Текст книги "След мертвеца (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Сотрудники Тайной службы и целители прибыли почти одновременно. Я услышал на лестнице торопливый топот и открыл дверь.

Пока пожилой целитель оказывал Миланке Николич первую помощь, ребята Зотова методично обыскивали ее уютную квартирку. Они работали очень аккуратно, стараясь не оставлять после себя беспорядка. И всё же этот бесцеремонный обыск показался мне неприятным и ненужным.

Ну, не была похожа Миланка Николич на преступницу! Известие о гибели Аладушкина по-настоящему потрясло ее. А еще я мог поклясться, что она впервые в жизни видит конверт, который Зотов нашел в ящике ее комода.

Миланка Николич словно и не заметила, что её квартиру обыскивают. Она сгорбилась на стуле и смотрела перед собой, сжимая в кулаке флакон нюхательной соли, которую ей дал целитель.

– О каких цветах вы говорили? – тихо спросил я её.

– Красные розы, – ровным голосом ответила Миланка Николич. – Я думала, что их прислал Тимофей. Они там.

Она едва заметно качнула головой в сторону крохотной кухни. Там, на подоконнике, в хрустальной вазе стоял букет.

– Розы принёс посыльный? – спросил я.

– Да, – кивнула женщина. – Такой весёлый, всё время улыбался. Сказал, что это сюрприз.

– Вы оставляли его одного в квартире? – нахмурился я.

Миланка наконец-то взглянула на меня и наморщила лоб, как будто ей было трудно собраться с мыслями.

– Да, я ходила за деньгами, чтобы дать посыльному чаевые, – наконец сказала она. – Скажите, мне позволят увидеть Тимофея?

– Позволят, – кивнул я, чтобы успокоить её.

И тут же поймал на себе недовольный взгляд Зотова. Но Никита Михайлович промолчал.

– Мы закончили, – тихо сказал ему Артём Сергеевич. – Здесь больше нет ничего интересного.

– Украденной ведомости вполне достаточно для ареста, – ничуть не расстроился Зотов. – Госпожа Николич, вы арестованы за кражу секретных документов. Кроме того я подозреваю, что вы причастны к гибели чиновника Аладушкина.

Он кивнул помощнику:

– Артём Сергеевич, помогите даме одеться и доставьте ее в управление.

Пожилой целитель неприязненно взглянул на Зотова.

– Пациентка только что перенесла сильнейшее потрясение, – сказал он. – Если вы запрёте её в камере и начнёте мучить допросами, она может не дожить до утра. Её нужно отвезти в лечебницу.

Никита Михайлович сердито поморщился.

– Можно отвезти госпожу Николич в Воронцовский госпиталь, – пришел я на помощь целителю. – Я договорюсь, чтобы вам разрешили поставить охрану возле её палаты.

– Хорошо, – недовольно согласился Зотов. – Но в госпиталь её отвезут на нашем мобиле.

Когда мы вышли на улицу, Никита Михайлович вдруг остановился и спросил у меня:

– Что вы обо всём этом думаете, Александр Васильевич?

– Я думаю, что Миланка Николич ничего не знала об украденной ведомости, – честно ответил я.

– Считаете, что Аладушкин ей ничего не сказал?

– Я сомневаюсь, что ведомость украл Аладушкин.

– Вот это интересно, – изумился Зотов. – А кто, если не он?

– Я думаю, что конверт в ящик комода подкинул посыльный, который принёс розы. Хорошо бы найти этого посыльного и спросить, кто его нанял. Хотя, я уверен, что это сделал Пряников.

– А Пряникову это зачем?

– Вы же сами пообещали ему орден и повышение по службе, – напомнил я. – Вот он и старается очернить бывшего начальника, а себя выставить в выгодном свете.

Тонкие ноздри Зотова гневно дрогнули.

– Если вы правы, будет ему повышение! – сердито пообещал он. – Я из него душу вытряхну! Но мне нужны доказательства. Тут даже допроса у менталиста будет недостаточно, император потребует улики. Кроме того, теперь совершенно непонятно, кто и за что убил Аладушкина. Ну, не Пряников же?

Зотов сердито стукнул кулаком по стене дома, как будто она в чем-то перед ним провинилась.

– Конечно, нет, – усмехнулся я. – Пряников просто воспользовался ситуацией. Если вам нужны улики против него, постарайтесь разыскать посыльного. А самого Пряникова пока не трогайте, пусть думает, что его обман удался.

– Я готов поклясться, что к смерти Аладушкина приложила руку семейка Гюнтеров, – неожиданно сказал Никита Михайлович. – Вот только и против них у нас ничего нет. В тот момент, когда Аладушкина усаживали в мобиль, они все находились дома. Под их алиби нам не подкопаться. А что вы думаете об этом?

– Я думаю, что нужно найти пропавшего бродягу, – невпопад ответил я.

Зотов хмуро посмотрел на меня.

– Этот бродяга не дает вам покоя. Отправляйтесь-ка домой, господин Тайновидец, и хорошенько отдохните. Может быть, на свежую голову вам придёт какая-нибудь хорошая идея. И позаботьтесь о том, чтобы утром меня впустили в госпиталь. Я должен допросить Миланку Николич.

– Я бы тоже хотел послушать, что она скажет, – заметил я.

– Значит, встретимся утром в госпитале, – кивнул Никита Михайлович.

Он пошел к своему мобилю, а я вызвал извозчика. Мне нужно было подумать, а лучше всего мне думается, когда я сижу на заднем сиденье мобиля и смотрю на проплывающие мимо улицы Столицы.

* * *

Короткий зимний день давно перешел в сумерки. К ночи заметно подморозило, над замерзшей Невой висела ослепительно-белая луна. Она заливала заснеженный город призрачным светом, и это освещение удивительно подходило загадочному делу, которое мы расследовали.

Мне подумалось, что мы с Зотовым как будто идем по следу мертвеца. Ищем улики, распутываем мотивы… И все это только для того, чтобы в конце пути нам приветливо улыбнулся заметённый снегом череп.

Магический дар чутко шевельнулся в груди. Я устало потер ладонью лоб.

Проклятые Гюнтеры!

Я чувствовал, что они как-то причастны к пропаже Аладушкина, но никак не мог сообразить, что именно они с ним сделали.

Заворожили, довели до отчаяния? Заставили использовать малейший шанс, чтобы оказаться подальше от этой семейки?

Или просто убили, а теперь изо всех сил морочат нам голову?

Мысли путались. Я слишком устал за этот короткий день, мне хотелось только одного – спокойно поужинать, а потом залезть под тёплое одеяло, и чтобы рядом была Лиза.

Я снова бросил рассеянный взгляд в окно мобиля и вздрогнул от неожиданности. На фоне огромной зловещей луны я увидел силуэт женщины, летящей на метле. Крепко держась обеими руками за ручку метлы, женщина пригнулась и смотрела вперед. На ней была высокая остроконечная шляпа.

Силуэт промелькнул и исчез в чёрном зимнем небе.

* * *

Игнат расчищал дорожки в саду. Он неторопливо орудовал широкой деревянной лопатой. Край лопаты был укреплен узкой жестяной полоской, жесть скрежетала по жёсткому снегу, и от этого скрежета неприятно сводило зубы.

Почувствовав моё приближение, на ограде приветливо зазвенели бронзовые колокольчики. Игнат перестал скрести снег, опёрся на лопату и вгляделся в темноту.

– Это вы, ваше сиятельство? – обрадовался он, разглядев меня. – Наконец-то, вернулись домой к ужину. Вот Елизавета Фёдоровна обрадуется!

– Она дома? – спросил я.

За весь день Лиза ни разу не прислала мне зов – будто чувствовала, что меня не стоит отвлекать.

– Дома, – кивнул Игнат. – Только недавно вернулись с Анютой, целый день по магазинам ездили. Платьев накупили! Вы же знаете этих барышень!

– Знаю, – улыбнулся я.

Привычное ворчание Игната вдруг успокоило меня. Я почувствовал, что история пропавшего чиновника закончится хорошо. И одновременно возникло предчувствие чего-то невероятного. Это невероятное было от меня буквально в двух шагах – стоило только протянуть руку, и я мог бы его коснуться.

– Ты же утром чистил дорожки, – вспомнил я. – Снова замело?

Игнат смущенно почесал в затылке.

– Да нет, – наконец ответил он. – Это я от Прасковьи Ивановны сбежал. Не знаю, что за вожжа ей под хвост попала – сердится целый день. Может, после ужина отойдёт?

Игнат вопросительно посмотрел на меня, как будто я мог предсказать настроение Прасковьи Ивановны.

Тут в моём кармане тихо звякнули серебряные ложки.

– Кажется, я догадываюсь, почему Прасковья Ивановна не в духе, – сказал я. – Она заметила, что из твоего имущества пропали две серебряные ложки.

– Да не может быть, – неуверенно протянул Игнат. – Она же никогда их не трогала.

– А вот сегодня решила почистить серебро к празднику, – ехидно сказал я. – А тут пропажа!

– Вот беда, – окончательно сник Игнат. – Что же я ей теперь скажу?

– Это ещё не всё, – рассмеялся я. – Сегодня утром я заглянул в ювелирную лавку банкира Жадова, и его сын рассказал мне любопытную историю про одного смелого охотника на снежных упырей, который решил переплавить ложки в серебряные пули.

– Так вы всё знаете, ваше сиятельство? – изумился Игнат.

– Ага, – весело ответил я. – Как тебе только в голову пришло пожертвовать фамильными ценностями?

– Так ведь снежных упырей только серебряные пули берут, – упавшим голосом сказал Игнат. – А Заветную ёлочку мне позарез надо раздобыть.

– Зачем она тебе понадобилась? – полюбопытствовал я.

– Она желания исполняет, – вздохнул Игнат. – А у меня желания появились. Всю жизнь жил, и ничего особо не хотел. А тут вот…

Он не договорил и отвернулся.

Я почувствовал, что не стоит расспрашивать Игната о его желаниях. Наверняка это что-то очень личное. Захочет – сам скажет.

– Я забрал из ювелирной лавки твои ложки, – сказал я. – Вот они. А банкиру заказал серебряные пули. Завтра утром поезжай и забери их.

– Так ведь дорого, – испугался Игнат. – Вам-то к чему такие расходы?

– Потому что я тоже хочу, чтобы ты вернулся из леса целым и невредимым, – рассмеялся я. – На это никаких денег не жалко. А ложки ты на место положи.

– А Прасковье Ивановне я что скажу? – приуныл Игнат. – Она меня расспросами изведёт.

– Верно, – согласился я с его опасениями. – Ладно, пусть ложки пока побудут у меня. Я что-нибудь придумаю.

Тут я вспомнил кое-что ещё.

– Ты мне вот что скажи – как ты собираешься добраться до леса? На окраинах Столицы леса не растут, до них ехать надо.

– Так я с нашим лавочником договорюсь, он меня на своём мобиле утром отвезёт, – ответил Игнат. – А вечером заберёт.

Я покачал головой.

– В таком важном деле нельзя полагаться на удачу. Тебе нужен свой мобиль. Он и в хозяйстве пригодится.

– Вы хотите мобиль купить, ваше сиятельство? – изумился Игнат.

– Давно пора было это сделать, – кивнул я. – А сейчас самый подходящий случай.

Я мельком взглянул на тёмное небо, решил, что ещё не слишком поздно, и послал зов Игорю Владимировичу.

Дед отозвался сразу, как будто ждал разговора:

– У тебя что-то случилось, Саша?

– Всё в порядке, – ответил я. – Всё еще ищем вашего пропавшего друга. Дело в другом – мне срочно понадобился в хозяйстве ещё один мобиль. Желательно, надёжный и неприхотливый. И простой, чтобы Игнат мог уверенно им управлять. А ещё в него обязательно должна поместиться ёлка. Я решил, что лучше вас в мобилях никто не разбирается.

– Так и есть, – подтвердил дед. – Утром мобиль будет у тебя.

Он на секунду замолчал, а потом добавил совершенно другим тоном:

– Я слышал, что Тимофей погиб… Это правда?

– Мы нашли скелет, – честно ответил я. – Жена Аладушкина опознала его одежду и часы. Но я не уверен, что это он.

– Вот как? – задумчиво отозвался Игорь Владимирович. – Значит, есть надежда, что Тимофей найдётся?

– Мне бы хотелось подробно расспросить вас о его привычках и характере, – сказал я. – Это может оказаться важным.

– Хорошо, – просто ответил дед. – К завтраку я буду у тебя, тогда и поговорим.

Мы попрощались, и я обрадовал Игната:

– Завтра у тебя будет свой собственный мобиль. А теперь идём ужинать.

* * *

За всеми событиями сегодняшнего дня я как-то забыл, что наш домовой Фома грозился изгнать злыдня. Поэтому когда домовой вышел к общему ужину, я был изумлён не меньше остальных.

Вместо нормальной одежды домовой натянул на себя длинную цветастую рубаху с косым воротом и широкие холщовые штаны. Фома подпоясался веревкой, а на ногах у него были самые настоящие лапти.

Но и этого домовому показалось мало. Он тщательно вымазал лицо самой настоящей печной сажей – и где только раздобыл? – так что белки глаз устрашающе сверкали на угольно-черном фоне.

В руках Фома держал старый, давно растрепавшийся веник.

– Это что за маскарад? – спросил я, когда ко мне вернулась возможность говорить.

А Прасковья Ивановна угрожающе сдвинула брови:

– Куда ты за стол в таком виде?

И тут домовой поразил нас ещё больше.

Не обращая внимания на гнев Прасковьи Ивановны, он взмахнул веником и взвыл низким голосом:

– Чую тебя, проклятый злыдень!

Мы замерли и даже забыли, как дышать.

А Фома не унимался. Он махал веником, словно мечом, и завывал нечеловеческим голосом:

– Этот дом под моей защитой! Здесь ты не будешь творить тёмное колдовство! Покажись в своём настоящем облике!

Я почувствовал, что воздух в комнате сгустился, словно сахарный сироп. Он загудел, и мой магический дар чутко отозвался на этот гул.

Я запоздало понял, что на моих глазах творится невероятная древняя магия. Домовой стал на защиту своего дома. Он прогонял зло, как делали до этого бесчисленные поколения его магических предков.

А бывают ли предки у домового? Или магическое существо появляется на свет каким-то другим способом?

Эта неожиданная мысль помогла мне прийти в себя, но не разрушила связь с происходящей магией. Наоборот – моё восприятие обострилось до предела. Сейчас я видел тонкие, ослепительно-яркие магические нити, которые сплетались в воздухе в замысловатый узор, похожий на паутину.

Я понимал, как устроен этот узор. И знал, что смогу сам создать его, когда понадобится.

Я отчасти стал домовым. Перенял его умение.

Узор древнего заклинания вспыхнул так, что под потолком померкли магические лампы.

Мягкое сияние стекло на пол и разлилось по половицам.

– Явись, злыдень! – выкрикнул Фома.

Что-то зашевелилось в моём кармане. И вдруг из него, испуганно пища, выскочила самая настоящая крыса!

Серая, с горящими бусинами глаз, злобно оскаленными зубами и противным голым хвостом!

Крыса шлёпнулась на пол, но магическое сияние подбросило ее обратно в воздух. Она заверещала, словно от ожога.

Фома взмахнул веником. Крыса отлетела к стене, упала на пол, дёрнулась в последний раз и сдохла.

Магические нити горели еще несколько секунд, а потом медленно погасли. Лампы под потолком снова разгорелись. Комната приняла свой обычный вид.

Держа веник подмышкой, Фома подошёл к крысе и двумя пальцами поднял её за хвост.

– Дрянь какая, – своим обычным голосом сказал он. – Ну, теперь-то пропавшие ложки непременно найдутся.

– А они уже нашлись, – хрипло выдавил я. – Вот.

И выложил серебряные ложки на стол.

* * *

Разошлись мы поздно.

Отмытый и сияющий Фома за обе щеки уплетал вкусности, которые то и дело подкладывала ему в тарелку Прасковья Ивановна. Анюта и Лиза смотрели на него как на героя. Мы восхищались подвигом домового так бурно, что его уши стали пунцовыми от смущения.

– Злыдню против домового ни за что не устоять, – наконец небрежно сказал он. – Тут и думать нечего. Прасковья Ивановна, а клубничный компот есть?

А я никак не мог сообразить – откуда в моём кармане взялась эта проклятая крыса? Как она туда забралась, и почему я раньше её не заметил?

Я думал об этом весь вечер и машинально отвечал Игнату, который всё допытывался – какой именно мобиль мы купим для него.

Думал, пока не разболелась голова.

И только в постели, укрывшись одеялом и обняв Лизу, вдруг догадался.

Ну, конечно!

Сегодня днём, в лаборатории Щедрина Генриетта Абелардовна в какой-то момент оказалась рядом со мной. Точно, она шла к двери, а я посторонился, чтобы её пропустить.

Всего секунда, но этой секунды хватило, чтобы подбросить мне в карман…

Что?

Крысу, или лоскут серой шерстяной шали?

Глава 11

На следующее утро Игорь Владимирович приехал к нам на новеньком мобиле. Дед восседал за рулём серого красавца. Мобиль был хорош – высокие колёса, мощный бампер, четырёхместная кабина и вместительный кузов.

– Это мне, ваше сиятельство? – враз охрипнув, спросил Игнат, который вместе со мной вышел встречать Игоря Владимировича.

То есть деда встречал я, а Игнату, конечно, не терпелось увидеть мобиль.

– Тебе, – улыбнулся я. – Что скажешь? Поместится в этот кузов заветная ёлочка?

– Ещё как поместится, ваше сиятельство, – заверил меня Игнат. – Да на этаком мобиле я прямо в лес заеду и всех снежных упырей распугаю. Это же зверь, а не мобиль. Только где мы его хранить будем, Александр Васильевич?

– Это проблема, – задумался я.

В гараж новое приобретение явно не помещалось, тем более, что там стоял мой спортивный кабриолет.

– Оставим пока на улице, а там что-нибудь придумаем, – решил я.

– Тогда я его брезентом накрою, – засуетился Игнат. – Чтобы снегом не запорошило.

– Где ты столько брезента возьмёшь? – удивился я.

– Выпрошу у капитана Кораблёва старый парус, – сообразил Игнат. – А Прасковья Ивановна из него чехол для мобиля сошьёт.

– Делай как знаешь, – кивнул я, радуясь хозяйственной хватке Игната.

Игорь Владимирович тем временем заглушил двигатель, легко спрыгнул с подножки в снег и протянул Игнату ключи.

– Принимай мобиль.

– Наше производство? – улыбнулся я, поздоровавшись с дедом.

– А чьё же ещё? – гордо ответил Игорь Владимирович.

– Дворник в Таврическом саду видел, как точно на таком же мобиле увезли Аладушкина, – вспомнил я.

– Знаю, – кивнул дед. – Полиция уже была в мастерских. Проверила все документы, а что толку? Мы таких мобилей не одну сотню штук в год продаём.

Дед окинул взглядом парк, и на его морщинистом лице появилась радостная улыбка.

– Хорошо здесь. Тихо и дышится легко. Как же я рад тебя видеть, Саша.

И глава рода Воронцовых крепко обнял меня, совершенно не стесняясь любопытных синиц, которые расселись на макушках окрестных лип.

– Я тоже рад, что вы приехали, – улыбнулся я. – Идём в дом. Прасковья Ивановна как раз накрывает завтрак.

* * *

Завтракали мы, как обычно, все вместе. С аппетитом уплетая горячие сырники с мёдом, я предложил Игорю Владимировичу:

– Расскажите мне про Аладушкина. Что он за человек? Какой у него характер? Какие привычки? Мне пригодятся любые подробности.

– Хорошо, – подумав, кивнул Игорь Владимирович. – Кажется, я понял, что тебя интересует. Ну, слушай. Помнишь, я рассказывал тебе, что Тимофеев поступил в Императорскую магическую академию в тринадцать лет? Он был намного моложе других студентов, к тому же выглядел замкнутым, держался особняком. Поначалу ему крепко доставалось, многие завидовали его способностям. Кажется, он ни с кем, кроме меня, так и не подружился по-настоящему.

– А как он любил проводить свободное время? – поинтересовался я.

– К этому я и клоню, – кивнул дед. – Ты же знаешь, что в парке Магической академии есть пруд? Тимофей любил часами сидеть на берегу. Даже завёл себе удочку и прятал её в камышах. Рыбачил он отлично – таких карасей таскал, что все вокруг только удивлялись. Весь улов отдавал поварам на кухню академии. Я говорил, что Тимофеев приехал откуда-то из провинции?

– Говорили, – кивнул я.

– Так вот, когда наступили каникулы, оказалось, что ему и поехать-то некуда. Я пригласил его провести лето в нашем загородном имении. Так он и там с утра до вечера пропадал на речке. Была у него такая особенность – мог часами сидеть и молчать, просто слушать чужие разговоры. Потом скажет одно-два слова и снова молчит. Но при этом рядом с ним было удивительно легко и тепло. Да и сейчас ничего не поменялось. Только после женитьбы на Эльзе Гюнтер он как будто начал терять силы, перестал радоваться. Но говорить о своей семейной жизни отказывался наотрез.

– Да, вы мне об этом рассказывали, – кивнул я. – Значит, ваш приятель любит рыбалку?

– Ещё он часто ходил за грибами, – вспомнил дед. – И почти всегда один. И каждый раз возвращался с полной корзиной, даже если грибов в лесу совсем не было.

– Вы же знаете про особенность его магического дара? – осторожно спросил я.

Вдруг магия удачи – это государственная тайна, и её нельзя обсуждать?

– Узнал только через два года после знакомства, – кивнул дед. – Тимофей сам мне рассказал. Ты бы знал, как я тогда уговаривал его присоединиться к нашему роду. Чего только не обещал! Но Тимофею предложили государственную службу, и отказаться он не мог.

– Вы знаете, что у Аладушкина есть любовница? – спросил я.

– Правда? – изумился дед. – Нет, Тимофей мне ничего не рассказывал. И неудивительно. Эльза и Генриетта Гюнтер всегда смотрели на него, как стервятники на свою добычу. Думаю, он боялся не за себя, а за своего близкого человека. Я не стану спрашивать тебя, кто она. Но можешь мне поверить, я очень рад за Тимофея. Всё-таки ему улыбнулось счастье.

Дед помолчал, а затем сменил тему.

– Скажи, Саша, ты знаешь, как погиб Тимофей? Мне сказали, что полиция нашла его скелет. Но как это произошло?

– Верно, мы нашли скелет, – кивнул я. – Он был в одежде Аладушкина, а в кармане пальто лежали его часы. Но, честно говоря, я пока не уверен, что это ваш друг.

– Как это? – изумился Игорь Владимирович. – Император ничего не сказал мне о твоих сомнениях.

– Наверное, потому что он ничего не знает, – улыбнулся я. – Мы обсуждали это с начальником Тайной службы, но Никита Михайлович не слишком доверяет моей интуиции.

– Тогда кого же вы нашли? – насторожился дед. – И куда исчез Тимофей?

– Это долгая история, – поморщился я. – И мне ещё нужно многое проверить. Я просто хотел сказать вам, чтобы вы пока не теряли надежды.

– Спасибо, Саша, – благодарно улыбнулся Игорь Владимирович. – Только ради этого стоило ехать к тебе через полгорода. Ну и, конечно, ради такого замечательного завтрака. Знаете что, друзья мои? Я давно не завтракал в такой хорошей компании, как сегодня.

Он обвёл весёлым взглядом всех присутствующих.

– У вас замечательная традиция.

– Мы и ужинать стараемся все вместе, – кивнул я. – Конечно, это не всегда получается. Но вы заезжайте к нам как-нибудь вечером. Мы вам всегда рады.

Я посмотрел на Лизу, которая улыбалась каким-то своим мыслям.

– Тебе пока не нужен рабочий кабинет? Я хочу поговорить с Игорем Владимировичем с глазу на глаз.

– Я как раз собиралась съездить в свою мастерскую, – быстро ответила Лиза. – Новый рассказ не идёт, и я чувствую, что мне нужно отвлечься, поработать руками. Кстати, предупреждаю тебя, что сегодня я не приеду домой ночевать.

– Это ещё с какой стати? – шутливо изумился я. – Куда ты собралась?

– Мы с Анютой поедем в гости к Насте Кожемяко. Устроим небольшой девичник, будем гадать на свечах. У Миши сегодня ночное дежурство, так что нам никто не помешает.

– А у Мишиного домового Семёна тоже ночное дежурство? – поинтересовался я. – Присматривает за какой-нибудь редкой нечистью?

– Домовой в гадании первый помощник, – важно заметил Фома.

Слушая наши разговоры, он увлечённо болтал ногами, и это совсем не вязалось с серьёзным выражением его лица.

– И на что вы собираетесь гадать? – полюбопытствовал я. – Надеюсь, не на суженого-ряженого?

– Нет, конечно, – рассмеялась Лиза. – Своего суженого я уже нашла, и другого мне не нужно. Мы будем гадать на удачу в Новом году. Хотя Анюте суженый не помешал бы.

Горничная при этих словах покраснела и опустила глаза.

– Спасибо, что предупредили, – улыбнулся я.

– Поскучай одну ночь без меня, – подмигнула Лиза. – Только не очень сильно.

– Если я соскучусь слишком сильно, то просто приеду к вам, – пригрозил я. – Буду бродить под окнами и тоскливо завывать.

– И Семён набросится на тебя со своей знаменитой сковородой, – весело подхватила Лиза.

Игорь Владимирович внимательно слушал нас и добродушно улыбался.

– Давайте спустимся в кабинет, – предложил я ему. – Игнат, принеси нам, пожалуйста, кофе.

* * *

Мы с дедом спустились в кабинет, и я плотно прикрыл дверь.

Удобно устроившись в мягком кресле, Игорь Владимирович внимательно посмотрел на меня.

– О чём ты хочешь поговорить, Саша?

– О моей матери, – прямо ответил я. – Почему вы так мало рассказывали мне о ней?

Дед грустно улыбнулся.

– Твоя мама была замечательным человеком и очень талантливым магом. А почему ты спросил меня о ней именно сейчас? Что-то произошло?

– Да, – кивнул я. – Недавно мой дом показал мне комнаты, в которых прошло моё детство. Мне всё там знакомо – мебель, запахи, ощущения. Но когда я попытался вспомнить что-то ещё, то почувствовал, что в моём сознании стоит барьер. Я уверен, что это не случайно.

Игорь Владимирович опустил глаза и потёр пальцем переносицу. Я хорошо знал своего деда, он делал так всегда, когда сталкивался с какой-нибудь трудной задачей. Затем дед снова поднял взгляд и посмотрел прямо на меня.

– Ты всё правильно понял, – просто сказал он. – Когда тебе было четыре года, я отвёл тебя к менталисту. Он-то и поставил этот барьер, который отсёк болезненные воспоминания, приглушил их, но не погасил полностью.

– Зачем? – изумился я.

– Твоя мама сама попросила меня об этом, – грустно усмехнулся Игорь Владимирович. – Она хотела, чтобы у тебя было счастливое детство. Барьер в твоём сознании должен был исчезнуть со временем, когда ты станешь взрослым. Видимо, это сейчас и происходит.

– Поэтому вы так мало рассказывали мне о маме? – спросил я.

– Да, – кивнул Игорь Владимирович. – Это одна из причин.

– Есть и другие? – поинтересовался я.

– Есть. Твой отец очень болезненно воспринял потерю. Я и сейчас не могу рассказать тебе всё откровенно. Мне пришлось балансировать между ним и тобой, ведь я глава рода и обязан заботиться обо всех.

– Вы же понимаете, что я всё равно всё узнаю? – прямо спросил я.

– Понимаю, – грустно усмехнулся Игорь Владимирович. – Поверь, Саша, я не собираюсь тебе мешать. Но на мне лежит ответственность. Ты примешь мой совет?

– Я внимательно выслушаю вас, – учтиво ответил я, – но поступлю по-своему.

– Совсем взрослый, – дед снова усмехнулся. – Попробуй поговорить со своим отцом, Саш. Пригласи его в гости, он это оценит. Только не дави слишком сильно.

– Ладно, – подумав, кивнул я. – Эта идея мне нравится. Спасибо.

– Ты можешь показать мне эти комнаты? – с любопытством спросил Игорь Владимирович.

Я пожал плечами.

– Давайте попробуем.

Я приоткрыл дверь кабинета и улыбнулся. Теперь эта дверь вела не в прихожую моего дома, а в ту самую гостиную с погасшим камином и креслами, обтянутыми плотной тканью. Серый зимний свет наискось падал из окон, и в нём тускло блестели полированные шахматные фигуры.

Игорь Владимирович подошёл к шахматному столику.

– Да. Мы с ней так и не доиграли эту партию, – кивнул он. – Но я вижу, кто-то сходил за меня слоном?

Пришлось признаться:

– Это я передвинул фигуру. А вы можете сказать мне, почему в этой комнате нет магических ламп? Только свечи и камин.

– Твоя мама очень любила живой огонь, – улыбнулся дед.

Заложив руки за спину, он прошёлся по комнате. Затем опустился в кресло, которое стояло ближе к камину. Достал из кармана изящный золотой портсигар и взглянул на меня.

– Ты позволишь?

– Вы же не курите? – удивился я.

– Очень редко, – согласился Игорь Владимирович. – Только по особым случаям. Твоя мама всегда разрешала мне курить, когда мы с ней играли в шахматы.

– Курите, – улыбнулся я.

Дед взял со стола коробок и чиркнул спичкой.

Крохотный огонёк осветил комнату. Ароматный сизый дым от сигареты медленно поплыл к камину.

– Поговори со своим отцом, – повторил дед. – Если получится, приведи его сюда.

– А что если нам всем вместе собраться у меня на Новый год? – предложил я. – Как вам эта идея?

– Сожалею, но меня уже пригласил на ёлку император, – покачал головой Игорь Владимирович. – Неудобно отказывать его величеству.

– Так приезжайте вместе, – улыбнулся я. – Пусть даже и под утро. Мы будем гулять всю ночь. А теперь давайте вернёмся в кабинет. Кроме нас с вами об этих комнатах никто не знает, и мои домашние могут подумать, что мы с вами потерялись. Не хочется их пугать.

– Давай, – согласился Игорь Владимирович, легко поднимаясь из кресла.

* * *

Мы вернулись в кабинет вовремя. Буквально через минуту в дверь постучали, и вошёл Игнат, держа в руках поднос с кофейными чашками.

– Кофе, ваши сиятельства! – торжественно доложил он.

– Поставь на стол, – улыбнулся я. – Спасибо.

Игнат умоляюще посмотрел на меня.

– Ваше сиятельство, можно мне на новом мобиле в город съездить?

Я понял, что неугомонный старик собирается к Жадову, чтобы забрать у него серебряные пули. Но вслух об этом говорить не стал, только спросил:

– Не терпится опробовать новое приобретение? Конечно, поезжай.

– Благодарю вас, ваше сиятельство, – обрадовался Игнат.

И почти выбежал из кабинета.

А мои мысли как-то сами собой переключились на его затею с заветной ёлочкой.

– Игнат собирается в лес, чтобы раздобыть к празднику заветную ёлочку, – объяснил я Игорю Владимировичу, когда за слугой закрылась дверь. – Представляете?

К моему удивлению, Игорь Владимирович не рассмеялся, а одобрительно кивнул.

– Замечательная идея. Это ты ему подсказал?

– Нет, – признался я. – Он сам додумался. А вы тоже верите в то, что заветная ёлочка существует?

– Конечно, – уверенно ответил дед. – А ты сомневаешься? Вот что я тебе скажу, Саша… Если ты надумаешь пригласить императора на праздник, я с удовольствием передам ему твоё приглашение.

– Даже так? – изумился я. – Может быть, и снежные упыри существуют?

– Вот этого я точно не знаю, – усмехнулся дед. – Я слышал о них, но сам никогда не видел.

Он взял со стола чашку и стал пить кофе, расхаживая по кабинету. Рассеянно выглянул в окно, затем повернулся ко мне.

– Саша, а как твой дом принял Елизавету Фёдоровну?

– Замечательно принял, – удивлённо ответил я. – По-другому и быть не могло. А почему вы спрашиваете?

– Да так, – улыбнулся дед. В его улыбке мне почудилась какая-то затаённая хитринка.

Затем Игорь Владимирович вздохнул и поставил пустую чашку на стол.

– Это было замечательное утро. Но теперь мне пора ехать. Мне вечно не хватает времени. Да и у тебя, как я понимаю, много важных дел. Спасибо, Саша. Благодаря тебе, я снова надеюсь, что Тимофей всё ещё жив. Как думаешь, Елизавета Фёдоровна ещё не уехала?

– Вряд ли, – улыбнулся я. – Уверен, что она ещё собирается.

– Поднимусь наверх, – решил дед. – Попрощаюсь с твоими домашними.

* * *

Я пошёл вместе с ним. Дед ещё раз поблагодарил Прасковью Ивановну за завтрак, и кухарка покраснела от удовольствия.

Затем Игорь Владимирович заговорил с Лизой.

– Елизавета Фёдоровна, я очень рад, что у моего внука такая замечательная жена, – улыбнулся он. – Этому дому всегда везло с хозяйками.

Лиза благодарно наклонила голову.

– Спасибо, ваше сиятельство.

Глядя на них, я понял, что это не просто вежливый разговор. Мой дед только что признал, что Лиза теперь является частью семьи Воронцовых. И Лиза приняла это признание.

– Нужно вызвать извозчика, – спохватился Игорь Владимирович. – Я обещал Володе Гораздову заглянуть к нему в мастерскую и, кажется, уже опаздываю.

– Давайте я проведу вас короткой дорогой, – предложил я. – Надевайте пальто.