Текст книги "История чемпионатов СССР (1936-1991)"

Автор книги: Аксель Вартанян

Соавторы: Владимир Калинкович,Юрий Юдин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 51 страниц)

Довольно ёмкая, многозначная заключительная фраза не потеряла актуальности и сегодня. А тогда она оказалась и пророческой. В скором времени Всесоюзный комитет «оздоровил» или, применяя уже известное нам выражение, «укрепил руководство Управления футбола».

Совершенно очевидно, что июньское совещание работников футбола, проходившее в тягостной обстановке взаимных обвинений, оскорблений, склок, не в состоянии было даже пунктирно наметить пути решения второго вопроса: что делать?

Зато на последующих совещаниях спасительных для нашего футбола рецептов было хоть отбавляй. Кто-то предлагал реорганизовать секцию футбола в федерацию, расширить её права и придать ей большую самостоятельность. И тут же создали комиссию, принявшуюся за составление Устава новой организации. Другой видел панацею в значительном увеличении (в который раз!) состава участников класса «А».

Председатель секции, Валентин Александрович Гранаткин, был категорически против такого предложения. Он считал, что «в целях создания необходимой базы для комплектования сборной команды, следует укрепить пять-шесть команд лучшими футболистами не только класса «Б», но и класса «А».

Действовавшая тогда инструкция широкомасштабные насильственные действия исключала. «Поэтому необходимо пересмотреть инструкцию о переходах», – предложил председатель. Чтобы как-то смягчить действие «непопулярных мер», «волкам» посоветовали раздирать свои жертвы так, чтобы они меньше страдали. С трибуны это прозвучало так: «Это тяжелый вопрос, и решать его надо деликатно». И очень скоро комиссия, призванная резко повысить материальное благосостояние «волков», принялась за работу.

В общем, резких движений, которые могли лишь усугубить состояние «больного», было сделано немало. К счастью, не все идеи материализовались, для претворения в жизнь иных потребовался год, а то и два. И только одну, пожалуй, самую нелепую, реализовав мгновенно.

Играли себе дублёры, вроде никому не мешали. И интрига наметилась: «Спартак» и «Динамо», оторвавшись от всех участников, должны были на финише решить судьбу «забега». Не тут-то было. В самый разгар игр второго круга 1958 года решили провести турнир дублёров того же 1958 года в… один круг! Получился перебор? Нет проблем. Аннулировать все матчи второго круга! Когда после несложных манипуляций взглянули на похудевшую чуть ли не вдвое таблицу, оказалось, «Спартак»-чемпион! С чем его туг же и поздравили. А непонятливым объяснили:

«Комитет по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР принял решение, направленное на улучшение качества тренировочных занятий с игроками дублирующего состава. Чтобы уделить больше времени повышению физической подготовки, лучше овладеть разнообразными техническими приёмами и тактическими комбинациями, с нынешнего года соревнования дублёров будут проводиться в один круг».

Сами-то хоть поняли, что сказали? Выходит, или начальники более десятка лет не замечали пагубного воздействия двухкруговых турниров на рост мастерства и расширение тактического кругозора молодых футболистов, или же «прозрение» наступило с большим опозданием. Что ж, и такое случается. Лучше поздно, чем никогда. В таком случае, почему они продолжали губить футболистов из команд мастеров, цвет нашего футбола? Что помешало немедленно прекратить матчи второго круга класса «А»?

А обещаниям проводить с 1959 года турниры дублёров в один круг не верьте. С будущего года вновь вернутся к двухкруговым турнирам и обстоятельно объяснят их жизненную необходимость.

Если кто-то почувствовал в отношении автора к «отцам» футбола предвзятость, то пусть послушают, как оценил их деятельность Константин Иванович Бесков, принимавший в тот год активное участие в «поиске виновных»: «Кто же во всём этом виноват? Прежде всего, Управление футбола Всесоюзного комитета. Оно имеет в своём распоряжении институт тренеров. Ему приданы тренерский совет и Всесоюзная секция. Много руководителей, много тренеров. Издавались пособия. Шли заседания, принимались решения и приказы. А каковы итоги? Радовать они не могут.

Совершенно ненормально, что долгие годы руководят нашим футболом либо «теоретики», оторванные от повседневной жизни команд, от насущных задач футбола, либо «практики», слабо разбирающиеся во всём многообразии сложных проблем.

Вот и получилось, что некоторые руководители нашего футбола (К. Андрианов, В. Антипенок, В. Мошкаркин, В. Гранаткин, А. Соколов) занимались в основном составлением приказов и инструкций. А от животрепещущих, практических нужд футбола они стояли в стороне».

Вряд ли слова Бескова потонули тогда в громе оваций, Так поаплодируем ему сейчас. За принципиальность, за смелость. Нужно обладать изрядным мужеством, чтобы высказать в лицо высокому начальству нелицеприятные слова. Да ещё в то время. Не потому ли не сложились в дальнейшем у Константина Ивановича отношения с физкультурным руководством?

В июле возобновились игры первенства. Лидеры, потеряв ведущих футболистов, пережили случившееся по-разному. На «Торпедо» без Стрельцова просто жалко было смотреть. Выглядели они потерянными, осиротевшими… Со Стрельцовым не проиграли они ни одного матча, без него уступили в семи и оказались во второй половине таблицы чемпионата.

«Спартак», лишившись Татушина и Огонькова, держался молодцом, скорости не сбавил, близко к себе никого не подпускал и время от времени снисходительно и не без некоторого любопытства поглядывал сверху вниз: чем это там друзья-соперники занимаются, какие решают проблемы? Впрочем, с друзьями-соперниками я несколько поторопился, в данном контексте это выражение неуместно и является не чем иным, как самым заурядным штампом, ибо о соперничестве с красно-белыми никто не помышлял. Взоры безнадёжно отбившихся от лидера привлекали остававшиеся ещё вакантными два места на пьедестале. Конкурентов – хоть отбавляй. Вот только чемпиона среди них, как ни старайся, отыскать было невозможно. Занимался он главным образом тем, что продолжал трепать нервы своим поклонникам, проигрывая один матч за другим, словно и не было перерыва в чемпионате.

Два пропущенных удара, лёгкий (0:1), от «Спартака», и мощный (1:4), от «Зенита», отбросили «Динамо» на девятое место. Ничтожные «личные сбережения» динамовцев (8 очков после 10 игр) обрекали их на прозябание. Преуспевающие «бизнесмены» – спартаковцы сколотили к тому времени капиталец вдвое больший.

Однако то, что произошло дальше, описанию не поддаётся. Чемпионы под проигрыш «Зениту» подвели жирную черту, означавшую полный разрыв с тёмным прошлым, и принялись за созидание светлого будущего. И динамовцы побежали. Можно лишь посочувствовать тем, кто не видел этого зрелища. Лёгкий, раскрепощённый, красивый бег динамовцев создавал иллюзию, что ни за кем конкретно они не гонятся, а просто получают удовольствие от самого процесса, устремляясь солнцу и ветру навстречу.

Так и бежали они под нескончаемые овации, оставляя за спиной одного соперника за другим. Шум от всё возрастающих аплодисментов докатился-таки и до продолжавшего «держать дистанцию» «Спартака». «Что это за страсти за нашей спиной разыгрались?» – полюбопытствовали спартаковцы и обернулись. Любопытство их и погубило. При виде этого захватывающего дух зрелища они остановились завороженные. Так и стояли, пока бело-голубые не пронеслись мимо.

Стремительно пройдя дистанцию (12 туров), московское «Динамо» показало блестящий результат – 23 очка на 24 возможных! После победы в последнем туре над «Шахтёром» динамовцы впервые вышли в лидеры, опередив на очко «Спартак», которому только через тридцать пять дней предстояло провести последний матч первенства. Тридцать пять дней томительного ожидания своей турнирной судьбы, на которую повлиять уже никак не можешь. Что может быть хуже?

А что же «Спартак»? Ну, это обычная и хорошо нам известная история. В который раз он подтвердил репутацию «повесы» и «мота». С лёгкостью необычайной сколачивая огромное состояние, он в мгновенье ока мог пустить его по ветру. А ведь всего за шесть туров до финиша «Спартак» опережал динамовцев на семь очков! Впечатлительная была команда, эмоциональная. Видимо, с истории, случившейся после встречи с киевлянами, и пошло всё наперекосяк.

Матч этот, игравшийся в Москве в середине второго круга, сложился для хозяев непросто. Всего за шесть минут до конца они уступали киевлянам 1:2. Но тут центральный защитник москвичей А. Масленкин, оставив важный пост, направился в штрафную площадь гостей и… сравнял счёт. А на последних секундах Н. Симонян забил и третий гол. Сочинский арбитр П. Гаврилов красноречивым жестом определил взятие ворот и направился к центру поля. Спартаковцы чуть ли не в полном составе двинулись в противоположном направлении – обнимать своего капитана. Когда наконец хозяева вернулись на свою половину поля, судья известил команды о том, что время матча истекло. После этой встречи лидеру впору уже было воздавать и чемпионские почести. Однако…

На пути в раздевалку кто-то из динамовцев, бросив взгляд на секундомер арбитра, обнаружил, что второй тайм продолжался 45 минут и 9 секунд. Чрезвычайно обрадованные гости туг же подали протест. О том, чем завершилась эта история, рассказала 24 августа «Комсомольская правда»:

«Вчера всесоюзная футбольная секция рассмотрела протест киевлян. Судьи доказывали, что третий, решающий гол в ворота киевлян был забит за 12 секунд до конца состязания, и что секунд двадцать потребовалось на то, чтобы дойти от ворот до центра поля и возобновить состязание (зрителям должно было быть ясно, что гол засчитан). Однако президиум секции, учитывая, что судья допустил нарушение положения о соревнованиях, продлив игру на 9 лишних секунд, удовлетворил протест киевлян.

Таким образом, их матч второго круга со «Спартаком» будет переигран».

Непредсказуемость, нелогичность, непоследовательность – это черты, характеризующие, как известно, слова и действия женщин, а также… футбольных руководителей. В матче ЦСК МО – «Молдова», сыгранном через три недели после описываемых событий, судья недоиграл двух минут. Однако протест армейцев был отклонён. А тут приняли из-за переигранных девяти секунд, хотя было совершенно очевидно, что гол спартаковцы забили до истечения 90 минут. А ведь это, мягко говоря, сомнительное решение могло исказить итоги чемпиона. Правда, в момент его принятия позиции лидера казались неприступными. Просто с поздравлениями надлежало чуть-чуть повременить. И только.

«Спартак», похоже, воспринял эту несправедливость не в меру эмоционально и, расстроенный, проиграл следующим матч «Зениту». Не беда. Вскоре предстоял матч с московским «Динамо», в котором ничья практически снимала все вопросы. Однако лидер вновь проиграл. Не смог обыграть он и в следующих двух турах «Локомотив» и ЦСК МО.

И теперь всё должно было решиться 8 ноября, в последний день турнира, в повторном матче с киевской командой. Побеждает «Спартак» – и он чемпион. Ничья – предстоит дополнительный матч за первое место с московским «Динамо». Проигрывает «Спартак» – чемпион «Динамо». Оно и было чемпионом за 14 минут до конца игры: киевляне вели в счёте 2:1. Что бы делал «Спартак» без Анатолия Ильина, главного специалиста по самым нужным, решающим, победным мячам? (По совместительству он этим занимался и в сборной). Вот и сейчас, то есть к 76-й минуте того матча, Ильин, получил передачу от Парамонова, мгновенно укротил мяч в воздухе и, не дав опуститься ему на землю, с лёта вогнал в ворога. 2.2. Наверное, насладившись этим голом-красавцем, зрители не без удовольствия принялись за обсуждение возможного места и времени проведения дополнительного матча между «Динамо» и «Спартаком». А тем временем Симонян отправился подавать угловой. Выполнил он его мастерски: мяч был закручен на дальнюю штангу, откуда Сальников своим фирменным ударом головой оправил его в сетку. Шла 82-я минута встречи. Вторично ухватившись за едва не упорхнувшую жар-птицу, спартаковцы до конца матча надёжно держали её в своих руках.

Что ж. Справедливость восторжествовала. В повторном матче победила та же команда, с тем же счётом, и голы забивались в той же последовательности. А теперь вспомним игру тех же соперников на исходе 1957 года. До чего же удивительные совпадения случаются в футболе. В течение года «Спартак» трижды встречался с киевлянами за пределами Киева. Все эти игры развивались по одному и тому же сценарию, каждый раз москвичи, проигрывая 1:2, обыгрывали соперника со счётом 3:2. В 57-м третий гол принёс им бронзовые награды, в 58-м – золотые!

Главный рекорд чемпионата – своеобразный хет-трик «Спартака»: он первый из советских клубов трижды (1938, 1939, 1958 гг.) выигрывал в течение сезона первенство и Кубок.

В заключение о факте печальном: в 1958 году в последний раз средняя результативность союзных чемпионатов превысила три гола.

1	Спартак (Москва)	22	13	6	3	55 – 28	32
2	Динамо (Москва)	22	14	3	5	44 – 25	31
3	ЦСК МО (Москва)	22	9	9	4	40 – 25	27
4	Зенит (Ленинград)	22	9	8	5	41 – 32	26
5	Локомотив (Москва)	22	9	6	7	48 – 34	24
6	Динамо (Киев)	22	7	9	6	40 – 33	23
7	Торпедо (Москва)	22	7	8	7	51 – 42	22
8	Шахтёр (Сталино)	22	9	3	10	22 – 32	21
9	Динамо (Тбилиси)	22	8	3	11	34 – 55	19
10	Крылья Советов (Куйбышев)	22	6	6	10	23 – 29	18
11	Молдова (Кишинёв)	22	3	9	10	25 – 47	15
12	Адмиралтеец (Ленинград)	22	3	0	19	22 – 63	6

1959
За шесть минут до финальной сирены

21-й чемпионат. 1959 год. 19 апреля – 12 ноября.

Участники: 12 команд, 273 футболиста.

Проведено 132 матча, забито 384 мяча (в среднем 2.91 гола за игру).

Лучший бомбардир – З. Калоев («Динамо», Тбилиси) – 16 мячей.

В чемпионате зафиксировано 5 автоголов, назначено 22 пенальти, удалено 9 футболистов.

Игры первенства обслуживали 30 арбитров.

Средняя посещаемость – 13 300 зрителей.

Победитель турнира дублёров – «Торпедо», Москва.

Вторая половина пятидесятых годов – время многочисленных преобразований и реформ. Партия готовила народ к массовому штурму высоты, именуемой коммунизмом. Создание бесклассового общества подразумевало отмирание государства, чьи функции надлежало исполнять самому народу. Эта разрушительная работа началась уже в конце 50-х, когда образовались товарищеские суды, народные дружины и многое другое.

Глобальные изменения в сфере общественных отношений не могли не коснуться физкультуры и спорта. 9 января 1959 года постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О руководстве физической культурой и спортом в стране» был образован Союз спортивных обществ и организаций СССР. Так, вместо государственного органа, каковым являлся Всесоюзный комитет физкультуры (фактически Министерство спорта), создан орган общественный. Непосредственное руководство физкультурой и спортом осуществляло созданное ещё через две недели Оргбюро Союза, в состав которого, помимо двух самых массовых организаций – профсоюза и комсомола, вошли представители от спортивных обществ, Советской Армии, а также министерств и ведомств. Организация изменилась, но голова осталась прежней: председателем Оргбюро назначили хорошо нам известного Николая Николаевича Романова.

Последовавший вслед за этим каскад реорганизаций через четыре месяца достиг владений футбольных. 26 мая футбольная секция страны преобразуется в Федерацию Футбола СССР. В данном случае преобразование носило чисто символический характер, так как обе эти организации и без того являлись общественными, выполняли одни и те же функции (проведение всесоюзных и международных соревнований, издание методических пособий, комплектование сборных команд страны, решение дисциплинарных вопросов, присвоение спортивных званий и т.д.). Здесь всё свелось к смене вывески и изменению терминологии. Правда, декларировалась большая самостоятельность и независимость только что переименованного футбольного органа, в чём после перечисления ряда фактов у читателей могут возникнуть большие сомнения.

Созданная после завершения предыдущего чемпионата инструкция чётко определяла сроки перехода футболистов из одной команды в другую: с 15 ноября по 1 января. Не сумей заполучить в установленный законом период игрока ужгородского «Спартака» Василия Турянчика, руководители киевского «Динамо» уже после Нового года продолжали соблазнять футболиста всевозможными посулами и благами. Тщетно. Тогда, заручившись поддержкой республиканского Союза спортивных обществ, они от просьб перешли к угрозам и добились исключения футболиста из ужгородской команды. Отлученный от футбола Турянчик обратился за помощью в «Советский спорт». Письмо футболиста, опубликованное в газете 5 апреля, завершалось такими словами: «Итак, мне не разрешили играть за свой коллектив лишь потому, что я оказался верен своей команде. Я думаю сейчас не только о том, что у некоторых товарищей красивые слова о спортивной чести расходятся с делами. Я думаю и о другом – ведь срок перехода футболистов команд мастеров из одного коллектива в другой давно уже прошёл. Получается, что не для всех, видно, писаны приказы и положения».

Это был прямой вызов тому, кто обязан гарантировать соблюдение закона. Ровно через неделю со страниц той же газеты прозвучали слова руководителя футбольного ведомства В. Гранаткина: «Спешу успокоить молодого футболиста: поскольку время перехода кончилось, у него нет никаких оснований для опасений». Основания, однако же, имелись. И они оказались намного сильнее и закона, и тех, кому надлежало его оберегать. 30 июня Турянчик в составе киевского «Динамо» провёл свой первый матч в классе «А».

Похожая история случилась и с игроком московского «Динамо» и сборной Алексеем Мамыкиным, решившим вопреки желанию руководства динамовского клуба и в обход инструкции податься в ЦСК МО. Федерация футбола дала футболисту «отлуп», за что подверглась мощному «артобстрелу», произведённому военным ведомством. Когда говорят пушки, закон, как известно, молчит. Молчал он и на сей раз, а его создатели позорно ретировались с поля брани, успев 9 июня передать вопрос о Мамыкине на разрешение… московской футбольной организации, И та, во избежание «кровопролития», подняла руки вверх. Не прошло и недели, как Мамыкин вступил в чемпионат в алой футболке армейского клуба.

Полную беспомощность и бессилие проявил новоиспечённый футбольный орган и в возмутительной истории, неизвестной, впрочем, в описываемые нами годы широкому кругу почитателей футбола.

Случилась она летом 1957 года в матче команд класса «Б», во время которого игрок Т. «допустил беспрецедентный в советском спорте проступок: нецензурно обругав судью, он, при уходе с поля, хулигански (оголив нижнюю часть туалета. – А.В.) оскорбил зрителей. Причём руководство и коллектив команды пытались смазать этот проступок и вынесли до удивления либеральное решение. Игрок и руководство команды будут строго наказаны», – обещали руководители президиума секции футбола в письменном обращении к командам классов «А» и «Б».

Игрок, действительно, был сурово наказан: ему запретили участвовать в официальных соревнованиях ПОЖИЗНЕННО.

Не прошло, однако, и двух лет, как уже коллектив класса «А» стал назойливо домогаться дисквалифицированного футболиста. Власти были неумолимы. Тогда в действие ввели «артиллерию» более крупного калибра: главный физрук республики обратился по этому поводу к главе союзного спортивного ведомства Николаю Романову. Значительная часть письма посвящалась прекрасным человеческим качествам экс-футболиста. Как не увлажниться глазам, как не размягчиться сердцу по прочтении таких вот строк: «У товарища Т. есть жена, которая учится в вузе, есть дети, и он свои обязанности перед семьёй выполняет, как подобает советскому гражданину: возобновил учёбу в вузе, состоит студентом третьего курса сельскохозяйственного института и ведёт себя выдержанно и пристойно».

Далее автор письма просил «в положительном смысле решить вопрос об отмене дисквалификации» и разрешить игроку принять участие в чемпионате. Как бы невзначай проситель сделал многозначительную приписку: «Настоящий вопрос согласован с ЦК КП республики». Мол, не решитесь вы, вопрос всё равно уладится, но на более высоком уровне. Романов не решился допустить к соревнованиям человека, опорочившего доброе имя советского спортсмена. Но не смог он и отказать прекрасному семьянину, к тому же добросовестно исполнявшему супружеские обязанности. И потому отфутболил письмо в футбольную инстанцию. Но ведомство Гранаткина стояло насмерть. В очередной раз подтвердив верность принятому ранее решению и осудив хулигана, оскорбившего «самые сокровенные чувства десятков тысяч зрителей», оно потребовало от республиканской футбольной организации расследования «факта пребывания на сборах команды нарушителя, и немедленно доложить об итогах расследования». Как бы не так. Вопрос решался, видимо, уже на «телефонном» уровне. (О том, что это значит, посвящённые знают, непосвящённым объяснять долго). Что же в таком случае могло вынудить вскоре Гранаткина и его сподвижников подписать «акт о капитуляции»? Выглядел он так: «Вопрос о снятии дисквалификации с Т. передать на обсуждение и разрешение республиканской федерации футбола». Документ был подписан 9 июня. Дальнейшие события развивались с космической скоростью. Уже через день земляки проштрафившегося футболиста единодушно, по-христиански, отпустили ему грехи. Ещё через пару дней тот, чистый, как младенец, отметил свой дебют в классе «А». Мог бы и раньше, в день отпущения, да вот только календарём не предусмотрен был матч.

Все эти истории – красноречивое свидетельство о «самостоятельности» Футбольной федерации. Кто же в действительности хозяйничал в футбольных владениях? Наверное, те, кто и во всех остальных. Впрочем, во второй половине 50-х с чьей-то лёгкой руки называть их стали меценатами. Гениальное изобретение эзоповой эпохи! В конкретном понятии начисто отсутствовала конкретность. Меценатов можно было во всеуслышание хаять, призывать к неподчинению и активной борьбе против их произвола, и всё это без малейшего риска для жизни, судьбы или карьеры. Примеры? Сколько угодно. В интервью, опубликованном в «Советском спорте» за неделю до открытия футбольного сезона 1959 года, Валентин Гранаткин на вопрос: «Что бы вы хотели сказать о деятельности так называемых меценатов?» ответил:

– Безусловно, правы товарищи, выступившие против высокопоставленных болельщиков, считающих своим долгом вмешиваться о работу тренеров. Задача общественности заключается в том, что бы оградить тренеров от всевозможных помех.

Виноваты и сами тренеры: нельзя превращаться в этаких безропотных овечек. Ведь у тренеров есть не только обязанности. У них есть ещё и права, которыми надо пользоваться…

Весьма милый совет. Вот бы ему ещё и следовать. Но мы с вами уже знаем – не было у самого председателя противоядия против произвола верхов. Да и быть не могло. Очередной пример на тему приведу чуть позже. Не только потому, что произошёл он уже в ходе турнира.

Время уже покинуть затхлую атмосферу кулис и выйти на сцену, то бишь на призывно манящую свежую весеннею травку, пребывавшую в трепетном ожидании очередного свидания с футболом.

В аналогичном состоянии находились и пишущие, играющие, тренирующие и болеющие: учащённое сердцебиение, предательская дрожь в коленках и одновременно бьющий через край оптимизм. Впервые попавшие в компанию сильнейших обещают никогда больше с ней не расставаться, все остальные преисполнены желаний превзойти прошлогодний результат, и только у скромняг-чемпионов нет выбора: их поклонников устраивал единственный вариант ответа – хуже не будет. И они ого получили.

На фоне всеобщего нервного возбуждения выделялись необычайным спокойствием и каким-то подчёркнутым равнодушием к происходящему московские динамовцы. А с чего бы им волноваться? Разве не ясно, что с середины 50-х установили они с главным своим оппонентом график чемпионства: по чётным годом побеждал «Спартак», по нечётным – «Динамо». Вот и начали динамовцы мощно, уверенно, как и подобает будущему чемпиону. Одержав победу в Сталино над «Шахтёром», они вернулись в Москву, чтобы обыграть «Спартак», после чего вновь отправились на Украину, на сей раз в Киев, за очередной парой очков. Хозяева, однако, не собирались с ними расставаться, оказав мощное противодействие лидеру не только на футбольном поле, но и… вне его.

Матч, назначенный на 2 мая, должен был обслуживать тбилисский арбитр В. Рамишвили. Но 29 апреля Управление футбола СССР уведомило о том, что встречу будет судить ленинградец П. Белов, так как он «прошёл предсезонную подготовку и больше соответствует рангу матча». Белов и стал главным героем, встречи, во всяком случае, в глазах местных журналистов. Отчёт об этой игре в киевской спортивной газете предварял красноречивый заголовок «11 против 12». Автор отчёта посчитал в составе москвичей 12 человек. Двенадцатым был судья, который якобы назначил необоснованный пенальти в ворота хозяев и не назначил обоснованный – в ворота «своих». Это ещё не всё. Белов засчитал третий, решающий мяч (киевляне проиграли 2:3), который линию ворот хозяев не пересекал. Кроме того, он в каждом тайме недоиграл по минуте.

Не видя матча, невозможно судить об истинном положении вещей. Но здесь надобно отметить, что киевский корреспондент, передавший отчёт в «Советский спорт», ни одного упрёка в адрес арбитра не бросил. Более сдержанной была и запись в протоколе, сделанная тренером киевлян О. Ошенковым: «Матч опротестовывается: недоиграно время – 52 секунды, и был засчитан гол, который не пересёк полностью линии ворот. Судья находился на расстоянии 22–25 м от линии ворот».

Ни словом не обмолвился тренер о двух пенальти и недоигранной в первом тайме минуте.

Похоже, судейские секундомеры находились под постоянным бдительным надзором игроков и руководителей киевского «Динамо». Вспомним как в предыдущем чемпионате из-за переигранных 9 секунд киевляне опротестовали встречу со «Спартаком», и хотя было доказано, что решающий гол москвичи забили до истечения основного времени, переигровка всё же состоялось, и «Спартак» чуть было не лишился чемпионского звания. А тут судья сократил время матча чуть ли не на минуту. Но это предстояло ещё доказать на заседании президиума секции футбола, состоявшегося через девять дней после описываемых событий.

Взаимные обвинения на этом заседании были высказаны всеми участниками Футбольного деиста. Представители московского «Динамо» также выразили недовольство судейством Белова, который «недостаточно пресекал неспортивное поколение игроков команды «Динамо» Киев».

Судьи (Белов, Рамишвили и Андреев из Вильнюса) отметили беспорядки в комнате судей и сообщили, что «положение стрелок на секундомере, предъявленном на заседании секции, не соответствует положению стрелок, которое было после окончания матча».

В ходе разбирательства выяснилось также, что секундомер не был опломбирован, а акт о положении стрелок на секундомере не предъявлялся ни руководителям московского «Динамо», ни судьям. А без их подписей он не может считаться действительным. Таким образом, мотивов для отклонения протеста было более чем достаточно. Его и отклонили 10 голосами против одного – представителя Киева Н. Балякина. Однако точку в этой истории ставить рано. Стал бы я с такой щедростью транжирить газетное место и читательское время, но будь у неё продолжения.

Прошло около двух месяцев. 3 июля президиум Федерации футбола СССР вновь возвращается к обсуждению протеста киевской команды. Впрочем, обсуждения, как такового, и не было. Члены президиума собрались для того, чтобы оформить постановление, прямо противоположное предыдущему. В нём говорилось: «По вновь выяснившимся обстоятельствам установлено, что матч 2 мая был недоигран на 53 секунды.

В связи с этим протест команды «Динамо», Киев удовлетворить, и их встречу с московским «Динамо из первого круга переиграть».

О самих обстоятельствах – ни слова, что же вынудило членов президиума изменить прежнее своё решение? Никак опять зазвонил Телефон?

К 3 июля турнирное положение московских динамовцев было блестящим – 17 очков из 18 возможных! После заседания президиума их стало 15. На футбольном поле к тому времени никому не удалось отобрать у лидера двух очков, впервые это сделали в кабинетах.

Легко, уверенно до описанных только что событий шагала команда Якушина к «трону», безжалостно устраняя одного соперника за другим. А 16 июня динамовцы нанесли колоссальный урон московской железной дороге, забросав «бомбами» основной состав «Локомотива» – 7:1. Пусть и с трёхлетним опозданием, но всё же отомстило «Динамо» сопернику за точно такое же поражение. Беспощадный, злопамятный народ футболисты!

К «особе», готовящейся к «коронации», никто и близко подойти не смел. Ближайшее окружение держалось на почтительном расстоянии – в шести шагах, то есть очках от будущего «монарха». Спартаковцев среди них не было. Их «географическое» положение не позволяло без мощных оптических приборов наблюдать за положением дел на подступах к «трону». Зато они имели возможность, не напрягая зрения, обозревать всю панораму событий в классе «Б», к границам которого подошли вплотную. После 13 матчей «Спартак» с 10 очками обосновался на предпоследнем, одиннадцатом месте! Что же стряслось с чемпионом? Резкое изменение состава. За короткий срок спартаковцы лишились находившихся в расцвете лет и мастерства Огонькова с Татушиным, в начале сезона из-за тяжелейшей травмы покинул команду очень способный полузащитник Чистяков, более трети турнира по той же причине пропустил Исаев, завершали карьеру Симонян с Парамоновым. Молодые – Петров, Корнеев, Холмогоров, Лобутев, Греков, Амбарцумян чуть не в сыновья годились ветеранам. Постоянные вызовы на «ковёр», шумиха в прессе, призывы немедленно поправить ситуацию нервировали команду, что приводило к срывам, подобным тому, который случился 23 мая в Лужниках в матче с «Торпедо».

Немало времени событиям, разыгравшимся в том матче, уделил 26 мая, в день своего рождения, пленум Федерации футбола СССР. Так как в отчётах об этой игре острые углы были «дипломатично» обойдены, расскажу о случившемся со слов члена президиума Б. Мякинькова: «Во встрече «Торпедо» и «Спартака» в присутствии десятков тысяч зрителей начали драться кулаками лучшие, заслуженные мастера спорта… Если бы не вмешательство президента федерации товарища Гранаткина, не знаю, что было бы».

Судья Демченко никак не реагировал на происходящее. И это естественно: он наблюдал уже за другим видом спорта, в котором не был компетентен. Погасили конфликт лишь решительные действия Валентина Гранаткина, пригрозившего участникам «поединка» жёсткими санкциями. Матч был прерван на 25 минут. Но этот факт отражения в протоколе не нашёл. Чтобы чуть расширить затронутую тему, приведу ещё один фрагмент из выступления Мякинькова: «Скажу ещё о засекреченной теме – чрезвычайных происшествиях. Мы не вскрываем эти ЧП, не ищем корней и очень мало об этом говорим. Конечно, не следует кричать об этом в печати, но мы должны ориентировать актив, руководство, комитеты, дирекцию стадионов. А ведь мы до сих пор толком не знаем, что было в Ленинграде, Киеве, Ереване…»