![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ty-mne-ne-nuzhen-si-380187.jpg)
Текст книги "Ты мне (не) нужен (СИ)"
Автор книги: Адалин Черно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 29
Спустя полтора месяца
(сразу после действий в прологе)
Рома
– Еще виски? – спрашивает бармен раз в пятый.
Я киваю. Вкусный у них тут виски, сразу чувствуется, что элитный и настоящий. Не разбавленный. Никогда не думал, что дойду до состояния, когда впору оценивать вискарь в баре и бухать наедине с барменом. При этом в клубе толпа народа: орет оглушающая музыка, кричат девчонки, которым на вид лет по шестнадцать, хотя в клуб, вроде как, пускают только совершеннолетних. Парочка таких подходила ко мне полчаса назад, строили глазки, улыбались и оголяли декольте.
Не заинтересовало, короче.
– Виски тот же?
– Ага.
– Сложный день?
Вроде как и понимаю, что этот вопрос он задает едва ли не каждому такому клиенту. А их у этого паренька по пять-десять человек в день. И я уверен, что каждый – со своей личной историей. Обязательно грустной, потому что по радостному случаю в одиночку не бухают.
– Оно тебе надо?
Паренек пожимает плечами и через пару минут кладет передо мной стакан виски со льдом.
– Можешь выговориться. Обычно легче становится. Может, посоветую чего.
Я усмехаюсь. Ему на вид лет двадцать, максимум – двадцать пять. Бармены, вроде как, неплохие психологи, но в моем случае будет достаточно сочувствующего взгляда и почетной таблички “Лох”. Поэтому я молчу. Лохом быть не хочется, да и жалости тоже. Подраться бы с кем-то. Или расхреначить кучу бутылок с элитным алкоголем за его спиной. Сделать хоть что-то, чтобы отвлечься от мыслей, что терзают мою голову несмотря на охренительно большую дозу дорогого пойла.
Когда музыка становится оглушающей, перемещаюсь чуть в сторону, к самому краю барной стойки. Здесь потише, на мозги не так давит и другие меня не замечают. Главное, что видит бармен и вовремя пополняет очередной бокал виски.
– Точно не хочешь поделиться? – спрашивает голосом змея искусителя, подливая виски в бокал.
– Тебе изменяли?
Говорю, а самому смешно становится. Взрослый, мать его, мужик, а распустил сопли. Было бы первый раз – хоть понятно, а тут… история повторяется прямо в деталях.
– Изменяли, – паренек отвечает почти сразу. – А что, тоже?
Я усмехаюсь.
– И как дальше? Простил? – зачем-то продолжаю задавать глупые вопросы.
– Пытался. Не получилось.
Я вижу, как он незаметно достает второй стакан из-под стойки и плескает себе виски из той же бутылки. Дорогое, однако, удовольствие. А он, вроде как, бармен.
– А ты что думаешь?
– А я простил, – допиваю виски залпом.
Пойло тут же обжигает горло и ударяет в голову, потому что в стакане оставалось слишком много.
– А пьешь чего тогда? – удивляется парень.
– Как тебя зовут?
– Дима.
– Беременная она, Дима. Не от меня.
Хрен его знает, зачем я вообще вываливаю эту информацию постороннему человеку. Наверное потому что больше и рассказать некому. Последний друг, который у меня был, спокойно спал с моей женой, а после попытался забрать еще и компанию. Не вышло, но разосрались, конечно, в пух и прах. А других я, вроде как, и не завел. Партнеры по бизнесу были, хорошие знакомые тоже, были те, кому выгодно со мной общаться, а вот друзей, чтобы позвонить им посреди ночи и позвать набухаться, чтобы рассказать о случившемся, как оказалось, нет.
Наверное поэтому мы с Димой уезжаем из клуба вместе. Я дожидаюсь его с работы с бутылкой вискаря в руке. Сижу до последнего, правда, ничего не ожидая. Дима сам предлагает поехать к нему, поговорить, выпить, если есть желание. Я соглашаюсь. Друзей-то нет, выговориться некому, а он, вроде как, уже в курсе ситуации. Не нужно снова выворачиваться.
Живет Дима, как обычный среднестатический парень, работающий барменом. В небольшой однушке с выцветшими обоями и маленькой кухней, с хилым ремонтом и в чистоте. Видимо, не поклонник срача. Дима предлагает разместиться на кухне и скрывается в единственной комнате, которая есть у него в квартире. Возвращается через минут пять уже переодетым, заходит на кухню, открывает дверцу шкафчика и предлагает выбрать выпивку. Не скажу, что я не удивлен, хотя это нормально, что дома у обычного бармена столько алкоголя. И явно ведь не дешевого.
– Не смотри так. Я умею не доливать.
Хмыкаю. Указываю на бутылку того же виски, которое пил в клубе. Дима кивает, разливает по бокалам и слушает мой поток речи. Молчит, только кивает и пьет из стакана. Из закуси на столе половина лимона, пару ложек сахара и нарезанная колбаса с сыром. Не слишком густо, можно было подсуетиться, заехать в магазин, но об этом я думал в последнюю очередь. Мне нужен был человек, с которым можно поговорить. Высказаться.
Вот он, передо мной. И я говорю. Рассказываю о жене, что наставляла мне рога, о партнере, и о Соне… о последней говорить больно, потому что не ожидал. Дима слушает, изредка кивает, задает наводящие вопросы. Мы напиваемся до состояния, когда впору обниматься и говорить друг другу, что все бабы суки.
– Ты ее простил, – замечает Дима. – А я не смог. Да и неважно уже. Давно другую встретил.
– Простил, – киваю, пропуская мимо тот факт, что Дима тоже начал открываться. – А потом узнал, что она беременна.
– Понимаю. Воспитывать чужого сложно.
– Нет. У нее двое сыновей. Взрослых. Мне было не сложно, просто… твою мать, я ведь думал, что это несерьезно всё. Ну, переспала на эмоциях, но ребенок. Я же своих иметь не могу.
В какой-то момент становится тошно от обстановки и самого себя. Нет, Дима воспринял информацию спокойно, пожал плечами, выпил еще, просто… каким чертом я занимаюсь? Вместо того, чтобы как-то поддержать ее – бухаю с совершенно незнакомым мне чуваком, еще и умудряюсь вываливать все грязное белье. Наше с ней. Это дело точно касается только меня и Сони.
– Так, может, судьба? – хмыкает Дима. – Своих быть не может, а тут она беременна. Воспитаешь, как родного. Чужих детей не бывает.
Дело ведь не в этом…
Черт, а правда. Я бы принял ее ребенка. Факт того, что спала с другим принял и от ребенка бы не отказался, но… она так уверенно сообщала мне о беременности, словно не могло быть ошибки. Словно я точно отец и у нее со Славой ничего не было. Было, конечно, и она об этом умалчивает. Поступает так же, как и Рита когда-то. Скрывает отца ребенка и убеждает меня, что свершилось чудо.
Именно это убивает.
Признайся она, расскажи все, я бы поступил иначе. Возможно, вспылил бы, но не сбежал, почувствовав что не могу справиться с эмоциями.
– А-а-а-а-а, – ударяю кулаком по столу, отчего на нем звенит посуда.
Дима вдыхает, отодвигает бокал подальше, отставляет бутылку, предлагает лечь отдохнуть. Я отказываюсь, рвусь к Соне. Риту противно было трогать после всего, что узнал. Вот даже прикасаться к ней – неприятно. А к Соне тянет. Хочется прижать ее к своей груди, сильно сжать в объятиях и сказать, что люблю, заверить, что мы со всем справимся. Люблю ее, в общем-то. Так сильно, что готов простить все что угодно. И даже то, что она меня обманула.
– Не стоит тебе никуда ехать, четыре утра на часах. Ложись, проспишься, завтра к ней поедешь. Тем более она беременная.
Дима, хоть и молодой, но сообразительный. И правда ведь, куда я в таком виде. Еле на ногах стою, а ей волноваться нельзя.
Глава 30
– Мам, все в порядке?
На кухню по очереди заходят ребята. Останавливаются, будто в нерешительности, включают свет, который тут же слепит глаза. Я просидела в тишине до самого вечера, даже не заметив. Думала, почему он ушел?
– Да… да, нормально.
Они мне не верят, но это и неудивительно. У меня наверняка красные опухшие от слез глаза и голос сорван. Я посмотрюсь в зеркало после того, как разогрею им ужин.
– Это из-за папы? – спрашивает Паша.
Мы со Славой не общались слишком давно, чтобы из-за него расстраиваться. Да и он немного успокоился, прекратил на меня давить, видимо увидев, что Рому я бросать не намерена, как и он меня. О той ночи я так и не решилась рассказать. Не смогла. Как разрушить счастье собственными руками? Я и не решалась, а теперь оказывается, что и не было у нас никакого счастья.
Роме ребенок не нужен. Не нужен.
– Нет, не из-за папы. Ребят, идите мойте руки и ужинать.
Они больше ни о чем не спрашивают, скрываются вначале ванной, а потом у себя в комнате. Приходят, когда я зову их на ужин, но на этот раз молча едят и не тревожат вопросами. Я тоже пытаюсь запихнуть в рот хотя бы кусочек, но не удается. Не лезет. Не хочется. Всё не то. Не могу перестать думать о случившемся. Почему все вышло вот так? Почему Рома даже не сказал ничего?
– Спасибо мам, было очень вкусно, – почти в один голос говорят парни.
Они встают из-за стола, переминаются в нерешительности, а затем подходят ко мне оба сразу. Обнимают с обеих сторон и целуют в щеки, поддерживают, убеждая, что все обязательно будет в порядке, ведь у меня есть они. Слезы накатывают на глаза, но я стойко их удерживаю и обнимаю ребят в ответ. Так и стоим пару минут, затем они от меня отлипают и скрываются в своей комнате.
Ночь проходит беспокойно. Я все время прислушиваюсь к звукам за окном, вскакиваю, стоит услышать звук мотора. Надеюсь, что это Рома. Отодвигаю штору, смотрю вниз – курьер несет кому-то пиццу в два часа ночи. Глупо ждать, конечно. Захотел бы – вернулся раньше, а раз его нет…
Забываюсь сном только под утро и встаю ближе к обеду. Парни собрались и ушли сами. Не стали меня будить, пожалели. Надеюсь, не слышали моих ночных метаний и скрипа двери, когда я несколько раз вставала в туалет. Беременность вроде бы только наступила, а побочные эффекты уже появились. Впрочем, это может и от волнения.
Наскоро готовлю себе завтрак и кофе, без которого не могу начать ни одно утро. Сидя с чашкой ароматного напитка, звоню Андрею и со скрипом отменяю ближайшие несколько съемок. Причину пока не говорю, сообщаю, что нужно сходить в клинику. Он соглашается, просит позвонить ему, когда пройду обследование. Киваю, хотя видеть он меня, разумеется, не может. Следующий звонок – гинекологу. Я должна убедиться в том, что ребенок – Ромы. Я итак уверена в этом, иначе бы не стала ему говорить, но… я хочу иметь на руках справку, в которой будет написан срок беременности. Должно быть недель пять-шесть максимум.
Прием назначают на три. Остается принять душ, собраться и можно выходить, что я и делаю. В подъезде сталкиваюсь с сестрой. Она поднимается на свой этаж пешком. Любит это дело и не признает лифты.
– Привет, – Аня искренне улыбается. – А ты куда?
Мы заметно отдалились друг от друга. Я вроде бы ушла в работу, а Аня как-то не настаивала, не расспрашивала, хотя я почему-то была уверена, что она знает о существовании Ромы.
– Да в поликлинику нужно, – отмахиваюсь. – Очередная медкомиссия.
– Поняла. А я прогулялась, Ксюшку отвела в сад и всё. Приедешь домой, может, посидим?
– Да, конечно, я наберу.
Врать сестре не хочется, но и говорить правду пока тоже. Я понятия не имею, что буду делать дальше. Ребенок это полный крест на моей карьере, причем не только с Андреем, но и с теми, с кем я заключила прямой контракт. Теперь в этом списке не только Ирина, владеющая ателье, но и Светлана, с которой мы познакомились тоже через Вику. Я подведу и их тоже. Кому нужна беременная модель?
Вместе с тем, не могу думать об аборте. Это низко, аморально, неправильно. Ребенок внутри уже растет и развивается, требует ответственности и внимания. Он – частичка меня, и я не могу просто сделать вид, что его не было.
В клинике меня встречают с радушной улыбкой и проводят прямиком в кабинет к гинекологу, у которого я наблюдаюсь уже на протяжении пяти лет. Елена Семеновна улыбается, жестом показывает присаживаться и смотрит на меня в ожидании. Я прихожу к ней планово раз в полгода. Последний визит был полтора месяца назад, когда я боялась, что забеременела от Славы, а Елена Семеновна говорила, что еще рано. Рано делать выводы.
В тот же день, когда я от нее ушла, у меня начались месячные. Короткие непродолжительные, но они были, и я расслабилась. Успокоилась, осознавая, что ничего нет. Нет беременности.
– Задержка. Снова. Тесты показывают беременность.
Елена Семеновна кивает, улыбается. Еще бы, она, наверное, больше меня ждала моей беременности. Сколько раз я от нее слышала, что у меня идеальные яичники, работающие как по часам, что моя матка способна выносить еще несколько детей. Я отмахивалась. Ну не беременеть же только потому что у меня матка красивая, в самом-то деле.
– Поздравляю, Сонечка. На УЗИ пойдем?
Киваю.
Уже через пять минут я лежу на кушетке с ровными протянутыми ногами, а Елена Семеновна водит по животу датчиком. Сосредоточенно наблюдает за ребенком на экране, подтверждает, что да, беременность есть.
– Примерно пять-шесть недель, – подтверждает мои догадки. – Пол будет известен на следующем УЗИ.
Она разводит руками, хотя мне и неважно, то у меня будет мальчик или девочка. Главное, что подтвердилась моя уверенность. Ребенок от Ромы. Его сын или дочка. Улыбаюсь, стираю липкий гель с живота, поглаживаю кожу, потому что мне это необходимо. Елена Семеновна даже не спрашивает, собираюсь ли я сохранять ребенка, итак ведь все понятно. Свечусь от счастья, хотя внутри сгораю от боли, потому что радость разделить не с кем. Отец этого ребенка от меня отвернулся. Я поняла это, когда звонила ему перед входом в клинику. Он заблокировал мой номер, чтобы я ему больше не досаждала.
Глава 31
Спустя 2 месяца
Я жду вернувшуюся сестру с работы, которую я ей подкинула, прекрасно понимая, что такой долгосрочный проект попросту не смогу вытянуть. Ребенка я, конечно же, оставила. Иначе и быть не могло. Видимо, судьба у меня такая – рожать от мужчин, которым наплевать на детей. Слава, конечно, пытается, но уже с гораздо меньшим энтузиазмом, чем прежде. Видимо, выдохся. Наигрался в долбанного папочку и решил, что хватит. Да и дети остыли. Олег, правда, ждет его каждый день. Пашка более отстранен. Будто и знал, что так будет.
Ксюша, моя племянница, наотрез отказалась идти с мамой домой и осталась у меня, чтобы поиграть с ребятами. Она же девочка, и ей безумно льстит, когда вокруг нее вьются мальчишки, когда помогают во всем и стараются оградить от невзгод. Мои мальчишки обожают Ксюшку, играют с ней, развлекают. Вот и сейчас, пока я жду Аню, они берут присмотр за ее дочкой на себя.
Даже интересно, что сестра расскажет! Они неожиданно как-то вернулись, я не успела толком подготовиться, натянула первый попавшийся широкий свитер в надежде, что Анька ничего не заметит. Беременность я тщательно скрывала ото всех. О ней знали только те, с кем я работала, да и то только потому что мне нужны были деньги, а сниматься в обычных проектах не оставалось возможности.
Ирина и Светлана с пониманием отнеслись к моему положению, мы спокойно разорвали контракт, правда, Ира отказалась. Подстроила концепцию рекламы своего ателье так, чтобы я смогла поработать на нее даже в положении. Приятно.
Аня, как и обещала, приходит через час. Садится на стул в кухне, улыбается, хотя видно, что плакала. Она пытается сделать вид, что ничего не произошло, но я-то вижу. Произошло и еще как.
Начинаю злиться на этого ее Руслана. Наигрался, видимо, в папочку? Всё, ребенок больше не нужен. Жалко Ксюшу, она не закалена так, как мои ребята, отвыкнуть от отца, которого она так сильно ждала, будет сложно. Чувствую, как раздражаюсь, пусть и не на ровном месте, но становится жутко не по себе. Хочется размазать всех мужчин планеты и стереть их с лица земли за то, что они так поступают со своими детьми.
– Ну так что? Рассказывай! Как так получилось, что идеальный папочка разрешил привезти дочку ко мне. Или, наигрался?
– Сонь, зачем ты так?
– Ну а как? Ты думаешь, я слепая? И глупая? Красные глаза, распухший нос, дрожащие руки. Ревела снова у себя? Ну явно не спала!
– Все не так плохо, Сонь.
– Я жду.
Протягиваю ей бокал с вином, а сама отпиваю со своего, в котором гранатовый сок. Пока почему-то не слишком хочу говорить сестре о беременности. Вообще никому не хочу говорить. Вспоминать о том, что случилось между мной и Ромой. Врать. Я не смогу сказать, как все было на самом деле и что он просто меня бросил. Ушел и не вернулся. Ни разу не вышел на связь и не позвонил. Из черного списка меня, кстати, так и не достал.
– Рассказывай, давай, а я буду решать, что с твоим горе-мужиком делать.
Сколько себя помню, а из нас двоих сильнее всегда была я. По крайней мере внешне создавалось такое впечатление. Я крепилась, что бы не случилось, старалась ради сестры, которой так сильно досталось в этой жизни. Я на момент, когда она приехала беременная уже успела отойти от развода и забыть обо всем что случилось между мной и Славой. Ане нужна была поддержка, и я давала ее ей. Менять это я не собираюсь.
Пока Аня рассказывает, я едва сдерживаю себя, чтобы не перебить ее и не начать высказываться. Это что же получается… ее этот Руслан бросил? Наигрался с ребенком? Начинаю думать, что мне повезло с Ромой. Точнее, с тем что он сразу ушел, не давая ложных надежд и ничего не обещая. Был мужчина, да сплыл. Даже хорошо, что всё так. Страданий меньше.
– Он что… остался с ней там? И уволился? – ошарашенно переспрашиваю, когда Аня в кратце рассказывает о случившемся.
В голове не укладывается. Когда Аня впервые рассказала мне о том, что на той работе фотограф никто иной, как Руслан, являющийся отцом ее дочери, я сильно удивилась. Потом узнала, что они все вместе едут за границу работать и Ксюшу берут с собой. Стремление Руслана стать отцом было понятно, он не знал о существовании дочери, а тут… вот он – ребенок. И что же получается? Ради какой-то там подруги он бросает работу фотографа, винит во всем Аню и остается с девчушкой за границей, потому что та попала под машину. У него там вообще мозги есть, нет?
– Я не знаю уволился или взял больничный, но его не будет на съемках в Абу-Даби.
– Я хренею, – выдаю с нескрываемым раздражением. – Вот я еще шесть лет назад сказала, что это он во всем виноват. Да что он вообще за мужик?!
От возмущения поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать по комнате с бокалом гранатового сока в одной руке и кусочком шоколада в другой.
– У тебя я есть аспирин? Голова болит жутко, – спрашивает Аня, сморщившись.
Вспоминаю, куда положила аспирин. От испытываемых эмоций становится трудно. Это же надо! Снова ее обманул. Бросил шесть лет назад беременную и вот опять, только на этот раз ради какой-то, как Аня говорит, подруги. Разве бывают такие друзья, из-за которых приходится делать выбор между собственной дочерью и любимой женщиной?
Чувствую, что злюсь не столько из-за Руслана и ситуации с сестрой, сколько из-за того, что ни мне, ни ей, не повезло в личной жизни. Карма у нас такая, что ли. Несчастливая. Что не мужчина, тому не нужны ни отношения, ни ребенок.
Таблетки я храню в небольшом контейнере, который ставлю на верхнюю полку одной из тумбочек. Тянусь за коробкой, достаю ее, вытаскиваю оттуда препарат и протягиваю его сестре со словами:
– Вот твой аспирин, – вначале протягиваю ей таблетки и лишь затем вспоминаю, что она пила вино, в отличие от меня. – Куда блин! Ты вино пила. Терпи теперь.
– Сонь… – зовет сестра, пока я опустошаю бокал “вина”.
– А…
– Ты беременна?
Хорошо что к этому времени я уже все выпила, иначе бы точно поперхнулась. Не понимаю, откуда сестра может знать, и только потом вспоминаю, что когда тянулась за лекарствами, мой широкий свитер задрался. А там дело техники… не заметить кругленький животик невозможно.
– Тише, пожалуйста, – произношу шепотом, бросая взгляд на дверной проем. – Олег и Пашка еще не знают.
Быстро подхожу к двери и плотно ту закрываю. Я обязательно сообщу ребятам, но не прямо сейчас
– Беременна. Три с половиной месяца уже. Ты как заметила?
Итак конечно понятно, но я все равно спрашиваю, чтобы отвлечь сестру о необходимости спросить об отце моего будущего малыша.
– Кофта поднялась, и я увидела.
– Ну да, по мне скелету такое сразу видно.
– Но ты… – она кивает на бутылку с вином.
– Я не пила, в стакане гранатовый сок.
Протягиваю стакан Ане, чтобы она удостоверилась и прекратила переживать.
– Не смотри на меня так, – прошу у нее. – Я узнала, когда заметила, что поправляюсь. Пошла к диетологу, она мне расписала рацион, а потом у двери остановила и сказала тест сделать на беременность. Ну и вот.
– А отец он...
– Знает. Только мне от этого не легче. Он замуж меня зовет, а я не хочу. Нахрена мне замуж, Ань? Я свободная самодостаточная женщина, обеспеченная к тому же. И тут вот.
Стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал уверенно и расстроенно. Вру, не краснея, хотя хочется сознаться во всем. В том, что на самом деле никто меня не зовет замуж, а если бы такое произошло в действительности, я бы незамедлительно ответила согласием. Дура, потому что. И совсем ничему меня жизнь не научила.
– Так ты не решила, оставлять ребенка или нет?
– Как это не решила?! – отвечаю поспешно, довольная, что мы отошли от опасной темы. – Рожать конечно буду. Да и срок уже немаленький. Ань, я бы в любом случае оставила ребенка, ты же знаешь. Раньше вон Олег и Пашка родились, а ни денег, ни черта не было, а тут и квартира и доходы. Правда, от некоторых фотосессий я уже отказываюсь. Кому нужна беременная модель?
– Сонь, а он кто? – осторожно выведывает сестра.
– Бизнесмен он. Богатый, успешный. Мы встречаемся последний год. Он замуж давно меня зовет, а тут еще ребенок, он теперь совсем не отстает, а я не хочу. У меня сыновья, да и жизнь своя.
– Так может он и правда тебя любит?
– Прямо как Руслан твой тебя. Извини, – тут же прошу у сестры прощения. – Я не в духе.
Понимаю, что срываюсь на сестре, которая совсем ни в чем не виновата. Это меня бросил мужчина, даже ничего не сказав. Неприятно и даже обидно. Но больше всего удивляет, что Рома ведь даже не позвонил, не спросил, что я решила, оставила ли ребенка. Неужели ему настолько наплевать, что у него где-то будет сын или дочь? Не любит детей? Но ведь с бывшей женой он хотел ребенка и даже развелся, потому что та довела себя до выкидыша. Что в этот раз? Не та женщина?
– Я не знаю, как мальчишкам сказать.
– Они обрадуются. Вон Ксюша им как сестра родная, думаешь, они не примут братика или сестричку?
– Примут, – соглашаюсь с ней. – Но я все равно волнуюсь. Ладно, не будем об этом. Что ты делать будешь?
– А что? Он остался с Олей в больнице, я уезжаю на работу в Абу-Даби.
– Он звонил?
– Звонил. Я не взяла трубку.
– Вот и правильно! – поучаю сестру, а самой тошно от правильности, которой пропитаны мои слова. Какой же это бред! – Пусть посидит без вас, подумает. Вот осознает всё и приползет на коленях прощения просить!
– Сонь, какой от этого толк, что он приползет просить прощения? Он ведь даже не позвонил за эти дни, с Ксюшей не поговорил, зато время, чтобы написать заявление у него нашлось.
– Это да.
– Как такое простить? – не успокаивается сестра, а я и рада что мы отвлекаемся от разговора обо мне. – Я пустила его не в свою жизнь, Соня. В Ксюшину. Она волнуется и спрашивает, где отец и почему он не с нами, а ему… наплевать?
– Не наплевать. У мужиков нет материнского инстинкта. Он Ксюшу знает месяц, а эту девицу сколько? Год, два? А если еще больше, то и подавно. Он горой за нее лежать будет, пока она не оступится, или пока вас не потеряет. А потом поймет, да, переосмыслит. Он сейчас вообще не понимает, что у него дочь есть.
Поверить не могу, что оправдываю его, но ведь если подумать – все так и есть. Это мы, женщины, носимся вокруг ребенка, страдаем, переживаем, а мужчины они другие. Есть ребенок и ладно.
– Да как же!
– Нет, ты послушай, – стою на своем. – Ты зря трубку не берешь. Узнай, чего он хочет. Явно же или этой подруге легче стало, или ему кто сказал, что ты уехала. Не разорвала контракт, не осталась, а свалила работать дальше, пока он жопу и сопли ей вытирать будет. Его это точно возмущает. Дочь у него забрали! А он остался с Олей. Она ему дорога, но и о дочери он забыть не может. Неправильно это.
– И что ты предлагаешь?
– Да проучи его, Аня! Учить тебя, что ли. Живи дальше, будь с ним холодна. Захочет видеться с дочкой – пожалуйста, но только после того, как с шалашовкой этой разберется. И прекрати быть понимающей, мужики этого не ценят – пользуются. Ты и так и эдак, а они только прочнее залезают на твою шею и там обосновываются. Скинуть их оттуда, сама понимаешь, задача не из легких.
– И вот откуда ты всё это… знаешь? – пораженно спрашивает.
– Ха! Я психологию, малыш, изучала. Этих мужиков вдоль и поперек насмотрелась. Руслан твой должен понять, что ты больше не будешь понимающей и что ему тоже булками шевелить придется. Я не знаю эту Олю, но ждать, что она оступится не стоит, тем более сейчас, когда она при смерти лежит. Какой у нее диагноз, кстати?
Мне самой противно от того, как я разговариваю. И ведь я же действительно психологию изучала и на мужчин насмотрелась, а сама еще хуже влипла. Умудрилась забеременеть, даже не узнавая, как к подобному отнесется мужчина. Странно это конечно осознавать, но я совершила ужаснейшую глупость, когда решила, что у нас с Ромой действительно что-то большее чем просто секс. Он дал это понять своим уходом. Вместе конечно было круто, но едва заговорили про детей, ему всё стало неинтересно.
Даже смешно от своей наивности и тупости. А сейчас я пытаюсь держать лицо и говорю умные вещи сестре. Хочу уберечь ее от серьезных ошибок.
– Сложно там все. Вплоть до паралича.
– Офигеть! Не дай бог инвалидом останется, хотя… тогда он сбежит еще быстрее. Не сможет мужик долго возле такой бабы. Родня у нее есть, нет?
– Мать и отчим ее домогался.
– Так в общем… – уверенно тычу в сестру пальцем. – Удобной ты больше не будешь, понимающей тоже. Дай ему понять, что он должен сделать выбор. Хочет видеть дочь – пусть отрывает пиявку от себя.
– А если он откажется?
– Ну и на хрен его пошлешь. Зачем твоей дочери отец-дегенерат?