Текст книги "Вернуться 6 (СИ)"

Автор книги: Альберт Кирилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Вернуться – 6

Глава 1

1 Ноября 2000 года, г. Москва, район Черёмушки, ул. Цюрюпы, д. 8, кв. 72

– Добрый вечер, – на пороге квартиры стояла молодая симпатичная девушка, одетая в элегантную шубку с капюшоном, запорошённую тающими снежинками.

– Добрый! – машинально кивнула ей немолодая женщина, с нездоровым, бледным цветом лица, с чёрными «мешками» под глазами, одетая в домашний халат. – А вы, кто?

– Меня зовут Юлия, – лучезарно улыбнулась девушка.

– Приятно познакомиться, а меня зовут Елена Викторовна, – машинально сказала в ответ на представление от девушки женщина.

– Елена Викторовна Евстигнеева. Так? – уточнила девушка.

– Да, а откуда… – в этот момент девушка сделала шаг в квартиру, а женщина инстинктивно отшагнула назад. В последний момент опомнившись и остановившись, решив выгнать нахалку из квартиры.

– Вы же мама Ксении Анатольевны Евстигнеевой, 1976 года рождения? – заданный вопрос остановил Елену Викторовну от активных действий.

– Да, а собственно, – ничего не понимала женщина, – что вы хотите?

– А ваша дочь дома? – продолжала улыбаться девушка.

– Да, но она… – осеклась, не считая необходимым рассказывать, что её дочка пришла уставшая с работы и сейчас ушла в ванную, чтобы отмокнуть в воде.

Девушка стрельнула глазами в сторону двери ванной, чуть повернула голову и услышала шум льющейся там воды.

– Понятно. Ну не будем беспокоить уважаемую Ксению Анатольевну, – приняла решение Юлия. – Секундочку, – сказала она, подвинула сумочку, висевшую у неё на плече, с правого бока на живот и открыла её, затем вытащила оттуда толстый конверт. – Это для неё, – протянула его Елене Викторовне. – Ну и для вас, – добавила загадочно.

– А что там? – заинтересовалась мать Ксении.

– Это просил передать ей один человек, – не ответила девушка на вопрос, улыбка которой стала ещё шире.

– Какой человек? – насторожилась Елена Викторовна.

– Это не важно! Просто он всегда выполняет данное им слово! – совсем непонятно для женщины сказала девушка. – Возьмите, – буквально насильно засунула Елене Викторовне в руки конверт.

– Подождите, – вскрикнула женщина, когда девушка тут же развернулась и пошла из квартиры. – Я ничего не понимаю. Что за человек и что в конверте?

– Я же сказала, – девушка на миг повернула голову к женщине. – Это не важно. И… выздоравливайте, – удивив Елену Викторовну, добавила она.

– Нет, постойте, – но девушка быстро стала спускаться по лестнице, не удосужившись остановиться ни на секунду.

Елена Викторовна в недоумении вышла на лестничную площадку, слыша звук удаляющихся каблучков, а потом вернулась в квартиру.

– Ты чего, мам? – отлежавшись в горячей воде больше получаса, Ксения наконец выползла из ванной, ощущая, как дикая усталость начинает уходить из её тела.

Усталость ничто, а вот моральное состояние девушки было катастрофически подавленным!

Последние несколько дней она места себе не находила, сходя с ума от безысходности и тоски. Самым страшным было то, что она ничего не могла сделать, как бы не пыталась.

Девушка направилась на их с мамой небольшую кухню, чтобы налить себе чаю, попытаться привести мысли в порядок.

Подумать, как прожить остаток дней до её зарплаты и пенсии матери. Денег практически не было, вернее, остаток зарплаты и небольшая пенсия матери были отложены на уплату коммунальных платежей. И долги ещё надо вернуть: взяли у соседки, когда надо было срочно купить маме лекарства, а по рецепту в аптеках ничего не было, хотя Ксения объехала половину Москвы.

Но всё это полная ерунда. А вот мама…

«Ничего доченька, ничего…» – девушка вспомнила последний разговор с матерью: «Это естественный процесс. Все когда-то умирают. Видимо и мой черед пришёл. Ты сильная, ты справишься», – лицо матери было таким спокойным, а в груди Ксении бушевала настоящая буря и непрекращающийся ужас.

Мама умирала, а она ничего не могла с этим поделать. И помощи было ждать неоткуда и не от кого!

Девушка держалась, держалась из последних сил, стараясь не расстраиваться свою мать. Понимая, что своими метаниями и истерикой она сделает только хуже. Стараясь внешне не показывать матери то, что разрывало её изнутри.

Мать старалась не показывать виду, как ей плохо. И не столько физически, сколько эмоционально. Не желая пугать свою дочь и разрушать её психику.

Они прощались… Все эти дни, они прощались друг с другом…

Зайдя на кухню, она увидела там сидевшую за столом маму, которая подозрительно смотрела на неё.

– Мам, зачем ты встала? Тебе надо в кровать и отдыхать, – всполошилась Ксения.

– Что это? – мать не обратила внимание на слова дочери и пальцем ткнула толстый конверт, лежавший на кухонном столе.

– А что это? – не поняла Ксения, присаживаясь напротив матери, сама, подозрительно смотря на непонятный конверт.

– Это я у тебя хочу спросить! – настаивала мама.

– Мам, я устала, плохо соображаю, ещё ты ребусы на ночь глядя загадываешь. Тебе надо отдыхать, а не «Что? Где? Когда?» на ночь устраивать.

– Прекрати! – насупилась мама. – Что это за конверт?

– Да откуда я знаю? – не выдержала Ксения. – Давай уже откроем и посмотрим, – внесла лепту в конструктивное русло девушка.

Открыть конверт заняло не много времени.

– Что это? – взгляд матери, казалось, мог прожигать.

– Я… – а девушка не знала, что сказать.

В руках у матери была толстая пачка долларов, перетянутая резинкой.

– Ксения!

Ошеломление, непонимание – всё это отразилось в глазах Ксении.

– Ещё листок какой-то, – мать Ксении заметила краешек листка в конверте и вытащила его.

– Дай, – дочка выхватила у неё сложенный вдвое лист бумаги, размера А 4, и развернула его.

«На операцию для твоей мамы!» – текст был напечатан на принтере: «И реабилитацию», – было добавлено ниже по тексту.

– Это он! – девушка закусила губу.

– Кто, он? – не поняла её мама.

– Он! – ничего не объяснила толком Ксения. – Он…

– Да кто – он? – пыталась добиться мать от девушки. – Здесь 20 000 долларов, – пока Ксения замерла в ступоре, мать быстро пересчитала деньги. – Это же… – она с вопросом уставилась на девушку.

– Это тебе на операцию, – отмерла Ксения. – Мама, мамочка, – она бросилась в объятия к матери, заливаясь слезами. – Мама.

У девушки в голове вспыхнули воспоминания того вечера.

– Кто здесь был? Кто? Отвечай, – прибежавшие охранники быстро срезали пластиковые стяжки на ногах и руках Геннадия Михайловича, освободив его. Затем положили бесчувственное тело на спину, пытаясь привести его в чувство.

Пока часть охранников возились с ним, к девушке подошли двое охранников, один из которых начал допрашивать девушку.

– Я не знаю, – испуганно отвечала Ксения. – Не знаю! Большой, чёрный, в шлеме.

– Что он хотел? – требовал допрашивающий.

– Я ничего не поняла. Ничего!

– Геннадий Михайлович! Геннадий Михайлович! – на лицо чиновника брызнули водой из принесённой бутылочки.

– Что? А? – глаза Геннадия Михайловича открылись. – Где? – его безумный взгляд заметался по помещению. – Где он?

– Кто? – не понял его охранник, стоявший на коленях, рядом с лежащим чиновником.

– Этот сумасшедший! Он хотел выколоть мне глаз, – мечущиеся глаза уперлись в охранника. – Найти и убить эту тварь!

– Геннадий Михайлович, кхм-кхм, – кашлянул охранник, – может вам сначала в душ?

– Что? – взгляд чиновник опустился ниже, а потом и ощущения тела показали, что не всё в порядке. – Вон! Все вон! И эту выгоните отсюда, – заорал он, бешено вращая глазами.

Ксению подхватили под руки и потащили из помещения двое охранников.

– Одежда, – пискнула она. – Моя одежда.

– Заткнись.

Остальные охранники выскочили из комнаты, закрыв за собой дверь. Трое остались в коридоре, охранять чиновника, чтобы больше никто не мог до него добраться.

Геннадий Михайлович в это время брезгливо сбросил с себя обмоченный халат, затем резво убежал в душ, чтобы смыть с себя эту гадость.

Девушку вытащили из здания на улицу, а потом дотащили до комнаты отдыха, где её встретили испуганные глаза девчонок и Светланы.

Им никто ничего не объяснял, но поднявшийся шум на территории, крики и беготня, слышимые в их комнате, а также люди, метавшиеся мимо окна комнаты отдыха, заставили их сильно испугаться.

Спустя минуту в комнату зашёл охранник и бросил Ксении охапку с её одеждой. Та сбросила халат и не обращая внимания на девчонок, стала лихорадочно одеваться.

Управляющий клубом пытался понять, что ему делать. Звонить хозяевам в такое время? И что говорить? За такое его могут не погладить по головке. Вопрос, как неизвестный проник на территорию клуба, будет задан. И что отвечать?

Находясь в центральном здании в своём кабинете управляющий решал дилемму: звонить хозяевам или сначала переговорить с Геннадием Михайловичем, когда у него появилась ещё одна проблема.

– Сергей Алексеевич, – в кабинет зашёл охранник. – У въездных ворот стоит патрульная машина местного ОВД. Они хотят попасть к нам на территорию.

– Это с какого? – удивился управляющий.

– Старший наряда заявил, что от нас поступил телефонный звонок о проникновении неизвестного на нашу территорию и нападение на одного из гостей.

– Какая тварь позвонила? – зашипел управляющий. – Кто?

Собственниками клуба было выдвинуто категорическое требование – не допускать на территорию комплекса сотрудников правоохранительных органов!

Никто особо не боялся их присутствия, но любая негативная информация о членах клуба могла поставить крест на всём!

Соответственно, никакой милиции. Лишь по прямому указанию от хозяев или кого-то из высокопоставленных гостей клуба. За всё время работы комплекса, ещё ни один сотрудник милиции или других государственных структур не ступал на их землю.

Ну, не считая парочки генералов МВД и одного генерала ФСБ, но они присутствовали здесь как гости клуба, а не как сотрудники правоохранительных органов.

– Нет, это ошибка. Никто вас не вызывал, – управляющий лично вышел к патрульному экипажу, запретив охране открывать ворота.

– Мы хотим осмотреть территорию, – сказал прапорщик Ничипоренко, старший в патрульном наряде. – Был звонок. Мы обязаны проверить!

– Нет! – категорически заявил управляющий.

– Это в ваших интересах, – недоумевал Ничипоренко. – Мы обязаны, – добавил он, пытаясь надавить на этого хлыща.

– У вас есть санкция от прокурора или суда? – сразу спросил управляющий. – Нету! – припечатал он. – Попрошу меня больше не беспокоить. У нас всё хорошо.

– Да и пошли они, Михайло, – хохотнул рядовой Иванов, сидевший на заднем сиденье патрульного автомобиля. – Нам же проще.

– Поехали, – вздохнул севший на переднее сиденье Ничипоренко, обратившись к водителю. – Козлы! Богатеи! Сталина на них нет.

Ругаться и требовать дальше прапорщик не собирался. Сами не хотят. Тем более, что было строжайшее указание от начальника ОВД – не лезть в это непонятное заведение.

На следующий день управляющий узнал, что звонок в милицию сделала женщина из обслуживающего персонала, нанятая два дня назад. В тот же миг она была уволена с «волчьим билетом».

Спустя полчаса в ресторан явился Геннадий Михайлович в сопровождении всех своих шести горе охранников. Не дойдя до своего стола, потребовал у пробегавшего мимо официанта бутылку коньяка Хеннеси ХО, стоимостью в 1 000 долларов.

– Сергей, – выпив залпом 200 грамм и ощутив, как коньяк «прокатился» по пищеводу и упал в желудок, согрев его, Геннадий Михайлович решил закрыть один срочный вопрос.

– Да, Геннадий Михайлович, – подошёл управляющий, находящийся в зале, приглядывая за чиновником.

– Надеюсь, о том, что сегодня случалось, никто не узнает?

– Обижаете, Геннадий Михайлович, – «сделал» страшные глаза управляющий. – Вы о чём?

– Это хорошо, – чуть улыбнулся чиновник. – Павла, позови! – потребовал он.

– Звали, Геннадий Михайлович, – пять минут и к столу подошёл Павел.

– Так, – не сразу начал чиновник. – Эта… Как её… Ксения, да, – помнил он как её зовут, но сделал вид, что она ему не особо интересна. – Павел, я не хочу её здесь больше видеть. Вообще не хочу, – он очень пристально посмотрел на Павла.

– Я вас понял, – медленно кивнул тот. – Я… – и осёкся, решив не уточнять, почему именно Геннадий Михайлович не хочет её здесь видеть. – А деньги?

– Деньги… Деньги оставь себе. Её убери. Совсем убери! И предупреди, чтобы она держала язык за зубами. Её здесь не было, и она ничего не видела.

– Понял вас, Геннадий Михайлович, – легко согласился тот.

– Иди, – о край коньячного бокала стукнуло горлышко бутылки.

Геннадию Михайловичу был совсем не нужен свидетель, вернее, свидетельница того, как с ним общался тот псих. И… то, как он обмочился при ней. Бабы существа болтливые, рано или поздно она распустит язык. И ладно, если среди своих же товарок, но она может начать рассказывать это среди клиентов. Зачем чиновнику его ранга «весёлая» информация, что он натурально обоссался при людях⁈

«А может заплатить, чтобы она вообще исчезла?» – подумал он, а потом решил, что это будет слишком и ни к чему.

Из разговора в бане, она точно ничего не поняла. Исчезнувший киллер ничего конкретного не говорил. Это надо было быть полностью в теме, чтобы понимать о чём у них шёл разговор. Так что будет достаточным, чтобы Павел выкинул её из этого бизнеса. В любом случае, кроме Павла других поставщиков подобных услуг в этом клубе нет и не будет.

Милицию привлекать не будет, вернее, здесь милиция не нужна.

Во-первых, никто не должен знать об этом клубе и чем здесь занимается Геннадий Михайлович.

Во-вторых, если будет официальное расследование, то всплывет информация о его связи с Бертшейном.

Ладно Пермь, а если всплывёт информация о других его делишках с этим мудаком? Дойдёт до Касьянова, а тот разбираться не будет, уберёт его. А на его место поставит другого человека, который заплатит за эту должность большие деньги.

Геннадий Михайлович решил, что кое-кого для поиска киллера и наказания тех, кто его послал, он обязательно подключит. Но не прямо сейчас и здесь. Пару-тройку дней погоды не сделают.

Сейчас он будет просто пить, чтобы заглушить тот страх, что испытал при общении с тем психом. Но ничего, его найдут, а он потом посмотрит в его глаза, когда того «сломают».

Покинувший дорогого клиента Павел навестил ожидавших клиентов девушек:

– Ксения, Светлана: на выход, – он повернулся и вышел из помещения.

Вышедшие за ним Светлана и напуганная Ксения, повинуясь его жесту, сели в его Мерседес, а затем машина выехала с территории клуба и спустя двадцать минут оказалась у офиса Павла.

Молчавший всю дорогу Павел вышел из автомобиля и также, молча, жестом указал следовать за ним, проследовал в здание.

На первом этажа он уселся на диван, рядом с ним села Светлана.

– Света, переоденешь её, вызовешь ей такси, – приказал он своей помощнице, а та молча кивнула.

– Значит так, Ксения, – переведя взгляд на девушку, Павел достал из кармана пиджака пачку долларов, отсчитал несколько купюр и протянул их девушке. – Это тебе, за работу, которую ты не сделала.

– Но я… – он остановил её жестом руки.

– Подробности мне не интересны, – жёстко сказал он. – Ты у меня больше не работаешь. Света, проследи за всем, а потом возвращайся в клуб, – затем очень пристально посмотрела в глаза девушки. – Ни в каком клубе ты сегодня не была. Ты ничего не видела! Поняла?

– Да! – сразу кивнула девушка, поняв, что шутки кончились.

Эти люди сотрут её в порошок, если она кому-нибудь расскажет о том, что сегодня произошло. Испугавшись до ужаса от осознания того, что её могли убить, чтобы она не болтала языком.

– Тогда прощай, – встав с дивана, Павел вышел из дома.

Ксения под присмотром Светланы, лихорадочно и быстро переоделась, сняла с себя украшения и отдала помощнице, а потом Светлана посадила её в такси и отправила домой.

Только дома девушка вспомнила о выданных ей деньгах, а пересчитав их, поняла, что ей выплатили 1 000 долларов. Этих денег не хватит… И что ей делать и где искать деньги на операцию?

Она сама не хотела заработать деньги таким способом!

Только и эта возможность теперь потеряна ею безвозвратно.

С того дня, её жизнь превратилась в ад… Жить с осознанием того, что скоро её мать умрет, а она останется одна в этом мире!

На работе она могла забыться, на какое-то время забывая о катастрофе в её жизни. С головой уходя в документы и общение с пациентами, задерживаясь допоздна на рабочем месте, а возвращаясь домой, она не могла смотреть матери в глаза.

Сейчас проблема с мамой полностью снята!

Хотя… Операция… Но доктор говорил, что операция простая. И ничего неприятного не должно произойти. И ещё есть деньги для реабилитации мамы. И, похоже, тот кто послал эти деньги, добавил им обеим на жизнь. Пять тысяч долларов на уход за мамой, лекарства – это слишком много. Деньги выданы с запасом.

«Езжай отсюда. Всё будет хорошо. Не стоит заниматься этим. Хотя тебе решать», – она вспомнила последние слова этого пугающего до ужаса неизвестного, перед тем, как он исчез.

«Кто он? И почему?» – эти вопросы занимали все её мысли в последующие дни.

Операция у мамы была проведена на высшем уровне. Две недели в медицинском центре и её выписали. Мама чувствовала себя отлично и была счастлива, что всё прошло хорошо.

Ксения раздала все долги, но деньги всё равно остались в приличном объеме.

* * *

– Как сходила, Снегурочка? – этими словами, встретил садящуюся в машину Юлию Олег.

– Это с чего вдруг? – повернула она к своему руководителю голову.

– На Дед Мороза не очень похожа, – веселился Олег. – Борода отсутствует. Возраст – не тот.

– И?

– Подарки принесла? Принесла! Раз не Дед Мороз, то Снегурочка, – засмеялся Олег.

– А! – улыбнулась она. – Что-то в этом есть. Приказ мы выполнили, конверт передали. Поехали, у нас ещё есть дела.

– Эт, точно, – став серьезным, Олег включил передачу и нажал на педаль газа. – Надо доводить дела до конца, – добавил он, вспомнив высказывание одного человека.

Глава 2

– А теперь, докладывает уважаемый Евгений Александрович, – неожиданно сказал руководитель ГСУ ГП РФ (Главное следственное управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации, – прим.) Герасимов Андрей Максимович, давя тяжёлым взглядом Паршина. – Расскажите, как Вы умудрились обосраться, – особо выделил он последнее слово.

Буквально минуту назад он быстрым шагом вошёл в собственный кабинет с кипой документов в руках, где его ожидали подчинённые, и с шумом уселся в своё кресло.

Его внешний, раздражённый вид и последнее, сказанное им слово, дали понять, что в воздухе начали сгущаться тучи. Ведь это слово Герасимов терпеть не может.

Употребление этого слова при нём со стороны подчинённого или подчинённых, вызывало у того своеобразную аллергию. И подчинённый, использовавший ненавидимое им слово, мог сразу рассчитывать на получение самых гиблых дел – «висяков». А также пристальное внимание со стороны Герасимова длительное время.

И если руководитель сам сказал – «обосраться», то не просто зол, он просто в ярости! Вот такой своеобразный у него был выверт сознания.

– Вернее, – добавил Герасимов, – обделались вся ваша следственно-оперативная группа, вместе с дежурной группой СОБР-а. Вашу мать, «силовики» недоделанные.

Паршин тяжело вздохнул и встал со стула!

Каждый понедельник в 10:00 у Герасимова в кабинете проходила «оперативка» со старшими следователями с изложением последними результатов расследования и проблем, которые у них возникали.

Все восемь старших следователей сидели за т-образным столом, во главе которого размещался сам Герасимов, ведущий собрание следователей.

Обычные следователи на это совещание не допускались, довольствуясь общением с заместителем руководителя ГСУ ГП РФ.

Паршин прекрасно понимал, что Герасимов не оставит без «разбора полётов» субботнее происшествие на «Рублёвке». Тем более, что в воскресенье Евгений лично заехал на ул. Радио в здание ГСУ, привезя рапорта всех, кто участвовал в неудачном задержании, а также процессуальные документы.

Двадцать четыре часа в сутки в здании кто-нибудь, да находился из-за специфики работы. Часть следователей находились на своих рабочих местах в кабинетах, завершая незаконченные дела, возясь с процессуальными документами.

Евгений лично подготовил спецсообщение Генеральному прокурору и, скрепив его с рапортами большой скрепкой, занёс в кабинет секретаря Герасимова, положив ей на стол с прикреплённой запиской о срочности передачи руководителю.

Так что Герасимов получил материалы от Паршина сразу же, как зашёл в кабинет в 08:50 от своего личного секретаря.

– Виноват! – сказал Паршин. – В результате непредвиденных обстоятельств, задержанный группой СОБР-а, преступник оказал ожесточённое сопротивление и…

– … Сопротивление, значит⁈ – перебил его Герасимов. – он неожиданно схватил лежавший на столе сотовый телефон. – Посмотрите, что мне вчера дочка со встречи со своей подругой принесла. Та скинула ей очень интересное видео.

Нажав пару кнопок на телефоне, он передал телефон сидевшему к нему ближе всего старшему следователю Андросову. Тот с удивлением взял телефон в руки и секунд двадцать смотрел на экран. Откуда неслись непонятные громкие выкрики и какой-то шум. Хмыкнул и передал телефон рядом сидевшему соседу. Тот просмотрел видео и передал соседу, сидящему напротив него.

До Паршина телефон добрался последним!

Качество видео было так себе, но рассмотреть происходящее на экране было возможно.

Не надо быть обладать особым интеллектом, чтобы понять, что видеоролик снял кто-то из зевак, присутствовавших при схватке оперативной группы Паршина и бойцов СОБР-а с Карателем на парковке.

И вся потасовка была снята с самого начала и до того момента, как снайпер «собровцев» поразил своим выстрелом в шлем, удаляющегося на мотоцикле Карателя.

– Это просто позор какой-то, – когда к Герасимову вернулся телефон, переданный Паршиным соседу, который отправил его по рукам коллег обратно руководителю. – Мне сегодня пришлось краснеть перед Генеральным прокурором, когда я ему докладывал о случившемся.

Он лично напросился на приём к «генеральному» сразу же, когда прочитал спецсообщение. Не имея права не доложить о фиаско следственной группы:

– И это, мать вашу, профессионалы? Получили по мордасам от задержанного, устроили стрельбу посреди гражданских. Как это называется?

Паршину нечего было сказать. Провал, полный провал! За который кому-то надо ответить.

– Моя вина, – повторил Паршин. – Но никто из гражданских не пострадал.

– Конечно, – язвительно сказал Герасимов. – Только репутация правоохранительных органов спущена в унитаз. Полностью!

Евгений вспомнил, как после выстрела и поражения шлема Карателя пулей, он услышал голос капитана, в котором хорошо было слышно удовлетворение:

– Добегался, тварь! – и сильно поморщился, баюкая вывихнутую в локте руку.

– Сука! Не может быть! – неожиданно сказал подошедший к Паршину Громов.

Получив несколько незначительных ушибов, после того, как Каратель метнул двух «собровцев» в членов группы, он в драку не полез, а сместился от центра побоища, наблюдая со стороны.

– Что? – непроизвольно посмотрел на него Евгений и увидев куда смотрит Олег, быстро перевёл взгляд в том же направлении. – Бл@дь!

Из придорожной канавы показался… Каратель!

На левой стороне шлема был виден вырванный большой кусок пластика, а перекосивший средство защиты не помешало подстреленному в голову подскочить к лежавшему на боку мотоциклу. Вскочить на него и дав по газам, умчаться всё в том же направлении.

– Стреляй! – возмущённо заорал Сибаритов своему бойцу.

– Отставить! – крикнул Паршин.

Как только «тяжёлые» взяли Карателя, сотрудники ГИБДД открыли автомобильное движение. Слишком много транспорта, слишком много разных чиновников, которые передвигаются по этой дороге. Нельзя надолго перекрывать правительственную трассу.

Снайпер рисковал, стреляя в Карателя, ведь по дороге вовсю двигался автомобильный поток. Существовал шанс того, что он мог попасть в кого-то из гражданских.

И тогда Паршин был зол, рассуждал не очень адекватно, поэтому не стал останавливать стрелка. Сейчас очередная стрельба может очень плохо закончиться. Нельзя стрелять! Ему только жертв среди гражданских не хватало.

Снайпер повернул голову к Паршину, затем посмотрел на командира. Не имея возможности стрелять из-за дилеммы, после приказа от следователя прокуратуры, он ждал решения своего командира.

Пока происходило это противостояние, мотоцикл Карателя свернул на Ильинское шоссе и скрылся из виду.

– Вот ведь, – неопределённо помотал головой Громов. – По мордасам – получили, подозреваемого – упустили. Просто блеск!

– Зато его мотоцикл у нас. Может чего сможем узнать, – кривя губы, сказал Паршин.

Мотоцикл с помощью водителей грузовика и «маршрутки» под чутким руководством сотрудника ДПС, сразу же после захвата Карателя, оттащили на обочину.

– Что-то я сомневаюсь, что чего-то узнаем, – скептически сказал Громов, кивнув в сторону дороги, где лежал повреждённый мотоцикл.

– Вот сука! – выругался Паршин.

Ни с того, ни с чего, в районе двигателя лежавшего на боку мотоцикла раздалось несколько еле слышных хлопков, а потом показались несколько языков ярко-оранжевого пламени. Стоявшие рядом с ним водители и сотрудник ДПС отскочили в сторону, боясь взрыва бензобака. Спустя минуту, техника весело и задорно полыхала огнём. Ещё пару минут и мотоцикл полностью выгорел. Кинувшиеся за огнетушителями водители ничего не смогли сделать. Пена и порошок из огнетушителей кончились быстро, никак не повлияв на очаги возгорания.

– Что такое – не везёт! И как с этим бороться, – флегматично заметил Громов, рассматривая сгоревший мотоцикл, над которым поднимались небольшие клубы чёрного дыма.

* * *

– Сука-падла такая, – во всю ругался Герман. – Поймаю, ухо ему пооткусаю, – секунду подумал. – Нет! Сразу оба, – решил он.

В этот момент он выехал на мотоцикле с Ильинского шоссе на дорогу, ведущую в сторону МКАД-а. И присмотрев для себя место, съехал с шоссе на обочину, а потом ближе к стоящим деревьям на небольшую поляну.

Содрал с головы повреждённый шлем и осмотрел его.

– Твою мать!

Пуля вошла прямо в затылочную часть шлема. Чёрт его знает, как, но пуля, пробив внешний пластик, впилась в подкладку шлема, а потом… изменила траекторию, ушла левее. Выдрав большой кусок пластика с левой стороны.

И без других последствий не обошлось!

Изменившая траекторию пуля «пропахала» кровавую борозду в мягких тканях и костях черепа, на излёте раздробив сосцевидный отросток – кость за ухом, а потом (издёвка судьбы) развалила на две части левое ухо Германа.

Если бы не остатки шлема, как-то удержавшихся на голове Германа, то фонтан крови залил бы всё вокруг. Повезло, однако.

Ехал, никого не трогал. Драка на парковке – не считается!

Шу-у-ух… И свет в глазах Германа погас…

Очнулся в канаве, рядышком на боку лежит экспроприированный мотоцикл. Не заглохший, как ни странно.

Плохо соображая от полученной контузии, на одних волевых, Герман поднялся на ноги, а потом оседлал мотоцикл и дал дёру.

– Гадёныш! – он не мог успокоиться, получив пулю прямо в голову.

Однозначно, кто-то из двух снайперов «собровцев» произвёл этот выстрел на таком расстоянии и так точно. Чуть не вышибив из «бестолковки» Германа последние мозги.

– Ха-ха! – вспомнил кое-что и рассмеялся. – Сделал гадость – на душе радость, – как только повернул на Ильинское шоссе, то быстро вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой пульт с двумя кнопками и нажал одну из них.

Три термитные шашки, а также дистанционные взрыватели, расположенные под сиденьем и в пластиковом «обвесе» двигателя, сработали штатно.

Ребята из вновь образованной технической службы СБ «Титана» сварганили Герману эти полезные девайсы. Опробовали и признали годными для использования.

Ему лишь оставалось использовать их по назначению и не сунуть туда, где эта хрень может сама произвести поджог без его участия. И поездка к обнаглевшему чиновнику показала, что он всё сделал правильно. А сейчас требовалось уничтожить все улики!

Сейчас с экспертизами по выделению ДНК из оставленных следов жизнедеятельности от слова – никак! Но Герман точно знал, что спустя пару десятков лет, оставленные улики по нераскрытым уголовным делам будут прогоняться через эти экспертизы повсеместно. И преступники, совершившие преступления 15, 20 лет назад, будут очень сильно удивлены, когда на их руках защелкнутся наручники.

– Да твою маму! – в очередной раз ругнулся Герман.

Попадание пули в голову, хоть и по касательной, повлияло на его состояние. В глазах двоилось, а изредка – троилось. Для езды на мотоцикле – это не есть хорошо.

Шлем пришлось бросить в том же лесочке: найдя какую-то яму, он тщательно спрятал раскуроченный шлем, замаскировав сверху травой и какими-то ветками. Потом натянул на лицо «арафатку», которая у него была повязана на шее. Как знал, что пригодится.

С горем пополам, удалось добраться до своего гаража.

* * *

– Главное название этого видеофайла забавное, – выделил это слово Герасимов. – «Чел бьёт тупых мусоров». Все насладились просмотром? – ехидно спросил Герасимов, обведя всех следователей тяжёлым взглядом. – Как вам? Прославились на всю Москву. Гарантирую, неуважаемые, – он выделил это слово, – СМИ с удовольствием пнут Генеральную Прокуратуру. Точно знаю, что в ближайших выпусках новостей будет выложено это видео, а может и другие. Народу там было полно, которые снимали, как наши люди облажались.

Большая часть следователей сочувственно бросали взгляды на Паршина, прекрасно понимая, что на его месте мог оказаться любой из них.

– Ладно, – решил закончить выволочку Герасимов, обращаясь к Паршину. – Что Вы намереваетесь предпринять?

Подобное обращение к Евгению говорило о том, что Герасимов всё ещё сильно зол на него и провал в общем-то рядовой операции. Которая была проведена отлично, только вот удержать Карателя они не смогли.

– Был введён план Перехват! Результатов он не дал, – вздохнув сказал Паршин. – В настоящий момент члены моей группы устанавливают лицо или лиц, которых навестил Каратель.

– Что-то уже удалось узнать?

– Имеются все данные, которые указывают, что наш фигурант побывал на территории одного частного клуба, находящегося неподалёку от населённого пункта «Горки – 2». В ближайшее время неизвестный будет установлен. У него узнаем, что фигурант хотел от него. Вот от этого и оттолкнёмся, чтобы установить личность Карателя.

– Не густо, – постучал пальцами по столу Герасимов. – Хорошо, докладывать мне каждый день о результатах поисков. В случае получения важных сведений – доклад немедленно!

– Есть! – сказал Паршин.

Следующий десять минут Герасимов опрашивал других следователей и давал указания, по тем или иным вопросам, а потом отправил всех по рабочим местам.

– Сильно прилетело? – встретил Паршина вопросом Громов Олег, сидевший в его кабинете, ожидая руководителя после выволочки. Ёжику понятно, что без последствий их субботний эпический провал со стороны руководства не останется.