Текст книги "Мой сводный тиран (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41

Марина

Ужин проходит на удивление спокойно. Я ожидаю неловкости, каких-то неопределенных моментов, но ничего этого нет. Глеб ведет себя спокойно, Давид разряжает обстановку как может, а мама просто выглядит счастливой. Кирюша давно уже спит.

– А оставайтесь у нас, – предлагает мама. – Уже поздно, куда вы поедете.

Я соглашаюсь. Возвращаться в свою квартиру, где царят тишина, спокойствие и одиночество, совсем не хочется. Вместо этого я хочу побыть с мамой и братиком. Поиграть с ним утром.

– Да, можно, – соглашается Глеб. – Марин, прогуляемся на улице? Возьмем бутылочку из папиных запасов и посидим в беседке?

– Хотел бы я сказать, что вам еще рано, но вдруг вспомнил, кто управляет компанией, – отшучивается Давид.

Я улыбаюсь. Он отнесся ко мне как к своей дочери и часто поддерживал больше меня, чем Глеба. И я рада, что мама нашла свое счастье именно с ним. Она достойна такого мужа, как он: ответственного, серьезного, настоящего мужчину и любящего отца.

– Пойдем, – соглашаюсь на предложение Глеба.

Отказываться при всех неудобно, да и не хочется. Я как-то отпускаю всю сложившуюся ситуацию и просто плыву по течению.

Мы сидим с родителями еще полчаса, после чего Глеб спускается в погреб, достает мое любимое вино, берет тарелку с сыром и два пледа, и мы вместе выходим на улицу. Беседка находится за домом, куда мы идем в полной тишине. Я хочу спросить, что там Софи, но не решаюсь. Лучше не знать, что он с ней видится и интересуется ее здоровьем. А зная его, он это делает.

– Мы бокалы не взяли, – произносит Глеб с сожалением.

– И штопор.

– Штопор вот, – он достает его из кармана.

– Значит, будем пить из бутылки, – предлагаю я.

Возвращаться в дом за бокалами как-то не хочется.

– Может, я быстро схожу?

– Я не заразна.

Глеб смеется, я улыбаюсь, аккуратно складываю свалившийся на одну сторону сыр и сажусь на кресло. Вот за что я люблю родительский дом, так за то, что у них устроено все так, что никуда не хочется уходить. Спокойно, уютно, удобно. Даже беседка, где не так часто кто-то собирается, обустроена с комфортом. Четыре кресла, чуть дальше просторный диван. Подозреваю, его поставили, чтобы мама могла отправлять сюда Давида, когда он накосячит.

От этих мыслей на лице появляется широкая улыбка. Я не имела такой возможности. Миша был идеальным до зубного скрежета. Даже повода не давал обидеться или поссориться. Мы и ругались-то раза два за все отношения, да и то я придиралась по мелочам.

– О чем задумалась?

Пока я витала в воспоминаниях, Глеб успел откупорить бутылку и даже отпить из горлышка. Я не любитель выпить, но сейчас принимаю напиток из рук Глеба и делаю два жадных глотка. Хочется отпустить ситуацию окончательно.

– О том, что моя жизнь пошла не по плану, – грустно усмехаюсь и отпиваю еще, после чего Глеб отбирает у меня бутылку со словами:

– Не так быстро. Мы же не напиться сюда пришли.

– Говори за себя, – замечаю я, чувствуя, как приятное тепло распространяется по телу.

Я резко отрицательно отношусь к алкоголю и пить его могу в малых дозах и редко, но иногда, прямо как сейчас, хочется забыться. Завтра, когда мне будет плохо, я об этом, конечно же, пожалею.

– Марина, – Глеб отставляет бутылку подальше, – расскажешь, что произошло?

– Ничего нового, – пожимаю плечами. – Глеб, давай просто посидим, не разговаривая.

– Софи не беременна.

Пауза.

Вдох-выдох…

– Как это?

– Она соврала. Недавно пыталась купить справку о беременности.

Снова пауза.

На этот раз я не знаю, что спрашивать. Мысли как-то разом вылетают из головы. Глеб тянется к бутылке, отпивает, передает мне. Мы незаметно и в полной тишине выпиваем половину. Я грустно смотрю впереди. Софи не беременна, Миша больше не со мной. Нам ничего не мешает быть вместе, но никто не решается сделать первый шаг.

– Знаешь, – вдруг начинает Глеб, – я что-то такое подумал с самого начала. Увидел тест, думаю: нет, не может быть, невозможно, она врет. А потом слезы, истерика, ее признание, она говорила так искренне, что я повелся, представляешь? – он горько усмехается. – Мне иногда кажется, что я идиот, Марина. Что мое счастье всегда проходит мимо, потому что я доверчивый придурок.

– Так и есть, – киваю.

– Да просто… я знаю ее давно уже. Мы общались как друзья. Я думал, она не умеет врать. Вот искренняя всегда, а она…

– Врала.

– Да. Отец не говорил тебе о Мише?

– Нет. А что с ним?

– У него нет брата.

Почему-то я не удивлена. Нет, неприятно, но удивления нет. Наверное, я подсознательно это знала. Или же мне было настолько наплевать на Мишу, что эта информация проходит как-то мимо, не задевая нервные окончания. Я просто пожимаю плечами. Обидно, да. За то, что из меня делали дуру и улыбались мне в лицо, впрочем, не первый раз.

– Марин…

Напиток в бутылке давно заканчивается. Я чувствую какую-то свободу, поэтому, когда Глеб наклоняется ниже и что-то говорит у моего лица, я обхватываю его за щеки и целую. Настойчиво так, с напором. Хочу вспомнить, каково это, когда целуешь того, кого любишь. Когда чувствуешь, как горит все внутри, давит.

Едва его губы касаются моих, как сердце ускоряет ритм. Мне становится мало воздуха. Я будто задыхаюсь, хотя спокойно могу дышать. Просто мне мало. Его мало рядом. Я чувствую, как дрожат руки, которыми я касаюсь его холодного лица, ощущаю, как он обхватывает меня ладонями за талию, и не понимаю, как оказываюсь сидящей у него на коленях.

Так просто. Синхронно. Привычно.

Я не думаю, что что-то неправильно. Не вспоминаю обиды. Они уходят куда-то на второй план. Сейчас для меня существует только он. Парень, из-за которого мое сердце начинает биться в двойном ритме, тот, кого все это время я до беспамятства любила.

– Ма-ри-на, – мое имя по слогам.

Его горячие руки на моей оголенной пояснице, на спине, плечах, груди. Сейчас я понимаю смысл словосочетания “горит тело”. С Мишей не было ничего. Почти никаких чувств. Возбуждения, желания, жажды. Сейчас эти чувства затапливают меня с головой. И это пьянит больше того, что мы выпили.

Глеб перемещает нас на диван, медленно опускает меня спиной на прохладную обивку и нависает сверху. Смотрит так пронзительно и с такой любовью, что я закрываю глаза, потому что чувствую, будто не вынесу этого всего. Не смогу. Не переживу. Чувств этих сильных, ощущения, что ты не ты и не принадлежишь себе. Именно так я себя сейчас чувствую. Счастливой и… не понимающей ничего, что происходит. Я состояла в отношениях больше двух лет, а оживаю только сейчас. В руках парня, которого не могла забыть.

Я не помню, как мы избавляемся от одежды, как оказываемся вплотную друг к другу. Тишину ночи разрезает мой протяжный стон. В плечи Глеба впиваются мои острые ногти. Вокруг нас будто все замерло: ветер, птицы, животные. Так тихо, что я могу слышать свое прерывистое дыхание и шумные выдохи Глеба.

– Я люблю тебя, – тихий шепот у самого края пропасти.

– И я люблю тебя, – ответ, которого он так ждал.

Глава 42

Глеб

Она стала моей этой ночью.

Я не могу поверить, что это правда. Что мы наконец-то вместе. Разве это может быть реальностью?

Я думаю об этом, едва открываю глаза. Марины рядом нет, но она, наверное, ушла в дом. Все же на улице холодно.

Она сказала, что любит меня.

Вчера прошептала, когда мы были вместе.

Прошедшая ночь пролетает в воспоминаниях. Ее глаза, лицо, тело, губы, касающиеся моих. Это как наваждение, которое никак не хочет проходить. Я не был одинок все время, но подобного ни с кем не чувствовал. Она давно въелась под кожу, проникла глубоко в душу и никак не хотела уходить. Это дикое чувство, когда ты понимаешь, что любишь одну-единственную, но не можешь быть рядом с ней.

Я встаю, убираю со стола посуду и иду в дом. Кирилл уже носится по гостиной, Мила вовсю жарит блинчики.

– Проснулись уже? – спрашивает она, когда я захожу в дом и ставлю бокалы и тарелку в посудомоечную машину.

– Ага. А Марина где?

– Как это где? – Мила удивленно смотрит на меня. – Она не с тобой разве?

– Я проснулся, когда ее рядом уже не было.

– Посмотри в комнате, – просит Мила. – Я не смотрела.

Не знаю, почему в ту минуту внутри что-то дергается. Наверное, потому, что так, мать твою, не бывает. Все идеально, буквально всё. Разве это возможно? Марина обнимала меня, целовала, отдавала всю себя, а утром ее нет рядом.

И в комнате тоже нет.

Я почему-то лезу в карман за телефоном, на котором бесчисленное количество пропущенных звонков от Софи. И сообщения. Прочитанные. Я открываю и пролистываю чуть вверх. До момента тех смс, которых я не видел.

Софи: Привет. Занят?

Нет ответа.

Софи: Я была на УЗИ. Хочешь увидеть малыша?

Я смотрю на время. Пауза была довольно долгой, а потом сообщение. От меня.

Глеб: Зачем ты врешь? Я знаю, что ты хотела купить справку о беременности.

Софи: Ты о чем? Какую справку? Глеб, ты же видел тест…

Снова долгое молчание, а потом фото. Софи со снимком в руке. Я ни черта не разбираю на том черном квадратике, но, судя по тому, что Марины нет, там действительно изображен ребенок.

Я несколько секунд просто смотрю на снимки. Сомнений в том, что это фейк, нет никаких. Софи могла взять эти фото где угодно. Даже купить, правда, где она взяла денег – непонятно. Меня больше волнует то, почему Марина повелась. Неужели подумала, что я вру ей… специально?

– Вот же! – Не находя ничего лучше, бью кулаком в стену до сбитых костяшек на руках, а потом срываюсь вниз и буквально пролетаю мимо кухни на выход.

– Глеб! – кричит Мила, а после я слышу звук ее шагов. – Что-то случилось?

– Ночью Софи прислала снимки УЗИ, а Марина…

– Поверила, – Мила кивает. – Найди ее, пожалуйста.

Именно это я и собираюсь сделать. Выбегаю на улицу и набираю ее номер. Как я и предполагал, она выключена. Машину я завожу быстро, сажусь в салон и еду в город. По пути думаю о том, что скажу ей. Что не обманывал? Что уверен в отсутствии беременности у Софи?

Едва я вспоминаю девушку, как она набирает мой номер. Стиснув зубы, я беру трубку и произношу:

– Чего тебе?

– Ты так ничего и не ответил. Видел снимок?

– Софи, что за цирк, – рычу в трубку. – Ты приходила за справкой к доктору. За липовой. Предлагала деньги. Какой еще снимок?

– Да, приходила. Потому что не хотела на осмотр.

Ее оправдание глупо, мне кажется, что она и сама это понимает, но при этом не собирается признаваться. Мне было бы смешно, если бы не Марина. Не то, что она поверила и ушла. От этого мне хочется выть. Она ушла, потому что поверила, что я обманул ее, сказав о ложной беременности Софи.

– Я приеду через час, – сообщаю ей.

– Хорошо, жду, – радость Софи передается через телефон.

Я ее не разделяю, потому что по пути договариваюсь с одной из клиник гинекологии о приеме. Я хочу знать точно, что она не беременна, хочу получить эту чертову справку с ее осмотром и показать ее Марине. Я хочу вернуть ее любой ценой, доказать ей, что не соврал. Мне кажется это абсурдом. Все эти беременности, вранье и правда. Я хочу уже забыть о том, что происходит. Раз и навсегда расставить точки над “i”. Постараться сделать все так, как правильно. Я должен был разобраться с Софи сразу. Не тупо доверять ей, а решить всё с самого начала, заставить ее пойти к доктору на осмотр. Так было бы правильно, но почему-то я сделал как обычно.

Только когда риск потерять Марину вновь маячит передо мной, я начинаю что-то делать. К Софи добираюсь за час. Она открывает довольная, медленно отходит в сторону, закрывает дверь и улыбается:

– Собирайся, – бросаю ей.

– К-к-уда? – чуть запинаясь, спрашивает она.

– В больницу.

– Зачем?

– На осмотр, Софи. УЗИ снова сделаем, если ты так боишься к гинекологу идти. Давай, дорогая, тебе же важно здоровье малыша.

– Что за бред? – Софи больше не выглядит спокойной. – Ты же знаешь, что нельзя несколько раз подряд делать УЗИ. Следующее разрешено через пару месяцев.

– У меня нет столько времени, – отрезаю. – Ты же не думала, что я поверю тебе после всего, что узнал? Не думала ведь, да?

– Поверишь чему?

– Беременности твоей липовой, – произношу, повышая голос.

Софи впервые раздражает меня настолько, что появляется желание встряхнуть ее хорошенько и наконец оживить.

– Я никуда не поеду! – отрезает она. – И я правда беременна. Ты видел тест и УЗИ.

– Ладно, – киваю, потому что предполагал что-то подобное. – На вот, иди пописай на полоску.

– Что? – Софи удивленно смотрит на меня. – Глеб…

– Иди! – снова повышаю голос. – Давай же, докажи, что беременна.

– Ладно. – Она пытается забрать у меня тест, но я поднимаю руку выше.

– Нет уж, писай в баночку, тестировать при мне будешь.

Она зло смотрит на меня. Мотает головой, называет идиотом и сыплет проклятиями, говоря, что ничего из того, что я требую, она делать не будет.

– Я ведь не прошу тебя ни о чем, – вдруг начинает она. – Можешь развернуться и уйти, мне не нужны ни деньги, ни забота, ни внимание, ни ты. Ничего. Я сама воспитаю ребенка.

Я смеюсь. Горько и с сожалением, не понимая, как не видел этого раньше. Как не замечал стервозной натуры и высокомерия, которое слишком хорошо заметно сейчас. Она отлично знает меня. Понимает, что я не смогу все бросить и уйти, а значит, буду ждать итогов. Проблема только в том, что ждать я больше не намерен. Я хочу обо всем знать точно. И прямо сейчас.

– Я хочу знать, что ты не врешь и точно беременна. Тебе трудно сделать тест? Давай же, Софи, тебе ведь нечего скрывать.

Она злится, но соглашается.

– Я сделаю, но в ванной.

– Я пойду с тобой.

– Сдурел, Глеб? – с иронией спрашивает Софи. – Я пойду одна.

– Тогда баночка.

Я не хочу уступок. Кто знает, вдруг у нее там в ванной куча тестов готовых есть. Или маркер, которым она с легкостью дорисует вторую полоску. Нет. Соглашаться я не буду.

– Да не беременна я, доволен? Поехали в твою клинику, давай, получишь справку и к ней побежишь, – с горечью произносит девушка.

– Ты знаешь о Марине?

– Знаю, – она кивает. – Разговаривала с ней вчера, прикинь? Ночью, пока ты спал после того, как вы… – На ее лице появляются слезы. – Ты что, думал, я сознаюсь, что не беременна и дам тебе спокойно строить отношения с ней? Ну не-е-е-е-ет, – тянет она, вытирая слезы. – Ты же всегда только о ней думал. Со мной был, а в мыслях она, эта твоя сестричка, – она буквально выплевывает эти слова.

– Что ты ей сказала?

– Что я беременна, что жду ребенка и почти уверена, что он твой, а ты не захотел мне верить и сказал, что тебе плевать. О да! – она истерично смеется. – Я заставила твою дуру поверить в то, что ты ей соврал. Классно, правда?

Нет, не классно.

И я не хочу верить, что это мне говорит Софи. Та девушка, которая казалась мне идеальной во всем. Она просто не могла оказаться такой подлой и расчетливой стервой.

– Я и беременность эту придумала, когда поняла, что в ресторан ты меня из-за нее потащил.

Она плакала, а мне не было ее жаль, потому что изначально мы сошлись на свободных отношениях. И Софи никогда не показывала, что ревнует, что ждет домой, что любит, в конце концов. Нам было удобно, а теперь выясняется, что на самом деле только мне. Софи хотела совершенно другого, мечтала, как и другие девушки, выйти замуж, влюбиться.

– И да, Глеб, мне не жаль, потому что я думала, ты поймешь, увидишь, как я к тебе отношусь. Не было у меня никого. Ты один-единственный, я все придумывала, когда понимала, что ты за свободные отношения.

– Дура ты, Софи, – бросаю напоследок. – Мне хватало быть с тобой, и я думал, что тебя это устраивает. Что тебе нормально вот так состоять в отношениях: без обязательств и представлений. Без скандалов и ссор, без ревности на первом месте. Не нравилось? Сказала бы – разошлись!

– А я не хотела. Думала, буду такой – и ты остаться захочешь.

– Глупо было, – говорю ей. – Если ты жертвуешь собой, то это не отношения. Другому это не нужно. Я никогда не хотел жертву в отношениях с девушкой, а ты показала, что тебя это устраивает. Извини, что все так вышло.

Я извиняюсь, потому что какого-то черта чувствую себя виноватым. Несмотря на то, что это Софи надумала, решила, что-то неправильно поняла, я нахожу в себе силы извиниться, сказать, что мне жаль. И ухожу. Искать ту, которую люблю и ради которой готов на все.

Глава 43

Марина

Дрожащими руками вызываю такси и оглядываюсь в надежде, что Глеб проснется. Да, я как можно тише встала, ушла, но надежда, что он услышит, почувствует, поймет, что меня нет, никуда не уходит. Она теплится внутри. Я одновременно хочу этого и нет.

Машина подъезжает к воротам, останавливается, водитель ждет, и я выхожу, залезаю в теплый салон и смотрю на телефон. Не знаю, что хочу там увидеть. Звонок, сообщение – что-нибудь. Хочется набрать Софи и поговорить с ней. Не спрашивать о том, правда ли она беременна, а просто узнать, как дела, самочувствие. Убедиться, что она не врет. Я бы поняла, потому что помню беременную маму.

Я промотала сообщения выше. Никакого упоминания о вранье. Да, Глеб только узнал, но разве он не хотел поговорить с ней об этом? Не хотел сказать, что знает? Я сказала, а она удивилась. И прислала фото. Снимок с эмбрионом. Он до сих пор стоит у меня перед глазами. И я сомневаюсь, что был разговор Глеба с отцом. Что, если он соврал?

Об этом не хочется думать. Единственное, что я понимаю, – мой поступок правильный. Софи ждет ребенка, а Глеб должен быть рядом с ней, помогать, поддерживать. Все его мысли должны быть о ней и малыше, а не обо мне.

Домой я добираюсь быстро, несколько часов уходит на то, чтобы собрать вещи. Заявление об увольнении я отправлю, уже когда буду в поезде. Решение уехать приходит как-то спонтанно. Не хочется здесь оставаться, объяснять маме, почему я уезжаю, и видеть расстроенное выражение лица. Это мое решение. Я хочу уехать, потому что не вижу другого выхода. С Глебом мы быть не сможем, я не мама и никогда не закрою глаза на то, что стала причиной раздора между людьми, которые ждут ребенка.

О том, что он может быть не от Глеба, я не думаю. Сомнения и так съедают меня. Уже в девять я оказываюсь на вокзале. Решение поехать куда-то в небольшой поселок, снять там дом, пожить какое-то время, поработать над удаленным проектом возникает так же неожиданно, как и стремление уехать. Просто хочется чего-то нового. И возможности пожить спокойно и без скачков.

* * *

Глеб

Спустя три недели

– Телефон все так же выключен? – спрашивает Мила в очередной раз, когда я приезжаю к ним.

Мотаю головой. Выключен. В соцсетях она не отвечает. Вообще ощущение, будто она потеряла всякую связь с нами.

– И мне не звонит. Прислала сообщение, что с ней все в порядке. Я отправила смс с ответом, но оно до сих пор не прочитано.

– У меня так же.

– Она упряма. – Мила пожимает плечами.

– Как и ты, – в разговор вступает папа. – Забыла, как меня динамила?

– И ничего я не динамила, – стушевавшись, произносит Мила.

– Конечно! Все о Диме своем думала.

– Так, всё, – чеканит она. – Ну в самом деле. Марина моя дочь. Конечно, она упряма!

Видно, что Миле трудно это признавать, а папе, кажется, только в радость задевать жену. Я осознаю, что хочу так же: счастливую семью, ребенка и чтобы даже спустя годы у нас были такие же отношения – теплые, понимающие, страстные. Не знаю, видела ли Марина, но я вижу, как папа смотрит на Милу. И замечал этот взгляд три года назад. Он ничуть не изменился. Не стал тусклее, разочарованней, не превратился в унылый.

Мой идеал отношений перед глазами. Видимо, все это время папа ждал именно Милу. Я ведь знаю, что он был не подарком. Тем, кого хорошие женщины обходили стороной, потому что знали о его несерьезных намерениях. Тем, из-за кого лили слезы. И тем, за кого хотели замуж. А достался он женщине, которая бегала от него и у которой был другой.

Вздыхаю, смотря на их идиллию.

Три недели я то и делаю, что работаю. Забываюсь и постоянно проверяю телефон, как школьница в ожидании звонка самого популярного парня в школе, который ее, конечно же, не наберет. Я знаю, что Марина не выйдет на связь, но это не мешает мне надеяться.

Побыв еще немного и поиграв с Кириллом, я уезжаю к себе. В унылую квартиру, которую снял недавно. Однушка в центре. С крутым ремонтом, который меня не вставляет, потому что ее нет рядом. Жизнь – удивительная штука: сегодня ты не думал о счастье, а вкусив лишь жалкую долю, уже не можешь вернуться к прежнему. Побыв с Мариной один вечер, я уже не могу без нее. И дело тут не в интиме, а в ней. Я хочу, чтобы она была рядом со мной.

– Алло, Глеб? – в трубке слышится голос Оли – подруги Марины.

– Да, слушаю.

– Мне Марина позвонила, – тихо говорит она. – Я скину поселок. Она проговорилась. Поедешь к ней? Точного адреса не знаю, но он небольшой, поищешь.

Я ударяю себя по ноге, потому что не верится, что это не сон. Марина сказала Оле, где находится?

Сообщение от нее приходит через пару секунд. Я вбиваю локацию в карты и понимаю, что ехать туда минимум сутки. Ничего, главное, что Марина там. И очень скоро я ее увижу.

* * *

Марина

Три недели спустя

Я закончила проект. На носу второй, но радости почему-то нет. Все это время я общалась сама с собой, с продавщицей в магазине и курьером, который доставлял мне продукты, когда не хотелось идти за ними. Приезжал все время один и тот же – видимо, он был единственным на весь поселок.

Друзей я не завела, потому что все считали меня богатой москвичкой, решившей отдохнуть в их скромном поселении. В принципе, так оно и было. Я не прижилась в этом тихом, укромном месте. Здесь было хорошо и даже очень. Пение птиц, природа, воздух – все это, конечно же, способствовало вдохновению, но душевные раны никак не желали затягиваться. Болело до невозможности. А еще хотелось забыться.

Я не могу удержаться и звоню Оле с нового телефона.

– Боже, Марина, – тут же вопит она. – Ты как могла уехать и ничего мне не сказать? Ни слова! – ее укор действует на мою душу вовсе не исцеляюще. Наоборот, я чувствую себя виноватой не только перед ней, но и перед мамой, братиком, всеми сотрудниками, которых оставила на произвол.

– Прости, – все, что удается сказать мне.

– Потом. Рассказывай, ты где? Что произошло и почему ты уехала? А главное, с кем? Тут Миша приходил – как в воду опущенный, представляешь? Все сидел у двери здания, а как понял, что тебя нет, так и ходить перестал.

– Да я сама, Оль. Уехала, чтобы отдохнуть. Пока удаленно проекты делаю.

За разговорами не замечаю, как называю поселок, куда приехала. Пауза. Оля молчит, и я не знаю, как теперь выпутываться: то ли говорить, чтобы молчала, то ли собирать вещи и сейчас же уезжать.

– Ты там сейчас?

– Оля, никому. Пожалуйста. Я еще не пришла в себя.

Она соглашается, но как-то нехотя. Мы быстро сворачиваем разговор, я отключаюсь и начинаю ходить по комнате. Нервничаю. Что, если она скажет Глебу? И он приедет. Внутри все наполняется теплом, которое я тут же прогоняю. Так быть не должно.

Спустя час я перестаю себя накручивать и думаю, что Глеб наверняка все понял. Да и Оля вряд ли побежит сразу рассказывать. К ночи я уже не накручиваю себя, доделываю работу и ложусь спать. Утром заглядываю в холодильник и по обычаю делаю заказ. Выходить сейчас никуда не хочется.

Курьер приезжает ближе к вечеру – в принципе, ничего удивительного, потому что тут доставка не работает так, как в большом городе. Я открываю и столбенею: на пороге стоит Глеб. Смотрит на меня так, что я тут же отступаю на несколько шагов назад. Проклинаю и себя и Олю, хочу закрыть дверь перед его носом, но он оказывается проворнее и заходит в коридор.

Толкает дверь, чтобы та захлопнулась, и, повернувшись ко мне, начинает приближаться. Нехорошо так, быстро, как зверь к своей добыче.

Я упираюсь в стену и рвусь в сторону.

– Куда? – Он хватает меня за руку. – Второй раз сбежать не получится, Мариш… Я пришел за своим.

* * *

Глеб

Она открывает мне как ни в чем не бывало. И застывает. Пробегается взглядом по моему лицу и отходит назад. Все такая же красивая. Стройная. Нежная. Неповторимая. Я могу бессчетное количество раз подбирать эпитеты, но зачем, когда передо мной она. Моя Марина.

Я толкаю ее к стене, что-то бормочу, обвиваю ее талию руками и впиваюсь губами в ее рот. Я так давно ждал этого поцелуя. Просыпался весь мокрый и возбужденный от одной только мысли о том, что буду чувствовать ее губы. Ощущаю себя ребенком, наконец дорвавшимся до своей сладкой награды.

– Глеб.

О да, она пытается оттолкнуть меня, протянуть руки между нами, но я не позволяю ей этого сделать. Сжимаю ее ладони над головой и целую сильнее. Она отвечает. Хочет и нет одновременно. Пытается показать, что я ей не нужен, и жмется ко мне сильнее. Глупая. Я ведь все равно не собираюсь ее отпускать.

– Глеб.

Второй настойчивый зов немного отрезвляет меня. Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза, а после на одном дыхании выдаю:

– Софи не беременна и не была никогда. Снимок купленный, справка вот. – Я отпускаю ее руки и быстро достаю смятый клочок бумаги. – Я бы и раньше все объяснил, но ты как-то никому не отвечала и не звонила.

Она медленно берет из моих рук листок, смотрит слишком долго. Там пара строк, смотреть нечего. Обычная проверка у доктора. И никакого сообщения о беременности. Она слишком долго вчитывается в строки, будто не верит и сомневается.

– Это что, правда? – Она поднимает голову и смотрит на меня глазами, полными слез. – Она соврала?

– Да. Я знаю, ты подумала, что я врал тебе о справке, но отец правда видел ее.

– Я не думала, что ты врал, – вдруг произносит она. – Я решила, что ты не выяснил. А еще снимок.

Она вздыхает и вытирает слезы со щек, а после сама поднимается на носочки, обвивает мою шею руками и целует.

– Я такая дура.