Текст книги "След мертвеца (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Мне хотелось удивить деда и одновременно сделать для него что-то приятное. Когда мы спустились вниз, я скомандовал:

– Закройте глаза и держите меня за руку.

Игорь Владимирович послушно взял меня за рукав. Я тоже зажмурился и представил себе рабочий кабинет Владимира Гораздова. Затем толкнул входную дверь, и мы оказались в мастерской артефактора.

* * *

За нашими спинами деловито гудел огромный цех. Слышались звонкие удары железа по меди – в мастерских Гораздова делали медную обшивку для кораблей нашей флотилии.

Когда мы оказались на пороге, Владимир Гораздов повернулся к нам. Его глаза удивлённо заморгали за стёклами очков.

– Доброе утро, Владимир Кириллович, – весело улыбнулся я. – Не беспокойтесь, я заглянул к вам только на минуту. Доставил Игоря Владимировича и уже прощаюсь.

– Что это было, Саша? – ошарашенно спросил дед.

– Небольшое магическое путешествие, – рассмеялся я.

Затем снова зажмурился, вышел из кабинета и оказался на крыльце Воронцовского госпиталя.

Глава 12

Возле Воронцовского госпиталя я появился даже раньше назначенного времени. Тем не менее, Никита Михайлович Зотов уже был здесь. Он нетерпеливо прохаживался вдоль крыльца, заложив руки за спину. Подмёрзший за ночь снег громко хрустел под его ногами.

– Бардак, господин Тайновидец, – с ходу пожаловался мне Никита Михайлович. – Начальника Тайной службы не пускают к подозреваемому. У них, видите ли, часы приёма. Расписание процедур!

– Подождать осталось совсем немного, Никита Михайлович, – улыбнулся я.

– Надеюсь, обойдётся без господина Макарова, – прорычал Зотов.

Антон Макаров был главным целителем Воронцовского госпиталя, и они с Зотовым с первой встречи невзлюбили друг друга.

– Думаю, у Макарова хватает своих забот, – успокоил я Никиту Михайловича. – Нас должен встретить Иван Горчаков. Ну, вот и он!

Ровно в назначенную минуту двери госпиталя открылись.

– Входите, – пригласил нас Ваня Горчаков. – Не забудьте снять обувь.

Такой порядок был заведён в Воронцовском госпитале. Все посетители без исключения разувались у входа.

Иван спокойно подождал, пока Никита Михайлович скинет тяжёлые сапоги, а затем повёл нас длинным коридором госпиталя.

Мягкая ковровая дорожка совершенно приглушала шаги. Мне показалось, что откуда-то издалека доносится спокойная музыка. Я прислушался и с удивлением понял, что ошибся. Музыка звучала вокруг нас, просто очень тихо.

– Что это? – спросил я Ивана, имея в виду музыку. – Какое-то нововведение?

– Да, мы совсем недавно стали использовать звуки для лечения больных, – объяснил Иван. – Последние исследования доказали, что спокойная музыка повышает настроение. И больные выздоравливают быстрее.

– А ещё музыка наверняка улучшает сон и пищеварение, – ехидным тоном вставил Никита Михайлович. – Бесценно для тех, у кого находится время подолгу спать и вкусно кушать.

– Так и есть, – с добродушной улыбкой согласился Иван. – Я вам больше скажу, спокойная музыка снижает тревожность и раздражительность. Мы хотим порекомендовать Императорскому совету, чтобы такую музыку включали в государственных учреждениях. Например, в управлении Тайной службы.

– Тайная служба должна внушать страх и уважение, а не успокаивать, – не остался в долгу Зотов. – Долго нам ещё идти?

– Вы же сами настаивали на том, чтобы исключить любую возможность побега, – заметил Иван Горчаков. – Поэтому мы поместили пациентку Николич в палату на третьем этаже.

И он свернул к лестнице.

Возле палаты, в которой лежала Миланка Николич, стояли в карауле двое городовых. Зотов неодобрительно зыркнул на их босые ноги, но промолчал.

Иван остановился.

– Я не знаю, в чём вы подозреваете эту женщину, – сказал он. – Но сейчас она пациентка. У неё тяжёлое нервное расстройство, и это не пустые слова. Человек в таком состоянии может сорваться или наоборот, замкнуться. Если вы хотите добиться результата, я советую вам разговаривать с ней не как с подозреваемым, а как с человеком, который попал в беду.

Я ожидал, что Никита Михайлович снова станет возражать. Последние дни он всё больше нервничал.

Но, к моему удивлению, начальник Тайной службы неохотно кивнул.

– Я прекрасно это понимаю, господин целитель, – проворчал он. – Можете поверить, у меня за плечами не один допрос.

– Вот и хорошо, – вежливо улыбнулся Иван.

Прежде чем открыть дверь, он постучал и громко произнёс:

– Госпожа Николич, к вам Тайная служба.

* * *

По просьбе Зотова Миланку Николич поместили в одноместную палату. Точно в такой же палате когда-то лежала Лиза, и я сразу узнал обстановку.

Наверное, она везде была одинаковой. Стол у стены, возле него два стула, большой шкаф в углу возле окна и удобная кровать.

Миланка Николич полулежала в кровати. На ней была больничная пижама, кроме того, женщина укрылась одеялом. Госпожа Николич смотрела на нас твёрдо и спокойно, но я почувствовал, что это спокойствие напускное. В душе она была глубоко встревожена и всё-таки старалась держать себя в руках.

– Доброе утро, госпожа Николич, – официальным тоном сказал Зотов. – Вы в состоянии ответить на мои вопросы?

Миланка Николич бросила быстрый взгляд на меня. Я решил, что не помешает сгладить официальный тон Никиты Михайловича небольшой любезностью.

– Как вы себя чувствуете? – улыбнулся я.

– Благодарю вас, хорошо, – ответила Миланка.

Кажется, мой дружелюбный тон помог ей решиться. Она снова посмотрела на Зотова.

– Я ведь не обязана давать показания?

– Пока не обязаны, – неохотно подтвердил Никита Михайлович. – Но из вашего отказа я сделаю соответствующие выводы.

– Я не отказываюсь отвечать на ваши вопросы. – Женщина на мгновение смешалась и опустила взгляд. – Я ни в чём не виновата, и мне нечего скрывать. Но я бы хотела всё рассказать господину Тайновидцу. Ведь он пришёл вместе с вами, значит, он тоже ищет Тимофея. Можно, я поговорю с ним? Мне так будет легче.

Никита Михайлович и в самом деле был очень опытным следователем. К тому же Миланка Николич выбрала правильный тон. Она не требовала, а просила.

Зотову хватило одной секунды, чтобы принять верное решение.

– Хорошо, – спокойно кивнул он. – Я подожду за дверью.

Мы с Миланкой Николич остались вдвоём.

– Вы позволите? – спросил я, кивком указывая на стул.

– Прошу вас, присаживайтесь, Александр Васильевич, – слабо улыбнулась Миланка.

Я сел и задумчиво посмотрел на неё.

– Надеюсь, вы понимаете, что я в любом случае передам Никите Михайловичу весь наш разговор и не стану ничего утаивать, даже если вы попросите?

– Я понимаю, – ответила Миланка Николич.

– Тогда почему вы не захотели поговорить с Зотовым? – поинтересовался я.

– Он такой строгий, – растерянно улыбнулась женщина. – Как будто заранее решил, что мы с Тимофеем преступники.

Я покачал головой.

– Вряд ли Никита Михайлович уверен в вашей виновности. Просто он тщательно проверяет все версии.

– Я не верю, что Тимофей мёртв, – неожиданно сказала Миланка Николич. – И тем более не верю, что он украл этот документ. Это чудовищная ошибка.

Она посмотрела на меня, как будто искала поддержки.

– Почему вы думаете, что господин Аладушкин всё ещё жив? – спросил я.

– Потому что он ни разу не прислал мне зов, – ответила Миланка. – А он обязательно нашёл бы такую возможность, если бы…

Она замолчала.

– И на ваш зов он тоже не отвечает? – уточнил я.

Женщина медленно покачала головой.

– Нет. Но мне всё равно кажется, что он жив.

– Вы знаете, почему он исчез? – спросил я.

И снова Миланка Николич ответила не сразу. Она как будто сомневалась и тщательно подбирала слова. Но не потому, что собиралась меня обмануть. Скорее, она очень хотела, чтобы я правильно понял то, что она скажет.

– Да, я знаю. Мы с Тимофеем собирались сбежать. Но не потому, что он украл какой-то документ. Просто он очень устал от службы и от семьи. Вы же видели родственников его жены?

– Да, я имел счастье познакомиться с господами Гюнтер, – усмехнулся я.

– Тогда вы нас поймёте. От таких людей можно только сбежать. Другого выхода нет.

– И куда вы собирались бежать? – полюбопытствовал я. – За границу?

Миланка Николич покачала головой.

– Нет, что вы! Мы просто хотели пожить в тихом месте вдвоём. Тимофею нужно было прийти в себя. А потом он обязательно послал бы зов и объяснил своё исчезновение.

– Пожить в тихом месте, – повторил я. – А где именно?

Миланка Николич испытывающе посмотрела на меня.

– Скажите, а Тимофею точно ничего не будет за этот побег? Всё-таки он государственный чиновник.

– Устать от службы – не преступление, – улыбнулся я. – Думаю, это честный поступок, хоть и неожиданный. Что же касается его побега от семьи, тут я отлично понимаю господина Аладушкина. И Никита Михайлович тоже его поймёт. Так куда вы собирались поехать?

– Совсем недалеко, – объяснила Миланка Николич. – У Тимофея есть домик в лесу на побережье Финского залива. Это совсем рядом с Сосновским лесом. Знаете?

– Знаю, – удивлённо ответил я.

Ещё бы мне не знать! Я много раз бывал в Сосновском лесу и был прекрасно знаком со всеми его магическими обитателями.

Интересно, это совпадение, что Тимофей Аладушкин собирался поселиться неподалёку от Сосновского леса? Или он тоже что-то знал о магии этого места?

– Вы бывали в этом домике? – Спросил я Миланку Николич.

– Да, – без колебаний кивнула она. – Мы с Тимофеем провели там замечательные выходные. Это очень уютный дом, хоть и небольшой. Представляете, там всё работает на магии. Тимофей так замечательно всё устроил.

– Значит, он давно планировал побег? – улыбнулся я. – Подыскал подходящее место, построил дом…

– Тимофей не строил его, – покачала головой Миланка Николич. – Просто нашёл.

– Как это «нашёл»? – изумился я. – Мне всегда казалось, что у каждого дома должен быть хозяин.

– Вот так нашёл, и всё, – упрямо повторила Миланка. – Тимофей сам мне об этом рассказывал, и я ему верю. Он гулял по лесу, случайно наткнулся на дом и сразу понял, что этот дом для него и для меня. Я не могу вам это объяснить, господин Тайновидец. Это нужно почувствовать.

Я удивлённо покачал головой.

– Всё интереснее и интереснее. Так какой у вас был план?

– Мы договорились, что Тимофей утром, как обычно, пойдёт на службу и исчезнет по дороге, – объяснила Миланка Николич. – У него есть хороший приятель – лесник. Он должен был отвезти Тимофея на своём мобиле в домик, а потом приехать за мной. Я даже собрала вещи, но никто так и не приехал.

– Ага, – кивнул я. – Лесник на мобиле. Вы когда-нибудь видели этого лесника? Сможете его описать?

– Мы с Тимофеем заходили к нему в сторожку, – ответила Миланка Николич. – Такой крупный, плечистый мужчина с густой рыжей бородой и добрым взглядом.

– И его мобиль вы тоже видели? – уточнил я.

– Да, он стоял возле сторожки. Большая серая машина с кузовом.

Картинка начинала складываться. По всему выходило, что лесник увёз Тимофея Аладушкина в его домик. Но потом что-то пошло не так.

– Вы сможете указать нужное место на карте? – спросил я. – Хотя бы приблизительно.

– Я постараюсь, – кивнула Миланка Николич.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я, вставая со стула. – Скажу вам по секрету, я тоже думаю, что Тимофей Аладушкин жив. Мы постараемся разыскать его с вашей помощью.

– Господин Тайновидец, я рассказала вам всё, – быстро заговорила Миланка Николич. – Скажите, если вы сможете найти Тимофея, его не обвинят в краже этой ведомости? Только скажите правду, иначе я ни за что не покажу вам нужное место.

– Думаю, эту тайну можно раскрыть, – улыбнулся я. – Вы знакомы с господином Пряниковым? Это подчинённый Тимофея Аладушкина.

– Конечно, я знаю Пряникова, – кивнула Миланка Николич. – Он несколько раз приходил ко мне, приносил записки от Тимофея. Мы с Тимофеем часто общались записками вместо того, чтобы посылать друг другу зов. Нам обоим это нравилось.

– Господин Пряников показался вам хорошим человеком? – спросил я.

– Он всегда был очень вежлив и улыбался, – задумчиво ответила Миланка. – Но однажды я заметила, как он смотрит на меня. Знаете, это был очень неприятный взгляд, такой сальный, оценивающий. А почему вы спрашиваете?

– Украденная ведомость хранилась в архиве, к которому имели доступ только два человека, – объяснил я. – Тимофей Аладушкин и Пряников. Я думаю, это Пряников прислал вам цветы с посыльным и попросил посыльного тайком подбросить конверт.

– Ну, это же подлость! – возмутилась Миланка Николич. – Зачем он это сделал?

– Мы обязательно спросим господина Пряникова об этом, когда придёт время, – улыбнулся я. – А вам не нужно беспокоиться. Я прекрасно знаю Никиту Михайловича, он никогда не обвинит невиновного человека. Всё будет хорошо. Отдыхайте, мы постараемся не беспокоить вас без веского повода.

* * *

Никита Михайлович спокойно дожидался меня в коридоре госпиталя, о чём-то разговаривая с Иваном Горчаковым. Тон разговора был вполне дружелюбный. Похоже, им с Иваном удалось поладить.

– Что вам удалось узнать, Александр Васильевич? – спросил Зотов, прервав разговор.

– Госпожа Николич уверена, что Тимофей Аладушкин жив и сейчас скрывается в домике где-то в лесу, – ответил я. – В этот домик его отвёз знакомый лесник на большом сером мобиле. А ещё она готова показать это место на карте. У госпожи Николич только одно условие – вы не станете обвинять её или Тимофея Аладушкина в краже секретной ведомости, предварительно не разобравшись в деле.

– Ничего себе! – удивлённо присвистнул Никита Михайлович. – Снимаю шляпу, господин Тайновидец. Искусством допроса вы овладели не хуже меня.

– Если госпожа Николич права, и Тимофей Аладушкин жив, то нам ещё предстоит выяснить, чей скелет мы нашли на заднем дворе ювелирной лавки, – напомнил я.

– Выясним, – нетерпеливо кивнул Зотов. – Сейчас важнее отыскать Аладушкина. Я вызову сюда человека с картой.

Он прикрыл глаза, видимо, посылал к кому-то зов. А я пока отозвал Ивана Горчакова в сторону.

– Я слышал, что в госпитале открыли палаты для бродяг.

– Не замерзать же им на улице, – пожал плечами Иван. – Лечим по мере возможности. Кто-то потом соглашается попробовать новую жизнь в императорском приюте. Кто-то просто уходит.

– В любом случае, это хорошее дело, – кивнул я. – Скажи, не было ли среди ваших пациентов вот этого человека?

Я достал из кармана рисунок, который сделал для меня Юрий Горчаков, и протянул его Ивану.

– Это Николай Соколов, – без колебаний сказал Иван, едва взглянув на рисунок. – Его подобрали недалеко от Главного проспекта с переломом левой ноги.

– Перелом ноги? – удивился я.

– Да, большая берцовая кость, – кивнул Иван. – Наши целители старались как могли, но нам так и не удалось его вылечить. Он умер.

– Умер от перелома ноги? – изумился я.

– Нет, конечно, – поморщился Иван. – Саша, ты представляешь себе, что такое жизнь на улице? Эти люди нередко недоедают, зато почти всегда умудряются где-то раздобыть дешёвый алкоголь сомнительного качества. Его организм был полностью разрушен. Тут никакая магия не справилась бы.

– Жаль человека, – согласился я. – Но тут уж ничего не поделать. А что случилось с телом?

– Отправили в похоронное бюро, – пожал плечами Иван.

Я почувствовал, что во мне просыпается охотничий азарт.

– В какой именно?

– Кажется, в похоронное бюро Гюнтера. Но я могу уточнить.

– Обязательно уточни, – усмехнулся я. – Хотя чутьё подсказывает мне, что ты не ошибся. Вот и ещё один узелок распутался.

Никита Михайлович тем временем закончил разговор и подошёл к нам.

– Карту уже везут, – сообщил он. – А мой помощник собирает поисковую бригаду. Если Аладушкин и в самом деле прячется где-то в лесу, его обязательно найдут.

– У нас есть ещё новости, Никита Михайлович, – улыбнулся я. – Похоже, скелет, который мы нашли, принадлежит вот этому человеку.

Я показал Золотову рисунок и коротко пересказал наш разговор с Иваном Горчаковым. Никита Михайлович хищно усмехнулся.

– Вот, значит, как? Кажется, у нас появился прекрасный повод ещё раз повидать господина Гюнтера.

Глава 13

– Едем в похоронное бюро Гюнтера, Никита Михайлович? – спросил я начальника Тайной службы. – Предлагаю поспешить. Вдруг Генрих Гюнтер именно сейчас заметает следы?

– Я тоже подумал об этом, Александр Васильевич, – усмехнулся Зотов. – Поэтому отдал приказ следователю Прудникову, чтобы он отправил городовых к похоронному бюро.

Если Гюнтер там, его задержат до нашего приезда. Ну, а если он отсиживается на квартире, Прудников доставит его в бюро. Сейчас важно записать показания Миланки Николич, чтобы в будущем она не вздумала отказаться от своих слов.

Зотов насмешливо взглянул на Ивана Горчакова.

– Вы же не против, господин целитель? Обещаю, что не стану давить на вашу пациентку.

Иван молча кивнул. Зотов вернулся в палату Миланки Николич, на ходу доставая из кармана мундира свой знаменитый чёрный блокнот.

А я решил не тратить время на пустое ожидание.

– Покажешь мне эти палаты для бродяг? – спросил я Ивана. – Игорю Владимировичу будет приятно, что я заметил его добрые начинания.

– Идём, – улыбнулся Горчаков.

Палаты были четырёхместные и достаточно просторные. Пустых мест не оказалось, все кровати были заняты.

– Многих на улице подбираем, – объяснил мне Иван. – А кто-то и сам приходит. В императорский приют они не хотят. Там, говорят, свободы нет. А в госпиталь сами просятся.

Как раз в это время младшие целители развозили по палатам обед. Я принюхался – пахло вкусно. Ни за что не догадаешься, что это больничная еда.

В одной из палат я встретил старого знакомого – бородатого дворника из Таврического сада. Дворник был одет в полосатую пижаму и тапки на босу ногу. Увидев меня, дворник едва не расплакался.

– Спасите, ваша милость, – взмолился он. – Вызволите меня отсюда. Целители меня не отпускают, лечат и лечат каждый день. Одёжу забрали. А мне на службу надо. Что ж я по морозу босиком пойду?

– Так ведь у вас и вправду проблемы со здоровьем? – нахмурился я. – Помните, как вам стало плохо после разговора с менталистом?

– Притворялся я, ваше сиятельство, – смущённо признался дворник. – Думал, дадут мне освобождение от службы, я и погуляю пару деньков за казённый счёт. А меня в госпиталь упекли. А тут процедуры!

Это слово дворник произнёс с отвращением и пугливо покосился на Ивана.

– Чем вы его лечите? – поинтересовался я у Горчакова.

Иван пожал плечами.

– Ничего особенного. Промывания, укрепляющая магия, витамины, гимнастика.

– Вот-вот, гимнастика, будь она проклята! – часто закивал дворник. – Измучили совсем!

– Измученным вы не выглядите, – улыбнулся я. – Наоборот, посвежели.

– Я здоров, ваша милость. Скажите им, чтобы отпустили меня.

– Вы в самом деле хорошо себя чувствуете? – строго поинтересовался Иван.

– Лучше никогда не бывало, господин целитель! – заверил его дворник.

– Хорошо. Получите свою одежду у дежурного целителя и отправляйтесь домой. Я предупрежу его о том, что выписал вас.

– Благодарю вас, господин целитель! – радостно выкрикнул дворник. – Ваша милость, спасибо!

Не тратя времени, он пулей вылетел из палаты.

– Осторожнее, не споткнитесь! – крикнул ему вслед Иван. – Иначе никакой выписки!

Я весело рассмеялся.

– Бедолага хотел схитрить и сам попался. Бывает же такое!

Затем пожал Ивану руку:

– Мне тоже пора. Предчувствие подсказывает, что Никита Михайлович вот-вот начнёт меня поторапливать. Я так и не спросил, как твои дела. Не устал лечить людей?

– Это моё призвание, Саша, – просто ответил Иван. – Как от него можно устать?

– Где собираешься встречать Новый год?

– Надеюсь, что дома с родителями и братом. А может быть, и здесь, тут уж как повезёт. Идём, провожу тебя к выходу.

Никита Михайлович словно только этого и ждал. Он прислал мне зов.

– Господин Тайновидец, а вы где? Я жду вас у выхода.

Заводя мобиль, Никита Михайлович поделился со мной новостями:

– Городовые уже дежурят возле похоронного бюро, а следователь Прудников везёт туда Генриха Гюнтера. Есть у меня предчувствие, господин Тайновидец, что сегодня мы с вами обязательно что-нибудь найдём.

– Хорошее предчувствие – это важно, – согласился я. – А что насчёт Аладушкина? Будете искать его в лесу?

– А что ещё нам остаётся? – удивился Никита Михайлович. – Конечно, Миланка Николич рассказывает невероятные вещи. Найти в лесу магический дом и вот так запросто его присвоить – такое бывает только в сказках. Ну, другой версии у нас попросту нет, так что полиция уже начала поиски. Я договорился, чтобы им помогли лесники и царские егеря. Если пропавший чиновник действительно отсиживается в лесу, будьте уверены, его найдут.

* * *

Похоронное бюро Генриха Гюнтера находилось на Городовом острове, рядом с Аптекарским кладбищем. Никита Михайлович остановил мобиль возле одноэтажного здания с маленькими окнами и единственной дверью.

Возле двери переминались с ноги на ногу двое городовых в тёплых зимних шинелях и валенках.

– Заперто, ваше высокоблагородие, – доложили они Зотову. – Никого нет.

Я оглядел заметённые снегом надгробья и дорожки, которые после ночного снегопада никто не торопился расчистить.

– Вид довольно унылый. Это место замечательно подходит для каких-нибудь зловещих некроманских ритуалов. Кстати, о некромантах. Вы уже вызвали сюда Леонида Францевича?

– Разумеется, – кивнул Зотов. – И господин эксперт заверил меня, что поторопится. Я, видите ли, отвлёк его от второго завтрака.

– Хорошее питание – это очень важно, особенно для некроманта, – рассмеялся я. – Вы же не хотите, чтобы Леонид Францевич утратил своё знаменитое добродушие?

– Чего я хочу, так это как можно быстрее разобраться во всём и арестовать виновных, – проворчал Никита Михайлович. – А, вот и Прудников.

Рядом с нами остановился полицейский мобиль. Из него вылез следователь Степан Богданович Прудников. Круглые очки Прудникова блестели из-под меховой шапки, которую следователь натянул на уши.

– Холодно, господа, – пожаловался Прудников, подходя к нам. – Господин полковник, я по вашему приказу привёз господина Гюнтера, так что мы можем начинать.

Гюнтер вылез из мобиля вслед за Прудниковым. Его сопровождал полицейский – он бдительно присматривал за тем, чтобы Генрих Леопольдович не вздумал бежать.

Я внимательно посмотрел на Гюнтера. Кажется, предстоящий обыск совершенно не беспокоил его. Генрих Гюнтер держался невозмутимо и даже поглядывал на нас с лёгкой усмешкой.

– Соблаговолите открыть дверь, – сухо сказал ему Зотов.

Гюнтер молча достал из кармана ключ и открыл замок.

Мы вошли внутрь.

– Ну и запах, – поморщился Никита Михайлович.

В похоронном бюро пахло формалином и лекарствами. Вдоль стен стояли гробы – от самых дешёвых, из некрашеного дерева, до очень дорогих.

Меня поразил огромный гроб из тёмного полированного дуба. Он был украшен резьбой и причудливо изогнутыми золотыми ручками. Гроб был заперт на золотой висячий замок. В нём спокойно мог бы поместиться горный тролль.

– Начинайте обыск, – кивнул Никита Михайлович полицейским.

– А что искать, ваше высокоблагородие? – полюбопытствовал один из городовых.

– Кости, – коротко ответил Зотов.

Городовой испуганно округлил глаза, но переспрашивать не решился.

Пока полицейские методично обыскивали помещение, Зотов, прищурившись, посмотрел на Гюнтера.

– Не пора ли сознаться, Генрих Леопольдович? – спросил он. – Мы уже знаем, что из Воронцовского госпиталя в ваше похоронное бюро доставили тело бродяги с переломом левой ноги. А у скелета, который мы нашли, бесследно пропала большая берцовая кость. Не думаю, что это совпадение.

Гюнтер ничего не ответил, только плотно сжал губы.

– Ну-ну, – усмехнулся Никита Михайлович. – Молчание – золото? Только не в вашем случае.

Прудников расхаживал по комнатам, с беспокойством наблюдая, как его подчинённые обыскивают похоронное бюро.

– Ничего необычного нет, господин полковник, – сообщил он Зотову. – Гробы, венки и ленты. Там в стеклянном шкафу в банке какой-то раствор, но тут нужен эксперт.

– Это средство для бальзамирования, – скрипучим голосом произнёс Гюнтер.

– Разберёмся, – нахмурился Никита Михайлович. – Почему этот гроб заперт на замок?

Он кивком указал на дубовую громадину, прислонённую к стене.

– Это очень дорогой заказ, – спокойно ответил Гюнтер. – Я бы не хотел, чтобы вы его трогали.

– Откройте гроб, – распорядился Никита Михайлович. – Или мы сломаем замок.

Гюнтер презрительно усмехнулся и достал из верхнего ящика стола тонкий позолоченный ключ. Замок тихо щёлкнул, и Генрих Леопольдович отошёл в сторону.

– Прошу вас.

Тяжёлая выпуклая крышка гроба легко открылась, и мы заглянули внутрь.

– Пусто, – разочарованно проворчал Зотов.

Изнутри гроб был обтянут белым атласом, к изголовью крепилась бархатная подушечка.

Позади нас хлопнула входная дверь. Мы с Никитой Михайловичем одновременно обернулись и увидели, что в похоронное бюро вошёл эксперт Тайной службы.

Леонид Францевич потоптался на пороге, стряхивая снег, и добродушно улыбнулся.

– Добрый день, господа! Вижу, вы уже начали обыск. Нашли что-нибудь интересное?

– Не только начали, но и почти закончили, господин эксперт, – язвительно отозвался Зотов. – Задержись вы ещё на полчаса, и вы бы нас здесь уже и не застали.

– Если бы вы только знали, каким салатом меня угостили в трактире на Казанской улице. Только вообразите себе: нежнейший телячий язык, сваренные вкрутую яйца, хрустящие гренки и лёгкий соус. Просто невозможно оторваться! Поверьте, я нисколько не преувеличиваю.

– После того, как вы насладились этим великолепным салатом, может быть, не откажетесь продегустировать неизвестный раствор, который полицейские нашли в шкафу? – нахмурился Зотов.

– Показывайте, – деловито кивнул Щедрин.

Он снял с банки стеклянную крышку и осторожно принюхался.

– Ничего особенного. Обычное средство для бальзамирования.

– Я же говорил, – скрипучим голосом вставил Гюнтер.

– А это что?

Леонид Францевич подошёл к дубовому гробу и с интересом заглянул внутрь.

– Вместительная домовина, – одобрительно кивнул он. – Прямо-таки царская ложа.

Затем он смешно нахмурил светлые брови и озадаченно принюхался.

– Здесь какой-то другой запах. Ну-ка, ну-ка!

С этими словами эксперт нагнулся, а это стоило ему немалого труда, и принялся обнюхивать пол. На невозмутимом лице Гюнтера промелькнуло тревожное выражение.

– Отодвиньте гроб, – выпрямившись, сказал Леонид Францевич полицейским. – Посмотрим, что под ним.

Городовые с трудом приподняли гроб за позолоченные ручки и сдвинули его в сторону. Леонид Францевич довольно кивнул.

– Так я и думал. Здесь люк, Никита Михайлович, и оттуда пахнет зельем чистоты.

Генрих Гюнтер замер, вцепившись худыми пальцами в крышку стола.

– Открывайте, – распорядился Зотов.

– Ручки нет, ваше высокоблагородие, – растерялся городовой. – Прикажете принести ломик?

– Не нужно ничего ломать, – неожиданно сказал Гюнтер. – Нажмите на половицу слева. Всё равно вы ничего там не найдёте.

Городовой нажал на нужную половицу. Что-то щёлкнуло, и часть пола медленно поднялась на невидимых пружинах. Мы увидели квадратное отверстие, под ним лестницу, которая вела в подвал.

– Хитрая механика, – уважительно сказал городовой.

– Спускайтесь, – приказал Зотов.

Затем он повернулся к Гюнтеру:

– Господин Гюнтер, вы пойдёте вслед за полицейским, а мы сразу за вами. Не вздумайте что-нибудь выкинуть.

Стоило нам спуститься в подвал, как под потолком вспыхнули магические лампы. Они осветили просторное помещение с каменными стенами. Посреди помещения стоял длинный металлический стол, точно такой же, как в лаборатории Леонида Францевича. А вдоль стен – стеклянные шкафы. На полках были аккуратно расставлены разноцветные зелья.

– Здесь пахнет по-другому, – довольно кивнул Леонид Францевич. – Готов поклясться, что в этом помещении вовсю использовали зелье чистоты. Уверен, что скелет, который мы нашли, появился отсюда.

Зотов подошёл к Гюнтеру и уставился на него тяжёлым взглядом.

– Вы по-прежнему утверждаете, что не превратили тело пропавшего бродяги в скелет и не подбросили его на задний двор ювелирной лавки?

– Ничего подобного я не делал, – твёрдо ответил Гюнтер, и я с удивлением понял, что он не врёт.

Никита Михайлович вопросительно посмотрел на меня. Но мне нечем было его порадовать.

– Значит, пойдём до конца, – мрачно кивнул Зотов. – Показывайте могилу этого бродяги.

– Их привозят сюда каждый день, – нехотя ответил Гюнтер. – Я не могу запомнить всех.

– У вас должны быть записи, – оборвал его Никита Михайлович.

Он кивнул полицейским.

– Отведите его наверх и найдите мне записи. Следите, чтобы этот человек не сбежал.

* * *

Толстый журнал в жёсткой коричневой обложке лежал в верхнем ящике стола. Зотов открыл его и довольно кивнул.

– Вы тщательно ведёте записи, господин Гюнтер. Это очень похвально.

– Благодарю вас, – скрипучим голосом отозвался Генрих Леопольдович.

Но я почувствовал, что самообладание ему изменяет. Зотов перевернул ещё несколько страниц и внимательно пробежал глазами по строчкам.

– Вот, – кивнул он. – Участок номер сто двадцать семь.

Он насмешливо посмотрел на Гюнтера.

– Надеюсь, у вас здесь найдутся лопаты?

После отвратительного запаха, который стоял в похоронном бюро, морозный зимний воздух показался мне особенно свежим. Никита Михайлович сверился с планом кладбища и махнул рукой.

– Нам туда.

Дорожки так никто и не расчистил. Служащие кладбища где-то попрятались или сидели по домам. Возможно, кто-то предупредил их, что не стоит сегодня появляться на кладбище.

Никита Михайлович уверенно шёл впереди, прокладывая дорогу. Я шагал за ним, стараясь попадать в его следы.

– Номер сто двадцать семь, – сказал Зотов, останавливаясь возле заметённого снегом холмика. От других точно таких же могил его отличала только деревянная табличка с номером.

Зотов посмотрел на Гюнтера.

– Генрих Леопольдович, я даю вам последний шанс. Хотите что-нибудь сказать?

Но Гюнтер молчал, упрямо глядя в сторону.

А я вдруг поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Мой магический дар осторожно шевельнулся в груди. Я повернул голову и увидел, что за ближайшим надгробием переливается на зимнем солнце полупрозрачный силуэт.

Призрак, удивлённо понял я. И тут же узнал его.

За нами наблюдал наш старый знакомый, бывший обер-полицмейстер Пётр Павлович Рябушинский.

– Смотрите, – сказал я Зотову.

И махнул призраку рукой:

– Пётр Павлович! Идите к нам!

Призрак подлетел ближе. Он двигался легко, не оставляя на снегу никаких следов, и красиво переливался в морозном воздухе.

– Рад видеть вас, господа, – поздоровался с нами Рябушинский. – Вижу, вы наконец-то добрались до этого прохвоста Гюнтера?

– Как вы здесь оказались, Пётр Павлович? – с улыбкой спросил я Рябушинского.

– Расследую преступление, – важно ответил бывший обер-полицмейстер. – Несколько дней назад ко мне явился призрак молодого человека. Он приехал в Столицу из-за Уральских гор по торговому делу, и в первый же вечер на него напали грабители в одном из портовых кварталов.