Текст книги "След мертвеца (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Первым делом я попытался позвать Игната, но мой зов как будто уходил в пустоту. Пустота не отвечала. И все-таки я чувствовал, что Игнат жив.

Прасковья Ивановна горько плакала. Слёзы текли по её лицу, а руки бессильно комкали платок.

– Не отчаивайтесь, – подбодрил я её. – Игнат жив, это главное. Мы обязательно его найдём. Идите в дом, не стоит мёрзнуть.

Стряхивая снег с ботинок, я уже понял, как буду действовать дальше.

Сначала я послал зов Валериану Андреевичу Чахлику.

– Мне нужна помощь лешего, – сказал я. – Игнат отправился в лес и не вернулся. С ним что-то случилось, я не могу его дозваться.

– Куда нам идти? – сразу же спросил Чахлик.

Этот вопрос меня не удивил. Леший отлично умел прокладывать путь через магическое пространство. А ещё он в любом лесу чувствовал себя как дома, потому-то я его и позвал.

– Приходите На каменный остров, – сказал я Чахлику. – Я у себя.

Закончив разговор с Валерианом Андреевичем, я сразу же послал зов Петру Брусницыну. Брусницын служил лесничим в Сосновском лесу, пока не получил от императора графский титул. Но и сейчас он проводил в лесу всё свободное время, и я очень рассчитывал на его помощь.

– Вы знаете, куда именно отправился ваш слуга? – первым делом спросил Брусницын.

Этот простой вопрос окончательно выбил меня из колеи.

– Не знаю, – с досадой ответил я. – Куда-то в лес неподалёку от Столицы, так он сказал. Я уже позвал на помощь Лешего, может быть, он сумеет отыскать след Игната.

– Тогда я буду наготове, – пообещал Брусницын. – И соберу всех наших лесников. Чем больше людей будет искать, тем лучше.

Бронзовые колокольчики на ограде зазвенели. Я вышел на крыльцо и увидел, что за калиткой маячат неясные тени. Похоже, Леший и Чахлик прихватили с собой подмогу.

– Входите! – крикнул я.

И беззвучно обратился к дому:

– Впусти их. Это друзья.

Оказалось, что вместе с Лешим и Чахликом на поиски Игната увязались кладовики. Этим неугомонным магическим существам, как всегда, не сиделось на месте. Но я был рад их появлению, ведь кладовики отлично умеют отыскивать всё, что потерялось.

– Не переживай, Тайновидец, мы найдём твоего слугу, – сразу же заявил Репей. – Это будет интересно.

– Ты знаешь, как его найти? – спросил я.

– У нас есть магическое чутьё, – похвастался Репей. – Оно никогда не подводит.

– Александр Васильевич, я понимаю вашу тревогу, но, может быть, стоит отложить поиски до утра? – осторожно предложил Чахлик. – В ночной темноте даже Лешему будет трудно что-либо разглядеть.

Коренастый леший, удивительно похожий на пень с растопыренными ветками, недовольно засопел.

– Ерунда, – гулким басом ответил он. – Только идите за мной и не отставайте.

– Мы отправимся немедленно, – кивнул я. – Если Игнат заблудился в лесу, он может замёрзнуть до утра.

Леший взмахнул длинными руками, готовясь прокладывать магический путь. И тут со стороны Шепчущего моста послышался рокот мощного мотора. Чернильную тьму парка разрезал яркий свет фар.

– Подожди, – остановил я Лешего. – Кто-то едет сюда.

Наш новенький мобиль вынырнул из темноты и остановился возле калитки. Фары погасли, зато вспыхнул свет в кабине. Я увидел, что за рулём мобиля сидит незнакомый широкоплечий бородач, а Игнат с Волчком приютились на пассажирском сиденье.

– Игнат вернулся, – бросил я Чахлику и заторопился к мобилю.

Игнат и не думал вылезать, поэтому я сам распахнул дверцу. Волчок сразу выпрыгнул и принялся носиться по снегу, радостно размахивая хвостом.

– Александр Васильевич? – неуверенно спросил Игнат, как будто не узнал меня.

Взгляд у него был совершенно ошалевшим.

– Ну и напугал ты нас, – облегчённо рассмеялся я. – Что с тобой произошло?

– Снежные упыри, – испуганно ответил Игнат. – Обступили меня на полянке и чуть не сожрали. Я в них стрелял, Александр Васильевич, а им хоть бы что. Только Волчок меня и выручил. Привёл лесника на помощь, а тот разогнал упырей.

Губы Игната дрожали. Похоже, старик с трудом пережил встречу со снежными упырями.

– Всё уже позади, – сказал я, стараясь успокоить его. – Давай, я помогу тебе вылезти. А как Прасковья Ивановна обрадуется тому, что ты вернулся!

– Вернулся, – немного ожив, повторил за мной Игнат. – Я ведь уже с жизнью попрощался, ваше сиятельство. Но повезло мне.

Он удивлённо посмотрел на меня, как будто вспомнил что-то важное.

– А заветную ёлочку я всё-таки достал!

– Вот и молодец, – улыбнулся я. – С ёлочкой потом разберёмся, а сейчас идём домой. Кто это тебя привёз? Лесник?

– Он, – кивнул Игнат.

Тем временем лесник тоже вылез из мобиля и подошёл к нам. Он показался мне настоящим богатырём из старых былин. Широкоплечий, с уверенным взглядом из-под густых бровей.

– Не беспокойтесь, ваше сиятельство, – усмехнулся он. – С вашим слугой всё в порядке. Перепугался маленько, только и всего.

– Игнат сказал, что на него напали снежные упыри, – нахмурился я.

– Померещилось, – с лёгкой улыбкой ответил лесник. – С испугу и не такое привидится.

Он кашлянул, затем снял меховую шапку.

– Позвольте представиться. Макар Петрович Чистяков.

– Спасибо, что спасли Игната, – сказал я, протягивая ему руку.

Ладонь лесника оказалась такой широкой, что я с трудом обхватил её.

– Игнат сказал мне, что вы тот самый господин Тайновидец, – прищурился Чистяков, не выпуская мою руку. – Это правда?

Он испытующе смотрел на меня.

– Правда, – кивнул я.

Чистяков отпустил мою ладонь и задумчиво погладил широкую бороду.

– Надо же, как бывает, – задумчиво произнёс он. – А я ведь и сам хотел с вами поговорить.

И тут в моём сознании шевельнулась смутная догадка.

Аладушкина увёз плечистый бородач на большом сером мобиле. А не Чистяков ли это был?

– Вы знаете Тимофея Григорьевича Аладушкина? – прямо спросил я.

– Знаю, – кивнул Чистяков. – О нём-то и хотел вам рассказать. Только это длинный разговор, ваше сиятельство.

– Ещё бы, – согласился я.

И снова послал зов своему дому:

– Что скажешь? Мы можем впустить этого человека?

Дом как будто прислушивался к нашему разговору. Он сразу же ответил коротким тёплым импульсом.

Я кивнул леснику:

– Что ж, Макар Петрович, я тоже хочу услышать ваш рассказ об исчезновении господина Аладушкина, поэтому приглашаю вас поужинать с нами.

– С удовольствием, – обрадовался бородач. – Минутку, ваше сиятельство!

Он ловко обошёл меня и легко достал из кузова мобиля пушистую ёлочку в большой деревянной кадке. Крепкие ветки ёлочки были припорошены искрящимся снегом. От неё одуряюще пахло свежей хвоей.

– Вы ведь за ней слугу посылали? – усмехнулся он. – Настоящая заветная ёлочка, даже не сомневайтесь. До весны она в кадушке простоит, а весной посадите её в своём саду.

– Благодарю вас, Макар Петрович, – кивнул я. – Идёмте.

Я открыл калитку, пропуская Чистякова в сад. И вдруг краем глаза заметил, что рядом с мобилем быстро промелькнуло какое-то белое пятно. Я повернул голову, но пятно уже исчезло в темноте. Померещилось, что ли?

* * *

Всю поисковую команду я тоже пригласил на ужин. Я был им благодарен, ведь они по первому зову пришли мне на помощь.

Грубая физиономия Лешего расплылась в довольной улыбке. А кладовики бурно и бесхитростно обрадовались.

– Ты мог бы каждый день кого-нибудь терять, Тайновидец, – предложил Репей. – Потом мы будем его находить, а ты за это станешь кормить нас ужином.

Я вежливо пообещал, что непременно подумаю над его заманчивым предложением. А сам подошёл к Прасковье Ивановне, которая разрывалась между Игнатом и кухней.

– Бросьте вы эти хлопоты, Прасковья Ивановна, – сказал я кухарке. – Мы и сами отлично найдём, чем поужинать. А вы позаботьтесь об Игнате.

– Правда? – благодарно пробормотала Прасковья Ивановна. – Вы уж простите меня, ваше сиятельство.

– Да не за что вам просить прощения, – рассмеялся я. – Мы все сегодня переволновались.

Прасковья Ивановна увела Игната в отдельный дом, который Савелий Куликов построил специально для них. Игнат всё ещё был не в себе и нуждался в отдыхе.

Анюта с помощью Лизы быстро накрыла на стол, и мы сели ужинать.

Сразу после ужина я пригласил Чистякова в свой кабинет. Волчок увязался с нами. Лунный волк разлёгся на мягком ковре, поглядывая то на лесника, то на меня.

– Значит, это вы увезли господина Аладушкина из столицы, Макар Петрович? – спросил я лесника.

– Я, – кивнул Чистяков. – Тимофей сам меня попросил. Ему до ужаса надоело служить в министерстве, а жить вместе с Гюнтерами он больше не мог. Вы ведь их видели, господин Тайновидец?

– Видел, – усмехнулся я. – А куда вы отвезли Тимофея Григорьевича? Полиция целые сутки разыскивала его в лесу и не нашла. Кстати, вас они тоже искали.

– Знаю, – усмехнулся лесник и смущённо кашлянул в густую бороду. – Только я решил, что мне лучше не попадаться им на глаза. Вот и отсиделся в лесу. А Тимофея я отвёз в его домик. Наверное, он и сейчас там.

В голосе Чистякова промелькнула лёгкая неуверенность.

– Вы говорите о доме в лесу? – уточнил я. – Миланка Николич рассказала мне, что Тимофей Аладушкин просто нашёл этот дом и почему-то сразу стал считать его своим.

– Так оно и было, ваше сиятельство, – кивнул лесник. – Это и удивительно. Я в Зубровском лесу двадцать лет служу, и никакого дома там никогда не было. Тимофей много лет ко мне за грибами приезжал. Заходил ко мне в сторожку, так мы и познакомились. Я его знал ещё до того, как он с Гюнтерами связался. Душа-человек – добрый, понимающий и не важничает никогда.

Потом женился на этой немке, и как будто подменили его. Грустным стал, задумчивым. Но ко мне ездить не перестал. О своей жизни больше ничего не рассказывал, но я и без того видел, что худо ему.

А тут в середине августа как раз белые грибы пошли. Я и послал зов Тимофею: «Приезжай, мол». На следующий день он прикатил и сразу в лес. Я с ним не пошёл, не стал мешать ему отдыхать. А через час он сам прибежал, радостный, светится весь.

– У меня, – говорит, – теперь дом есть.

– Думаю, это вас удивило? – полюбопытствовал я.

– Ещё как, – кивком подтвердил Макар Петрович. – Я даже подумал, не тронулся ли Тимофей часом, а он меня тормошит: «Идём, я тебе дом покажу». Я и пошёл с ним. Привёл он меня на поляну, а там и в самом деле дом стоит. И не просто дом, а терем, такие только в сказках бывают. Небольшой, но красивый, на загляденье. И что удивительно, ваше сиятельство, я эту поляну отлично знаю. Каждый год не по одному разу на неё заглядывал. Не было там никогда никакого дома.

Лесник пристально посмотрел на меня.

– Верите мне?

– Мне приходилось сталкиваться с похожими чудесами, – кивнул я.

– Игнат прямо так мне и сказал, – улыбнулся лесник. – Поэтому я и решил к вам приехать, а не в полицию. Полиция мне бы ни за что не поверила.

– Пожалуй, – согласился я.

Самая вероятная версия сразу же пришла мне в голову. Скорее всего, в Зубровском лесу открылось магическое пространство, и Тимофею Аладушкину повезло на него наткнуться. Эта версия отлично объясняла внезапно появившийся дом.

– Макар Петрович, вы можете показать на карте место, где стоит дом Аладушкина? – спросил я.

– Зачем на карте? – удивился лесник. – Я вам на месте покажу. Только я ведь не всё успел вам рассказать, ваше сиятельство. Дом-то снова исчез вместе с Тимофеем.

– Вот оно что, – нахмурился я. – Получается, магическое пространство снова закрылось, и Тимофей Аладушкин остался внутри? Неудивительно, что он не откликнулся на зов.

У меня оставался только один выход: нужно было самому ехать в Зубровский лес и попытаться найти Тимофея Аладушкина. Макар Чистяков мог бы мне в этом помочь, но я не знал, могу ли я доверять леснику, которого видел впервые в жизни. Конечно, Чистяков спас Игната и сам приехал ко мне, но сомнения в его честности тем не менее оставались.

Волчок внимательно поглядел на меня и как будто угадал мои мысли. Он тихонько взвизгнул и заколотил хвостом по ковру. Затем поднялся, подошёл к Макару Чистякову и ткнулся мордой в его широкую ладонь. Своим поведением Лунный волк как будто говорил мне:

– Смотри, Тайновидец, этому человеку можно верить.

– Сделаем так, – улыбнулся я. – Вы останетесь ночевать у нас, а утром мы с вами поедем в Зубровский лес. Покажете мне поляну, на которой стоял дом Тимофея Аладушкина? Вы согласны?

– Конечно, господин Тайновидец, – не колеблясь, кивнул лесник.

– Тогда предлагаю отдохнуть. Уверен, что дом уже приготовил для вас комнату, и вы без труда найдёте её.

Заметив недоумение Чистякова, я усмехнулся:

– У меня тоже не самое обычное жилище, Макар Петрович.

* * *

Рано утром мы с Чистяковым отправились на поиски Аладушкина. Несмотря на то, что лесник знал дорогу, я не утерпел и сам сел за руль мобиля. Очень уж мне хотелось опробовать наше новое приобретение.

Зубровский лес вытянулся широкой полосой вдоль северного берега залива. Мобиль уверенно катил по расчищенному пути к Приозёрской крепости, а справа теснились заснеженные елки.

– Сверните здесь, ваше сиятельство, – сказал лесник.

Я притормозил и свернул на узкую лесную дорогу, над которой нависали ветки деревьев. На дороге я заметил припорошенные снегом следы полицейских машин. Вдруг что-то белое мелькнуло слева и быстро запетляло между деревьями. Я нажал на тормоз, и мобиль остановился.

– Что это? – спросил я Чистякова.

– Заяц, – улыбаясь в бороду, ответил лесник. – Здесь их много.

Точно такое же пятно вчера промелькнуло в темноте возле моего дома. Вряд ли это был заяц, в парке на Каменном острове они не водились. Разве что Косой приехал вместе с Игнатом и лесником в кузове мобиля?

Но Чистяков спокойно смотрел вперёд, и я не стал ничего говорить ему о моих сомнениях.

Лесная дорога привела нас к сторожке лесника. Это была небольшая бревенчатая изба в два окна. Одним боком она словно прислонилась к высокой елке.

– Дальше тоже только на лыжах, ваше сиятельство, – сказал лесник.

– На лыжах так на лыжах, – согласился я, выпрыгивая из мобиля. – У вас даже собаки нет. Не скучно вам здесь одному?

– В лесу не бывает скучно, – серьёзно ответил Чистяков. – Лес всегда живой, даже зимой. Нужно только приглядеться.

Он мельком взглянул на мои городские сапоги.

– Наденьте валенки, Александр Васильевич. В них сподручнее.

В толстых войлочных валенках ногам сразу стало тепло. Мы с Чистяковым встали на лыжи и след в след пошли по узкой, заметённой снегом тропинке. Широкие охотничьи лыжи легко скользили по рыхлому снегу. Пар белым облачком вылетал изо рта вместе с дыханием и таял в морозном воздухе.

– Здесь недалеко, – оборачиваясь, сказал Чистяков. – Не привыкли ходить на лыжах, ваше сиятельство?

– Ничего, приноровлюсь, – улыбнулся я.

Тропинка миновала мелкий березняк. Наверное, летом здесь было болотце, но сейчас оно замёрзло и его замело ровным слоем снега. Затем местность пошла на подъём. Идти стало тяжелее, лыжи всё чаще проскальзывали назад. Тропинка нырнула в густой, тёмный ельник.

– Здесь летом маслят не счесть, – сказал Чистяков. – Тимофей всегда отсюда полную корзину приносит. Почти пришли, ваше сиятельство.

Заснеженные елки расступились, и мы вышли на небольшую лесную поляну. Со всех сторон её окружали высокие деревья.

– Вот здесь Тимофей нашёл дом, – сказал лесник. – А теперь, сами видите – ничего.

Поляна была пуста. Только одинокая цепочка лисьего следа наискось пересекала её.

– Подождите меня здесь, – сказал я леснику и, тяжело передвигая ноги, вышел на открытое пространство.

Чистяков послушно остался на опушке. Опираясь на лыжные палки, он внимательно следил за мной.

Я выбрал в качестве ориентира высокую сосну на другом краю поляны и пошёл прямо на неё. Примерно на половине пути я почувствовал, как невидимая сила мягко отталкивает меня. Лыжи сами собой поворачивали в сторону.

– Знакомое ощущение, – усмехнулся я. – Именно этого я и ожидал.

Точно так же меня отталкивало магическое пространство в подвале заброшенной алхимической лаборатории, когда я искал там туннелонцев.

– Не упрямься, – тихо сказал я невидимой границе. – Если уж магия привела меня сюда, значит, я должен увидеть, что ты там прячешь.

Удивительно, но мои слова подействовали. Невидимая магическая граница поддалась, а затем лопнула с тихим хрустальным звоном. Я сделал ещё один шаг и удивлённо покачал головой.

Заснеженная лесная поляна осталась прежней. Но теперь на ней стоял сказочный терем с резными наличниками вокруг окон и широкой верандой. Над кирпичной трубой весело курился дымок. В доме топилась печь, а значит, кто-то там жил.

Глава 20

Лыжи я оставил у крыльца. Стряхнул снег с валенок и громко постучал в дощатую дверь.

– Это ты, Макар? – откликнулся из терема удивлённый мужской голос.

Он помолчал, будто ожидая ответа, затем добавил:

– Входи, не заперто.

Когда я вошёл, Аладушкин подскочил на табурете и испуганно уставился на меня.

Чиновник выглядел непримечательно. Удивлённый человек лет пятидесяти, среднего роста, вот и все, что можно было про него сказать. Из-за русой бородки, в которой обильно пробивалась седина, он был похож на сельского врача или интеллигентного преподавателя гимназии.

Я удивлённо нахмурился, не понимая, что Миланка Николович могла в нём найти. А потом увидел его взгляд и понял.

Даже испуганный моим появлением, Аладушкин смотрел на меня светло и открыто. Я заметил в его взгляде притягательную сумасшедшинку, перед которой трудно устоять женщинам.

– Кто вы? – наконец спросил Аладушкин.

В трёх шагах от него, возле гудящей печки, лежал топор с длинной ручкой. Но Аладушкин даже не взглянул в ту сторону.

Я улыбнулся, чтобы успокоить его:

– Граф Александр Васильевич Воронцов. А вы Тимофей Григорьевич Аладушкин?

– Да, – ответил чиновник, и в его глазах вспыхнуло любопытство.

– Вы внук Игоря Владимировича? Вас ещё называют Тайновидцем?

– Да, – с улыбкой кивнул я.

Аладушкин облегчённо выдохнул и засуетился:

– Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. Хотите чаю? Настоящая заварка у меня кончилась, я не догадался сделать запасы. Но я завариваю стебли малины, это ничем не хуже. Игорь Владимирович много рассказывал мне о вас, я мечтал с вами познакомиться, и вот… Но как вы меня нашли?

– Это было трудно, – честно признался я. – В конце концов, мне помогла случайность. Лесник Чистяков так беспокоился о вас, что приехал ко мне и во всём признался. Он показал мне эту поляну.

– Я надеялся, что Макар Петрович что-нибудь придумает, – радостно улыбнулся Аладушкин.

Он поставил передо мной чашку и наполнил её бледно-зелёным отваром, который отчётливо пах сушёной малиной.

– Прошу вас!

– Благодарю.

Я осторожно попробовал лесной чай. К моему удивлению, он оказался довольно вкусным. Сделав несколько глотков, я отодвинул чашку.

– К сожалению, у нас нет времени на чаепитие. Вы устроили большой переполох в Столице, Тимофей Григорьевич, когда так неожиданно исчезли. Теперь вас разыскивают полиция и Тайная служба. Ваше исчезновение вскрыло некоторые очень неприятные обстоятельства, так что я разыскал вас для того, чтобы вернуть в Столицу.

Я решил пока не рассказывать Аладышкину о преступлениях его родственников. Не хотел напугать чиновника ещё больше.

Все равно он всё узнает от Зотова.

– Надеюсь, вы не станете сопротивляться? – поинтересовался я. – Имейте в виду, что магическое пространство вас не защитит. В крайнем случае я смогу провести сюда сотрудников Тайной службы.

Аладушкин изумлённо смотрел на меня.

– А что случилось-то, Александр Васильевич? – спросил он. – Ну, не явился я на службу, уехал за город. Отчего такая шумиха?

Я вздохнул. Всё-таки придётся сказать ему правду.

– Вы знаете, чем занимался ваш родственник Генрих Гюнтер? – прямо спросил я.

Как только я назвал фамилию Гюнтера, глаза чиновника потускнели, а лицо стало безжизненным.

– Брат моей супруги владеет похоронным бюро, – мёртвым голосом ответил Аладушкин.

Я покачал головой.

– К сожалению, не только. Генрих Гюнтер имеет самое прямое отношение к грабежам и убийствам в портовых кварталах.

– Этого не может быть, – не меняя интонации, ответил Аладушкин.

Он как будто был под гипнозом, и это меня нисколько не удивило. Разумеется, Генриетта Гюнтер первым делом применила к Аладушкину свою чёрную магию.

Но с этим пусть разбираются менталисты.

– Не будем сейчас об этом, – мягко сказал я. – Вы знаете Миланку Николич?

Аладушкин сразу же ожил и покраснел от смущения.

– Допустим, – выдавил он.

– У неё на квартире нашли секретную ведомость из архива вашего Министерства. Теперь госпожу Николич обвиняют в краже секретного документа, а вас считают её сообщником.

– Как? – потрясённо пробормотал Аладушкин.

Кровь отлила от его лица, он побелел как снег.

– Мы ничего не брали. Я бы никогда…

– Знаю, – кивнул я. – По моей версии, документ украл и подбросил ваш помощник Пряников, чтобы занять ваше место. Но без вашей помощи я не смогу это доказать.

– Что с Миланкой? – прошептал Аладушкин. – Она арестована?

– Госпожа Николич сейчас в Воронцовском госпитале под присмотром полиции, – объяснил я. – Она тяжело перенесла ваше исчезновение.

Аладушкин умоляюще посмотрел на меня.

– А я даже не могу послать ей весточку. Только бы сообщить ей, что я жив и здоров…

– Тимофей Григорьевич, не надейтесь, что вам удастся отсидеться здесь, – усмехнулся я. – В конце концов, это просто не по-мужски.

– Я и не собираюсь отсиживаться, – возмущённо вспыхнул Аладушкин. – Но вы же ничего не знаете! Александр Васильевич, как вы думаете, что это за место?

– Магическое пространство, – ответил я. – Мне уже приходилось видеть подобное.

– Вы счастливчик, – с завистью кивнул Аладушкин. – А я вот всю жизнь мечтал о таком укромном уголке. А когда нашёл его, то не сразу в это поверил. Но потом понял, что моя магия удачи всё-таки сработала.

Аладушкин счастливо улыбнулся.

– В моей жизни снова появился смысл, понимаете? Я не помню, как я жил последние десять лет! А здесь я как будто заново нашёл себя. Поэтому и решил бросить всё и сбежать сюда вместе с Миланкой. Макар должен был её привезти. Но внезапно всё изменилось.

Аладушкин горько улыбнулся.

– Я очень хорошо вас понимаю, Тимофей Григорьевич, – кивнул я. – И всё же настаиваю на том, чтобы вы поехали со мной в Столицу. После того, как следствие будет закончено, вы сможете вернуться сюда вместе с госпожой Николич, если она того захочет.

Аладушкин медленно покачал головой.

– Нет, вы всё-таки не понимаете, Александр Васильевич. Я не могу выйти отсюда, даже если захочу. А теперь и вы тоже. Этот мир никого не выпускает. Я пробовал, и у меня ничего не получилось.

Слова Аладушкина стали для меня полной неожиданностью.

– Как это не выпускает? – изумлённо спросил я.

– А вот так, – криво усмехнулся чиновник. – Когда я приехал сюда, сначала всё было как обычно. А на следующий день я решил послать зов Миланке, и у меня ничего не получилось. Тогда я попробовал докричаться до вашего деда. Вы же знаете, что мы с ним друзья? И снова ничего. Даже Макар не отвечал. Тогда я сам пошёл к нему в сторожку.

– И что? – нахмурился я.

– У меня получилось дойти только до края поляны, – виновато вздохнул Аладушкин. – Я заперт здесь, Александр Васильевич. А теперь и вы тоже.

На секунду я растерялся. Убеждённость Аладушкина подействовала на меня. Но я быстро вернул себе уверенность и кивнул:

– Сейчас посмотрим. Одевайтесь.

Тимофей Григорьевич послушно набросил на плечи овчинный тулуп и сунул ноги в валенки.

– Это Макар научил меня так одеваться, – объяснил он. – Для здешней зимы самая подходящая одежда.

– Сейчас я возьму вас за руку и поведу за собой, – сказал я. – Закройте глаза и не пытайтесь вырваться.

Аладушкин молча кивнул и протянул мне руку.

Я ажмурился и привычно представил себе кофейню напротив управления Тайной службы. Затем толкнул входную дверь.

Морозный ветер ударил мне в лицо. Я открыл глаза и увидел, что мы стоим на крыльце дома Аладушкина.

– Ничего не вышло? – грустно спросил Аладушкин. – Я же вам говорил.

– Мы только начали, – упрямо прищурился я.

И задумчиво оглядел заснеженную поляну.

Может, попробовать уйти с неё пешком?

Но эту мысль я пока отложил. Попробую, если не останется других вариантов.

– Давайте вернёмся в дом, – предложил я.

Пропустил Аладушкина вперёд и плотно закрыл за собой дверь.

– А теперь отойдите подальше, я попробую один.

Аладушкин послушно отошёл к печке.

Я снова зажмурился. Представил себе кофейню и осторожно приоткрыл дверь. Запахло свежей выпечкой и молотым кофе. Я сделал то, чего никогда раньше не делал – открыл глаза и выглянул в щёлку.

Это было удивительное зрелище. Я всё ещё находился в доме Аладушкина. Но теперь вместо заснеженной поляны за дверью была знакомая кофейня. Через витринное стекло я даже разглядел вход в управление Тайной службы.

– Всё ясно, – улыбнулся я. – Это магическое пространство держит только вас. Меня оно с удовольствием готово отпустить.

Аладушкин искренне обрадовался моим словам.

– Если бы вы застряли здесь по моей вине, я бы себе этого не простил, – объяснил он. – Видите, Александр Васильевич, я вас не обманываю. Это место не отпускает меня. Но если вы приведёте сюда Тайную службу, я дам все необходимые показания. Только бы Миланку освободили!

Он торопливо схватил со стола лист бумаги и перо.

– Прошу вас, передайте ей от меня записку! Всего несколько слов, ничего особенного. Я даже запечатывать не стану, так что вы можете прочитать, если хотите.

– Оставим это на крайний случай, – кивнул я. – Мне всё-таки интересно разобраться, почему этот мир вас не выпускает. Но для этого мне нужна помощь специалиста. Подождите здесь, Тимофей Григорьевич, я скоро вернусь.

– Куда же я денусь? – искренне удивился Аладушкин и вдруг рассмеялся впервые за всё время нашего знакомства.

Я тоже улыбнулся:

– Постарайтесь сохранить хорошее настроение, оно вам ещё пригодится.

Затем я снова шагнул к двери, взялся за ручку и пробормотал себе под нос:

– Я хочу повидаться с Библиусом.

* * *

Всего один шаг – и я оказался в Незримой библиотеке. Ни с чем не сравнимый запах старых кожаных переплётов сразу успокоил меня. Здесь я чувствовал себя почти как дома.

За письменным столом, над которым величаво вращался золотой глобус, никого не было. Это меня не удивило. После того, как у Библиуса появился помощник, магические библиотекари всё время проводили вместе. Ещё бы, у них было столько тем для разговоров!

Я аккуратно прикрыл за собой дверь и пошёл на звук голосов, который доносился из круглого зала.

На секунду задержался возле мозаики с изображением Лачанги, но выложенная из разноцветных керамических плиток картина на этот раз осталась неподвижной.

Пожав плечами, я отправился дальше, и моим глазам предстало удивительное зрелище.

Рядом с мелодично журчащим фонтаном был накрыт длинный низкий стол. Вокруг него в величественных позах возлежали Библиус, его помощник Кирилл Алексеевич Стременной и шаман Акатош. Курчавую голову Акатоша украшала смешная войлочная шапка.

Увидев меня, шаман дружелюбно заулыбался, показывая ровные белые зубы. Библиус приветственно взмахнул рукой:

– Салют, Александр! Присоединяйся к нам, будем пировать вместе.

Он щёлкнул пальцами, и на свободном месте у стола появилось ещё одно удобное ложе.

– Салют, господа! – удивлённо кивнул я. – Что это вы здесь празднуете?

– Сатурналии, – объяснил Библиус. – Это священный римский праздник. В дни сатурналий принято веселиться, устраивать оргии, дарить друг другу подарки и отпускать на свободу рабов.

– Видишь, Тайновидец? – Акатош показал на свою шапку: – Я больше не раб.

– А ты был рабом? – удивился я. – И кто же посмел обратить в рабство могущественного шамана?

– Акатошу попались неблагодарные соплеменники, – презрительно фыркнул Библиус. – Совсем недавно их посевы погибали от засухи, и они умоляли, чтобы Акатош вызвал дождь. Акатош так и сделал, просто немного перестарался. Дождь лил две недели и начисто смыл посевы и глиняные хижины.

В отместку жители деревни сделали Акатоша рабом и собирались продать его первому встречному купцу. Но Акатош прислал мне зов, и я сразу же выкупил его.

А тут очень кстати наступили Сатурналии. И я торжественно даровал шаману свободу.

Библиус кивнул и задумчиво добавил:

– У каждого неприятного происшествия может быть хорошее продолжение. Акатош попал в рабство, зато мне удалось соблюсти древний обычай. Разве это не повод для радости? Займи место на ложе, Александр, и угощайся!

– Я бы с удовольствием, – кивнул я. – Но на этот раз меня привело в библиотеку важное дело. Мне попалось необычное магическое пространство. Оно отказывается выпускать попавшего в него человека. Не любого человека, а вполне конкретного – меня это магическое пространство выпустило без проблем, иначе я бы сейчас с вами не разговаривал. Но Тимофею Аладушкину от этого не легче, а я очень хочу помочь ему выбраться. Для этого мне нужно узнать, что случилось с магическим пространством. Библиус, ты можешь подобрать для меня подходящие книги?

– Прости, Александр, – к моему удивлению покачал головой Библиус. – Я бы рад тебе помочь, но не сегодня. Во время Сатурналий строго-настрого запрещено работать, так что я сегодня не библиотекарь.

– И я тоже, – с виноватой улыбкой развёл руками Кирилл Алексеевич.

– А я не шаман, – довольно вставил Акатош, – и не раб.

Он снова с нежностью погладил свою войлочную шапку.

Я нахмурился, размышляя о том, как бы мне убедить Библиуса, но подходящего способа не нашёл. При всех своих достоинствах хранитель Незримой библиотеки был очень упрям.

– И долго будут продолжаться эти Сатурналии? – поинтересовался я.

– Ещё пять дней, – ответил Библиус и с грустью обвёл взглядом стол. – Нет, это совершенно не похоже на оргию! Где флейтисты? Где прелестные танцовщицы? Вот так и отмирают священные древние традиции. Но мы всё равно будем праздновать, друзья. Все пять дней во славу Сатурна!

– А мне-то что делать? – напомнил я. – У тебя здесь столько книг, что сам я буду искать нужную как раз до следующих Сатурналий.

– Ты и за тысячу лет не управишься, – утешил меня Библиус. – Но кто тебе сказал, что ответ непременно нужно искать в книгах? Пусть я сегодня не библиотекарь, но я по-прежнему твой друг. А друзья помогают хорошим советом. Скажи, Александр, ты знаешь, когда появилось это магическое пространство?

– Несколько месяцев назад, – подумав, ответил я. – Точнее, в августе.

– Совсем недавно, – довольно кивнул Библиус. – И первым его нашёл тот человек, о котором ты говоришь?

– Да, Тимофей Аладушкин первым наткнулся на него.

– Скажи мне вот ещё что… Этот человек мечтал найти что-нибудь подобное?

– Откуда ты знаешь? – удивился я. – Аладушкин и в самом деле много лет хотел отыскать укромный уголок. У него такая семья, что от неё куда угодно убежишь.

– Мне всё ясно, – довольно кивнул Библиус и сделал большой глоток из глиняной чаши. – Тебе попалось новорожденное магическое пространство, Александр. А человек, о котором ты говоришь, не нашёл его, а создал. Новорожденное магическое пространство иногда бывает очень ревниво к своему создателю. Не хочет отпускать его даже ненадолго.