Текст книги "Конор (ЛП)"

Автор книги: А. Заварелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Я просыпаюсь от того, что на моей груди лежит копна светлых волос, и, взглянув вниз, вижу, что Айви всё ещё спит, устроившись на мне. Она выглядит такой умиротворенной, свернувшись у моего бока, ее рука лежит у меня на талии, а мой бицепс служит ей подушкой.

Моя рука так же до сих пор обнимает её, и это странное чувство, быть настолько расслабленным рядом с ней прямо сейчас. У меня вошло в привычку избегать отношений и даже секса с тех пор, как Сэмми предала меня. Я был доволен тем, что занимал себя делами братства, а будучи новичком, я никогда не страдал от нехватки дерьмовой работы.

Айви – первая женщина, которую мне вообще захотелось чувствовать, обхватившей мой член, с тех пор как я выбрался из той темной дыры, в которую меня загнала смерть Брэди. Но, лежа сейчас рядом с ней, я понимаю, насколько это чертовски глупо. Она здесь не потому, что хочет этого. Она здесь, потому что у неё нет другого выбора. Мне следовало бы помнить об этом, прежде чем я окончательно увязну в ней.

Айви не приняла свою судьбу без борьбы. Я видел это в её глазах, вопросы, которые вертелись у неё в голове. Как долго она сможет здесь продержаться, пока не решит сбежать? Часть её до сих пор строит планы на отступление. Она ещё не поняла, как всё устроено, но когда она побежит, я пущусь в погоню. Я выслежу её и притащу обратно, только для того, чтобы в конце концов она меня возненавидела.

На несколько часов я позволил себе поверить в фантазию Кроу. Но это не готовая семья. Мы не те двое, кто встретились и сошлись, потому что сами этого хотели. Наша ситуация вынужденная, и мы не можем превратить её в нечто подлинное. Для Айви я всегда буду ещё одним тюремщиком.

Когда она открывает глаза и смотрит на меня с сонной, застенчивой улыбкой, я не могу отрицать, что хочу изменить наши судьбы. Она могла бы согревать мою постель каждую ночь, и я мог бы трахать её, пока у меня не отсохнет член. Но мне нужно быть реалистом. Мне нужно установить границы. И сделать это нужно сейчас.

– Прошлая ночь была просто грандиозной. – Я перекатываюсь на спину и смотрю в потолок. – Думаю, нам обоим это было нужно.

Почувствовав, к чему я клоню, она убирает руку и отстраняется от моего тела. Я подавляю в себе желание притянуть её обратно.

– Наверное, лучше не делать это привычкой. Я не хочу, чтобы всё становилось сложным. – Объяснение звучит так же глупо, как и выглядит, и лицо Айви гаснет в тот же миг, как я это говорю.

– Понятно, – бормочет она. – Наверное, это была не лучшая идея. Мне не следовало…

– Это моя вина, – грубо говорю я. – Ты не сделала ничего плохого. Я просто не хочу, чтобы границы размывались.

Она коротко кивает, и я не знаю, почему у меня такое чувство, будто я рою себе ещё более глубокую яму. Мне не нужно давать ей дальнейших объяснений, но я хочу. Только слова не идут. Поэтому мы лежим в натянутом молчании, и постепенно она отстраняется всё дальше и дальше, а я чувствую потерю её присутствия, до самого моего члена, который уже опал.

– Пожалуй, мне стоит принять душ, – говорю я ей.

– Хорошо, – соглашается она, и её голос дрожит. – Без проблем.

Это звучало бы убедительно, если бы мы оба уже не знали, что это чертовски большая проблема.

Пока Айви принимает душ, я готовлю кофе и французские тосты, а потом мы завтракаем в тишине. Я смотрю в телефон, перечитывая сообщения, пока она глядит в окно. Это неловко, и мне ужасно хочется свалить в спортзал или ещё куда-нибудь, но я уже пообещал ей, что она сможет навестить Арчера. И я не собираюсь позволить ей отправиться в путь в одиночку. Не тогда, когда Локо всё ещё ищут её.

Это напоминает мне, что я всё ещё должен обсудить эту ситуацию с Кроу. Иначе он может прийти в ярость, когда я скажу ему, что замочил их всех собственноручно.

– Скоро выдвигаемся, – говорю я Айви. – У меня ещё есть дела.

Она не смотрит на меня.

– Хорошо.

Через двадцать минут мы уже в машине и держим путь в Нью-Гэмпшир. Айви не произносит ни единого, чёртового, слова всю дорогу, и я гадаю, не одна ли это из тех игр, в которые играют женщины, чтобы ты почувствовал себя задницей. Но когда я бросаю на неё взгляд через сиденье, я понимаю, что это не так.

Такая подавленность, это то, что назревало уже давно. У неё отняли жизнь. Её свободу вырвали с корнем. Теперь всё происходит снова, и я тот, кто это с ней делает.

Чёрт возьми.

Это не то, чего я хотел. Я не должен беспокоиться о том, что она чувствует, но и видеть её такой несчастной я тоже не хочу. У меня возникло искушение сказать ей, чтобы она взяла себя в руки, но это лишь потому, что я эгоист и не хочу чувствовать себя виноватым.

Как бы то ни было, это мало что меняет. Как только мы подъезжаем к дому её подруги и она видит Арчера, улыбка возвращается на её лицо.

– Куда мы едём, мама? – спрашивает Арчер с заднего сиденья машины.

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него.

– Я пока не уверена.

Конор усадил нас в машину всего через несколько минут после прибытия к Лейси. Казалось, он чувствует себя там так же неуютно, как и она, когда он был у неё в доме. Я понимаю, что в какой-то момент мне придется всё ей объяснить, но не сегодня.

– Хотите мороженого? – спрашивает Конор.

– Да, пожалуйста! – кричит Арчер.

– Мороженого? – я хмурюсь. – Но на улице холодно.

Конор пожимает плечами.

– Никогда не бывает слишком холодно для мороженого.

Пять минут спустя он паркуется у Baskin Robbins (знаменитая американская международная сеть кафе, специализирующаяся на продаже мороженого и десертов), и Арчер выпрыгивает из машины ещё до того, как я успеваю его отстегнуть. Он бежит прямо к Конору, и моё сердце бьётся чуть быстрее, когда он протягивает свою маленькую ладошку и берёт Конора за его большую руку.

Конор без колебаний берёт его за руку, что по какой-то причине меня удивляет, хотя я не уверена почему. Он был сама любезность по отношению к Арчеру, но я не хочу, чтобы Арчер привязывался к нему. Я уже чувствую это, и сама мысль об этом приводит меня в ужас.

У Арчера в жизни не было мужской фигуры, поэтому я понимаю его потребность во внимании Конора. При любых других обстоятельствах я была бы в восторге от того, что он нашёл того, с кем ему так комфортно. Но после прошлой ночи я, как никогда уверена, что не планирую задерживаться здесь надолго, и не хочу, чтобы Арчеру разбили сердце.

Тем не менее, я проглатываю своё беспокойство, когда мы подходим к прилавку, и Арчер прижимается лицом к стеклу, разглядывая разные сорта мороженого.

– Что будете брать? – спрашивает Конор.

Арчер смотрит на него.

– А ты что возьмешь?

Губы Конора растягиваются в легкой улыбке.

– Орео. (Мороженное со вкусом и/или крошкой печенья Oreo)

– Я тогда тоже возьму его, – гордо предлагает Арчер.

Конор ерошит его волосы и поворачивается ко мне.

– А ты, мамочка?

У меня в горле так пересохло, что я едва могу выговорить хоть слово. В этот момент меня осеняет, как же это просто. Что всё действительно могло бы быть так. Мы могли бы быть семьей. Конор мог бы остаться в наших жизнях навсегда. Если бы я, только могла забыть его отказ сегодня утром. Он был прав, что то, что мы сделали – безумие. Всё, что он сказал, было правдой, но это всё равно задело. Нам не следовало делать всё ещё сложнее, чем есть, и я не понимаю, почему сейчас он так мил.

– Я просто возьму воды, – выдавливаю я.

Конор качает головой.

– Тебе нужно поесть. Либо ты выбираешь вкус, либо я сам что-нибудь выберу.

– Мама, почему бы тебе тоже не взять Орео? – Арчер хихикает.

Ему нравится идея, что мы вместе. Мы трое, одно целое в выборе мороженого. И мне не следовало бы давать ему ещё больше надежд, но я не могу его подвести. Не тогда, когда он смотрит на меня так.

– Орео – звучит хорошо.

Конор поворачивается к кассиру.

– Вы слышали даму. Три порции Орео в стаканчиках.

Через десять минут мы заканчиваем с мороженым, и пока я наблюдаю, Конор с Арчером играют в крестики-нолики на салфетке. Как бы Арчеру ни было весело, я боюсь, что после этого Конор захочет уехать. Он не обязан оставаться, и он уже потратил большую часть своего дня только на то, чтобы отвезти меня сюда. Но я ещё не готова уезжать. Не тогда, когда мне ещё не удалось, по-настоящему, провести время с Арчером.

Когда Конор смотрит на меня, я не могу понять, понимает ли он это, или это просто моё воображение.

– Чем ещё можно заняться в этом городе?

Арчер минуту размышляет над вопросом, прежде чем решается.

– Боулинг?

– Боулинг, да? – Конор чешет подбородок. – Думаю, можно попробовать. Что скажешь, мамочка?

– Конечно. – Я улыбаюсь Арчеру и изо всех сил стараюсь избегать взгляда Конора. Каждая секунда, проведенная вместе, кажется хождением по минному полю, и я не могу разобраться в своих чувствах.

Конор везёт нас в боулинг-клуб, и в течение следующих двух часов он учит Арчера играть, используя бортики и рампу. Я пытаюсь завести разговор с Арчером, как мы обычно делаем, когда мы вдвоем, но он, кажется, больше заинтересован в том, чтобы повторять каждое движение Конора, и к тому времени, как мы высаживаем его у Лейси, у меня нет ощущения, что мы пообщались.

Я раздражена и расстроена, когда говорю «до свидания», но пытаюсь подавить это в себе. Арчер спрашивает, когда мы вернёмся, и Конор взъерошивает ему волосы, обещая, что скоро. Я обнимаю и целую его, а затем мы возвращаемся на шоссе. Я всё ещё молчалива и напряжена, как тикающая бомба, и Конор чувствует это.

– Ты скажешь мне, в чём, чёрт возьми, проблема? – рявкает он.

Я сверлю его взглядом.

– Ты дулась и пыхтела весь день, и я никак не могу тебя понять. Ты не получила удовольствия сегодня? Потому что мы с Арчером отлично провели время.

– Ты ему не отец, – огрызаюсь я.

На скуле Конора дергается мышца, и я знаю, что обидела его, но мне плевать. Я зашла слишком далеко за пределы разумного. Мне больно, что Арчер хочет проводить с ним больше времени, чем с родной матерью, и я хочу, чтобы Конор почувствовал то же, что и я. Это по-детски и глупо, но я слишком эмоциональна, чтобы мыслить здраво. Между его переменчивым настроением и моей жизнью, которая так долго была в руинах, логика покинула меня давным-давно.

– Я твой муж. – Хватка Конора на руле становится крепче. – Так что, по факту, я его отчим. И я не знал, что тебя так напрягает, что я хорошо отношусь к ребенку.

– Дело не в том, что ты был мил с ним, – выплевываю я. – А в том, что он провёл с тобой весь день, а я едва успела…

Голос срывается, и я не могу договорить остальное. В довершение моего смущения, по щекам начинают катиться настоящие слёзы. Конор сворачивает с шоссе на гравийную проселочную дорогу, увозя нас в чащу деревьев подальше от трассы. Я чувствую себя нелепо и униженно, и когда Конор тянется, чтобы прикоснуться ко мне, это именно то, чего я хочу, но и то, чего мне не нужно.

– Это только потому, что я новый и интересный, – уверяет он меня. – Ты всегда будешь у него на первом месте, Айви. Тебе не о чем беспокоиться. Мальчику нужна мать, и так будет всегда.

– Прекрати, – шмыгаю я носом. – Перестань быть таким милым со мной.

Он моргает, а затем его взгляд становится тёмным. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает меня за подбородок и сжимает пальцами.

– Ты моя жена. Если я захочу коснуться тебя, или быть милым с тобой, или сделать с тобой что угодно ещё, я это сделаю.

– Это не то, что ты говорил сегодня утром.

Конор сверлит меня взглядом, а затем его глаза опускаются на мои губы. В машине становится слишком жарко, а его пальцы слишком сильны, чтобы я могла бороться, но в глубине души я знаю, что не хочу. Вот в чём проблема. Он прокладывает себе путь в каждый аспект моей жизни, и мне это не нравится.

Мне не нравится, что мой взгляд тоже прикован к его губам, или что каждый раз, когда я двигаюсь, я до сих пор чувствую его внутри себя, после прошлой ночи. Всё происходит слишком быстро, и тревожные звоночки звенят, предупреждая, что этот человек опасен. Он худшая из возможных угроз для меня, потому что в глубине души я знаю, что могла бы по-настоящему влюбиться в него. И сейчас, на таком близком расстоянии, я не могу ясно мыслить. Поэтому я тянусь к дверной ручке, дергаю её и выскакиваю из машины на свежий воздух.

– Господи, – рычит Конор.

Он прямо у меня за спиной, преследует меня вокруг машины. Я не знаю, куда ведёт эта грунтовая дорога, но я намерена идти по ней. По крайней мере, до тех пор, пока он не хватает меня со спины за талию и не тащит обратно к машине. Я сопротивляюсь ему всю дорогу, бью локтями, проклинаю его, пытаюсь пнуть по голеням. Моё эмоциональное состояние окончательно пошло ко дну.

Конор прижимает меня к машине своим весом и впивается пальцами в мои волосы.

– Успокойся, маньячка.

– Нет, – рычу я. Но я не могу пошевелиться ни на дюйм, пока его тело прижато к моему.

– Посмотри на меня, – требует он.

Я не хочу, но слабая часть меня сдаётся, и подчиняется его просьбе. Мои глаза встречаются с пылающей зеленью его глаз, и сердце стучит сильнее. Громче.

– Теперь ты принадлежишь мне, – рокочет он. – Вбей это себе в тупую голову, прежде чем попытаешься сделать что-то подобное снова.

Он подкрепляет свои слова, впечатываясь губами в мои, собственническим и жестком поцелуе. В какой-то момент я перестаю сопротивляться и таю под его прикосновениями, как предательница. Его руки повсюду. Сдирают с меня одежду. Тянутся вверх, чтобы сжать грудь, и стягивают вниз мои джинсы. Я слышу его ширинку, а затем чувствую обжигающий жар его твердой плоти.

Когда он со спины входит в меня, из моего горла вырывается дикий звук. Он тяжело дышит, целует моё лицо, губы и дергает за волосы, пока вбивается в мою плоть, используя меня так, словно я тоже свожу его с ума. Я хочу в это верить. Я отчаянно этого хочу. Но я не могу сдаться. Я не могу позволить себе влюбиться в него.

Впрочем, это не мешает мне кончить для него. Это не мешает мне умолять его и целовать в ответ. И это не заставляет меня прийти в себя и попросить его вытащить. Когда его член, наконец, разряжается, наполняя меня теплом, во мне просыпается больное удовлетворение, доказывающее, что я окончательно свихнулась. Потому что мне нужно было это от него. Я хотела этого. И, думаю, самое худшее, это то, что Конор это знает.

Он снова целует меня, пока его член смягчается внутри меня, но на этот раз поцелуй слаще. Глубже. Поглощающий целиком. У него нет причин целовать меня сейчас, кроме того, что он сам этого хочет. И именно это пугает меня больше всего.

– Я думала, ты сказал…

– Я знаю, что я сказал. – Он вытаскивает его и прячет обратно в брюки. – А теперь засунь свою задницу в машину и приди в себя. Если уж мы собираемся это делать, то не будем делать это «для галочки».

– Что мы делаем? – Айви ёрзает на пассажирском сиденье и смотрит в окно, пока я паркуюсь перед домом её подруги.

Я глушу двигатель и кручу ключи на пальце.

– Иди внутрь и собери вещи своего сына. Я подожду здесь.

– В смысле? – Её голова резко поворачивается в мою сторону, глаза широко распахнуты.

– Он поедет домой с нами. Сегодня.

– Конор, это не лучшая идея…

– Это не обсуждается, – говорю я ей. – Твой сын должен быть там же, где и ты. И я не собираюсь позволить тебе весь день хандрить по дому, мечтая о том, чтобы быть здесь. В этом нет никакого смысла.

– Это не то решение, которое можно принять за пару секунд, – спорит она. – С ребенком всё гораздо сложнее. Нам нужно решить, что в его интересах, а находиться в доме, где…

– Он никогда не будет в большей безопасности, чем когда он со мной, – отрезаю я. – И я не чертов идиот. Я знаю, что значит иметь ребёнка. Но я также знаю, что если ты сейчас же не поднимешь свою задницу и не пойдёшь в этот дом, чтобы забрать его, это сделаю я. Так что, как поступим?

Её взгляд снова обращается к дому, в глазах смешались тоска и неуверенность. Я знаю, как сильно она по нему скучала. Я также знаю, что она боится, что я подведу её, откажусь от своих слов или всё испорчу. Было бы пустой тратой слов уверять её в обратном. Айви должна сама понять, что может мне доверять, и чем раньше, тем лучше.

– Как ты думаешь, как всё сложится? – спрашивает она. – Кто будет присматривать за ним, пока я на работе?

– Ты будешь присматривать за ним. Ты покончила с клубом, я уже говорил тебе об этом.

– Да, но мне нужна будет другая работа, – рассуждает она. – Дети требуют денег, и мне нужно убедиться, что у Арчера есть всё необходимое.

– К концу недели у тебя будет карта, привязанная к моему счету, – заверяю я её. – Тебе не нужно беспокоиться о деньгах. Всё, что нужно ему, всё, что нужно тебе – твоё.

Она молчит, потому что слишком занята тем, что обдумывает все способы, которыми это может обернуться плохо, а у меня нет времени на целый день. Я тянусь к дверной ручке, и она переводит на меня свои дикие глаза.

– Пойдем, – говорю я ей. – Сделаем это вместе.

– Думаю, мы его сегодня утомили, – говорит Айви.

Мой взгляд перемещается на зеркало заднего вида. После всего того возбуждения, с каким пацан поехал с нами, он вырубился, не проехав и десяти миль от дома. Айви снова притихла, но это нервная тишина, судя по тому, как постоянно она ёрзает рядом со мной. Ее хватает на две минуты, прежде чем я чувствую её взгляд на себе.

– Ты хорошо ладишь с детьми.

Я вытягиваю шею в сторону, надеясь снять немного напряжения.

– Как я и говорил, у меня был опыт.

– Твой младший брат?

Я дергаю подбородком в знак согласия.

– Как его звали?

Жаркая волна подступает к горлу, я не хочу отвечать, но слова вырываются сами собой:

– Брэди.

– Мы тоже с ним встретимся?

Она ступает осторожно, осознавая, что этот разговор заходит на опасную территорию, и всё же спрашивает. Иррациональная часть меня хочет усомниться в её мотивах и огрызнуться, но логика подсказывает, что это невинный вопрос.

Она рассказала мне свою историю, и я не шутил, когда сказал, что не хочу делать это для галочки. Когда сегодня я увидел, как она сломалась, до меня дошло, как сильно я нужен Айви. Ей нужен кто-то, кто будет сильным за неё, когда она сама не может. Кто-то, кто будет брать на себя тяжелые задачи, и забирать её тревоги. И впервые в жизни я хочу стать таким человеком для кого-то.

Я хочу сделать свою жену счастливой и дать ей жизнь, которую она заслуживает. Не только потому, что это правильно, а потому, что каждый раз, когда я смотрю на неё, я не хочу останавливаться. Сейчас в её глазах читается лишь неуверенность в нашей ситуации. Но однажды, если мы пройдем через это, в них может отразиться что-то другое. На всё это потребуется время, но мы никогда не придем к цели, если не построим фундамент честности. Может, с моей стороны это ошибка, но я решаю ответить ей той же искренностью, которую предложил она.

– Ты не сможешь встретиться с Брэди, потому что его больше нет.

– Оу. – Она опускает голову и сцепляет руки. – Мне так жаль. Я не знала.

Наступает пауза, за которую я ей благодарен, пока она не заговаривает снова.

– Могу я спросить, что с ним случилось?

– Он связался не с той компанией, – отвечаю я. – Парень был молод, всё ещё искал свое место в мире. Думал, что найдет его среди кучки никчемных ублюдков, которые любят называть себя гангстерами. Но всё пошло не так, и они убили его.

Айви тяжело сглатывает, и я гадаю, не оставляет ли история Брэди горький привкус у неё во рту, учитывая её собственную жизнь.

– Это действительно ужасно.

– Ага, так и есть.

– Я слышала, это помогает, – говорит она мягким тоном. – Если говорить о них.

Это самая нелепая чушь, которую я когда-либо слышал. Но когда я вижу неподдельное любопытство в её глазах, что-то внутри меня сдвигается, разрушая крепость, которую я выстроил вокруг памяти о Брэди за последние несколько лет. Я едва понимаю, что происходит, когда слова начинают слетать с моих губ:

– Он был славным парнем. Немного застенчивым, во многом бестолковым. Друзей у него было немного. Не умел находить общий язык с людьми, полагаю. Но я не думал, что его это сильно беспокоит. Он вечно сидел с книгой. Я сам этого понять не мог, но пацан обожал читать. А когда не читал, помогал соседям. Не ради денег, а просто потому, что считал это правильным. Помогал им с продуктами, стриг газоны, что бы ни требовалось, он брался за дело.

– Он кажется хорошим мальчиком. – Айви улыбается. – Сколько ему было лет?

– Всего шестнадцать, когда он умер. Думаю, он был в том возрасте, когда пытался во всем разобраться сам и решил, что должен что-то доказать. Мой папаша вдолбил Брэди в голову, что тот слишком мягкий. И сколько бы я ни пытался его переубедить, эту мысль из него было не выбить.

– Похоже, вы были близки, – замечает она.

– Ага, были. Я присматривал за ним. Фактически сам его вырастил. У нас в этом мире было немногое, но мы были друг у друга. Мой папаша испустил дух в тюрьме, а мамаша быстро смылась, подсев на иглу.

– Мне жаль, – бормочет она. – Должно быть, тебе пришлось нелегко.

Я не отвечаю, но у Айви хватает ума понять, что я сказал об этом всё, что хотел.

– Поэтому ты был так уверен, что я на наркотиках? – осторожно спрашивает она. – Из-за твоей мамы?

Я не вижу смысла что-то скрывать сейчас. Это болезненная тема для меня, но не по тем причинам, о которых она думает.

– Моя бывшая тоже была наркоманкой. Просто у меня больше нет сил это терпеть. Она продала бы душу за свою последнюю дозу, и, в конце концов, так и сделала.

Между нами повисает тихое понимание, когда она оставляет это заявление без дальнейших расспросов.

– Я не близка со своей семьей. – Она откидывает голову на подголовник. – Они очень консервативны. Когда узнали, что я беременна вне брака, они не захотели иметь ничего общего ни со мной, ни с Арчером.

Не задумываясь, я тянусь и сжимаю её колено.

– Это их потеря.

Сухой смешок вырывается из её горла.

– У них случился бы сердечный приступ, если бы они увидели, на что похожа моя жизнь сейчас.

– Имеешь в виду, замужем за таким, как я?

Её глаза смягчаются, когда она смотрит на меня.

– Да просто всё. Последние пару лет были моим грандиозным провалом. Им было бы так стыдно за меня.

– Это была не твоя вина. Ты не можешь контролировать то, что другие люди делают с тобой.

Она опускает голову, и в её голосе сквозит неизвестность.

– Как думаешь, они всё равно попытаются добраться до меня, когда узнают, что я с тобой?

– Они больше никогда не посмеют к тебе прикоснуться, Твигз. Я позабочусь об этом, даже если это, будет последнее, что я сделаю.