![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ty-mne-ne-nuzhen-si-380187.jpg)
Текст книги "Ты мне (не) нужен (СИ)"
Автор книги: Адалин Черно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
– Я хотела с тобой поговорить, Лиль, – практически шепчу, хотя ребята сидят за столиком и о чем-то увлеченно разговаривают, в то время, как мы стоим у барной стойки в нескольких метрах от них.
– Да конечно.
– Объявился отец мальчиков.
Лиля откладывает меню и переводит взгляд на меня. Смотрит удивленно. Работает она со мной не так давно, поэтому ее реакция понятна. Наверняка она думала, что с отцом мальчиков мы не поддерживаем никаких отношений. Или что он вообще не знает об их существовании.
Я предпочитаю молчать о личном, но сейчас буквально вынуждена сказать, чтобы обезопасить своих ребят. Я не хочу, чтобы Слава с ними общался. Если быть честной хотя бы с собой, то не только потому что он может уйти снова. Он мне неприятен. Манера его общения, взгляд, который будто говорит “Смотри, чего я достиг. Я выше, лучше, сильнее”, поведение. Таких мужчин, как он, я обычно обхожу стороной даже на работе. От них приходится ждать неприятностей, потому что ты женщина, и ты по определению слабее.
– Вы хотите меня уволить? – говорит Лиля тоскливо.
– Что?! Нет! – слишком громко отвечаю.
На нас оборачиваются посетители. Олег с Пашкой затихают и тоже смотрят в нашу сторону. Я ободряюще им улыбаюсь и показываю большой палец. Они делают в ответ то же самое и возвращаются к играм в планшетах и разговорам.
– Я не собираюсь тебя увольнять, Лиля, – ворчу я. – Я хотела попросить тебя быть внимательней.
– Мальчикам что-то угрожает? – с опаской спрашивает.
Я вздыхаю, понимая, что требую от простой няни слишком многого. В конце концов, она устроилась ко мне приглядывать за мальчишками, помогать им с уроками и время от времени готовить. В ее обязанности не входит не позволять их родному отцу приближаться.
– Ладно, забудь, – прошу ее. – Я что-нибудь придумаю. Мальчикам пока ни слова.
Она кивает и возвращает взгляд к меню, а я понимаю, что совсем не хочу есть и не знаю, что делать дальше. Слава определенно приедет сегодня. И хорошо, если он не станет поджидать нас у подъезда.
После ужина мы отправляемся домой. Рома говорит, что уже едет к нам, и я немного расслабляюсь. Пока мы доедем, он уже будет ждать нас у подъезда и если что – защитит. Вначале я отвожу Лилю домой, и только потом двигаюсь к нашему дому. С каждым километром внутри что-то переворачивается. Я боюсь увидеть там Славу с теми подарками, о которых он говорил вчера. Приближаясь к подъезду, глушу двигатель и поворачиваюсь к мальчикам. Нужно им рассказать.
– Мам, там папа? – удивленно спрашивает Олег.
Я не успеваю даже повернуться, как он отщелкивает ремень и выскакивает на улицу. Паша следует за ним, правда, не так резво. Скорее, даже нехотя. Мне не остается ничего другого, как пойти за ребятами. Слава стоит в паре метров от автомобиля, с огромными пакетами в руках и искренней настолько, насколько он умеет, улыбкой.
– Папа! – Олег бежит к нему, не обращая внимания на подарки, обнимает его и не отходит ни на шаг.
Пашка остается рядом со мной, смотрит на отца исподлобья и складывает руки на груди. К отцу не спешит, но Паша никогда не был с ним близок, тянулся всегда больше ко мне, защищал, когда мы ссорились, хотя и мелкий тогда еще был. Мы семь лет назад, считай, развелись. Ребятам тогда по пять было, маленькие. Олег трудно переживал, с Пашой было проще. Потом как-то устаканилось, но сейчас я отчетливо вижу, что один из сыновей соскучился по отцу, требует его внимания, в то время, как второй стоит в стороне.
Слава обнимает сына, треплет его по волосам, осматривает, будто не веря, что тот так вырос. После он, наконец, сосредотачивает взгляд на нас с Пашей. На меня смотрит с превосходством, а на сына с ожиданием. От его пристального взгляда я вынуждена обхватить себя руками, закрываясь.
– А ты что, Паш? – спрашивает у второго сына, теряя ко мне интерес. – Не соскучился, значит?
– Ты нас бросил, – шипит Пашка, подходя ко мне и обнимая меня за плечи.
Ему всего двенадцать, а он умело считывает мою растерянность. Своими объятиями будто защищает меня от отца, которого считает предателем. Наверное, это неправильно, но я и не думаю пресекать его ненависть, как-то разубеждать его, говорить, что он не прав. Это вранье. Слава действительно их бросил. Оставил на три года, а вернулся будто и не было ничего. Будто так и должно быть.
– Вижу, все так же остался маменькиным сынком, – кривится Слава, вызывая во мне желание хорошенько ему врезать.
– Не слушай его, Паш, – подбадриваю сына, хватая его за руку, которой он меня обнимает. – Ты самый лучший.
– Ты главное не волнуйся, мам, – тихо говорит мне. – И не плачь, ладно? Не вздумай плакать.
Слезы сами подкатывают к глазам после его слов. Не потому, что мне неприятно присутствие Славы, а из-за того, как сын меня поддерживает. Я молча киваю, смаргиваю слезы и ободряюще улыбаюсь Пашке, давая понять, что все в порядке. Он вырос так. Достает мне до плеча, а я ведь не маленькая ростом, вытянулся, стал широким в плечах. Еще несколько лет, и отбоя от девчонок не будет. Я думаю об этом, чтобы отвлечься и успокоиться, чтобы не хотеть врезать Славе и не выставить себя неуравновешенной истеричкой перед сыновьями.
– Я и тебе подарки привез, – не унимается Слава, обращаясь к Паше. – Точно не хочешь подойти?
– Не хочу. И подарков твоих мне не надо.
– Ну, раз не надо...
Слава пожимает плечами и отдает пакеты, что держит в одной руке, Олегу. Те, что сжимает пальцами другой относит к себе в машину и запихивает в багажник. Я же мотаю головой и понимаю, что он даже не пытается заслужить расположение Пашки. Напротив, настраивает ребят друг против друга, заставляет выбирать, сомневаться. Паша ведь тоже ребенок, что ему стоило проглотить обиду и дать эти пакеты. Не ему, если не возьмет, так мне.
Вот это демонстративное пренебрежение, мол, смотри чего ты лишаешься. Брату за его лояльность я вручил дары, а ты остаешься ни с чем. Все потому что маменькин сынок, хотя Паша никогда таким не был. И Олег тоже. Они самостоятельные, самые лучшие, взрослые и понимающие. Они опора, которую Слава умело расшатывает.
Я осматриваюсь. Ромы еще нет. В принципе, все самое ужасное уже случилось. Приди Слава в квартиру, как-то можно было бы оградить ребят, но на улице у меня не было ни единого шанса.
– Может, пригласишь в дом? – спрашивает с усмешкой, автоматически ставя себя на ранг выше.
– Извини, не приглашу, – отказываю. – Мы с ребятами устали и уже поздно.
– Мам, ну пожалуйста, – выпрашивает Олег.
– Нет, – остаюсь на своем. – Папа сможет прийти к вам завтра. Сегодня мы идем домой одни.
Олег недоволен, но слушается, прощается с отцом и поникший идет к двери. Я даю Паше ключи и велю им идти домой.
– Мы несколько минут поговорим. Идите.
Без поддержки сына я чувствую себя в опасности рядом с, как оказывается, совершенно незнакомым мне человеком. Того мужчины, которого я знала семь лет назад, давно нет. Сейчас вместо него самоуверенный ублюдок, который думает, что вправе принимать решения относительно детей, которых не видел три года.
– Я думала, что получится решить по-другому, – говорю ему. – С завтрашнего дня я подключаю юристов, видеться с детьми ты сможешь только после решения суда. Тебя не было три года, Славик. Три долбанных года. А теперь ты заявляешься в подарками и улыбками, оскорбляешь того сына, которому неугоден и поощряешь другого! Ты кем себя, мать твою, возомнил?!
– Отцом.
– Хреновый из тебя отец, Славик. Ты три года просрал и совсем не знаешь своих детей. Они выросли. Ты им в качестве подарка что приволок? Автоматы и пистолеты? Джедайские мечи?
– Увидишь, – с улыбкой произносит Слава.
Он совершенно спокоен, в то время как я не на шутку распалена. Зла на него за то, что у него всё просто. Он не думает о чувствах детей, вертит ими так, как хочет. Сегодня я хороший папа, завтра могу пропасть, а затем снова появиться и улыбнувшись, спросить, почему один из сыновей отворачивает от меня голову. Была бы под рукой ваза – так бы и разбила ее о его голову, но увы ни вазы, ни чего-то, чего не жалко, у меня нет.
При этом я понимаю, что к самому Славе у меня нет абсолютно никаких чувств. Они умерли еще во время последнего года нашей семейной жизни. Четыре года после мы спокойно уживались, он мне не мешал, забирал детей, гулял с ними, изредка дарил подарки. Был неплохим отцом, за исключением последних трех лет. Я ненавижу его за них. За то, что Олег всё это время его ждал, за злость и обиду Паши, за то, как он с ним обошелся. Руки чешутся ворваться в квартиру и выбросить его подарки Олегу через окно.
Я зла за его длительное отсутствие и нежелание хотя бы извиниться. Он ведь заявился, как будто так и должно быть. И повел себя не как виноватый за длительное отсутствие отец, а как герой, нашедший в себе силы спасти человечество. Ждал, что к нему побегут. Частично дождался. Я помню этот триумф в его глазах, когда Олег подбежал, обнял. Он чувствовал себя победителем.
– Твои юристы ничего не сделают, – он усмехается. – На твой счет сегодня капнула сумма, с лихвой покрывающая сумму алиментов за прошедшие три года. Я ведь тоже не последний человек теперь.
Он вздыхает и трет лицо руками, запускает пальцы в волосы, будто поправляя их.
– Да и давай честно. У меня свой бизнес, множество знакомых в столице, а ты… моделька.
Он кривится, будто произнес ругательство. Я знаю, что ему не нравилось то, чем я стала заниматься, он не хотел никаких подработок и показов. Запрещал. Хотя я надеялась, что поймет. Как позже поняла – зря. Разводиться нам нужно было еще до контракта. Рвать с мясом. По живому.
– Знаешь, почему Паша тебя ненавидит? – выплевываю напоследок. – Потому что он все видел той ночью, – шиплю. – Он знает все до мельчайших подробностей и никогда тебя не простит.
Я отхожу на несколько шагов, чтобы полюбоваться потемневшим от злости лицом бывшего мужа. Вот они – эмоции. То, что вывело его из себя. То, что заставило злиться. Он делает шаг ко мне, но останавливается, глядя куда-то мимо.
– Сонь, – моих плеч касаются сильные руки, знакомый родной голос Ромы успокаивает. Я перестаю нервничать, но начинаю трястись, будто от жуткого холода.
– Доброй ночи, – прощается Слава. – Еще увидимся. Подумай о том, чтобы не препятствовать моим встречам с сыновьями.
Он уезжает, Рома о чем-то меня спрашивает, но я едва ли его слышу. Трясусь так, что челюсти стучат друг о друга, а руки не слушаются. Окоченели, хотя на улице тепло.
Глава 5
– Рассказывай по порядку, – требует Рома, когда нервозность немного спадает, и я могу нормально разговаривать.
После горячего чая и таких нужных мне сильных объятий я успокаиваюсь и теперь могу трезво мыслить. Я хотела уколоть Славу напоследок, а получилось, что вспомнила всё сама, пропустила через себя и разволновалась. Эмоционально меня, конечно, накрыло. Сейчас я понемногу восстанавливала свою стабильность, но вместе с ней внутри зарождалась и злость. Поверить не могу, что Слава решил мне угрожать!
– Что рассказывать? – пожимаю плечами. – Он хочет видеться с детьми, я против.
– Ты тряслась вся, – устало трет переносицу, вздыхает и смотрит на меня неотрывно.
– Он мне угрожал. Посоветовал не препятствовать, потому что денег перечислил. Алименты, которые не платил.
Горько усмехаюсь и бросаю взгляд на пустую чашку. Не хотела Роме говорить, потому что у нас все неопределенно. Непонятно. До вчера все спокойно было и ясно. Я не лезу в его жизнь, а он в мою. Нам хватало периодических встреч и хорошего секса, а сейчас нет ни того, ни другого. Зато появляются проблемы, сомнения, я второй раз при нем растерянная и испуганная, а он меня успокаивает. До этого я никогда не была “проблемной”. Удобной, нежной, романтичной, на всё готовой – да, но не “проблемной”.
– Если против – будем бороться до последнего! Знакомый у меня есть один. Он спец по судебным делам, которые касаются разводов, разделения детей и прочего. Я с ним переговорю, подключим его.
Он мастерски поддерживает меня. Дает надежду на то, что я не одна. Я даже вдыхаю поглубже, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Это неожиданно. И я боюсь, что после этого наши отношения сойдут на нет. Что Рома посмотрит на меня иначе и уйдет к другой. Найдет утешение на стороне. Эти мысли лезут в голову, несмотря на то, в чем он признался накануне. Поговорить бы нам откровенно, вот только я боюсь начинать разговор. Страшно, потому что давно уже боюсь его потерять. Сама не знаю, как так получилось. Автоматически. И показать это, по правде, еще страшнее, чем осознать.
– С ребятами поговорить нужно, – останавливаю его, замечая, что он готов звонить хоть сейчас. – Они взрослые. Я не стану решать за них.
Он кивает. Рома давно знаком с парнями, они неплохо ладят, но все же он не стремился заменить им отца, да и положение не то. Для них он мой хороший друг, хотя я понимаю, что дети их возраста уже прекрасно всё знают. Просто как-то и объяснять ничего не нужно было. Едем на природу с Ромой? Они поддерживали и с радостью и на энтузиазме следовали с нами. Идем в кино? Почему бы и нет? Я не скрывала эту сторону жизни от Ромы, не оставляла детей с Лилей всё время, чтобы не навязывать.
У меня двое сыновей. Он просто это принял, да и сам проявлял инициативу. Глупо, наверное, теперь считать, что у нас просто секс и ничего больше. Но мне все равно сложно поверить, что отношения перешагнули эту грань и двинулись дальше. Страшно, что это может оказаться не так и реальность однажды меня накроет.
Я не прошу Рому остаться на ночь. Ему завтра утром вставать, поэтому через полчаса мы прощаемся. Дети накормлены, вещи на завтра приготовлены и отстираны. Мне остается только разговор, хотя я предпочла бы что угодно, кроме него.
У двери, ведущей в их комнату, я останавливаюсь. В груди непривычно щемит, сердце барабанит о грудную клетку, готовое выпрыгнуть. Я не знаю, чего боюсь, но отхожу от двери и шагаю туда-сюда в коридоре. Решаюсь, захожу. Напряженная обстановка заметна сразу. Несколько лет назад, когда парни стали достаточно взрослыми, а Аня сняла квартиру, у них появились раздельные комнаты. Правда, тусили они всегда в одной, а ночевали в другой. В итоге получилось что-то вроде игровой и спальни.
В игровой нахожу только Олега. Он увлеченно играет на новом яблочном планшете, которого я ему, естественно, не покупала. Как-то за истерикой и времени не было оценить Славины подарки, а они оказались ничего такими. Не джедайские мечи, и на том спасибо.
Пашки в комнате нет, хотя обычно они каждый вечер тут и вместе уходят в спальню. Видимо, поссорились, правда, Олег выглядит спокойным. Отвлекается от экрана только чтобы посмотреть, кто пришел. Через секунду утыкается обратно и не обращает на меня никакого внимания. Не существует тебя здесь, мам.
– Паша в спальне?
– Угу.
Вот и поговорили.
Останавливаться на этом не планирую. Иду за вторым сыном. Пашка лежит на кровати, увлеченно читает книжку. При виде меня откладывает ту в сторону и улыбается, садится на кровати.
– Я хочу с вами поговорить, Паш. С обоими. Можешь выйти к Олегу?
– Да, конечно.
Я вдруг ловлю себя на мысли, что не помню, чтобы он мне когда-то отказывал. Вот и сейчас послушно выходит в игровую, садится в кресло-мешок. Олег отрывается от экрана не сразу, лишь тогда, когда понимает, что в комнате находится на один, но при этом все молчат.
– Нотации будешь читать? – спрашивает, отложив планшет.
Парни сидят рядом, и я понимаю, что даже внешне они сильно отличаются, хотя раньше я как-то не акцентировала на этом внимание. Олег похож на отца: такое же надменное поведение, решительный и уверенный взгляд и ухмылка. Я не видела этого раньше, потому что Славу последний раз лицезрела еще три года назад и тогда он был смешным пухляшом, а не уверенной в себе сволочью. Характер у Олежки сложный, но у него период такой, переходной. Поэтому за дерзко брошенные слова не виню и не отчитываю. Вздыхаю, сажусь на пуфик.
– Нотации я вам никогда не читала, – говорю с улыбкой. – Вы у меня парни взрослые и самостоятельные, значит и решения должны уметь принимать сами.
Оба кивают.
– Отец хочет с вами видеться. Я против, потому что мне неприятно его присутствие, и я не хочу, чтобы он сделал вам больно, когда пропадет в очередной раз.
– Он не пропадет, – уверенно заявляет Олег.
Я стискиваю зубы и больно впиваюсь ногтями в ладонь. Такой бурной защиты сходу я, конечно, не ожидала, поэтому даже растерялась.
– Заткнись, – бросает Пашка. – То-то он о тебе все эти годы думал и скучал. Так сильно, что аж каждый день звонил. А, может, хоть раз в месяц? Ни разу!
Я шокированно смотрю на Пашу. За все двенадцать лет я впервые вижу его настолько злым, причем заводится он за мгновение. Его ноздри широко раздувается, взгляд горит дьявольским огнем, что даже страшно становится. Паша больше похож на меня: спокойный уравновешенный, с мягкими чертами лица и красивым телосложением. Все же у мальчиков даже увлечения разные. Олежка любит музыку и компьютерные игры, а Пашка больше пропадает в спортзале и на футболе. С секциями Олег не дружит, поэтому и выглядит слабее брата.
– Ты просто злишься, что айпод только мне достался, – ухмыляется Олег.
– Прекратили! – повышаю голос.
– Мне не сдались его подарки, а тебя, оказывается, так легко купить!
Ребята словно меня не слышат: продолжают сыпать обвинениями в адрес друг друга и гневно смотреть. Паша винит Олега в том, что взял подарки, а Олег Пашу, что он не любит отца. Я впервые не знаю, как решить конфликт, потому что не знала, что он будет. Поэтому когда ребят со слов переходят к делу и начинают драться на моих глазах, я бегу на кухню, беру бутылку воды и лечу в комнату. Откупориваю ее и обливаю их, немного остужая пыл. От неожиданности они прекращают, удивленно на меня таращатся:
– Вы что устроили?! – говорю, едва подбирая слова.
Сердце бьется сильнее, чем до прихода сюда. За сыновей я переживаю, будто то обычная ссора или, как сегодня, настоящая драка. Я хочу, чтобы они ладили, потому что все эти годы они нормально сосуществовали. Одно появление Славы заставило их вгрызться в глотку друг другу.
После того, как я их обливаю, они удивленно на меня смотрят, затем на их лице появляется стыд и раскаяние. Наконец-то нормальные чувства на лицах двенадцатилетних парней. Они рассаживаются по разным сторонам комнаты, друг на друга не смотрят.
– Извини, мам, – первым догадывается Пашка.
Олег подхватывает:
– Прости.
Все слова, которые я с трудом заготавливала для разговора с ребятами, вылетают из головы.
– Ваш папа хочет с вами видеться, я хотела лишь узнать ваше мнение по этому поводу. Я могу решить все за вас, но подумала, что вы бы хотели принять участие. Я не требую от вас ответа прямо сейчас, подумайте. Он ваш отец, вне зависимости от моего желания, решение остается только за вами.
– Я не буду! – упрямо заявляет Паша.
– А я буду.
Я устало вздыхаю и предлагаю им подумать некоторое время. Надеюсь, Слава оставит нас в покое это время и не станет ломиться в квартиру уже завтра с утра.
Ребят я оставляю в комнате и ухожу. Шок от всего увиденного никак меня не отпускает. Я все еще не могу поверить, что мои сыновья позволили себе затеять драку прямо при мне. Да что там при мне! Они подрались, чего никогда не делали! Славу в этот момент я ненавижу еще больше, потому что уверена, что он сделал это специально.
Глава 6
В покое Слава, конечно, никого не оставляет. Приходит на следующий же день, но тогда, когда меня нет дома. Я в это время работаю, звонков Лили не слышу и не вижу, улыбаюсь в камеру. Сегодня работаю с Даней. С ним приятно, он спокойный, уравновешенный, помогает сниматься, но все равно долго. Как итог – около тридцати пропущенных от Лили. Мое сердце пропускает удар, потому что она вообще никогда мне не звонит. Только в крайних случаях. Я чувствую, что это связано со Славой и не ошибаюсь.
– Соня, – взволнованно говорит Лиля. – Я не знаю, как так получилось, я не могла их остановить и теперь…
Она вздыхает. Я останавливаю ее и прошу медленно и по порядку рассказать, что случилось. Оказывается, пока я тут работала, Слава пришел снова. Решительно зашел в квартиру и забрал Олега с Пашкой.
– Жди меня дома, я сейчас буду.
Когда снимаю платье, которое надевала на съемку, трясутся руки. Замочек поддается не сразу, и я рву его с мясом. Отбрасываю в сторону ткань, натягиваю джинсы с кофтой, затем накидываю куртку и хватаю сумку. К выходу добираюсь практически беспрепятственно, меня останавливает лишь Даня, предлагает подвезти, но я мотаю головой и бегу дальше. По пути домой набираю Рому, обрисовываю ему ситуацию. Советуюсь, потому что больше не с кем. Я прекрасно знаю, что Слава сделал это специально: забрал детей без договоренности, чтобы я понервничала.
У него получилось.
– Подожди, что значит забрал? – успокаивающим тоном произносит Рома. – А Лиля?
– Ребята захотели пойти, Ром. Что делать? Звонить в полицию?
Отчаяние подогревает мою кровь. Я чувствую, как закипаю внутри. Поверить не могу, что Слава себе это позволил. Рома успокаивает, просит не спешить и никуда пока не звонить. Обещает приехать.
Домой я добираюсь, нарушая все правила дорожного движения. Плюю на то, что нужно остановиться, потому что на пешеходном переходе ждут люди. Мои сыновья непонятно где, они ушли, не спросив моего разрешения. Каким-то шестым чутьем я понимаю, что Слава не сделает им ничего плохого. Тот Слава, которого я знала. Каким он стал не имею ни малейшего понятия.
Когда я приезжаю, следом останавливается и автомобиль Ромы. Он паркуется неподалеку, выходит из машины и ровным уверенным шагом идет ко мне.
– Звонила ему?
Я лишь мотаю головой. У меня и номера-то его нет, иначе первым делом я бы набрала его и сказала немедленно вернуть моих детей. Где? Где их искать?
– Детям звонила?
Мысленно называю себя идиоткой. Моим детям далеко не по два года, они взрослые самостоятельные парни и у каждого из них есть мобильный телефон. Дрожащими руками достаю свой смартфон, набираю вначале Пашку, но он не отвечает, а затем и Олега, который берет трубку.
– Вы где, Олег? – мой голос звучит грубо, хотя я пыталась его смягчить. Не получилось от эмоций и леденящего душу страха.
– Ой, мальчики телефоны видимо оставили, – слышу в трубку и разочарованно стону.
Мне отвечает Лиля. Растерянная и, судя по шмыгаюнию, заплаканная. Я не в состоянии ее сейчас успокаивать и говорить, что она ни в чем не виновата. Обязательно скажу об этом позже, когда найду детей.
– Нужно звонить в полицию, писать заявление.
– Это ничего не даст. Они с отцом, Соня. Никто не станет их искать, да и прошло всего несколько часов.
От безысходности хочется выть. Понятно, что садиться в машину и ездить искать их по всему городу нет смысла. У нас множество заведений, кафе и детских развлекательных центров, что их, без преувеличения, можно искать везде.
Рома советует выбрать тактику ожидания. Ждать, пока Слава привезет ребят домой. Он уверен, что это должно произойти, ведь он вряд ли оставит их ночевать у себя. С одной стороны – логично, а с другой…
Я звоню своему юристу, Рома тому знакомому, который занимается бракоразводными процессами. В итоге он договаривается о встрече на завтрашнее утро – у того, кого ему порекомендовали, есть свободное окошко, правда, встречу он назначает в ресторане, а не у себя в кабинете. Я немного выдыхаю, потому что уже завтра буду знать, что мне делать дальше, какую технику поведения выстраивать. Я должна выстоять, потому что Слава не намерен уступать, а я ненавижу его всем нутром за то, что он сделал.
Через два часа, когда я искусываю все губы и оставляю глубокие отметины от ногтей на ладонях, на мой телефон поступает звонок с неизвестного номера. Я тут же отвечаю. Жду услышать Славу, но по ту сторону мобильного Пашка.
– Мам? – аккуратно. – Мы в Стрекозе, на третьем этаже, развлекаемся. – Я с Олегом поехал, чтобы присматривать за ним. Раньше позвонить не мог. Мне телефон боялись давать.
– Оставайтесь там, ладно? – взволнованно говорю. – Я сейчас буду.
– Что там? – спрашивает Рома.
– Пашка позвонил. Они тут рядом в торговом центре.
– Поехали скорее! – произносит Рома. – Только я поведу. Тебе необходимо собраться с мыслями.
Я киваю, полностью с ним согласна. Меня так сильно трясет, что я просто не в состоянии садиться за руль. Пешком идти долго и далеко. Стоит нам остановиться у торгового центра, как я вылетаю из машины. Рома за мной. Пашу и Олега я нахожу на игровой площадке. Там же и Слава. Довольный, жизнерадостный, гордый тем, что ему удалось заманить с собой обоих парней. Злость во мне закипает так сильно, что стоит мне поравняться со Славой, как я разворачиваю его к себе и со всей силы отвешиваю ему пощечину, замахиваясь для второй.