Текст книги "Предательство (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Большая часть людей, которых я знаю, работает в это время года.

– Кстати, Александрия? – Альтон спросил. – Как там у тебя с работой? Последнее, что я слышал, что ты была на дорогом курорте в Южной Калифорнии.

Я повернулась в его сторону: – Откуда ты это знаешь? Ты следил за мной?

– Нет. – Он выплюнул это слово так, как будто идея была абсурдной. – Твоя мать все еще включена в твою доверенность. И это работа Ральфа – держать нас в курсе.

– Нет, – поправила я. – Это не так. Если мистер Гамильтон так делает свою работу, возможно, я перемещу имущество в другое место.

– Если бы ты читала доверенность, ты бы понимала обязанности.

– Я получила доверенность, когда мне было девять лет. Но ты прав. Если я застряла здесь на три дня, я совершу поездку в «Гамильтон и Престон» и взгляну на неё.

– Потому что специалист в английском поймет, – сказал Алтон, безусловно унижая мой выбор специальности, – больше, чем ребенок.

– Пожалуйста, – взмолилась мать. – Как я уже сказала, мы можем поговорить обо всем этом позже? Завтра, Александрия, у меня есть на нас планы.

Я выдохнула.

– И какие у нас планы?

Было ясно, что мое время мне не принадлежало.

– Я подумала, что было бы неплохо пойти в спа-салон.

Я закрыла глаза, борясь с воспоминанием, которое всплыло, когда я шла в свою комнату. Избегая пристального взгляда Алтона, я нацепила мою лучшую улыбку Монтегю на лицо, и сказала: – Звучит мило, мама. Во сколько я должна быть готова?

– Я записала нас на десять часов. После мы можем пойти в кафе-кондитерскую на ланч...

Я покорно улыбалась, пока она продолжала рассказывать об изменениях, которые произошли в Саванне с тех пор, как я переехала. Благодаря редким взглядам Алтона, замеченными моим боковым зрением, я знала правду. Ничто не изменилось – ни в Поместье Монтегю, ни в Саванне.

«АДСКИЙ УЖИН ЗАКОНЧИЛСЯ». Я нажала отправить. «Я НЕ СМОГУ УЕХАТЬ ДО ВЕЧЕРА ПОНЕДЕЛЬНИКА». Я нажала отправить еще раз.

Мой телефон завибрировал от ответа Челси. «НЕ СМОЖЕШЬ?»

«Я ГОВОРИЛА. ЭТО МЕСТО – ТЮРЬМА». Я нажала отправить.

Челси: «Я ГОВОРИЛА, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО БЫЛО ВЗЯТЬ МЕНЯ С СОБОЙ. Я СОБАКУ СЪЕЛА НА ПОБЕГАХ ИЗ ТЮРЬМЫ».

Я засмеялась. Черт, я скучала по ней. Я не могла поверить, что мы на самом деле быть разделены, когда я переехала в Нью-Йорк. У меня было только две недели, прежде чем мне нужно было переезжать. Конечно, это означало, что Челси был нужен новый сосед по комнате, или ей пришлось тоже переезжать, когда повысили договор аренды. Она никак не могла позволить себе оплачивать нашу квартиру в одиночку.

«Я БУДУ ДЕРЖАТЬ ЭТУ ИНФОРМАЦИЮ В СЕКРЕТЕ». – Ответила я.

Каждый раз, когда я спрашивала её, что она собирается делать, она просила меня взять её с собой в Нью-Йорк. Она ходила на собеседования на несколько рабочих мест в центре и в окрестностях Сан-Франциско, но я серьезно начала думать, что она планирует переехать в Нью-Йорк. Я хотела этого, но не должна была хотеть. Квартира, которую я нашла на Верхнем Вест-Сайде, была небольшой, только с одной спальней, и стоила столько, сколько же и место, которое было у нас в Пало-Альто.

Челси: «СЕРЬЕЗНО, ЧЕГО ХОЧЕТ ТВОЯ МАМА?»

Я: «Я ВСЕ ЕЩЕ НЕ ЗНАЮ. КАКАЯ-ТО ВСТРЕЧА В ПОНЕДЕЛЬНИК, КОТОРУЮ ОНА НЕ ХОЧЕТ ОБСУЖДАТЬ. Я ДУМАЮ, ЕЩЕ РАНО, ЧТОБЫ ОН ПЕРЕШЕЛ КО МНЕ ОКОНЧАТЕЛЬНО, НО, ДУМАЮ, ЭТО СВЯЗАНО С МОИМ ДОВЕРИТЕЛЬНЫМ ФОНДОМ».

Челси: «ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ОНИ ОТПИШУТ ЕГО ТЕБЕ?»

Я: «НЕ ЗНАЮ. МОЖЕТ БЫТЬ, ТАМ БЫЛО КАКОЕ-ТО УСЛОВИЕ ОБ ОКОНЧАНИИ УЧЕБЫ В КОЛЛЕДЖЕ, О КОТОРОМ Я НЕ ЗНАЛА».

Слабый стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я посмотрела на часы, и мой пульс участился. Было уже за половину десятого.

– Алекс, не дай мороженому растаять.

Я сделала глубокий вздох. Джейн. Я забыла о нашей мороженое-и-кино ночи.

Я: «Я БУДУ ДЕРЖАТЬ ТЕБЯ В КУРСЕ. ПОГОВОРИМ ПОЗЖЕ».

Челси: «ДО СКОРОГО!»

Мне подумалось, что это приветствие было бы лучше услышать от горячего миллиардера, чем от моей лучшей подруги.

– Я иду, – откликнулась я, выползая из кровати и направляясь к двери.

Запирающий механизм щелкнул, когда я повернула ключ. В старом доме все еще были ключи-отмычки в каждой комнате. Так неиспользованные комнаты могли быть заперты снаружи.

Очевидная проблема с отмычками – это то, что они ничем не отличались друг от друга. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы открыть любую из дверей. Все, что вам нужно, это один ключ, если другой ключ не был в замке с другой стороны

Я открыла дверь улыбающейся Джейн. На сгибе ее локтя была корзина с двумя пинтами мороженого, ложками и салфетками. Моя улыбка стала шире.

– Не думаю, что ела мороженое прямо из коробки с тех пор, как была здесь, – сказала я, когда впустила её.

Поворачивать ключ, и закрывать дверь изнутри было привычкой, которую я даже перестала замечать.

– Тогда что ты делала? – она прищурилась. – Вот почему ты такая тощая, а я... – она указала на свой зад. – ...Мне досталась подушка!

Я плюхнулся на кровать.

– О, и у меня есть подушка. Просто не сзади.

– Да, есть! Когда это случилось?

Я засмеялась.

– В первый год обучения. Однажды я проснулась и БУМ! Они появились.

По мере того, как Джейн освобождала свою корзину, я заметила, что она была не в своих обычных брюках и блузке, а в удобных штанах для йоги.

– Эй, – сказала я, – У меня не было шанса переодеться. Как насчет того, что ты включаешь наш фильм, а я пойду и надену что-то получше, чем джинсы, которые побывали сегодня в трех штатах?

– Понимаю. Не беспокойся о мороженом. – Она попыталась воткнуть ложку в своё. – Оно все еще твердое, как скала. Некоторые вещи в этом старом доме перестали работать, как раньше, но эта морозильная камера... это настоящий динозавр... замороженный!

– Ледниковый период! – Воскликнула я, пока вытаскивала старую пару шорт для бега из комода. Когда я вошла в ванную, то заметила душ. Просунув голову обратно в спальню, я увидела «подушку» Джейн, так как она наклонилась, чтобы поставить DVD. – Джейн, я собираюсь быстро принять душ и смыть сегодняшнюю грязь.

Она взглянула в мою сторону.

– Быстрее, дитя. Не забывай о мороженом.

– О, я не забуду.

Примерно через десять минут с завернутыми в полотенце волосами, в шортах и слишком большой мне футболке, я открыла дверь ванной. Из ванной все, что я слышала, была вступительная музыка из нашего шоу, играющая снова и снова. Но когда я вышла, я услышала, как Джейн закрывает и снова запирает дверь.

– Ты что-то забыла?

Безоблачное выражение её лица исчезло.

– Нет.

– Что же это было?

Она подошла ко мне и схватила за руку. Пожав её, она сказала: – Совсем ничего. Давай не будем портить наше воссоединение.

– Джейн?

– У тебя был посетитель.

Мое сердце ухнуло вниз, я почувствовала слабость в коленях.

– Видишь. Это выражение значит, что тебе не нужно больше ничего знать.

Я знала, кого она имеет в виду.

– Что он сказал?

– Сказал, что хочет, чтобы ты прекратила расстраивать миссис Фитцжеральд.

Я вздохнула.

– Господи, я ненавижу это место!

Джейн похлопала меня по руке.

– Я сказала, что ты ненадолго отлучилась. Ты устала. Предложила оставить тебе сообщение и, возможно, упомянула, что мы планировали ночное бдение – киномарафон.

Сглотнув, я слабо кивнула.

– Джейн, скажи мне еще раз.

– Что, малышка?

– Что всегда говорила.

– Ты так же красива внутри, как и снаружи. – Уголки её губ поднялись. – И, детка, с этими буферами – извини, ПОДУШКАМИ – ты великолепна снаружи. Не позволяй никому и ничему заставить тебя забыть об этом.

Она сделала шаг к мороженому и остановилась. Повернувшись обратно ко мне, она добавила, – И ты больше не ребенок, мисс Алекс Коллинз. Ты красивая, успешная женщина.

– Спасибо тебе, Джейн.

– Теперь, давай поедим мороженого, или придется пить мятное молоко с шоколадной крошкой.

– Фу!

Глава 5

За шесть недель до

Челси легонько толкнула меня локтем в бок.

– Пора.

– M-может быть. – Я замялась. – Может быть, это не очень хорошая идея.

Она улыбнулась своей самой ободряющей улыбкой.

– Прекрати. Я знаю, что ты можешь это сделать.

Она была моей самой большой болельщицей. Что бы ни происходило – тесты, доклады, учеба допоздна и даже случайный бойфренд – Челси всегда была рядом и говорила мне, что я могу сделать это. Она действительно была мне сестрой, которой у меня никогда не было. Я иногда задавалась вопросом, каково это – расти с сестрой, когда есть кто-то, с кем можно поговорить – о чем угодно. Но потом я вспоминаю, что ей бы пришлось пережить, и я бы никому этого не пожелала.

– Я все еще не уверена.

Она махнула бармену и подвинулась ближе. – Ты знаешь про эти браслеты, которые люди носили? Те, на которых было написано ЧБСИ – что бы сделал Иисус?

– Да? – подозрительно ответила я, уверенная, что это не было её советом.

– Ну, притворись, что ты носишь тот, на котором написано ЧБСЧ. Когда Алекс начинает отвечать или реагировать, остановись и подумай, что бы сделала Челси? – Она подмигнула. – Точнее, Чарли́, и после этого делай.

– Я не собираюсь спать…

– Конечно, ты не собираешься спать. Ты будешь бодрствовать всё время. Просто будь уверена, что вернешься и расскажешь мне всё!

Я покачала головой: – Что если...?

– Прекрати. Прекрати об этом думать. Это ужин. И всё. Мы на каникулах. Веселись. На следующей неделе скучная Алекс может вернуться в твою голову. Дай Чарлѝ повеселиться.

– Скучная?

Челси поджала губы и сморщила нос: – Я же не сказала это вслух, правда?

Я взглянула на босоножки Челси на высоких каблуках и разгладила ткань моего голубого платья. Пожав плечами, я сказала: – Может, я просто стала лучше в телепатии.

– Хорошо. Так будет легче знать, что делать. – Она коснулась своих висков кончиками пальцев. – Я буду в твоей голове всю ночь.

Мое сердце билось быстрее с каждым шагом на пути к столу швейцара.

Что, если мой таинственный незнакомец не подумал, что я дойду до конца? Что, если он не сказал швейцару? Я буду выглядеть как полная идиотка – вот что случится.

К тому времени, когда я достигла стойки, мои ладони были влажными. Вместо того чтобы думать о всяких «что» и «если», я попыталась сконцентрироваться на цоканье моих туфлей по мраморному полу и настроиться на мою лучшую подругу.

– Чем могу вам помочь? – спросил высокий мужчина в пиджаке такого же цвета, как и у всех остальных работников курорта.

Распрямив плечи и надев маску своего воспитания, я ответила: – Да, мне сказали, что я должна представиться вам, как Чарли́.

Его темные глаза блеснули. – Да, мисс Чарли́. Я Фредерик, и мы ждали вашего появления.

Я проглотила мою тревогу. В конце концов, это было хорошо. Сейчас не только Челси знала о моем местонахождении. Фредерик тоже знал. Он поднял телефонную трубку и через несколько мгновений сказал: – Да, сэр, я сопровождаю мисс Чарли́ в ваш номер. – После этого он повернулся ко мне. – Пожалуйста, следуйте за мной. Я отведу вас к частному лифту.

Превратившись обратно в человека, выросшего с верой, что персонал нуждался только в том, чтобы делать свою работу, я просто кивнула. Не то, чтобы я до сих пор верила в то, что мне втемяшивала бабушка, но в тот момент мой разум был слишком увлечен возможностью того, что я могла обнаружить в конце поездки на лифте. Нервозность и волнение соперничали со страхом и ожиданием.

Фредерик повел меня по тихому коридору, единственным звуком был стук моих каблуков, эхом отлетающий от панельных стен. Хотя я и старалась успокоить свое дыхание, когда он нажал кнопку лифта, я, возможно, подпрыгнула от звука прибытия, с которым открылись двери. Этот лифт не был столь большим, как те, которые используются другими гостями, и не был сделан из стекла. Вместо этого он был обит той же богатой обшивкой из зала, и в то время как в других имелись панели с несколькими кнопками, здесь их были только две. Фредерик нажал ПН.

У меня было почти непреодолимое желание спросить Фредерика о человеке, с которым я должна была встретиться за ужином. Я хотела спросить его имя, но моя гордость не позволяла. В конце концов, кто разодевается и встречается с кем-то в президентском номере, если даже не знает, с кем он встречается?

Я.

В тот момент, когда я осознала ответ на свой собственный вопрос, я приподняла уголок губ. Я на самом деле делала это – точнее, Чарли́.

Двери открылись не в коридор, а в фойе, просторное и светлое. Я не могла не смотреть вокруг, когда ступила на белую плитку. В центре комнаты стоял большой круглый стол с огромной композицией из свежих цветов. Сладкий аромат наполнял стеклянную комнату. Через застекленный потолок я заметила потемневшее небо. Затем мое внимание перешло к одной из стеклянных стен. Через него открывался захватывающий вид заходящего солнца над океаном.

– Мисс Чарли́, – женский голос вернул моё внимание к настоящему. Я повернулась к миниатюрной пожилой женщине. Так как она не была одета в темно-синий пиджак с эмблемой курорта, я не думала, что она здесь работает.

– Да, здравствуйте, – я ответила со всей уверенностью, которой только смогла набраться.

Уголки её губ приподнялись, а лоб разгладился. Я все еще не знала, кто она, но у меня сложилось четкое впечатление, что она оценивала, можно ли пустить меня дальше в номер.

– Мне сказали прийти сюда на ужин, – сказала я, боясь, что слова прозвучали больше как вопрос, нежели утверждение.

– Конечно. – Её лицо расслабилось. – Я думаю, что вашего прибытия ожидают в патио. Сегодня такая прекрасная ночь. Было запрошено подать ужин на улицу. Позвольте мне показать вам путь.

Я вздохнула с облегчением, когда возвращала ей ответную улыбку. Я надеялась, что хоть кто-то упомянет имя человека, ожидающего моего прихода, но этого никто не сделал. Будто все знали, что оно не должно быть сказано при мне.

Я попыталась вспомнить, как именно он выглядел и говорил, в тот же день. Но с каждым часом воспоминания приукрашивались в моем разуме. Я вспоминала солнце за его головой теперь как лучистое сияние. Его голос, глубокий и волнующий, пронесся бурей в моей памяти, беспокоя живот, плавя внутренности. Его грудь была не просто мускулистая, она была рельефной, и я уже не просто помнила вид его темных волос и легкой щетины на лице. Теперь мою кожу покалывало при мысли о его прикосновении – настолько реально, как будто я ощущала его на самых чувствительных частях моего тела.

Когда я прошла мимо женщины и вышла в стеклянные двери, у меня перехватило дыхание.

Я на самом деле не приукрашивала. С оранжевым светом заходящего солнца, посылающего призмы, танцующие с волнами внизу, мужчина, небрежно прислонившийся к поручню, был всем, что я представляла, и даже больше. Несмотря на океанский бриз, его небрежная поза, то, как одна рука лежала в кармане его штанов, а другая плотно держала высокий бокал со светлой жидкостью, наполнила меня теплом.

Я была рада, что Челси уговорила меня надеть платье, и что я настояла на том, чтобы надеть трусики. Когда он выпрямился, светло-серый пиджак, в который он был одет, легко сдвинулся, подчеркивая плечи и образуя форму буквы V к его подтянутой талии. Если я думала, что он был красив в плавках, то в шелковом костюме он был просто потрясающим. Его белая рубашка была расстегнута на шее, и на его сильной челюсти был всего лишь намек на щетину. Кто бы ни был этот человек, он носил комбинацию повседневности и шика с легкостью.

Я осталась стоять неподвижно, в то время как его улыбка росла, и он рассматривал меня, начиная с головы и до кончиков пальцев ног. Точно так же, как раньше у бассейна, взгляд его светло-голубых глаз прожигал мою кожу, посылая прилив тепла и оставляя мурашки на своем пути. Я поняла, что потерялась в яркости его глаз. Как омуты, я представляла себе, как тону в их глубине, а затем они остановились на моих.

– Добро пожаловать, Чарли́, ударение на "и". Я очень рад, что ты приняла мое приглашение. – Порхание, как от крыльев бабочки, заполнило мой живот, пока я искала на горизонте облака надвигающейся бури. Там не было ни одного. Это был он. Его голос раздавался низким рокотом грома.

Я продолжила напоминать себе делать то, что сделала бы Челси. Со всеми проблемами, которые были у девушки, отсутствие уверенности никогда не было одной из них. В то время как он сокращал расстояние между нами, я стояла, настолько храбро и неколебимо, насколько могла, старательно борясь с желанием отвести взгляд.

Когда мы были почти в дюймах друг от друга, я ответила: – Было бы не очень вежливо с моей стороны отказать моему мужу. – Мои щеки покраснели при звучании моих собственных слов. Несмотря на то, что я не имела в виду их так, как они звучали, я видела по его микро-выражению, что он услышал другое значение.

– Приятно слышать, – сказал он с улыбкой.

Черт, кажется, я активировала связь с Челси.

Я сомкнула губы, чтобы остановить слетающие с них объяснения, пытаясь сохранить хоть какую-то иллюзию самообладания. Глядя мимо его красивого лица, я кивнула в сторону океана, где солнце провалилось ближе к горизонту.

– Совершенно потрясающий вид.

– Да, Чарли́. Не могу не согласиться.

Я повернулась к нему, но его глаза смотрели не на заходящее солнце. Они смотрели на меня.

– Я задавался вопросом, могла бы ты быть столь же красивой, как сегодня утром, только надев больше одежды, чем в бассейне. – Он склонил голову набок. – Мне больше не нужно сомневаться.

Кровь прилила к моим щекам, но прежде, чем я успела ответить, в патио, толкая тележку, вышла женщина, которая встретила меня в лифте. Когда я повернулась в ее направлении, она подвозила тележку к небольшому столу с двумя стульями. Он стоял в стороне, в зоне со стеклянной перегородкой, которая закрывала ее от морского бриза. Небольшой стол был покрыт белым полотном, а в центре дрожало пламя свечи внутри стеклянного шара.

– Хотела бы присесть? – спросил он, обхватив мой локоть и ведя меня к столу.

Я чуть не подпрыгнула от прикосновения его теплой кожи. Электричество, которое я никогда не чувствовала, захлестнуло мои вены, взрывая каждый синапс. Мои глаза поймали его взгляд, и, на мгновение, я поняла, что он чувствует то же самое, но также быстро выражение его лица вернулось к своей непринужденной, уверенной манере.

– Да, – сказала я, стараясь также игнорировать химию, которая угрожала сбить меня с ног. – Спасибо. Тебе не нужно было так замарачиваться.

Он засмеялся: – Это не я. Это всё миссис Витт. Она была счастлива, когда узнала, что я не буду ужинать в одиночестве.

Мои колени подогнулись, когда он помог мне с моим стулом. Я повернулась к миссис Витт: – Спасибо. Это мило с вашей стороны.

– Я не могу приписать себе заслуги в приготовлении. Всё это из столовой. Тем не менее, я выбрала меню, – уверенно сказала она. – Надеюсь, вы любите морепродукты.

– Да.

Мой таинственный мужчина начал наливать прозрачное вино в мой бокал. Именно тогда я заметила ведерко со льдом рядом со столом и частный бассейн на другой стороне перегородки.

– Это Шардоне, – он понизил голос. – Я знаю, что мы в Калифорнии, но я неравнодушен к этой марке. Оно из Бургундии, региона Франции. Только не говори никому, я не поддерживаю местные винодельни.

– Обещаю, – сказала я, наклонившись вперед. – Твой секрет в безопасности со мной.

Я увидела, как его взгляд опускается к моей груди. Но вместо того, чтобы одернуть его или прикрыться, я вспомнила свой невидимый браслет и сидела прямо, выставив треугольный вырез моего платья на полное обозрение. Я никогда не была поклонницей своей груди. Большую часть моих подростковых лет ее не существовало. А потом, в один прекрасный день, мои B-чашки переполнились. Я действительно не знаю, что случилось – генетика или гормоны. Как бы то ни было, моя двойка стала четверкой. Я не знала, что делать с ними, и жаловалась, что из-за них я выгляжу беременной. Опять же, Челси была той, кто сказал принять их. Она пообещала, что двери, которые мое образование и интеллект не открыли бы, распахнутся перед моими девочками, гордо стоящими по стойке «смирно».

Я подняла бокал и сделала глоток вина. Вкус был явственнее, чем у других Шардоне, которые я пробовала.

– Мне нравится, – воскликнула я. – Свежий, не такой сладкий, как другие.

Его светлые глаза стали мягче: – Я знал, что у моей жены будет проницательный вкус, или это твой язык?

Пока я билась над адекватным ответом, миссис Витт вернулась, заполняя тишину и оставляя меня с наводящей на неприличные мысли улыбкой моего загадочного мужчины. Она поставила поднос с сыром, оливками и крекерами на стол, и так же быстро исчезла, оставив нас одних.

– Спасибо еще раз, – сказала я, – за спасение от Макса.

– Так вот как он представляется на этой неделе.

Я жестом обвела патио: – Это то, чем ты занимаешься? Спасаешь женщин от курортных разводил и заманиваешь их в свое логово?

– Мое логово? Я – Бэтмен?

– Ты? Не знаю.

Он ухмыльнулся. – Если бы я мог зарабатывать на жизнь, делая только это, но, увы, нет. Ты – моя первая спасенная.

Я прекратила тянуться за куском сыра и взглянула на него: – Твоя первая?

– Моя первая спасённая, – пояснил он. – Едва ли моя первая.

– Почему?

Он поднял бокал в тосте. После того, как я подняла свой, он сказал: – За тебя, Чарли́ через «и», а также за узнавание большего о тебе.

После того, как наши бокалы звякнули, и мы оба сделали по глотку, я задала вопрос, ответ на который я умирала от желания узнать еще с нашей утренней встречи.

– У тебя, кажется, имеется явное преимущество. Ты знаешь мое имя, а мне еще нужно узнать твоё.

– Да?

– Что «да»?

– У меня есть преимущество? – он наклонился ближе. – Знаю ли я твоё имя? Видишь ли, я тщательно проверил имена постояльцев курорта. Я хотел отправить подарок в твой номер и подтвердить наш ужин, но Чарли́ как след простыл.

Я сделала глубокий вздох. – Ну, я здесь с моей сестрой. Думаю, моего имени нет в брони.

– С твоей сестрой?

– Да, а ты? Если бы мне пришлось прочесывать гостей курорта?

Солнце теперь полностью зашло, упав ниже уровня воды, и потемневшее небо начало наполняться звездами, особенно их было заметно над водой.

– Ты поверишь, что я – Бэтмен? – когда я не ответила, он сказал: – Брюс Уэйн?

Хотя я поджала губы, но почувствовала искорку веселья в моих глазах.

– Я предполагаю, что, если бы ты стала прочесывать бронь, у тебя было преимущество, так как ты могла сосредоточиться на этом люксе.

И почему я об этом не подумала?

– Но я избавлю тебя от хлопот. – Он поднял правую руку над столом. Когда я потянулась, чтобы взять её, он повернул мою и слегка коснулся губами над костяшками пальцев, снова наполняя меня теплом. – Позволь мне представиться. Чарли́, я Нокс.

– Нокс? – я повторила его имя, с интонацией вопроса. – Как Форт-Нокс?

– В некотором смысле. У меня есть слабость к замкам и секретности.

Я высвободила руку и позволила его имени катиться по коридорам моего разума, улыбка украсила мои губы. Его имя было идеально – уникальное и сильное – как человек, сидящий напротив меня.

Он продолжил: – Расскажи мне что-нибудь о себе. Как твои родители придумали имя Чарли́. Конечно, они знали, какая у них будет красивая девочка.

Я пожала плечами. – Если ты спрашиваешь, хотели ли они мальчика, то я могу ответить без уверток – да. Тем не менее, Чарли́ – это укороченное Чарльз, имя моего деда.

Нокс усмехнулся. – Ну, имя Чарли́ такое же милое, как и ты.

Миссис Витт вернулась с салатами, и наш разговор затих. Это было не неловкое молчание, даже уютное в каком-то смысле. Мы очень мало знали друг о друге, но то немногое, что мы знали, окружило нас стеклянной перегородкой, защищая от того, что скрывалось за её пределами.

– Нокс, а чем ты занимаешься? – ухмыльнулась я. – Помимо спасения женщин? О, и ношения плаща?

– Как я уже сказал, ты моя первая спасённая, и я не показываю свой плащ, по крайней мере, до третьего свидания.

Так это свидание.

– У меня есть свой бизнес, – сказал он, продолжая поглощать еду.

– Бизнес? – Может быть, президентский люкс не свидетельствует о его богатстве. Может быть, он был оплачен за счёт компании.

– Да. Это действительно не так уж интересно. Я много путешествую. Так я узнал, что Макс и его друг не привели бы ни к чему хорошему. Я неоднократно останавливался в «Дель-Маре».

– Я хотела бы думать, что видела его насквозь, но я по-прежнему ценю твою помощь.

– Я уверен, что видела. Может быть, я вмешался из эгоистических соображений?

– Эгоистических?

– Ну да. Мне очень нравится, что ты у меня в долгу.

Я подняла брови: – В долгу? Скажи мне, Нокс, а что тебе еще нравится?

Блеск в его глазах был красноречивее всяких слов, но вместо ответа он спросил:

– Это была твоя сестра? Блондинка, которая ушла с другом Макса?

– Да, и веришь, нет, он разводил её на оплату своего напитка.

Бровь Нокса победоносно изогнулась.

– Да, – признала я. – Ты был, очевидно, прав. Тем не менее, она видела его насквозь.

– Тогда, возможно, моё вмешательство было излишним.

Я пожала плечами: – Если бы ты не спас меня, я не была бы сейчас здесь.

Теперь настала очередь Нокса пожать плечами.

– Я тебя уверяю, что еще до неуклюжей попытки Макса развести тебя, ты привлекла мое внимание. Это случается нечасто. Я также уверяю тебя, что, если бы я хотел, чтобы ты была здесь, с или без моего вмешательства, ты бы была.

– Только если бы ты нарушил это правило о твоем плаще, – сказала я, пытаясь внести некую легкость.

– Нет, – ответил он, со всей серьезностью. – Я не нарушаю правила, и не люблю, когда это делают другие.

Я боялась посмотреть вниз, опасаясь, что увеличение частоты сердечных сокращений сделает видимым подпрыгивание серебряной цепочки между моих грудей. – Пожалуй, Нокс, ты, кажешься, довольно уверенным в себе.

– Да, Чарли́, так и есть.

Я потянулась за вином и попыталась успокоить свой пульс. Я не должна быть здесь. Нокс из тех мужчин, которых я намеренно избегала в Стэнфорде. Кампус был полон ими: сильные, уверенные мужчины, мужчины, которые знали, чего хотят, и брали это. Было что-то в их поведении, что меня пугало. Это была не их потребность во власти или контроле. У меня это тоже было. В ситуации, когда это было нужно, я была уверена и увлечена. Нет. Причина, по которой я избегала их, была в том, что происходило со мной на патио в президентском номере «Дель-Мара». С каждым из слов или фраз Нокса, мои внутренности скручивались на грани боли.

Тупо, но сама боль не пугала меня. Что меня пугало, так это то, что неоспоримой части меня нравилось это. Это была часть меня, которую я подавляла, как Алекс. Энергия, излучаемая Ноксом, электризовала меня, возвращая к жизни запретное желание, которое я не хотела признавать.

Успешные женщины стояли на ступеньках здания суда и говорили с выдержкой и решительностью. Они усердно учились, работали, не покладая рук, и делали себе имя. Алекс Коллинз не нуждается в «миссис» перед ее именем или в мужчине, стоящем рядом с ней. У нее было будущее, построенное на её собственной крови, поте и слезах.

Она не должна быть женщиной, которая плавится от звуков глубокого голоса. Успешная женщина не пошла бы на ужин с незнакомцем только потому, что он сказал ей это сделать. У неё так же не намокли бы трусики от простой мысли о том, что еще он может сказать ей делать.

Паника закипала глубоко внутри меня, стирая слова Нокса. На мгновение я стала вуайеристом, смотрящим сцену, как немое кино. В слабом свете, обволакивающим перила, иллюминации бассейна, а также в мерцании свечи, я видела движения его сочных, полных губ, но я не могла услышать слова. Мое внимание было сосредоточено на небольших тенях, которые пролегли под его высокими скулами и в глубине его глаз.

Нокс потянулся через стол, и моё имя эхом прокатилось сквозь соленый воздух.

– Чарли́? Чарли́? – имя с каждым разом произносилось громче, чем в предыдущий. – Тебе плохо?

– Что? – я покачала головой. Пот стекал между моих грудей, и меня окутало ознобом. – Я… прошу прощения. Не знаю... – Я не знала, как закончить фразу. Четыре года в одном из самых известных колледжей, и вдруг я стала немой.

– Дай мне свою руку.

Я бездумно подчинилась.

– Давай пойдем внутрь. Может быть, дело в холоде.

Я встала, позволяя Ноксу увести меня в номер. Лишь от легкого давления его большой руки на моей талии я стала его марионеткой.

– Н-но наш ужин?

– Не волнуйся. Миссис Витт принесет его внутрь. Если ты будешь в состоянии, мы сможем закончить его здесь.

Обхватив свой живот и успокаивая мысли в голове, я кивнула.

После того, как мы зашли внутрь, Нокс снял пиджак и накинул его на мои плечи. Пьянящий запах одеколона заполнил моё осязание. Я задалась вопросом, как я не заметила его снаружи. Должно быть, из-за ветра. С мягким атласом на моих плечах, я была окутана облаком древесного запаха. Нокс подвел меня к дивану возле окна, в то время как миссис Витт расставляла наш ужин на столе в столовой.

Его голубые глаза заволокло серым и синим, как тучи к его грохочущему голосу.

– Что случилось?

Я опустила подбородок, не в силах ответить, не потому, что не могла говорить, а потому, что я не знала что говорить.

Его улыбка вернулась, но неуверенная: – Сейчас ты не такая бледная. Как ты себя чувствуешь?

Я кивнула: – Лучше. Я действительно не знаю, что случилось. Я-я не хочу признавать, что я нервничаю.

Уверенный тон Нокса вернулся: – Нервничаешь? Чарли́, ты, конечно, должна быть привыкшей к вниманию мужчин.

Я пожала плечами. – Я-я нет. – Я поймала его пристальный взгляд. – Я имею в виду, что это не в первый раз. Просто я была занята обучением и, ну, не встречалась ни с кем какое-то время.

– Обучением?

– Да, я недавно закончила.

– Скажи мне, что ты имеешь в виду колледж, – потребовал он.

Я не смогла не улыбнуться. Неужели я настолько молодо выгляжу?

– Да. Обещаю, что я уже достигла возраста согласия.

– Не сомневаюсь в этом. – Его тон повысился, и он сжал мое колено. – Теперь, объясни, почему ты готова согласиться на... Это пробуждает мой интерес.

– Нокс, эта неделя должна быть моей – ну, нашей, моей и Челси – неделей познания жизни. Познавать и наслаждаться, но не брать сувениры. Меня многое ждет в будущем.

– Чарли́, возможно, я назвал тебя моей женой в бассейне, но, будь уверена, что это не то, чего я ищу. Проще говоря, я нахожу тебя привлекательной – поразительной, если честно. У тебя хорошо подвешен язык, и ты остроумна. Мне нравится это. Поверь мне, когда я решаю, что женщина моя, я вцепляюсь крепко. Но, если мы устанавливаем правила – прожить эту неделю без каких-либо надежд на будущее, я смогу сделать это.

Я думала о его предложении, пока мы перемещались к столу. Хотя жареные креветки пахли вкусно, я больше гоняла их по тарелке, чем ела.

– Опять правила?

Он наморщил лоб: – У тебя проблемы со следованием правилам?

– Пока они четко сформулированы, думают, нет. – По правде говоря, я была слишком хороша в этом. Это одна из вещей, которую Челси пыталась на протяжении многих лет исправить. Живи, будь спонтанной, сказала бы она. – Взять колледж, к примеру... – я пыталась увести разговор подальше от очевидного.