Текст книги "Вернуться 6 (СИ)"

Автор книги: Альберт Кирилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Капитан подсознательно был уверен, что неизвестные убийцы вернулись за своими «потеряшками». И не уйдут без них! Но не стал ничего говорить Малику и шейху. Сами пусть решают свои проблемы.

Это плохо, но наличие под рукой женщин, за которыми пришёл мститель – это даёт возможность повернуть ситуацию в свою сторону.

* * *

– Ща пройдёт, – удар внутренней частью стопы под колено бедуина сломал тому кость.

Ослеплённый дикой болью, кочевник стал открывать рот, чтобы заорать от невыносимых ощущений, как сломавшая его конечность правая нога согнулась в колене и врезалась в нижнюю челюсть. Разнося её вдребезги: полетели выбитые зубы и щедро брызнула кровь.

Из правой руки оседающего вниз тела кочевника, Герман выдернул переносную рацию, а потом костяшки правой руки ударили в кадык кочевника. На песок упало мёртвое тело.

Если ему не изменяла память, то это четвёртый и последний пост. Герман «прошёл» по ним повторно, уничтожая очередных дозорных по два человека в каждой группе. Его догадка о замене убитых новыми – полностью подтвердилась. Всё прошло гораздо быстрее – эти идиоты даже не поменяли места дислокации. Неприятным сюрпризом стало наличие у бедуинов переносных раций!

Пост на западной стороне от лагеря был уничтожен так быстро, что те не успели добраться до рации. А Герману было не до обыска убитых.

У следующего поста, находясь на расстоянии броска, Герман услышал характерный щелчок тангенты, а потом звук в радиоэфире и короткий разговор. Арабский не знал от слова – совсем, но по контексту окончившегося разговора, понял, что это была перекличка.

Дождавшись окончания разговора, Герман атаковал, не дав владельцу рации передать сигнал тревоги: успевшего выдернуть рацию из нагрудного кармана, но получившего удар кроссовком прямо в лицо, раскрошившего лицевые кости и смявшего гортань.

Последний, с западной стороны лагеря пост, он взял с учётом неприятных новостей о наличии раций у бедуинов. И успел прикончить мужика, который схватился за рацию.

Атаковать лагерь сейчас или ещё понаблюдать за ним? Вот в чём был вопрос у Германа. Ему это всё сильно надоело! Песок, опять кровь, сейчас засыхающая на теле, чувство дикого голода… Но сильнее всего ему хотелось добить остатки бедуинов, а потом уже уходить… Но это не в особом приоритете – ему главное девушек вывести.

Глава 14

Снаружи автомобиля бушевала песчаная буря, песок неприятно скрежетал об кузов машины, завывал ветер. Вгоняя женщин в тоску, но они держались, понимая, что истерики ничего не исправят.

– Он скоро вернётся? – обхватив руками подругу, спросила Наталья.

– Я-то откуда знаю, – также вцепившись в неё, ответила Настя.

– Я домой хочу, – заявила Елена, которую обнимала Марина.

Та, не спросив разрешения, обхватила Елену руками, чем ввела её в небольшой ступор от такой бесцеремонности, но ощутив тепло от тела Марины, она сама обняла её, пытаясь согреться.

– Нужно подождать, – заявила Марина. – Он вернётся!

– Чего ждать? А если его там убьют? – в голосе Насти были слышны истеричные нотки.

– Он сам всех убьёт, – ответила Марина. – Они его разозлили, – и добавила: – Сильно!

– Ты-то откуда знаешь? – не удержалась от сарказма Наталья.

– Знаю! – совершенно спокойно сказал Марина.

– Убьет? – обеспокоенно посмотрела на подругу Настя.

– Ну не плюшками же их кормить будет, – сварливо сказала Наталья.

– Но… – жена Германа замолчала, напряженно вглядываясь наружу в летающих вокруг песок.

– Они первые начали! – сжала в объятиях Наталья подругу. – Всё будет хорошо. Не думай о плохом.

Она прекрасно помнила, как Герман абсолютно спокойно убил на её глазах человека, а потом посмотрел на неё так, будто был готов её прикончить, если она неправильно среагирует. Наталья это поняла совершенно отчётливо.

– Нет ничего сладкого? – жалостливо спросила Марина, по очереди оглядев всех, в том числе и сидевшего за рулём Архипа. – Кушать хочется.

Он мёрз, как и все, но вот обнимать ему было некого… Услышав неуместный вопрос от Марины, он вздохнул от этой непосредственности, но потом полез в передний бардачок. Там были какие-то документы, провода зарядных устройств, но ничего съестного найти не удалось. Имелся ещё один огромный бардачок между сиденьями. И он радостно вскрикнул, обнаружив там целую россыпь карамели «Чупа-Чупс», забытых неизвестным водителем или его пассажирами.

Под ликующий возглас Марины, отдал ей же сразу две штука, а остальным девушка раздал по одной сосательной конфете. И ещё три штуки осталось, которые Архип сразу определил в НЗ (неприкосновенный запас, – прим.), понятия не имея, когда вернётся Герман. Сам не стал разворачивать сосательную конфету, решив оставить для девчонок. Когда Герман придёт с Катериной и Василисой, то им будет чем перекусить…

– Так, зараза, – не выдержал через пару минут Архип, натурально начавший стучать зубами. – Надо, чтобы вы заднее сиденье освободили.

Он помнил, что когда Герман возился с оружием на грузовой платформе машины, то кроме оружия и амуниции там ничего не было, но оставалось ещё кое-что.

– Это ещё зачем? – возмутилась Наталья.

– Действительно, – поддержала её Настя.

– За надом, – ответил им Архип.

Вылезать наружу никто совершенно не пожелал! Чертыхаясь и шипя сквозь зубы, совершая безумные акробатические этюды, удалось переместить часть девчонок на передние сиденья, а Архип перебрался назад. Благо размер салона автомобиля и сидений в машины позволили это сделать. Ещё повезло, что заднее сиденье было разделено на две части.

– Ага! – обрадовался Архип, обнаружив в небольших грузовых отсеках под сиденьями стопки толстых пледов или одеял из верблюжьей шерсти.

Те были мгновенно разобраны всеми присутствующими, закутавшимися в них с явным удовольствием.

– С-су-пер! – обрадованно выкрикнула Наталья, с вожделением ощущая, как её тело начинает согреваться.

– Тепло, тепло, – радовалась Настя.

– Повезло! – облегчённо выдохнул Архип.

Водитель или кто-то из обслуживающего персонала стрелкового полигона, запасся теплыми покрывалами на случай подобных неожиданностей – «ночевки» в песках.

– Колется! – недовольно заявила Марина, поеживаясь от покалывающей верблюжьей шерсти.

– Зато тепло, – довольно заявила Настя, укутываясь всё сильнее в покрывало.

Елена просто молчала, наслаждаясь теплом, но в глубине души у неё присутствовал морозящий её холод из-за всей этой ситуации и страха за свою жизнь.

* * *

– Могла рация выйти из строя, – упёрся Малик, не особо желающий прислушиваться к словам Башара.

Его соплеменники с современным оружием, да и с любым другим, которое приобретал им шейх, разбирались на отличном уровне. Относясь к его обслуживанию и использованию, как к своим родными детям. Вот с современной электронной техникой они совсем не дружили, от слова – совсем. И Малик был уверен, что не ответившие дозорные – рацию сломали или потеряли. Более-менее пользоваться сложной электронной техникой его соплеменники умели, но наплевательски к ней относились.

Башар не особо скрывал своих взглядов, которыми смотрел на бедуинов, как на отсталых людей, только вылезших из каменного века. Это раздражало Малика больше всего.

– Со всем уважением, – гнул свою линию Башар. – Я бы на вашем месте всё же проверил посты.

– Только один из постов не отвечает. С остальными – всё в порядке, – недовольно заявил Малик.

– Я бы послал проверить как не ответивший пост, так и те, которые подали голос. И проверить их не по рации, а послать своих людей, – капитан настаивал. – Пусть ваши посланцы своими глазами посмотрят.

На тех же самых учениях, Башар узнал много интересной информации в неформальной обстановке. Посмотрел, как могут действовать группы спецподразделений при нейтрализации противника и захвате объектов различного назначения: от самых маленьких, до огромных размеров. Пограничники-то в большинстве случаев воюют с обычными контрабандистами, не особо владеющими разными специфическими знаниями и навыками. С настоящими диверсантами сталкиваются достаточно редко, а некоторые из пограничников – никогда.

Капитан умел слушать и спрашивать то, что его интересовало. Среди наблюдателей от США и Великобритании, опекающих Саудовскую Аравию и ОАЭ, присутствовали представители «SEAL» (Силы специальных операций ВМС США – прим.) и «SAS» (Специальная авиадесантная или авиационная служба, – прим.).

Первые пару дней учения длились без остановки. Последующие дни – беготня и «пострелушки», длились световой день, а потом вечером солдаты уходили отдыхать в поставленные для них большие палатки прямо в пустыни на отдых, до следующего утра.

Наблюдатели от союзников, все сплошь офицеры в форме, предпочитали проводить вечернее, свободное время не в мобильных жилищных блоках, а в в специально оборудованной именно для них палатке, где был расположен настоящий бар со стойкой и стеллажами под различные алкогольные напитки.

Для них закон о запрете на употребление спиртных напитков совершенно не распространялся. Уважение, а скорее всего, страх обидеть своих союзников и кураторов со стороны принимающей стороны. Королевская семья подошла к комфорту своих союзников со всем тщанием и прилежностью. Закрывая глаза на то, что в баре с иностранцами активно проводили время офицеры арабских государств из различных родов войск, участвующих в учениях. Употребляя алкоголь вместе с офицерами союзников: США и Великобритании.

Офицеры-наблюдатели, подвыпив, но не теряя контроля, поделились с Башаром и другими офицерами союзников своим большим опытом. Без особых подробностей рассказывали о методах и способах работы спецподразделений. И Башар многое запомнил и принял к сведению. Не особо уверенный в том, что с ним это может произойти в реальной жизни, но впитывающий эти знания.

Посмотрел и послушал, как «снимаются» дозоры и наблюдательные пункты особо охраняемых, и не очень, объектов. И сейчас у капитана было стойкое ощущение, что не ответивший пост был уничтожен.

Несмотря на то, что это противоречило всем наставлениями и знаниями, полученным от союзников: не возвращаются профессионалы, после того, как так сильно нашумели. Это просто самоубийство.

Тем не менее Башар сильно подозревал, что ответившие посты были уничтожены, после того, как «обозначились» по рации, ну или будут уничтожены в ближайшее время.

Если это так, то посланные Маликом люди, скорее всего, будут также уничтожены, но это не его люди, которых ему совершенно не жалко. Ему их совершенно не жалко! Зато будет понятно, что дальше делать. Нужно будет в кратчайшие сроки покинуть лагерь. Ему совершенно не хотелось вставать между этим неизвестным и шейхом.

* * *

– Сынок, девочки, где же вы⁈ – вздохнула мать Германа, сидя на кровати в своём номере, положила рядом с собой телефон на покрывало.

Ужин давно закончился, Трофимовы ушли к себе в номер, просидев с матерью Германа почти два часа в ресторане. Напоследок попросив её не так сильно волноваться, а она поднялась к себе в номер, пытаясь в который раз дозвониться до сына и невестки.

Каждый раз получая автоматическое сообщение, что абоненты недоступны или находятся вне зоны действия сети…

Она волновалась всё больше, успокаивая себя только тем, что Герман уже взрослый. Настоящий мужчина. Она хотела верить, что с ним, его женой и друзьями ничего не случилось. Беспокойство рвало её сердце на части, но она ничего не могла поделать. Приходилось только ждать и надеяться.

* * *

– Набежали, понимашь, – Герман был сильно раздражён.

Время уходило, надо было быстрее девчонок освобождать, а тут вокруг шатра с ними усиленную охрану выставили из четырёх человек. Бедуины и пограничники находились в состоянии повышенной боевой готовности, рассредоточившись по лагерю и вокруг машин. Так ещё машины с пулемётами развернули в противоположные стороны, а пулемётчики могли в любой момент довернуть своё оружие и перекрыть все секторы обстрела подходов к лагерю.

– Зараза!

Патовая ситуация! Атаковать или ждать? Вот в чём вопрос, но его охлаждало то, что слишком опасно нападать. Не для него, а для девушек. Так ещё жена с подругами и Архипом болтаются посреди пустыни. Пока в безопасности, но может произойти что угодно.

* * *

– Проверь все посты не по рации. а живьём, – исподлобья посмотрел на Малика шейх.

В разговор между капитаном и своим подчинённым он не вступал до поры до времени, но сейчас принял решение.

– Но, господин…

– … Выполняй! – перебил его шейх.

– Я понял, – приложил руку к сердцу Малик, развернулся и ушёл.

– Пойдёмте обратно в шатёр, – сказал шейх, не посмотрев на Башара и Флетчера, уверенный, что те пойдут за ним, и направился в своё жилище.

– Вы здесь надолго или?.. – капитан не торопился за хозяином лагеря, повернув голову к торговцу.

– Не собирался, но… – развёл руками Флетчер, поведя головой вокруг. – Меня здесь ничего не держит. Если бы не буря, то я бы давно покинул это место.

– Тогда предлагаю в ближайшее время покинуть это негостеприимное место. Как вы на это смотрите?

– Вы думаете, что нападение может повториться? – торговец «просчитал» ситуацию.

– Есть такое подозрение, – медленно кивнул Башар.

Флетчер пронзительно посмотрел ему в глаза, ища там подтверждение его словам. И увидев серьезность, понял, что капитан не шутит.

– Могу сказать, что сейчас мои патрульные группы прочешут окружающую лагерь территорию. После этого я могу вам предложить транспорт и охрану, чтобы проследовать в безопасное место.

– Как я понимаю?.. – не закончил фразу Флетчер.

– Да, правильно понимаете, – улыбнулся капитан. – За небольшую плату. Сами понимаете: топливо, услуги опытных пограничников и т.д.

– И какую сумму вы просите за свои услуги?

Они договорились!

В этот момент к капитану поспешил подойти лейтенант, доложивший ему о выходе на связь патрулей, которые прочесывали пески вокруг лагеря.

* * *

– Джабар – Песчаному Патрулю! Джабар – Песчаному Патрулю!

– Слушаю тебя, Джабар, – раздался голос лейтенанта.

– Противник не обнаружен! Ожидаю приказа.

Патрульные группы Хиджаз и Найд добрались до машины группы Джабар в кратчайшие сроки, зайдя с разных сторон. Специально не доехав до стоящего внедорожника группы Джабар метров сто, опасаясь очередного нападения и перекрывая векторы обстрела со стороны возможного противника.

Ракибу атакованной группы предложили обследовать маршрут, по которому их гнали неизвестные. Затем группа Хиджаз пошла первой, направляемой по рации ракибом, а Найд и Джабар следовали в стороне и позади от приманки.

Прочесывание маршрута ничего не дало. Тогда расширили территорию поиска – со всё тем же результатом. После чего было принято решение связаться с лейтенантом для доклада и получения дальнейших указаний.

Выслушав доклад от лейтенанта, капитан сам направился к ближайшей машине с рацией:

– Песчаный Патруль – Джабару!

– Слушаю вас, господин капитан! – сразу же опознал по голосу Башара сержант. – Обследованы места огневого столкновения. Противник не обнаружен. Расширили круг осмотра территории – ничего, – повторил всё то же самое, что до этого говорил лейтенанту. – Наши действия?

– Прекратить патрулирование, – приказал капитан. – Немедленно возвращайтесь в лагерь.

Подозрения Башара подтверждались. Напавший на группу Джабар ушёл. Пошёл по «второму кругу» – по дозорным, однозначно. Он плевать хотел на смертельную опасность, нарушая все гласные и негласные правила спецподразделений. Он вернулся за девушками!

– Да кто вы такие? – себе под нос высказал Башар, совершенно не понимая, что это за девушки, если за ними вернулся совершенно невменяемый и безжалостный неизвестный.

В голове вспыхнуло озарение про «страшилки» про русский спецназ, про действия которого докатились слухи и до Ближнего Востока. СССР развалился, но профессионалы в воздухе не растворяются, и кто-то обязательно остался. Судя по всему, они напоролись именно на бывших или действующих сотрудников спецслужб из России. Из этого большей частью мифического подразделения. Вот только этот миф сейчас находился очень близко от капитана и его людей.

* * *

– Во вы неугомонные! – реально удивился Герман, когда увидел, что в сторону последнего, уничтоженного им дозора, сквозь летящий песок прутся очередные смертники.

Два бойца, продираясь через летящий песок, прикрывали глаза руками, упорно двигались к нужной им точке. Невзирая на бушующую вокруг них песчаную бурю.

Вроде не стоит их трогать, с другой стороны, они сейчас в «слепой» зоне. И чем их меньше, тем лучше…

– А-ахм! – вскрикнул идущий позади, когда его ухватили сгибом правой руки за шею, а потом одним резким движением перекинули назад, через бедро.

Ба-бах!

Выстрел прозвучал совершенно неожиданно для Германа и того бедуина, которого он «прихватил». Добивания не произошло, из-за сильного толчка в левое бедро сзади и сильной боли.

– Сука! – поняв, что получил пулевое ранение, Герман резко ушёл перекатом в сторону, а потом сразу же кувырком через левое плечо в сторону стрелявшего в него.

Ба-бах!

– Да чтоб ты… подавился, падла! – вторая пуля полностью прошила правую ягодицу Германа, начиная от поясницы.

Ба-бах! Ба-бах!..

Выросшая фигура перед бедуином перехватила пистолет и дёрнула его в сторону, так что два последующих выстрела ушли в сторону. Тупой стук, от столкновения лба с переносицей стрелявшего.

– Больно тебе? – выдохнул через зубы Герман, шипя от боли, смотря на падающего на песок, потерявшего сознания стрелка из пистолета. Затем с силой пробил носком правой ноги в горло бедуина.

Ба-бах!

– Да вы оборзели! – очередное попадание пули в район печени, со сквозным пробитием тела и с вырыванием большого куска плоти из брюшины.

Проворонив стрелка с пистолетом, Герман оставил в живых прихваченного им, решив, что удар животом о песок на время выведет бедуина из строя.

Второго стрелка звали Исмаил, который сильно ударился о песок ногами и животом, да ещё ободрал кожу на кистях, с силой сжимавших карабин. Несмотря на это, он не потерял сознание и смог сориентироваться, выстрелив в смутную фигуры, поднявшуюся будто из песка перед его товарищем.

Герману «повезло»: Исмаил не заметил, что «переводчик» оружия стоит на одиночном огне. Судорожные нажатия на спусковой крючок выстрелов не выдали.

Неведомый убийца его соплеменников вернулся. Исмаил злорадно отметил попадание в тело убийцы его пули. Видел брызги крови, несмотря на летающий песок.

И… у Исмаила расширились глаза, когда убийца резко развернулся, сверкнули его глаза, а потом его тело взмыло в воздух в направлении бедуина.

Совершив сальто в воздухе с разворотом на 180 градусов в воздухе, с выходом прямо на тело бедуина.

Исмаил до последнего жал на курок, когда на него обрушилась громадная тяжесть: колени ударили в районе лопаток, ломая позвоночник и рёбра, пробившие легкие и сердце.

Кровавая пена на губах, пугающий хрип, а потом бедуин умер от остановившегося сердца и болевого шока.

– Снайпера херовы! – недовольный собой, высказал Герман.

Лоханулся по полной, не заметил, что идущий впереди помимо карабина, висевшего у него груди, держал в правой руке пистолет, скрывая под основным оружием. И несмотря шум ветра и песка, заметил, как Герман прихватил его товарища, идущего позади. Два раза попав по Герману, так ещё, сука, задницу ему прострелил.

Одна ошибка повлекла за собой вторую!

Недобитый бедуин ранил Германа в третий раз. Ещё хорошо, что в позвоночник не попал. Хрен его знает, сколько бы заняло времени восстановление.

– Сука! Нашумели, – констатировал Герман, понимая, что звуки выстрелов однозначно услышали. Не могли не слышать.

Слишком близко от лагеря, слишком много выстрелов. Выстрелы из пистолета были глухими, но выстрел из карабина – хлёсткий и громкий. Врать себе последнее дело – из-за этих ошибок он «проявил» своё нахождение поблизости от лагеря.

* * *

– Господин, вы слышали? – нервно облизнул губы пулемётчик, чьи пальцы лежали на спусковой скобе, готовые в любой момент нажать на неё.

Его пулемёт был примерно в том же направлении, откуда прозвучали выстрелы. И он довернул пулемёт именно туда – в сторону опасности, готовый открыть огонь в любой момент, но не мог этого сделать без приказа командира.

– Выстрелы, – медленно кивнул лейтенант, тщательно вглядываясь в круговерть песка, именно в ту сторону, откуда были слышны выстрелы. – Пистолет, если не ошибаюсь, и карабин.

– Открыть огонь? – ствол пулемёта с небольшим скрипом двигался вправо, влево по направлению потенциальной опасности.

– Нет, – подошедший ближе к машине, лейтенант не разрешил, продолжая всматриваться в сторону потенциальной опасности.

– Господин… – пограничник видел, как в том направлении ушли бойцы бедуинов, но был уверен, что эти люди уже мертвы. Да и наплевать ему на них было, в особенности, когда речь идёт о смерти и жизни.

– … Ты меня не понял? – подал в голос начальственные нотки лейтенант. – Никакой стрельбы без моего или капитана приказов.

Опытный пограничник выругался про себя, недовольный ответом лейтенанта, но не смел пойти против офицера. Рядовой боялся, сильно боялся. В голове у него всплыли воспоминания о виденных им трупах его предшественника за пулемётом, а также их второго бойца, а также многочисленные трупы бедуинов.

И ни одного трупа со стороны неизвестных!

– Господин лейтенант мне не поверил… – ненадолго замолчал боец из патрульной группы капитана Башара, – но я сам видел, как два раза попал по напавшему на лагерь: в живот и левую ногу.

Два новых пулемётчика, заменивших убитых в группе капитана, успели осторожно пообщаться с со своими сослуживцами, пережившими нападение на лагерь бедуинов. В красках описав побег женщин, которых прикрывал один из неизвестных. Ещё два бойца подтвердили, что своими глазами видели, как в тело бойца, прикрывавшего беглянок, попадали пули, но тот, как ни в чём не бывало, продолжал двигаться и стрелять.

Так ещё один из водителей пограничников, с языком без костей и умеющий располагать к себе почти всех, с кем завязывал разговор, невзначай подошёл к двум бедуинам, расположившихся у костра.

Исходя из его умения, лейтенант и капитан частенько его использовали для получения информации.

Совсем не сразу, но в ходе разговора бедуины поделились с водителем историей про Призрака Пустыни, который напал на одного из их соплеменников и оставил его живым. Один кочевник подтвердил, что видел, как его пули попали в неизвестного, но тот будто не почувствовал этого. И продолжил стрелять, поражая их воинов одного за другим.

Обстановка в лагере медленно накалялась, но пока не переходила той черты, после которой могла перейти в натуральную панику, хотя была всё ближе к этому.

* * *

– Я бы ваших неудавшихся беглянок к вам шатёр перевёл и оставил здесь. На какое-то время, – неожиданно для шейха, предложил капитан..

Ветер, шуршащий песок и толстая ткань шатра не смогли полностью заглушить звуки, и Башар смог услышать и определить звук выстрела из карабина.

– Это ещё зачем? – насупился Абу Бакр с подозрением посмотрев на пограничника.

– Господин, я и мои люди слышали неподалёку звуки выстрелов, – в этот самый момент в шатёр зашёл лейтенант. – В ту сторону совсем недавно ушли местные бойцы, – предвосхитил следующий вопрос подчинённый.

– Вот как раз для этого я прошу вас притащить ваших женщин, – холодная улыбка коснулась губ Башара, подозрения которого о звуке выстрела именно из карабина подтвердил лейтенант.

– Не совсем понимаю… – не закончил Абу Бакр. – Зачем они здесь?

– Поддерживаю господина капитана, – неожиданно сказал Флетчер, переглянувшись с Башаром, а потом настойчиво посмотрев на шейха.

– Боюсь, что ваш, – капитан выделил это слово, – мститель вернулся. И теперь вместе со своим напарником или один, кружит вокруг лагеря. Есть у меня подозрения, что ваши дозорные посты вновь уничтожены.

– Что? – лицо шейх вытянулось и начало бледнеть.

– Этот неизвестный отвлёк моих людей, заставил его искать там, где его уже нет, – продолжил Башар. – Не беспокойтесь, мои люди скоро будут здесь. Но для всех нас будет безопаснее, если ваши «гостьи», побудут с нами в шатре. До приезда моих парней.

– Вы думаете, что… – не закончил фразу шейх, но всем сразу стало понятно, что он имеет в виду.

– Если эти девки будут при вас, то будет больше шансов, что вы останетесь живым! – продолжал нагнетать Башар, пытаясь донести до Абу Бакра серьезность ситуации.

– Я полностью согласен с этим, – поддержал его торговец.

– Хорошо! – согласился с ними шейх. – Малик!

* * *

– Чой-то? – удивился Герман, увидев, что у шатра, куда увели девчонок, началась какая-то суета.

Тела убитых бедуинов были оттащены им подальше, спрятаны между двух небольших барханов и их сразу же стал покрывать песок, грозя минут через десять полностью скрыть их в песках пустыни.

По возвращению на ту точку, где он задавил бедуинов, Герман обнаружил, что у шатра с Катериной и Василисой появились местные женщины бедуинки и прибавилось воинов у входа.

– И куда? – из шатра вывели Катерину с Василисой, потащив их в сторону большого шатра. – Зараза! – двое охранников, стоявших с противоположной стороны от входа, направились вслед за всей компанией. Они были следующими на ликвидацию, а тут такой облом.

Один из охранников, резко обернулся, пытаясь понять, чей тяжёлый взгляд буквально буравит его затылок. И ему показалось, что в хлестнувшем «языке» песка проявилась смазанная фигура человека. Ствол карабина стал подниматься, а палец правой руки лёг на спусковой крючок.

– Показалось⁈ – одна или две секунды и в следующем просвете летящего песка, на том месте никого не оказалось.

* * *

– Ай! – схватилась за щёку Катерина, получившая удар ладонью по лицу.

– Нет, не бей… Ай, – вскрикнула Василиса, когда разозлённый шейх, ударивший Катерину, отвесил ей такую же полновесную оплеуху.

– Мерзкие твари! – злорадно заявил Абу Бакр, выпустивший пар, отходя от девушек.

Василису и Катерину неожиданно притащили в шатёр к этому уроду и поставили на колени, а потом началась экзекуция. Несмотря на сильную боль и чувство унижения, девушки не стали впадать в истерику, понимая, что это просто бессмысленно. А их крики от боли могут лишь раззадорить их мучителей.

Шейх был одновременно в ярости и боялся! И оторвался на пленницах, из-за которых начались его беды. Именно они виноваты в том, что его племя понесло такие потери. Это может сильно сказаться на его заработках. Кому нужны ошмётки от кочевников, которые просто не смогут защитить груз, который необходимо доставить из точки А в точку Б⁈

Поднявшаяся суета дала возможность Герману подобраться к шатру местного предводителя, с большим риском, что его могут заметить бедуины или пограничники. И тут Герман услышал вскрик одной, а потом другой девчонки.

«Женщин! Бить! Нельзя!»

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Три пули пробили верх шатра, где находились девчонки, на уровне метров двух от песка. Простой расчёт на то, что все находящиеся в шатре инстинктивно упадут вниз, тем самым застрахуются от шальных пуль.

Доли секунды, следующие пули получили стоящие рядом со входом охранники. Следующим был один из самых опасных здесь: пулемётчик, расположившийся спиной к Герману, тот получил две пули в затылок, и каска на спасла.

Ду-дум! Ду-дум! Ду-дум!

Вторая машина с пулемётом стояла не совсем удачно для Германа: он находился в секторе обстрела пулемёта. А пулемётчик мгновенно отреагировал на начавшуюся стрельбу. И всего лишь немного довернул свою машинку и сразу же нажал на спусковую скобу. Но поторопился: первые две пули ударили в полутора метрах от смещающегося в сторону Германа.

Воздух и обстановка на территории лагеря будто взорвались!

Малая часть бедуинов, в том числе женщины, впали в какую-то прострацию. Но большая часть, в том числе пограничники наконец смогли увидеть цель! А не умирать неизвестно от кого, уничтожавшего их одного за другим. Не неся при этом видимых потерь.

Сильно мешало то, что цель слишком быстро перемещалась, при этом используя стоящие шатры в качестве укрытий. Несмотря на смертельную опасность со стороны убийцы, бедуины всё же остерегались стрелять по своим же шатрам, в отличие от пограничников.

Оставшийся в живых пулемётчик, напуганный до смерти, о каких-то там нищих кочевниках задумываться совершенно не собирался.

– Ничё се, тёпленьким окропило! – обалдело сказал Герман, стоявший на колене за одним из шатров.

Две крупнокалиберные пули вырвали кусок ткани в паре сантиметров от его головы. Выплеснув на него при этом кровь и ошмётки человеческой плоти.

Две бедуинки не успели среагировать на изменившуюся ситуацию в лагере или впали в ступор, в этот момент занимающиеся своими женскими делами. Две пули прошили их тела насквозь, вырвав здоровенные куски тела и убив на месте.

– Ну ты, козёл! – Герман выкатился кувырком из-за шатра и выдал в сторону пулемётчика пару очередей. – Упс!

Не повезло… три из пяти пуль попали по разошедшемуся пулемётчику. Вернее, не совсем. На пулемёте был небольшой металлический щиток, прикрывающий стоящего за пулемётом от возможных обстрелов. Именно этот щиток спас пограничника. Как на зло, все три пули попали в стальной щит, с неприятным визгом улетев в разные стороны.

Со страху, пулемётчик рухнул на пол грузовой платформы, прекратив огонь. В этот самый момент, Герман сменил позицию, перекатившись на несколько метров в сторону, оказавшись в более удобной позиции, чтобы подстрелить урода с пулемётом:

– А если так! – Герман замер на месте на несколько секунд, чтобы подловить этого козла: ожидая, когда тот высунет голову из-за борта. – Бл@дь! – один из бедуинов отметился – всадив ему пулю в грудь. – Сука! – ответный огонь выбил из меткого урода жизнь. Перекат в сторону: – Вылазь, скотина, – пулемётчик не показывался.

Крики, громкие звуки стрельбы и общая суета не дала возможности обнаружить внезапно подобравшуюся для Германа опасность.

Бу-бух! Бу-бух! Бу-бух!

– Сука! – вскрикнул Герман.

В метре от него взорвались две гранаты из автоматического гранатомета. Осколки посекли ноги и попали ему в низ живота.

– На месте! – с облегчением выдохнул Герман, успев быстро проверить наличие или отсутствие своего «хозяйства». Туда осколки не достали, но порвали в клочья верх бедренных мышц.

Ещё две гранаты рядом с ним. И ему пришлось бежать… Бежать в сторону от лагеря, уводя за собой меткого гранатомётчика, не собиравшегося оставлять его в покое.

Ду-дум! Ду-дум! Ду-дум!

Ду-дум! Ду-дум! Ду-дум!

Мало Герману «сюрпризов», так ещё за влетевшим на территорию внедорожником появились два его собрата с крупнокалиберными пулемётами. Ставшими всаживать очереди в то место, куда вгонял свои «подарки» гранатомётчик.

Пули не попали, зато… четыре осколка от гранат: два пробили брюшину, один впился в бицепс левой руки, последний раскроил правую щёку от уха до самых губ.