Текст книги "Грань Земли (СИ)"
Автор книги: Адам Тюдор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
На кухне уже никого не было, когда Макс вытер рот салфеткой, встал из-за стола и вымыл за собой тарелку с чашкой, затем вытер насухо и убрал. Быстренько переоделся в рабочую одежду, надел калоши и побежал в огород.
Картошка, огурцы, помидоры, капуста, свекла, морковь. Грядки таили опасность для культурных растений. Земля кишела сорняками, готовыми присвоить все витамины и минералы матушки-природы. Самые дерзкие выскочки обвивали одомашненную, изнеженную и приученную к заботе и ласке культуру, душили её. От такого расклада у Макса всегда сжимались и тряслись от негодования кулаки, и он с яростью бросался в прополку.
– Хочешь словить солнечный удар? – Послышался за спиной голос брата.
Макс сидел на корячках, а вокруг горками лежали вырванные сорняки. Голова кружилась и пребывала в болезненной лёгкости.
– Примерь это. – Дамир швырнул кепку, но она пролетела мимо вытянутых рук Макса и упала на голую землю.
Макс надел кепку и почувствовал себя защищённым, хоть и округлая ткань туго сдавливала черепную коробку.
– Спасибо. – Сказал он Дамиру, тот кивнул и достал откуда-то пару стаканов и бутылку кваса.
– Будешь? – На это предложение Макс, требовательно вытянув руки, гуськом направился к скамье, где сидел Дамир.
Бутылка открылась и наполнила стаканы тёмной, шипящей жидкостью. Макс вцепился обеими руками и начал жадно пить, а когда стакан опустел, отложил его, закатил глаза и растянул губы в блаженной улыбке. И так провёл несколько минут, пока брат не окликнул его.
– Ну что, закончим работёнку?
– А то!
Братья вернулись к работе. Пололи, граблили, собирали мусор, подметали, давили колорадских жуков, пересаживали цветы, поливали огурцы и помидоры, срезали лишние листки у капусты, побеги у клубники. Дамир всё показывал Максу, что нужно поливать только тёплой водой и только под корень, чтобы не повредить стебли.
Чуть позже они начали наперегонки колоть дрова и, как правило, у Дамира выходило быстрее и качественнее, а Макс прежде чем расколоть хоть одно полено трижды мазал и затем ещё минуту стучал поленом об землю, пока оно не раскалывалось. Вот вам и ЗУН, с разницей в один год. Дамирова горка колотых дров росла, как тесто на дрожжах. И в то же время он успевал объяснять и показывать Максу, что стоять нужно не очень близко, расставить ноги пошире, топор держать за самый конец и широким размахом делать быстрый, точный удар, а если топор уйдёт слишком глубоко, перевернуть и ударить обухом через плечо.
Работу закончили к вечеру. Это был хороший, продуктивный день, а что может быть прекраснее осознания проделанной работы? Смотреть в предзакатное небо и любоваться чисто убранным полем, прополотыми, окученными и политыми грядками, слушать приятную музыку и потягивать прохладный квас, а потом зайти домой, принять тёплый душ, отужинать, посмотреть славное кинцо, а после лечь в постель и сладко уснуть.
Макс расплылся в улыбке. Но тут Дамир выдал:
– Прогуляемся в лес?
– На ночь глядя?!
– А чего дома сидеть? Погода атас!
– На великах?
– В топку их. Десять минут и мы уже будем на месте. Лучше пешом, а? – Предположил Дамир.
Макс вздохнул, но долго его уговаривать не пришлось. Они приняли душ, переоделись, поужинали, предупредили родителей и отправились в путь-дорогу.
И был это не просто путь, а путь, что обозревает всю твою жизнь. Вот солнце склоняется всё ближе к горизонту, а лучи всё багровее, но скрытое за облаками оно даёт ощущение, что сам небосвод начал плавиться и кровоточить.
Теперь все улицы в городе красно-оранжевые. Макс и Дамир уже прошли первый перекрёсток на своей Белогвардейской улице. Впереди оставался солидный отрезок, что поднимается и ведёт к улице, за которой раскинулся лес, по которой они сегодня и возвращались. Это даже не отрезок, а целая сетка воспоминаний…
Гурьба мальчишек, собирающихся вместе, чтобы обменяться игрушками, видеокассетами, поколесить по городу…
Первые друзья, первые соперники, вместе бегают, вместе играют, что-то придумывают, что-то изобретают. Совместные походы на пасху, сбор яиц везде, где только можно, не только по домам и квартирам, но ещё обход всех ларьков и магазинов.
Сбор цветмета, стекла и макулатуры, чтобы затем сбагрить всё это побыстрее, получить заветную денюжку и скромно отметить в ближайшей кафешке или кино.
И всё было своим: свои правила, игры, кодекс чести… Прятали свои клады друг у друга в огороде и даже капсула времени, зарытая где-то в лесу, в давно забытом месте.
Вот к чему вела эта дорога, а ещё к магазину. Первому магазину приколов и розыгрышей, совсем простому по сегодняшним меркам, но тогда, для нас, мелкой ребятни, это была настоящая лавка чудес, и всё-то в ней продавалось, и статуэтки, овеянные востоком, необычные копилки, всякие светящиеся и визжащие штуки, подушки-пердушки, маски для Хэллоуина, настольные игры и, конечно же, петарды. Ох уж эти петарды… Как они взрывались, да и сейчас взрываются в новый год, когда зимними ночами на пустых заснеженных улицах проводились эксперименты.
Теперь всё это куда-то ушло, но оставило столько приятных воспоминаний…
Макс и Дамир пересекли второй и третий перекрёстки, и теперь слева на них взирали несколько чуть наклонённых полянок.
Ныне на лыжной базе есть ограждённые футбольные поля с искусственным газоном, но тогда, многие годы назад, для любого ребёнка лёгкий склон, где, случалось, паслись козы, был лучшим местом, чтобы собраться вечерком и поиграть футбол. И неважно, сколько людей, а отличать команды можно по надетой футболке и голой груди, и это было важно, ведь частенько сюда стекались совершенно незнакомые ребята, мальчишки, девчонки, здесь всем были рады.
Вот к чему вела это дорога, но что она значила сама по себе? Зимними днями в выходные от школ, с самого утра и до обеда, бывало, устраивались гонки. По широкой высоко поднятой в сравнении с остальными улице на санках-ледянках скатывались по четыре гонщика, и у каждого был свой помощник, который разгонял и давал направление, гонщику же оставалось лишь рулить всем телом и удерживать равновесие, чтобы не улететь в сугробы кювета.
Всё это оживало в памяти при одном только взгляде, пока Макс и Дамир шагали по улице, озарённой багровыми лучами предзакатного солнца. И путь предстоял солидный. Путь, овеянный воспоминаниями.
Рядами шли дома и гаражи, где иногда попадались частные мастерские, парикмахерские, шиномонтажки, мастерские сварщиков. У редких домов снаружи были пристроены загоны для кур и другой мелкой птицы. Люди крутились, выживали как могли.
Так Макс и Дамир вышли на улицу, где за полосой шикарных особняков их ждал лес, но братья предпочли свернуть направо, чтобы спуститься к лыжной базе и пройти через неё. По этому спуску Макс ходил в школу, а Дамир защищал его от своры собак. На пути встречалась колонка, облюбованная водителями и ребятами, что прямо висели на ней, упиваясь студёной водицей после своих тренировок. Максу нравилось спускаться, как бы погружаясь в место, ведущее ко всем таинствам Бугульмы, полное надежд, тщаний и возможностей.
Но сейчас братья остановились на золотой середине многообещающего этого распутья, там, где они ещё не достигли крутого спуска Сокольской горы, но уже стояли напротив чёрного забора лыжной базы. Выждали, пока проедет поток автомобилей, и вошли через распахнутые, решётчатые двери.
Вымощенная плитами дорога посреди газона вела к административному зданию лыжной базы. В нём выдавались лыжи, имелся тренажёрный зал с бассейном, где занимались каратисты и всякие культуристы, а на втором этаже была гостиница для приезжих спортсменов и кафе, где можно недорого позавтракать или отобедать после летних пробежек или зимних катаний на лыжах.
Дамир и Макс обошли это здание, и попали на гигантскую площадку, расположенную перед лесом. Она делилась на секции, в одних можно было поиграть футбол, в других баскетбол и волейбол, а в прочих были турники, брусья и всякого рода перекладины.
А за всем этим богатством уже открывался лес. Макс вдохнул свежий воздух и тут же вспомнил, как хорошо здесь кататься на лыжах зимними вечерами, особенно в метель. Морозный ветер и пурга обдувают, гонят тебя со всех сторон, а снежинки щиплют лицо, когда повсюду темень, и только оранжевый свет фонарей освещает твой путь. Ты словно борешься за свою жизнь, набирая скорость, дьявольски устаёшь и промерзаешь! А потом можно заглянуть в кафе, перекусить, испить горячего шоколада под тихую приятную музыку и согреться.
Но и летом здесь загляденье, пробежаться с утреца под сенью деревьев, в прохладной тени, в свежести и покое, наслаждаясь пением птиц.
Макс не заметил, как они углубились в лес и взобрались высоко по дороге, остановившись на одном из поворотов лыжного пути. И вдруг сошли с него, с асфальта на траву, меж сосен, глядя куда-то вниз, там вдалеке стоял домик, а во дворе кудахтали куры и кукарекали петухи. Из сараев доносилось мычание. И Максу вспомнилось, что когда дедушка был жив, по утрам они гнали коров к пастуху, затем отправлялись в лес и учились косить, и так до самого вечера, обедая прямо на месте, и уже вечером отправлялись встречать Нюру и Бурёнку. А по прибытии домой, бабушка учила их доить коров, собирать куриные яйца и кормить скотину.
– Дамир, помнишь, мы жили такой же жизнью? – Спросил Макс.
Дамир только вздохнул.
– Знаешь, мне иногда хочется вернуться в те времена, тогда всё казалось лучше. Но время уходит, утекает сквозь пальцы и забирает свои чудеса… Иногда я просыпаюсь и упорно думаю, как повернуть время вспять… Но ведь это… Та жизнь утрачена навсегда, и мы скучаем даже не по ней, а по прежним себе. Я отчётливо помню ту радость, которую ощущал, когда мы всей семьёй чистили снег у бабушки с дедушкой. То изумление от сбора мёда с домашней пасеки. И походы на речку, и все истории у костра. Куда пропал тот дух? Как это могло с нами произойти?! – Сказал Макс.
Дамир пожал плечами.
– Идём уже на поляну, солнце вот-вот сядет, и мы прошляпим всю красоту.
Макс с Дамиром поднялись по дороге туда, где зимой образовывался трамплин и спустились, чтобы сойти с дороги на большую, ягодную поляну, окружённую деревьями, с которой открывался вид на город. Они горстями набрали землянику и уселись на краю кручи. Она спускалась огромными валунами затвердевшего песка и смесью разнородных почв, поросших кустарниками, а ещё ниже зарослями высокой травы, за которой журчал ручей, а уже за ним начинался город и все его микрорайоны. Подстанция с мелкими домиками и такими же мелкими магазинчиками, СУ-2 с его сельхозпредприятиями и кирзавод с гипермаркетами и многоэтажками. А над всеми ними возвышалась огненная линия горизонта.
Макс и Дамир лопали ягоды, слушали долетавшие сюда отзвуки вечернего города, тишину леса за спиной и любовались закатом, его багровостью и переливами, застывшими взрывами света.
Макс обводил его линии пальцами и клялся про себя запечатлеть их на холсте. Они заряжали фантазию и будили дух приключений… И линии гасли, словно передавая всю свою красоту и чудо в пытливый ум.
Небосвод угасал. Опускались первые сумерки, когда налетел буйный ветер и Макса пробрало. Он вскочил, широко улыбнулся и захохотал, а его эхо разлетелось во всю ширь. Здесь, в наступавшей темноте и тиши, он вдруг прочувствовал жизнь и был готов свернуть горы.
– Ты чего? – Спросил у него Дамир, но Макс не ответил, он поднял лицо к небу, где пока ещё закрытая тучами ждала своего часа полная луна, и жадно вдыхал прохладный воздух.
Макс начал спускаться с кручи.
– Эй! Куда собрался? – Крикнул Дамир.
Макс на секунду замер и вскинул руки.
– Ну ты чего? Смотри, какая красотища! Да мы просто обязаны всё здесь облюбовать! Запомнить, а потом зарисовать! Ну, когда ещё такой шанс выпадет?! – Воскликнул Макс и продолжил спуск.
– Нам уже возвращаться пора! – Напомнил Дамир.
Но в этот раз Макс даже и не подумал останавливаться, а только крикнул.
– Каждый листик и камень!
Дамир взвыл и ринулся за братом. После своих речей тот как-то слишком робко спускался, пусть и в кромешной темноте по камням, колючей траве и кустарникам, которые становились всё выше, а путь всё неудобнее. Когда трава стала ростом по плечо и даже выше, Макс замедлился. Пик его ментальной силы начал убывать. Он больше топтался на месте, чем продвигался вперёд.
– Как думаешь, здесь водятся змеи? – Спросил Макс.
– Если только ужи… – Ответил Дамир, чуть подталкивая брата.
Теперь, словно в джунглях, кругом были одни кусты, и Макс задрожал. От всех этих шорохов по спине пробегали мурашки, а колючки ранили кожу, и Макс с завистью смотрел на штаны брата, который колючек совсем не замечал. Ещё и комары налетели, пищали под ухом и пили кровь.
– Ай, ай, ай! – Приговаривал Макс на каждом шагу, хлопал себя ладонью и чесался.
А ещё эти ветки. Они всё время хлестали его по рукам и ногам, комары съедали заживо, а колючки всего его изрезали, он издёргался и семенил, желая поскорее оказаться на открытом месте, где мог бы с воплем, махая руками, убежать прочь из этого ада.
– Ладно. Мне надоело здесь топтаться, одни кусты, нихрена не видно. Здесь и вправду делать нечего, возвращаемся… – Пожаловался Макс.
Дамир хмыкнул.
– Уже сдулся? Но теперь мне и самому интересно, куда мы в итоге попадём, а пока идём вооон туда… – Он указал рукой вперёд, и Макс послушался.
Ровно через минуту они уже стояли на незнакомой поляне. Ни ручейка, ни кустов, ни домов здесь видно не было. Но вдруг Макс разинул рот и с придыханием уставился на небесное тело. В тёмном небе тучи раскрылись и явили гигантскую красавицу луну. Она озарила всё призрачным свечением и казалась непостижимой. Всё на этой поляне стало частью этого сияния, было соткано из лунного света, и это был совсем иной, доселе неизведанный мир. Воздух полнился блажью.
– Глянь на растения! – Прошептал Макс. – В свете луны они словно застыли в ночи, коснись и растворятся. Сплошная мистика! Прямо аномальная зона, ведущая в другое измерение… Ну разве не восхитительно?!
– Это конечно здорово, но ты меня уже пугаешь. Вот мы посмотрели, всё увидели, а теперь пошли-ка домой, мне кажется, ты уже нарыл достаточно материала и вдохновения для своих шедевров. – Ответил Дамир.
Макс вздохнул и посмотрел на брата.
– Хорошо. Домой так домой. Ты прав, уже поздно. – Макс снова зарядился, и его не пугали ни колючки, ни кусты, ни насекомые.
Братья вновь окунулись в травянистую тьму, но прежде Макс успел бросить последний, влюблённый взгляд на луну и вдруг что-то заметил вдалеке… А затем услышал женский крик, но не истеричный вопль, а скорее глас воинственности, рычание. И замер. Переглянулся с братом, и они вернулись из травяных зарослей на поляну.
– Посмотри! Ты видишь тоже, что и я? – Воскликнул Макс, указав на девушку и огромного пса, бросающегося на неё.
Это был жуткий танец зверя и девы под луной на чистой поляне, от которого сотрясалась сама земля.
Братья вздрогнули.
– Надо помочь ей! – Бросил Дамир.
– Э-э-э… может лучше кого позвать? – Сказал Макс.
Но Дамир уже его не слышал и бежал на помощь, а Макс топтался на месте и сомневался, идти или нет… Конечно, выручить девушку это всегда хорошо, но что делать с тем огромным псом? От его рыка и размеров прямо мороз по коже. Но Дамир уже был далеко, а оставаться здесь одному как-то не хотелось, и Макс со всех ног кинулся вдогонку.
Но сколько бы братья не бежали, никак не могли приблизиться. Кроме того, что земля ходила ходуном, так ещё, казалось, будто земной пласт всё время отступает, не позволяя подобраться слишком близко.
А затем землю вокруг Макса и Дамира тряхнуло так, что они едва устояли на ногах, замерли и вдруг потеряли из виду девушку и пса. Глянули вдаль. Нет больше стычки, лишь неведомо откуда выросла стена камня и скрыла бой. Братья разинули рты, и было ринулись туда, но земля под ногами снова затряслась, стала проваливаться.
Макс успел отпрыгнуть на более устойчивое место, а вот Дамир утопал в почве и проваливался вместе с ней. Возникла пропасть и забрала брата.
– Дамииир! – Закричал Макс и подбежал к яме, забыв о девушке и псе.
Брат свисал над пропастью, удерживаясь за какие-то кусты, травы или корни.
Макс крепко схватил его за руку и потянул.
– Я держу тебя… – Сказал он брату, когда корни и кусты с треском разорвались, а земля под Максом провалилась.
Братья хватались за корни, ветки, травы, впивали пальцы в грунт, но всё рвалось, выскальзывало и рассыпалось.
Падение во тьму было недолгим. С пылью, камнями, травой. Затем последовало жёсткое приземление. Яма проглотила их. И случилась тьма.
Затем из-под земли начали раздаваться громкие удары. И вспышки света. Они сновали и швыряли Макса и Дамира из стороны в сторону, размалывая пространство. Всё утонуло в этой странной ауре, особой атмосфере, где не услышишь ни своего дыхания, ни сердцебиения. Ничего. Не увидишь и не ощупаешь. Тьма, которая полнится ощущениями кого-то другого. Чьё-то голое сознание. И эти оранжевые всполохи. Ты растворяешься. Тебя нет...
Глава 6
Тьма и бесчувствие были недолги. Всё началось с горла. Оно запершило, и Макс закашлял пылью в густой пронизывающей тьме. Казалось, она выедает глаза. Жмурься, не жмурься, толку ноль. Чуть позже кашель ушёл. Макс набрал побольше слюны и сплюнул зёрна грязи. Затем размялся и стал оглядываться.
– Дамир! Дамииир! – Ответа не последовало, но и гулкого эха тоже.
Значит пещерка не такая уж и большая. Макс посмотрел наверх и ничего не увидел. Отверстие исчезло. Где-то тихо осыпались камешки. Горсть земли упала прямо на лицо. Макс заморгал, сделал шаг назад и стряхнул грязь. Руки сами схватились за голову, стали ворошить и дёргать волосы. Думай, думай, думай. Но на ум ничего толкового не приходило. А затем надобность в логике попросту отпала.
Макс вдруг услышал гулкое сердцебиение. Сильнее всего оно звучало где-то впереди, но слышалось повсюду, например, в стенах, если они тут вообще были, потому что, сколько бы Макс не бродил, никак не мог на них наткнуться. Сердцебиение было под ногами и в самом воздухе, над головой, слева и справа и даже в собственной груди.
Затем появился пучок оранжевого света и всполохи рыжих молний. Воздух накалился и задрожал. Вокруг стали витать оранжевые точки. Словно кто-то накрошил солнечный хлеб. Крошки дребезжали и при каждом биении ярко вспыхивали, скапливаясь в одном месте, там, откуда исходило сердцебиение. И возникло облако, своей неясной формой напоминая сердце из оранжевых, ярко-слепящих лучей. Оно всосало всю тьму вокруг себя и почернело, зато в пещере стало светлее. Из облака донёсся голос, низкий и ровный.
– Что пробудило меня, меня воина, павшего в бою с демоном?! Меня предателя крови, богохульника, позабывшего, что есть мужество и честь… Покинутого и оставленного этим миром, где я стал его незаживающей раной, его проклятием... – Голос завыл, захрипел, застонал.
И облако вспыхнуло, сужаясь и растягиваясь, словно мешок, в который заключили все неупокоенные грешные души. В одно мгновение облако разорвалось, и вся эта чёрная масса пролилась в землю, в которой, что-то пульсировало и отстукивало жизнь.
Земля вдруг начала выкапываться изнутри. Оттуда вырвалась костлявая рука, напрочь лишённая плоти и крови. Затем вторая, а через миг вылез целый скелет.
Макс судорожно дрожал, не мог ни о чём даже поразмыслить, что-то внятно сказать или хотя бы промямлить. Зуб не попадал на зуб, он забыл обо всём на свете, о брате, семье, как ходить или дышать, спроси его имя, он бы и его не вспомнил, готовый от напряжения свалиться в обморок.
Скелет уселся в позу лотоса и начал ловить своими костлявыми руками вновь витающие крошки оранжевого света и растирать по костям. И когда он растёр свет по груди, в ней выросло и забилось сердце. Скелет задрожал и продолжил растирать крошки света, которые обращались в плоть и кровь. Вырастали органы, вены и мышцы, всё обтягивалось кожей.
И всё же это был гниющий, кровоточащий труп с язвами и струпьями. Он выл и стонал, метался, словно в агонии, а его лицо, искалеченное и изрубленное, не имело ни губ, ни щёк, ни глаз и прочих черт лица, а только месиво ран, сочащих кровью в тусклом свете пещеры.
Он рыдал. Но продолжал вылавливать крошки и растирать их. Медленно страдание сменялось чем-то другим. То яростью и отчаянием, то страхом или растерянностью, а в конце застыло на старческом облегчении. Теперь это был старик. Весь в глубоких морщинах и шрамах, хилый дряхлый старикан с седыми до плеч волосами. Он тяжело вздыхал. Глазницы, пустые и тёмные, сначала обзавелись яблоками, а затем уж зрачками. Появился нос, кривой и разбитый, и бледно-алым оттенком заблестели тонкие губы, когда язык облизнул их.
За это время Макс не шелохнулся, не дышал, не произнёс ни слова и не мог оторвать взгляда. А когда старик наконец-то поднял голову, Макс кожей ощутил его пронизывающий взгляд. Своими голубыми глазами старик глядел прямо в душу. Мог копаться в ней, словно в белье, мешать грязное с чистым. Макса всё ещё потряхивало, и только сейчас он осознал, что стоит на четвереньках с оцепеневшим разумом и омертвелым сердцем, на окоченевших руках и ногах, а его тело, лёгкое, как бумага, размокает и сыреет под взглядом чужака.
Если бы только тут был Дамир…
– Ты можешь подняться! – Произнёс низкий, хриплый голос.
И Макс, к своему удивлению, поднялся. Это было так легко и неестественно, словно не он сам, а кто-то другой поставил его на ноги.
– Подойди! – Сказал он.
И Макс повиновался. Стал подходить маленькими, неуверенными, робкими шажками, не чувствуя власти над собственным телом, ведомый чужой волей. А когда оказался на расстоянии локтя, старик схватил его за голову и стал вертеть туда-сюда, щупать лицо, волосы и уши, своими тонкими, но сильными пальцами широко раскрывать щёлки для глаз и всматриваться. А затем хмыкнул.
– Прекрати трястись! – Сказал он напоследок, заглянув прямо в глаза, затем оттолкнул в сторону и сошёл со своего места. Стал перемещаться по пещере тяжёлой, старческой походкой, хромая, и дыша с хрипотцой.
– Де… де… де… о… о… н… н... – Выдавил из себя Макс.
Старик замер и обернулся.
– Не волнуйся, он здесь, и ему ничего не угрожает. – Сказал он, вытянул руку и едва шевельнул ладонью.
Вдруг рядом с Максим прямо из тьмы вышагнул Дамир. Поначалу он ходил по пещере ничего и никого не замечая, но затем взгляд его остановился на Максе. Дамир застыл, всхлипнул и кинулся обниматься.
– Макс! Макс! Макс! Я думал… я думал… чёрт, что я только не передумал! Ааа, хвала всему святому, ты жив и… – Но Макс не ответил, и Дамир, проследив за его взглядом, уставился в ту же сторону.
– Оооуууааау!
Перед ним был натурально голый старик.
Глаза Дамира округлились, а рот широко раскрылся, и он будто встал на дыбы, заслонил собою Макса, выставил руку и закричал:
– Ты кто такой вообще?!
– Паника ни к чему. Я не причиню вам вреда.
– Но это не объясняет, почему голый старикан сидит… – Дамир огляделся… – В пещере!
Старик сделал шаг.
– Не подходи к нам!
– Ты прав! Но многого поведать я не сумею, помню лишь своё имя, Дементий.
– Да сдалось мне твоё имя! В гробу я видал такие знакомства! – Воскликнул Дамир.
А Дементий призадумался, глядя куда-то, словно что-то вспоминая.
Брат затряс Макса и стал разглядывать с головы до ног.
– Макс, ты цел?!
Но Макс был погружён в себя, что-то шептал и глядел сквозь.
– Я видел… я видел… я видел…
Дамир затряс его.
– Что ты видел, Макс?! Посмотри, это же просто на голову двинутый извращенец! Хотя, если подумать, они все такие. Но вот теперь точно пора сваливать, набрались впечатлений на всю жизнь! Надеюсь, тёплая еда и здоровый сон помогут нам это развидеть!
– Но я такое видел… ты не поверишь!
– И буду прав! Макс! Мы под землёй, здесь кислорода нуль! Вот мы и ловим глюки. На свежем воздухе эту хворь как рукой снимет!
– Хворь… – Отозвался старик. – Да, признаю, это выглядит безумно, и я ничего не помню, но предчувствую скорую беду и знаю, эта встреча не случайна. Я вспомнил сон, в нём видел ваши лица я. И час погибели, что день ото дня становится всё ближе. А ещё безумного демона и его спутницу – земную хворь, что мы должны низвергнуть…
Дамир прыснул.
– Знаешь, это как-то чересчур для одного вечера. Но позволь задать всего один вопрос перед тем, как мы драпанём. Хогвартс или Средиземье? – Спросил он.
И старик призадумался.
– Не понимаю!
– Поверь, мы в точно таком же положении! Так что давай не будем грузить друг другу мозги и разойдёмся на этой славной непонятной ноте, ок?
– Что ж, я не могу принудить вас к чему-либо. Мои принципы запрещают это. Но я должен был вас предупредить. – Старик приложил ладонь к внезапно появившейся стене, и рука по локоть ушла в грунт.
Слой земли, что был над головой, вдруг обрушился прямо под ноги, но не остался лежать кучей, а под мановения руки Дементия перерос в лестницу, ступенька за ступенькой, а когда последняя соприкоснулась с поверхностью, Дементий указал рукой на разинутую пасть пещеры, сквозь которую проглядывало серое небо.
У Дамира чуть не отвалилась челюсть. Он захлопал ресницами, протёр глаза, но уже через секунду притворился, что всё так и должно быть. Подтолкнул Макса вперёд и стал подниматься следом.
