Текст книги "Предательство (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Я покачала головой.

– Мне всё ещё необходимо зайти к себе в номер и одеться. Я не думаю, что этот халат или чёрное платье подходящая одежда для пляжа.

– Для пляжа не подойдёт. – Он наклонил голову. – А знаешь, если бы мы остались здесь и купались в бассейне то, то, что под этой одеждой будет вполне приемлемо.

– Миссис Витт?

– Может взять отгул. У неё семья поблизости. Думаю, это я могу тебе сказать, не нарушая наши правила и без необходимости убивать. Это одна из причин, почему она приехала сюда со мной.

– Ой, а кто же тогда будет читать твои письма?

Он прижал меня к себе, наши тела соприкоснулись.

– Если ты примешь душ здесь, я спущусь в магазин внизу и отправлю купальник подходящего размера.

Я отрицательно покачала головой, хотя теперь мне пришлось посмотреть вверх. В результате волосы задели ткань халата на спине.

– В этом нет необходимости. У меня много...

Его палец коснулся моих губ.

– Размер..., – он прошёлся взглядом сверху вниз, – ...четвёртый?

– Да, по крайней мере до всех тех блюд, которые мы съели. Меня разнесло до шестого, а может до восьмого.

Нокс улыбнулся.

– Вчера вечером у нас было достаточное количество упражнений, но... если четвёртый не подойдёт, нам придется добавить больше нагрузок в график.

«Даже не знаю, смогу ли вынести больше нагрузок».

– Хорошо, – я сказала, когда отстранилась. Но, прежде чем повернулась, чтобы уйти, спросила, – где мой телефон?

– В спальне. На зарядке. Я выключил звук.

Кивнув, я отправилась на поиски своего телефона и душа, а Нокс вернулся к своей электронной почте.

@ – ТЫ ГДЕ?

@ – ТЫ ПРОВОДИШЬ НОЧЬ С МИСТЕРОМ КРАСАВЧИКОМ?

@ – ОГО, ТЫ НЕ ОТВЕЧАЕШЬ. ТЫ ВСЕГДА ОТВЕЧАЕШЬ.

@ – ТЫ ТАМ ЕЩЁ ЖИВА? СКАЖИ, ЧТО НЕ СКЛЕИЛА ЛАСТЫ.

@ – УЖЕ ДВА НОЧИ. ВОТ ТЫ ЖЖЁШЬ!!!

@ – ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО! ЭЙ, ШАРЫ У НЕГО СИНИЕ?

@ – КАКОЙ У НЕГО АГРЕГАТ??????

@ – ОН НИ НА ЧТО НЕ СПОСОБЕН… Я ПРАВА?

@ – НИЧЕГО СТРАШНОГО, ЕСЛИ У НЕГО ТАК СЕБЕ.

@ – ИЛИ ТЕБЕ ТАК КЛАССНО, ЧТО НЕ МОЖЕШЬ ОТВЕТИТЬ?

@ – СЕКС КОМА?????

@ – ДА ПОФИГ, МНЕ НУЖНЫ ПОДРОБНОСТИ.

@ – ЛАДНО, УЖЕ БОСПОКОЮСЬ. СЕЙЧАС УТРО.

@ – МНЕ СТОИТ ЗВОНИТЬ В СЛУЖБУ ОХРАНЫ ОТЕЛЯ?

@ – ПОЗВОНИ МНЕ! НАПИШИ. ТЫ СЕРДИШЬСЯ, КОГДА Я НЕ ОТВЕЧАЮ.

@ – ДАЮ ТЕБЕ ЕЩЁ ЧАС... И ВСЁ!

Буквы в сообщениях расплывались из-за слёз, когда я просматривала их и смеялась над лучшей подругой.

Ладно, так было, пока я не добралась до последнего сообщения. Не думаю, что Нокс будет признателен, если в его номер вломится служба безопасности. Я начинаю думать, что он сам себе босс, но это неважно, я не хотела, чтобы кто-то подумал, что он сделал что-то неправильно.

Он всё делал правильно.

Одна мысль о том, что он делал, скрутили мои внутренности

Я проверила время, когда Челси отправила последнее сообщение. Дерьмо! У меня было только десять минут.

Я нажала на экране ВЫЗОВ.

Она ответила после первого гудка.

– Где тебя носит? Ты до сих пор с мистером Красавчиком? Я как раз собиралась...

– Стоп. Со мной всё прекрасно, ну..., – кровь прилила к щекам, – …лучше, чем прекрасно, правда.

– Лучше, чем прекрасно – повторила Челси. – Я тебя слушаю.

Я отвернулась от двери в спальню и прикрыла телефон рукой.

– Челс, я стою в халате в его спальне. Я не скажу никаких подробностей—пока.

– Только одно, мне надо знать...

– Я думал ты уже..., – сказал Нокс, когда вошёл в комнату.

Я развернулась к нему и показала на телефон.

– Нууу? – спросила Челси

– Не синие, – ответила я с ухмылкой.

– О, детка. Мне надо ещё.

– Челс, мне нужно идти. Я буду в нашей комнате... – Нокс отрицательно покачал головой так, что угрожающий блеск, который я обожала, только усилился, – ...или нет. Я большую часть дня буду с Ноксом.

Хотя я разговаривала с Челси, всё моё внимание было сосредоточено на Ноксе. Он повернул защёлку на дверной ручке и пошёл ко мне. Когда он был всего в нескольких дюймах от меня, он проговорил одними губами: «Закрыто». Покачал головой и тихо прошептал: «Миссис Вит нет».

– Челси мне надо...

Нокс держал меня в плену одним лишь взглядом, когда вынимал из моей руки телефон и нажимал красную кнопку отключения. Когда он положил его обратно на прикроватную тумбу, я решила возмутиться, но не сделала этого. Движения и речь были за пределами моих возможностей. В данный момент были доступны простые жизненные процессы. Наполнять легкие неглубокими вдохами было сложно. Мое сердце изменило ритм. В ушах отдавался звон, а по коже побежали мурашки. Мое тело было сверхчувствительным ко всему – к атласу ткани халата и запаху желания.

Нокса двигался, как неторопливый хищник, когда тянул за пояс моего халата. Когда его губы захватили один из моих сосков, и он потянул его зубами, я выгнула спину и выдохнула. Мускусный аромат и желание заполнили комнату, когда он уложил меня на кровать и медленно снял халат с моих плеч.

Он уложил меня обратно. Обжигающий взгляд, которым он смотрел на меня в бассейне в день встречи, был просто тёплым ветерком по сравнению с тем, как он смотрел на меня сейчас. В этот момент, наши роли стали ясны. Я была открыта его капризам и податлива его прикосновениям. В его руках был полный контроль.

Я никогда не была настолько отзывчивой и обласканной.

Этим и славился Нокс: он поклонялся, восхищался моим телом – каждым дюймом. Начиная с лодыжек, он целовал внутреннюю сторону ног. Медленно, его внимание переместилось вверх, а я едва не проткнула мягкую простынь ногтями, потому что его язык и губы пожирали мою сердцевину.

С моими соками на губах он продолжил штурм, наши языки танцевали. К тому времени как мы добрались до душа, мое тело ныло от невероятного желания. Хотя, чтобы он поднял меня в рай, ему следует войти в меня.

Челси неправа – Нокс был одарен природой. Двигая ладонью по его члену, я без слов намекала на то, что кричала на заправке. Я хотела его. Я нуждалась в нем внутри меня.

Я не смогла сдержать улыбку, когда он достал маленький серебряный пакетик с полки душа. Используя зубы, чтобы открыть презерватив, я раскатала его по впечатляющей эрекции Нокса.

Тёплая вода стекала с наших тел, когда Нокс поднял меня, прижал к плитке и удовлетворил мое желание. Цепляясь за его плечи, я уткнулась лицом в изгиб его шеи. С каждым толчком он проникал глубже, толкаясь и растягивая. Мои стоны раздавались эхом в стеклянной кабинке, пока я сцеловывала пот с его кожи.

Умом я сомневалась в своих возможностях взлететь выше прежнего, но тело доказывало обратное. Чем больше он раздувал пламя моего желания, тем больше мои мышцы сжимались, и подгибались пальцы. Мы поднимались всё выше и выше, пока я не взорвалась в огне невероятной мощи. С гортанным рычанием, он припал к стене, пригвоздив меня к месту. Волны удовольствия проходили через меня, воду в душе так никто и не выключил.

Когда наши глаза встретились, его губы сложились в сексуальную улыбку.

– У меня нет слов, – сказал он. – «Потрясающе звучит слишком бледно.

Легкий ветерок подул над балдахином нашей кровати-беседки. Занавес мало скрывал нас от солнца и от других природных явлений, пока мы отдыхали на мягком матрасе.

– Совсем не припомню, когда в последний раз проводил так день.

Я переместилась на свою сторону, положила голову на согнутую руку. Вглядываясь в его светлые глаза, я спросила:

– Получается, ты много работаешь, даже когда путешествуешь?

Он притянул меня ближе, прижимая мою грудь к своей голой груди.

– Да. У меня было несколько встреч с момента приезда. Вот что на этой неделе привело меня сюда.

Мои щёки покрылись румянцем.

– Я рада, что у тебя была та встреча.

Он заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо и погладил меня по щеке.

– Я тоже. – Вернулся его угрожающий оскал. – Ты говорила с сестрой?

От постоянного обмана кольнула совесть.

– Ты имеешь в виду до того, как ты грубо прервал разговор?

– Да, но я не слышал жалоб. О, я слышал тебя, – ухмыльнулся он. – Но это не звучало, как жалоба.

– Возвращаясь к твоему вопросу. – «Я не могла думать о том, что мы делали. Если начну вспоминать, я захочу ещё». – Да, я говорила с сестрой, почему ты спрашиваешь?

– Надеюсь, она не возражает, что я похищу тебя на оставшуюся часть вашего отпуска.

Я пожала плечами.

– Мы сейчас живем вместе. Так что я думаю, всё будет в порядке.

– Я рад был услышать твой ответ на её вопрос.

Я откинулась назад и прищурилась.

– Какой вопрос?

Нокс уложил меня головой на подушку, а сам прижался к моей груди. Подняв брови, он сказал:

– Возможно, мне попались на глаза несколько смс, когда я включал твой телефон.

– Ты читал мои сообщения?

– Нет, я включал твой телефон, когда они уже были там. И...

Мое раздражение выветрилось со звуком прибоя и поцелуем его губ.

– И, – я ответила, – я сказала ей, что твои яйца не синие.

Грудь Нокса вибрировала от смеха.

– Уже нет.

Глава 18

Прошлое

Мечтам, как и сказкам, всегда приходит конец. Мы просыпаемся или переворачиваем последнюю страницу. Не существует возможности избежать конца. Это может занять несколько дней, лет или всю жизнь, но «навсегда» в реальности не существует. Неважно, как сильно мы хотим или стараемся, конец приходит всегда.

Вот и моему последнему дню с Ноксом наступил конец. Хотя мы оба рано проснулись, мы получили небольшую отсрочку, когда Нокс успешно уложил меня ещё поспать. Солнце едва взошло, я унеслась в сладкое облако мускуса, завёрнутая в объятия человека, с которым была едва знакома.

Я не знала его фамилии, где он жил или место его работы, но знала, за те шесть дней и пять ночей, что мы провели вместе, я потеряла своё сердце.

Я даже не знаю, он украл его или я отдала его сама. Я так же пыталась убедить себя, что это не конец... это всего лишь кусок моего сердца, которым он теперь обладал. Если бы это было правдой, то означало, что я всё переживу. Если это лишь кусочек и даже если он ещё внутри, хотя и был сломан, у меня есть шанс его починить. В один прекрасный день я найду волшебным совместно проведённое время.

Однажды, когда придёт время, когда Алекс будет готова и перестанет зацикливаться на юридической школе, она поймёт настоящую причину боли нашего расставания.

Это была хорошая сказка, придуманная история, и я знала, что это обман. Боль внутри с момента, когда мы проснулись, была слишком сильной. В очередной раз указывая на то, что Нокс не забрал кусок моего сердца. Он вырвал его целиком. Ремонту уже не подлежит. Невозможно исправить то, чего не существовало.

С каждым вдохом, пустота на месте моего пропавшего сердца разрывала грудь.

Хотя мне нужно собрать наши с Челси вещи и добраться в аэропорт, я не спешила. Вместо этого я сидела за столиком на балконе президентского номера, попивая кофе, и гоняла жареные яйца и свежие фрукты по тарелке. Наше время шло. Образно говоря, часы скоро пробьют полночь. Если бы это была «Золушка», я бы бежала вниз по ступенькам и оставила хрустальную туфельку.

Впервые с момента встречи, наши слова были вымученными – вежливыми и корректными. Есть много вещей, которые мы не сказали, так много вещей мы хотели сказать, но теперь слишком поздно. Когда мы были в душе, Нокс пошутил о том, что я пропущу рейс, но кроме этого момента, мы избегали говорить на эту тему

– Нокс, – сказала я, споря сама с собой, могу ли я чуточку быть честной. – Я помню наше соглашение, и я все ещё верю, мы должны его уважать. Но есть кое-что, что я хочу, чтобы ты знал.

Он поднял глаза от едва начатого завтрака. Видимо, ни у кого из нас не было аппетита.

– Что?

– Полагаю, я хочу, чтобы ты знал, что на этой неделе я не была сама собой.

Положив вилку, он спросил:

– Что ты имеешь в виду? Ты не Чарли́?

Я не хочу говорить об этом.

– Я имею в виду, что прежде никогда не делала то, что мы сделали. Я хочу, чтобы ты знал, что я не хожу знакомиться с мужчинами и делать то, что мы сделали.

Он странно оскалился.

– Ты хочешь, чтобы я знал, что ты не спишь со всеми направо и налево.

Я кивнула. Почему он должен мне верить? Я позволила ему трахать себя в общественном туалете. Я молила о его члене. Это не похоже на кого-то со принципами.

– Просто... ну, я уверена, ты встречал... женщин...более перспективных...

– Чарли́, – он потянулся через стол и положил свою руку ладонью вверх.

Слеза скатилась по щеке, когда я вложила в его ладонь свою.

Он сжал её.

– Я верю тебе.

Я заставила себя улыбнуться.

– Неважно, насколько опытным ты меня считаешь или как много женщин у меня было, я не такой, как ты думаешь. Я уже говорил тебе – у меня необычные вкусы, и честно говоря, это не сулит ничего хорошего для большинства отношений. У меня есть определенные источники удовлетворения, но это не одно и то же. Я даже не пытался строить долгие отношения.

Я посмотрела на него сквозь ресницы. На его лице я увидела отражение искренности.

– В тебе, – продолжил он, – в нас что-то было, что-то другое, отличное от всего, что я когда-либо испытывал. Тем утром в бассейне я на тебя запал. Нас окружало – нет, до сих пор окружает электричество, подобное которому я в жизни не ощущал и не знал.

Пустота в моей груди зияла открытой раной. Было так больно, я боялась смотреть вниз. Если бы посмотрела, уверена, что на месте, где должно быть сердце, увидела бы кровавое месиво. Нокс чувствовал то же, что и я. Это было не только со мной. У нас была связь и скоро всё закончится.

– Я... я хочу, – сказала я между прерывистыми вдохами, – я хочу, чтобы это было другое время и место. Я хочу, чтобы это было дольше, чем на неделю. Я бы с радостью, но не могу.

Он снова сжал мою руку.

– Я не прошу – не потому, что не хочу. Хочу. Я не прошу, потому что мы оба пошли на это с одинаковыми ожиданиями. Поверь, я ломал себе мозг, как заставить тебя остаться ради меня здесь. – Он перевёл взгляд на балкон и океан за его пределами. На его щеках проступил румянец, когда он сказал, – Но я здесь не живу. У меня тоже есть жизнь, в которую надо вернуться.

Мой взгляд метнулся к его глазам, когда он сказал «жизнь».

– Жизнь, Чарли́, не жена. Я не лгал. У каждого из нас есть жизнь. Возможно, однажды, если этому будет суждено, они пересекутся. В то же время, у нас всегда есть "Дель-Мар" и "101".

Он добавил последнюю часть с грозным оскалом, вынуждая мои внутренности сделать сальто.

Нокс встал и потянул меня за руку. Когда я встала, он притянул меня в свои объятия и наши губы встретились. Я хотела остаться в его объятиях навсегда. Его поцелуй был нежным и дарящим. Актуальность проведённой вместе недели была заменена необходимостью поделиться тем малым о себе, чем мы можем. Его губы и язык были на вкус как кофе. Я понимала, что теперь, каждый раз, когда буду пить кофе, я буду вспоминать Нокса. Я также буду помнить, как мы подходим друг другу. Всякий раз, когда я продрогну, я буду помнить теплоту его тела. Эта память станет моим одеялом, когда я вернусь в жизнь, настоящую жизнь.

Я тоже хотела дать ему что-то. Когда его пальцы перебрали волны моих длинных волос, я хотела, чтобы он помнил меня, чтобы помнил нас. Я бы с радостью дала ему всё, что он желал, но боль в груди означала, что у меня ничего не осталось, чтобы отдать. Я уже вся принадлежала Ноксу – сердцем, телом и душой.

Я уже не принадлежала себе, чтобы дарить.

– Я завезу тебя и Челси в аэропорт.

Я покачала головой.

– Нет, я не могу. Я не смогу сделать это снова. Это должно быть наше прощание.

– Слова были словно нож, потрошащий пустоту.

Вены и сухожилия на его шее говорили мне, что он хочет спорить, возможно, настаивать. В конце концов, он промолчал. Потемнение его светло-голубых до тёмно-синих глаз, также сообщило мне, что его эмоции на пределе. Он обдумывал свои следующие слова.

– Умоляю, Нокс, пожалуйста, не усложняй, всё и так тяжело.

Его губы захватили мои. Последний поцелуй – уже не был нежным. Он был грубым и пожирающим.

Я застонала, когда наши тела растворились друг в друге.

Когда Нокс выпустил меня, он приласкал мои опухшие губы своими. Казалось, ему нужна еще одна связь.

– Чарли́, я тебя никогда не забуду. – Подняв подбородок, он сказал, – Я не собираюсь говорить тебе, за что или за какие свои действия я извиняюсь, но, когда ты узнаешь правило, которое я нарушил, я надеюсь, ты поймешь, что это было ради тебя.

Я покачала головой.

– Я не понимаю. Какое правило?

Он поцеловал меня в нос.

– Я же сказал, что не собираюсь тебе рассказывать.

– Ты скажешь, почему это из-за меня?

– Потому что с первого момента, как я тебя увидел, я делал исключения. Я делал и говорил то, чего не делал, как правило, но делаю. Ты влияешь на меня. Ты заставляешь меня бунтовать даже против самого себя.

Я кивнула, понимая, что он говорит. Нокс сделал то же самое со мной. Он превратил Чарли́ в кого-то, кем никогда не станет Алекс или Александрия. Из-за него я обманывала себя. И я любила его за это.

Мои глаза закрылись, когда еще одна слеза скатилась по щеке. Я сказала это слово, хотя бы в голове. Я любила Нокса, человека без фамилии.

– Прощай, – я запнулась, когда развернулась и ушла. Я не могла повернуть назад. Я не могла видеть его в джинсах и белой рубашке с закатанными рукавами. Я и секунды не могла смотреть в ослепительную синеву его глаз и не провести пальцами по линии его челюсти. Когда двери лифта закрылись, я обрушилась на панель, и кнопки пульта управления размылись, пока я продолжала сдерживать слезы.

Хотя у меня болела голова от напряжения, только когда я была в безопасности с Челси и в своём номере, я позволила рыданиям прорваться. Уткнувшись лицом в плечо лучшей подруги, я плакала так, что тело содрогалось от каждого измученного дыхания.

Мы с Челси заняли наши места в самолёте, пока остальные пассажиры проходили мимо. Люди думали, первый класс – это что-то особенное, но, когда каждый проходит мимо тебя, в первом классе это ощущается как быть выставленной на витрину. Я жалела, что не забронировала места в самом конце, места, где можно спрятаться и никто бы тебя не заметил.

– Я могу вам предложить что-нибудь выпить? – Веселым тоном поинтересовалась стюардесса, размещая салфетки на подлокотник между нами. Подмигнув, она коснулась моего колена. – Знаете, дорогая, здесь не так ярко. Вы можете снять очки.

– У моей подруги чувствительные глаза, – сказала Челси. – Мы будем шампанское.

После того, как она ушла, я прошептала:

– Я не хочу праздновать.

Челси сняла мои солнечные очки, покачала головой и вернула их на место.

– Тебе необходимо отпраздновать. Ты должна смотреть на это так, как на нечто потрясающее и уникальное.

Стюардесса вручила нам каждой пластиковый стакан с пузырящейся жидкостью.

– Я думала, в первом классе дают стеклянные стаканы, – сказала Челси, рассматривая пластик.

– После того, как мы взлетим.

– Потому что безопаснее пить из реального стекла на 42,000 футов, чем на земле?

Я покачала головой. Я никогда над этим столько не думала.

– Давай, – она предложила. – Давайте выпьем.

– Челс...

Она наклонила свой стаканчик к моему.

– За Чарли́ и меня.

– За Чарли́ и... – Нокса. Последнюю часть я сказала только для себя. Затем я добавила, – С возвращением, Алекс.

Челси улыбнулась.

– А знаешь, Алекс не так уж и плоха. – Она пожала плечами. – Она мне нравится.

– Спасибо. Я рада. Она не плоха, но она не я. – Вздохнув, я полезла под сиденье перед нами и достала сумку. Неважно, что мои глаза были красными и опухшими, я привлекала больше внимания к себе с очками, чем без них. Я положила их в чехол.

– Знаешь ли, – сказала Челси, – я прекрасно провела время, даже если ты нет.

Я повернулась к ней лицом.

– Я да!

– Там, – заявила она торжествующе. – Я хотела, чтобы ты прислушалась к себе и приняла. Ты прекрасно провела время.

– Я так и сделала. – Я включила телефон. – Ты включила на телефоне режим полёта? – спросила я.

– Ух ты, дай посмотреть, – сказала Челси, выхватывая мой телефон из рук.

«Почему люди постоянно берут мой телефон?»

– Что ты делаешь?

– Я думала о том, что ты сказала, помнишь?

Я покачала головой.

– Нет, не помню. Как ты думаешь, они могли бы мне что-нибудь дать от головной боли?

– Ещё шампанского, – пробормотала она, прежде чем повторить то, что я ей рассказала. – Ты сказала, что он упоминал, что нарушил правило.

Пустота внутри меня увеличилась. Слишком рано было вспоминать его слова. Это были не только слова в моей памяти. Они были глубоким, бархатным голосом, который сжимал внутренности, покрывая кожу мурашками.

Я непроизвольно задрожала.

Если кто-то заметит, вероятно, подумают, что у меня грипп или какая-то болезнь. Если я не прекращу это дерьмо, администрация авиалиний поместит нас всех в карантин.

– Челси, верни мне телефон. Они уже закрывают дверь.

– Смотри! – Она указала на экран.

– Чёрт, – прошептала я. Мой пульс внезапно забился быстрее, а опухшие глаза наполнились слезами. – Почему? Зачем он это сделал?

– Если я правильно помню, ты рассказывала, как он сказал, что это ради тебя. Ты заставила его нарушить собственные правила.

ЛИЧНЫЙ-НОМЕР-НОКСА отображался на экране моего телефона с номером телефона ниже.

– Когда?

Челси пожала плечами.

– Наверное, когда он отправил тебя в секс-кому.

– Её не существует.

– Ещё как существует... – Она пошевелила бровями. – ...если у тебя слишком много секса.

– Такое вообще возможно?

– Коматоз? Черт возьми, да.

– Нет, – исправила я, – слишком много секса?

– Нет, если всё делать правильно.

Ох, Нокс всё делал правильно.

– Мне следует его удалить.

Она вырвала у меня телефон и театрально прошептала.

– Какого чёрта, нет, не следует. Не смей даже думать об этом. Не смей удалять этот номер.

– Но мы договорились на одну неделю без будущего, без прошлого. Номер открывает дверь в будущее.

Челси поджала губы.

– Нет, не так. Это просто дверь. И открыв ее, ты получишь доступ ко всему.

– Мы договорились. ...

– Он нарушил правило. – Она пожала плечами. – Может, тебе стоит позвонить ему, чтобы на него накричать.

– Не могу я ему звонить. Не могу.

– Хорошо, это не значит, что ты должна забаррикадировать дверь. Хуже не будет.

Нерешительно я включила на телефоне режим полета, оставив номер Нокса там, где он его сам же записал. Со вздохом положила голову на кожаное сиденье, закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Я не была уверена, что смогу смириться с тем, что не увижу его сексуального голубого взгляда, от которого мне не хватает воздуха.

Глава 19

Настоящее

– Забей на всех, – сказала Челси, её голос в динамике телефона звучал громко и чётко.

Сидя скрестив ноги на кровати в номере отеля в Саванне, я покачала головой. Я осознавала, что нахожусь в Джорджии, а она в Калифорнии, понимала, что подруга не могла меня видеть, но мне нужно продолжать. Мне нужно объяснить.

– Я... Господи! Поверить не могу, что они это сделали. Я думала, проблема в моем получении траста раньше времени. Как? Как они могли? Полагаю, от Алтона следовало ожидать чего-то подобного, но мама?

– Я имею в виду, какого черта? Они действительно думали, что ты скажешь: "Не вопрос, конечно, давайте я выброшу свои мечты коту под хвост" и будешь следовать их плану?

Я сделала ещё один глоток вина. Это была дешёвая бутылка из магазина. По дороге из аэропорта я попросила таксиста остановиться. Конечно, в номере отеля «Хилтон», была служба доставки, но всё дело в деньгах. Я никогда не была заядлым шопоголиком. Я не моя мать. Мой гардероб был небольшим, но вся одежда в нем была от известных дизайнеров. Это не что иное, как привычка. Это все, что я когда-либо знала.

У вина, которое я нашла в магазине, было два плюса: недорогая цена и большой объем. Раньше я пила эту марку с Челси и, хотя оно не имело ничего общего с винами из личных запасов Монтегю, теперь, когда половина бутылки исчезла, я почти не видела разницы. Один из фактов, с которыми мне пришлось столкнуться: закончились дни, когда я могла транжирить деньги на вино.

Не закончились. Отложены.

Если бы я могла вернуться в школу, я бы тогда купила лучшее, что могли предложить деньги. Однажды я бы заставила Джейн гордиться. Я бы заставила себя гордиться. Брайс сказал, что я буду паршивым адвокатом, потому что у меня есть стандарты. Я не согласна.

– Челс?

– А?

– Думаешь, я смогу? Смогу быть хорошим адвокатом?

– Чёрт, да!

Я отвела телефон от уха и улыбнулась искусанными губами.

– Брайс сказал, что я не смогу. Мать не хочет, чтобы я практиковала. А потом еще сенатор. – Все мое тело дрожало. – Не знаю, смогу ли я свершить задуманное.

– Дорогая, – сказала она мягким тоном, – они поимели тебя. Твоя семья поимела тебя и совсем не так, чтобы тебе понравилось.

– Мне ли не знать.

Я отвлеклась на этикетку большой бутылки вина. Под не маленьким рисунком стопы я прочитала надпись: "Вино Калифорнии". Несмотря на мой нервный срыв, мои мысли перенеслись к Ноксу, и улыбка стала ещё шире.

– Знаю, – сказала она. – Ты всегда можешь позвонить мистеру Красавчику. Может, он знает кого-то. Мы не выясняли, кем он работал. Может, у него есть связи в Нью-Йорке?

Я покачала головой.

– Дай прикинуть. Привет, помнишь меня? Чарли́? Ну, во-первых, это не моё настоящее имя, и, кстати, всю мою жизнь слили в унитаз. Я не звонила, когда у меня было достаточно денег, но сейчас я на мели, ты можешь мне помочь?

– Ты говоришь так, будто это паршивая идея.

– Это очень паршивая идея. Если, и я имею в виду ЕСЛИ, я когда-нибудь снова увижусь с ним, последнее, что я хочу, чтобы он думал, что я в чем-то нуждаюсь. – Я лежала, оперевшись спиной на изголовье. – Ненавижу нуждаться. Александрия ни в чем не нуждалась...

– Детка, ты сделаешь это. Я тебя знаю. Во-первых, ты не обеднеешь. У тебя стоит полная копилка в комнате. Во-вторых, ты создала Алекс и Чарли́. Ты…

Я закрыла глаза и слушала, как Челси даёт мне напутствие, в котором я нуждалась. Однако человеком, которого я видела, когда закрыла глаза, была не моя лучшая подруга. Человек, которого я представляла, обладал бледно-голубыми глазами и точёными скулами. Руки его были крепкими, но нежными. Он пах сексуальным одеколоном, который заполнял комнату сладким ароматом мускуса и желания.

Я не хочу думать о Ноксе, вспоминать его и мечтать о нём. Это просто случилось. Калифорнийское вино или номер 101 заставили всё внутри сжаться. Черт, просто прикосновение к высоким каблукам, которые украшали приборную панель «Бокстера», почти привело меня к оргазму. После отъезда из «Дель-Мара» в моем вибраторе село больше батареек, чем я была готова признать.

Нокс был эпизодом моей истории, моего прошлого, я уже смирилась с этим. Так ещё лучше. У нас никогда не появится первая настоящая ссора. Мы никогда не предадим друг друга или не закончим, как моя мать и Алтон. Нокс всегда и навсегда будет моим принцем.

Думать о нем было лучше, чем думать о семье.

– Что ты собираешься делать дальше?

Вопрос Челси вернул меня к реальности.

– Не знаю. Мне интересно, могу ли я попросить тебя об одолжении.

– Все, что угодно, всегда. Хочешь, чтобы я сдала кровь? Легко. Начала доставлять куриные яйца на дом? Я слышала, на этом хорошо зарабатывают.

– Остановись, – сказала я хихикая. – Всё не так драматично. Ничего не надо продавать. Так и до проституции недалеко. Нет, просто, у меня нет билета в Пало-Альто. Грузчики приедут забрать мои вещи в четверг. Я уже заплатила им, так что уверена, они приедут. В целях экономии мне лучше лететь сразу в Нью-Йорк. Мать сказала, что мой двоюродный брат Патрик живёт на Манхэттене. Я не знаю точно где, но думаю, смогу позвонить ему. Если он разрешит остаться у него, пока я не разберусь со своим жильем... тогда, может быть...

– Я жду. Серьезно. Что я должна сделать?

– Ты сможешь упаковать остальные мои вещи?

– Хм, не уверена, что мне можно доверить твою обувь.

Я глубоко вдохнула.

– Я люблю тебя, очень люблю. Но если прикоснёшься к черным Лабутенам, мне придётся тебя убить.

– Ни за что. После того, что случилось с этими детками, думаю, ты должна рассмотреть вопрос о размещении их в какой-нибудь витрине под стекло – ну знаешь, как в настоящем музее?

– И?

– Да, я всё упакую. Во-первых, позвони Патрику, чтобы быть уверенной, что план сработает. Если получится, я буду скучать по твоей мордашке. И не оставлю тебя одну в Нью-Йорке. Мы снова увидимся.

– Люблю тебя, сестрёнка.

Она была сестрой, которой у меня никогда не было.

– Взаимно. Напиши мне. Держи в курсе.

– Обязательно.

Просто озвучить вслух свой план придало сил. Алтон и Аделаида ожидали, чтобы я следовала их плану. Они думали, что я сломаюсь. Я не собираюсь сдаваться без боя.

Я уже заплатила за первый месяц аренды, но возможно, если бы у Патрика была комната... я знала, что мои шансы невелики. У меня самой не было свободной комнаты. Двухкомнатную квартиру я снимала на верхнем Вест-Сайде за три тысячи в месяц. Там была одна спальня, гостиная, кухня и небольшая ванная. Квадратные метры на Манхэттене стоят не дёшево. Не у многих были дополнительные спальни. Хотя, ради своей мечты я готова спать на диване в течение трёх лет.

Сделав еще один глоток калифорнийского вина, я пролистнула контакты. Я не видела Патрика с Рождества, с моего выпускного в академии. В то время он учился в Пратте. Кажется, я вспомнила, что он вернулся в Саванну, чтобы поступить в аспирантуру. Вот почему я была удивлена, когда мама сказала, что он уехал на Манхэттен. Я, очевидно, не очень хорошо была осведомлена о семейных событиях. Черт возьми, у него даже мог поменяться номер телефона.

Я не могу позвонить маме, чтобы получить его контакты, и я не была уверена, что тетя Гвен даст их мне, – точно не даст, если она посвящена в план Алтона.

Я быстро произнесла молитву и нажала на его номер.

Патрик ответил на втором гудке.

– Не может быть!

Его восторг был как солнечный луч в моем унынии.

– Ты ещё жив, – сказала я.

– Ох сестренка, я жив и здоров. Правильно ли я слышал, ты собираешься уезжать в Колумбийский?

– Собираюсь.

Тётя Гвен, должно быть, лучше держит его в курсе, чем моя мама меня.

– И после всего этого я увижу совершенно взрослую Александрию?

– Алекс.

– Ох, прости... Алекс.

Я тряхнула головой.

– Прости. Просто я уехала из дома не в самом лучшем настроении.

– Да, такое случается. Дядя Алтон, например, в состоянии постоянного разочарования.

Я засмеялась.

– Он расстроен даже когда не в городе.

– Ничего себе! Что с тобой случилось?

Мы говорили обо всём, кроме того, почему я уехала из поместья Монтегю и почему позвонила ему. Мы говорили о школе и колледже. Он говорил о дизайне интерьера и как он в настоящее время проходит стажировку в известной дизайнерской фирме. Он сказал название, но я не много знаю о дизайне, поэтому никогда не слышал о ней.

Когда он сказал, что живет на верхнем Ист-Сайде, я оживилась

– Ух ты, – я старалась не выглядеть слишком взволнованной. – Пат, это не далеко от Колумбийского.

– На другой стороне парка. Я, наверное, могу увидеть здание из окна. Отличный вид.