Текст книги "Конор (ЛП)"

Автор книги: А. Заварелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Айви торчит в ванной уже больше часа, и я не могу взять в толк, что она там делает. Виски вроде бы выветрилось из организма, но я всё ещё на взводе, такого чувства у меня не было со дня смерти Брейди. Мне хочется отправиться и перебить всех этих ублюдков из Локо, развесив их тела на фонарных столбах в центре Бостона в качестве предупреждения любому, кто вздумает связываться с женщиной.

Я даю себе мысленную установку поговорить с Домом, поблагодарить его за то, что он прикончил эту мразь Муэрто, и спросить, страдал ли тот перед смертью. Мне нужны подробности. Только так я смогу хоть немного успокоиться после того, как Айви рассказала мне свою историю. Я и так чувствую себя полным дерьмом из-за того, что обвинял её в том, что она уличная девка и наркоманка.

У меня было твердое намерение хоть как-то загладить свою вину, но когда она выходит из коридора, с уложенными волосами и макияжем, эта мысль тут же вылетает из головы. Мой член мгновенно реагирует, стоило взгляду скользнуть по её телу. Даже когда на ней не было ничего, кроме чистого лица и поношенной одежды, я не мог отрицать, что она красива. Но теперь, когда она чистая, пахнет ванилью, а глаза подведены дымчатыми тенями, это уже совсем другой зверь, черт возьми. Понятия не имею, что, во имя всего святого, она себе возомнила.

– Это ещё что за прикид? – спрашиваю я.

Она кусает губу и бросает взгляд на себя.

– Мне нужно на работу, помнишь?

Господи. Она права. Кроу ждет её.

– Он дал тебе выходной, – вру я.

С Кроу я разберусь позже. Не знаю, почему это вообще имеет значение, но я не хочу, чтобы она сегодня танцевала. Не после всего того, что она рассказала мне сегодня днем.

Она хмурится.

– С чего бы это? Ему не понравилось, как я танцую?

– Дело не в этом. – Я с трудом отрываю от неё взгляд. – Просто накладка с расписанием.

Я чувствую себя подонком из-за того, что вру ей, хотя, казалось бы, не должен. Если я собираюсь извлечь максимум из этой ситуации, мне нужно помнить, что её чувства не имеют значения. Только так у нас может что-то получиться. Это должно быть деловое соглашение. Я пытаюсь твердить это себе, когда ловлю свой взгляд на её изящных изгибах.

– Можешь располагаться в моей спальне, – бурчу я. – До гостевой комнаты у меня пока руки не дошли.

– А как же ты? – спрашивает она.

– Я чаще всего сплю на диване. Тебе я мешать не буду.

Она, кажется, обдумывает это минуту, и всё ещё не понимает, насколько сильно мне нужно, чтобы она исчезла с глаз долой, пока я не сделал какую-нибудь глупость.

– Тебе, наверное, лучше лечь пораньше, – добавляю я. – Завтра у нас важный день.

– Что произойдет завтра? – Она хмурится.

Моя челюсть сжимается так сильно, что я едва могу выдавить слова:

– Мы женимся.

Когда я просыпаюсь в постели Конора, кажется почти сюрреалистичным, насколько сильно изменилась моя жизнь за какие-то двадцать четыре часа. Я прошла путь от сна за мусорным баком до теплой кровати, а после сегодняшнего дня я буду замужем.

Я час исписываю свой дневник, думая, что если каким-то образом увижу свои мысли на бумаге, это поможет мне почувствовать себя лучше. Но это не помогает. Не в этот раз.

Когда я наконец собираюсь с духом, чтобы начать день, я нахожу Конора сидящим за кухонным столом с двумя свежими стаканчиками кофе из «Данкинс» и новой порцией пончиков. Он не шутил, когда говорил, что это их обычный рацион.

– Доброе утро. – Я сажусь напротив него.

Его внимание переключается с телефона на меня, и я задаюсь вопросом, осознает ли он вообще, что его взгляд снова блуждает по моему телу. С того самого момента, как он впервые открыл рот, я была абсолютно уверена, что не привлекаю его. Более того, он несколько раз подчеркнуто давал мне это понять. Если не считать легкой досады от его слов, меня это устраивало. После Муэрто я не могла себе представить, что когда-нибудь снова захочу мужского внимания.

Но сейчас, под взглядом Конора, всё ощущается иначе. В животе порхают бабочки, щеки кажутся слишком горячими, и возможно, какой-то маленькой части меня, это нравится. Может, даже есть крошечная часть, которая этого хочет, как бы безумно это ни звучало. А это безумно. Настолько безумно, что мне нужно вытравить эти мысли из головы, пока они не оставили след.

– Доброе, – бурчит он. – Я организовал тебе завтрак. В той сумке есть пара сэндвичей, если не хочешь ещё один пончик.

– Спасибо. – Я беру кофе и ещё один пончик, а он возвращается к телефону, что-то печатая. Когда я молча заканчиваю завтрак, Конор указывает на диван, даже не глядя на меня.

– Там ещё и одежда. По крайней мере, теплые вещи на первое время. Позже мы устроим тебе нормальный шопинг.

Я бросаю взгляд на стопку пакетов на диване, и тело цепенеет. Этот жест совершенно неожиданный, и я сразу начинаю гадать, в чём подвох. У меня нет привычки принимать подачки, особенно если за ними что-то стоит.

Конор поглядывает на меня и качает головой.

– Я ничего не жду взамен, Айви. Это просто одежда.

Я чувствую себя идиоткой, что вообще подумала об обратном. Особенно учитывая, что вчера вечером я пыталась броситься ему на шею, предлагая всё, что могла, лишь бы защитить Арчера. Тогда он это не принял, не понимаю, почему я решила, что он должен был ожидать чего-то сейчас.

Я подхожу к дивану и рассматриваю то, что он купил. Там зимнее пальто и несколько легких курток. В другом пакете я нахожу всё самое необходимое для холодной погоды: шарфы, шапки, перчатки, джинсы, сапоги, свитера. И набор хлопкового белья, вместе с двумя бюстгальтерами.

– Откуда ты знал, какой размер брать?

Румянец заливает лицо Конора, он ерзает на стуле.

– Я просмотрел твою сумку.

Жар колет шею, и мне хочется злиться на него за вторжение в мою частную жизнь, но как я могу? Это был хороший жест, по крайней мере, так кажется. Даже если это немного унизительно, что ему пришлось покупать мне одежду, не похоже, что он хотел меня задеть.

– Есть проблема? – спрашивает он.

– Нет. – Я прочищаю горло. – Я просто… это всё очень хорошие вещи. Спасибо.

– Не я их выбирал, – говорит он. – Так что не стоит приписывать все заслуги мне. Жена Кроу всё купила.

– Тогда мне, наверное, стоит поблагодарить и её тоже. – Я уже собираюсь выбрать, что надеть на сегодня, прежде чем Конор останавливает меня.

– В ванной есть платье.

– Платье?

– Ага, – бурчит он. – Для церемонии.

Точно. Мы сегодня женимся. И он купил мне платье. Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Где мы это делаем?

Вопрос звучит как-то глупо, и мои щеки вспыхивают, когда Конор поворачивается ко мне с ухмылкой.

– Обменяемся клятвами в мэрии. Ничего особенного. Но платье у тебя всё же должно быть.

Я смотрю на свои пальцы ног.

– Ты уверен, что хочешь этого? Ты мог бы просто отослать меня, знаешь ли. Мы с Арчером могли бы исчезнуть, и я не была бы помехой в твоей жизни. Тебе бы не пришлось ничего менять.

Мускул на его челюсти напрягается, а глаза темнеют.

– Не выйдет. Ты видела дерьмо, которое не должна была видеть, и это единственный способ обеспечить безопасность тебе и моей команде.

Смысла спорить нет. Конор всё решил, и я это не изменю. Но я всё равно не могу, не задаваться вопросом, понимает ли он на самом деле, во что ввязывается?

– Значит, мы будем только вдвоем? – спрашиваю я, лишь бы нарушить неловкое молчание, повисшее между нами, пока мы ждем в холле.

Конор дергает галстук, словно тот его душит.

– Скажу Кроу потом.

При этой мысли его лицо выглядит таким же больным, каким я себя сейчас чувствую. Сердце колотится так сильно и быстро, что звук отдается в ушах, словно гул товарного поезда. Голова кружится, меня тошнит, и я не могу перестать поглядывать на выход, гадая, смогу ли я на самом деле сбежать. Но тут, неожиданно, Конор берет меня за руку, чтобы она перестала дрожать.

– Всё будет хорошо. Нет смысла так себя изводить.

Он звучит так уверенно, но как он может быть в этом уверен? Я ищу ответ в его глазах, и, как бы он ни был напряжен, всё, что я нахожу там, это спокойствие. Такое глубокое спокойствие. Не понимаю, как он может быть так спокоен. Отписывая свою жизнь человеку, которого едва знает. Но, с другой стороны, полагаю, в мафии всё работает не так. Если я ему наскучу, он может просто избавиться от меня. Сомневаюсь, что у меня есть такой же вариант. Но я буду его женой. Роль, которая, я уверена, сопряжена с определенными ожиданиями. Этого достаточно, чтобы любой здравомыслящий человек сошёл с ума. Но когда я смотрю на Конора, стойкого, сильного и бесстрашного, я вынуждена верить, что всё будет в порядке. А какой у меня выбор? Я уже в этом замешана. По крайней мере, на данный момент.

Я изучаю черты его лица. Длинные ресницы, угловатая челюсть и эти глубокие зелёные глаза. Он красив той красотой, которую замечаешь сразу, но в нём столько тонкостей, которые мне ещё предстоит открыть. Когда наши взгляды встречаются, мне приходит в голову, что я хочу их изучить. Как, например, тот шрам над бровью, как он его получил? Или мозоли на руках… что сделало его таким жестким? Я хочу знать его секреты. Вещи, которые причинили ему боль. То, что сформировало его как личность. Это опасные мысли. Я не должна проявлять интерес, и я пытаюсь напоминать себе об этом, когда он сжимает мою руку и нас вызывают.

Мы идем следом за клерком в небольшую комнату с несколькими стульями, где нас уже ждет регистратор. Путь до кафедры кажется слишком коротким, и я до сих пор не уверена, справлюсь ли. Но тут я замечаю наше отражение в зеркале на стене перед нами. Конор в белой рубашке на пуговицах и черном жилете, и я в белом кружевном платье, которое он для меня выбрал.

Это вовсе не традиционная свадьба, но по нашему виду этого не скажешь. Со стороны мы выглядим, как любые другие жених и невеста, готовые сделать этот шаг. Немного нервничаем, лица пылают. Но есть одна вещь в этой картине, которую я не могу отрицать.

Конор не отрывает от меня глаз. И когда зачитывают клятвы, он повторяет их слово в слово, будто они действительно что-то для него значат. Это пугает меня даже больше, чем мысль о том, что они ничего не будут значить. Тем не менее, я ловлю себя на том, что погружаюсь в этот момент, повторяя их следом.

Церемония короткая, простая и по делу. Всё заканчивается раньше, чем я успеваю осознать, что натворила. А затем регистратор объявляет нас мужем и женой.

Мистер и миссис О’Каллахан.

Она говорит Конору, что он может поцеловать меня, и нервный смешок подкатывает к горлу, но застревает там, не успев вырваться. Он смотрит на меня так, будто не задумывался об этой части. Я пытаюсь придумать, что сказать, но Конор удивляет меня, когда делает шаг вперед и кладет руку мне на затылок.

– Самый простой, – шепчет он. А затем склоняет голову к моей, и горячие губы касаются моего рта, который сейчас кажется пустыней.

Я слишком ошеломлена, чтобы думать. Я не понимаю, что происходит, когда Конор издает тихий стон, и я начинаю отвечать на поцелуй. Мои губы приоткрываются, его язык вторгается в мой рот, а его хватка на мне усиливается. Голова идет кругом, я чувствую, что теряю равновесие, почти опьянённая, когда таю в его объятиях. Он так плох для меня, но ничто никогда не ощущалось так хорошо.

Он пахнет виски, мятой и опасностью. Такой огромной опасностью. Конечно, мне следовало бы помнить об этом. Но я не могу думать ни о чем другом, когда мои пальцы впиваются в его жилет, притягивая его ближе, пока наш простой поцелуй превращается практически в шоу «для взрослых» на глазах у регистратора.

Конор первым отстраняется, запыхавшийся и ошеломленный. Его брови сдвинуты к переносице, он изучает меня так, будто сам не понимает, что сейчас произошло. Никто из нас не комментирует это, пока мы приводим себя в порядок и смотрим куда угодно, только не друг на друга.

По просьбе Конора клерк делает несколько формальных фотографий, и затем мы свободны. Или, как они говорят, свободны начать нашу жизнь в супружеском блаженстве.

Снаружи у мэрии остальной, гребаный мир продолжает жить своей жизнью, словно они понятия не имеют, как сильно я только что облажался. Я дарю Айви улыбку, ради приличия, но она не замечает. Как только мы вышли, она замкнулась, решив погрузиться в уныние, пока мы едем в тишине.

Я хочу снова заверить её, что всё будет хорошо, но у меня не хватает на это сил. Сказать Кроу, что я у него за спиной пошёл и женился на девчонке, которую должен был убить, не лучший рецепт для светлого будущего.

Масштаб содеянного, накатывает на меня волнами. Не думаю, что Айви сильно посвящена в нашу мафиозную культуру, и мне, вероятно, следовало предупредить её, что наш брак, это контракт на всю жизнь. Неважно, ненавидит ли она меня, мы поставили свои подписи на пунктирной линии, и теперь она моя, а я её. Навсегда.

Когда я украдкой бросаю на неё взгляд, бледную, неуверенную, мне приходит в голову, что эта мысль нравится мне слишком сильно. Как бы паршиво ни выглядела вся эта ситуация, мужчина во мне удовлетворен тем фактом, что я заявил на неё свои права. По крайней мере, в собственных мыслях. Пройдет время, прежде чем я признаюсь Кроу. Мне нужно дать ему привыкнуть к этой идее, прежде чем я сброшу такую бомбу.

Существуют правила, которым мы все должны следовать. И если я в чем-то могу быть уверен, так это в том, что я спас Айви жизнь и обеспечил ей защиту братства.

Жены неприкосновенны.

Может, это и дёшево, но Кроу придется чтить это священное соглашение. Хотя это не значит, что он не может и не захочет убить меня за это. То, что я сделал, предательство нашего доверия, и я буду помнить об этом каждый раз, глядя в зеркало.

Я никогда не думал, что найдется что-то, способное испытать мою лояльность. Две недели назад ничто не могло бы убедить меня в обратном. Но две недели назад я не знал её. В этой девушке есть что-то такое, что залезло мне под кожу с того самого момента, как она ворвалась в мою жизнь. Было легко поверить, что я делаю всё это ради ребёнка. Я не хотел, чтобы он рос сиротой. Но это не имеет никакого отношения к тому, как мой взгляд блуждает по ней. Или к тому факту, что когда мы поцеловались, это было как десять тысяч вольт электричества прямо мне в пах. Теперь единственное, о чем я могу думать, это быть внутри неё. Владеть ею. Заявить права на её тело и разум.

Айви, похоже, думает о другом. Всю дорогу домой её руки сцеплены на коленях, она молча смотрит в окно. Я хочу знать, о чем она думает. Хочу знать, что она чувствует, и ненавижу себя за это.

Если мы хотим, чтобы это сработало, мне нужно прийти в себя. Айви здесь не потому, что я ей нравлюсь. Не потому, что она меня хочет. Она здесь, потому что это единственный способ остаться в живых. В конце концов, в ней всегда будет часть, которая меня ненавидит.

Реальность нашего положения вызывает зуд в горле, хочется выпить, а кулаки зудят, от желания вколотить их в боксерскую грушу, лишь бы выпустить это напряжение из тела. Но прежде чем я сделаю что-либо из этого, я должен установить с ней правила игры.

Как только мы входим в дверь, она пытается рвануть по коридору, чтобы переодеться, но я хватаю её за руку. Она смотрит на меня широко открытыми глазами, щеки розовые, она такая красивая, что я мог бы поиметь её прямо сейчас. Интересно, думала ли она об этом? Интересно, отвратительна ли ей эта мысль? А потом я думаю, какого чёрта со мной не так?

Я говорю ей сесть на диван, и она подчиняется. Мой взгляд скользит по ней, и она снова становится испуганной, как грёбаная мышь. Нам предстоит долгий путь. Жизнь её изрядно потрепала, она слишком долго голодала, и я намерен прибавить ей добрых двадцать фунтов (9, 072 кг), обеспечив её нормальной едой и заботясь о ней. Но первое, что мне нужно сделать, это установить, как будут строиться наши отношения.

– Я ухожу сегодня вечером, – говорю я ей. – Дела. Но прежде чем ты начнешь строить грандиозные планы, как сбежать от меня, я хочу, чтобы ты знала одно. Если ты сбежишь, нет на этой земле места, где я тебя не найду. Где мои братья тебя не найдут. И те клятвы, которые мы дали сегодня, я имел их в виду, Айви. Надеюсь, ты отнеслась к ним серьезно, потому что я не смогу спасти тебя, если ты их нарушишь. Я знаю, что Муэрто сделал с тобой. Знаю, какими угрозами он сыпал. Но у тебя есть моё слово, пока я дышу, Арчер будет в безопасности. Я не могу обещать того же тебе, если ты не останешься здесь и не будешь соблюдать мои правила.

Её глаза стекленеют, но она согласно кивает. Я уверен, что донес свою мысль, когда она отвечает мне тем, что я, кажется, забыл.

– Мне всё еще нужно на работу сегодня вечером, – говорит она. – Кроу ждет меня, и я не могу его подвести.

Её замечание подпитывает раздражение, гниющее во мне. Она права, Кроу ждет её, но не это меня беспокоит. Беспокоит меня то, что она хочет идти. Это не должно иметь ни малейшего значения. У меня нет причин запрещать ей выступать на сцене на глазах у всего мира. Кроме того факта, что теперь она моя жена, и я не хочу, чтобы другие гребаные имбецилы смотрели на неё так. Но я не собираюсь признаваться ей в этом, особенно когда не хочу, чтобы она подумала, что между нами хоть что-то романтическое.

Айви задерживает дыхание и ждет, что я скажу.

– Я всё еще хочу работать, – вызывается она. – Я не могу просто сидеть здесь без дела, да и я дала слово Кроу.

Я хочу доказать, что мне на это плевать, именно поэтому я киваю. Но не могу изменить того, что мой голос полон кислоты:

– Если трясти задницей на сцене перед всеми парнями, это то, от чего ты ловишь кайф, будь моей гостьей. Поторапливайся, я уезжаю в клуб через десять минут.

И с этим настроем я оставляю её на диване, вымещая свою ярость тем, что хлопаю дверью и иду ждать в машину.

Костяшки пальцев Конора белеют, пока он ведет машину до клуба, и вся та связь, что, возможно, была между нами ранее, теперь исчезла. С каждой секундой, проведенной вместе, его тело наполняется напряжением, и мне кажется, что я смогу вздохнуть только тогда, когда мы наконец заедем на парковку Sláinte и откроем двери.

Мы оба храним молчание, пока идем внутрь, и когда я смотрю на него, он отказывается отвечать на мой взгляд. Вместо этого он растворяется в пустоте клуба, а я стою там, чувствуя себя выжатой и растерянной.

– А вот и ты. – Кроу появляется из ниоткуда, напугав меня до чертиков. Он смотрит на меня с ожиданием, а я с трудом сглатываю, гадая, чего он хочет. Я едва могу смотреть на него, потому что уверена, он поймет, что мы натворили.

– Чувствуешь себя лучше? – спрашивает он.

Я смотрю на него пустым взглядом, не понимая, что он имеет в виду. Когда я не отвечаю, он, кажется, раздражается и смотрит на меня так, будто я не понимаю элементарного английского.

– Конор сказал, что ты подхватила какой-то ужасный вирус. – Он приподнимает бровь. – Я просто должен быть уверен, что ты не заразишь других девочек, если это так.

Во рту становится сухо, как наждачная бумага, пока я перевариваю его слова. Конор говорил мне, что Кроу дал мне выходной вчера, но, очевидно, это была полная ложь. Что я не могу понять, так это зачем он так сказал. Но последнее, что я хочу, это дать Кроу новые поводы сомневаться в моей надежности. Если Конор сказал ему, что я болела, значит, я болела.

– Мне уже намного лучше. – Я выдавливаю улыбку. – Это был просто какой-то быстрый вирус.

Кроу скрещивает руки на груди и качает головой.

– Должен тебе сказать, пока что ты не производишь на меня большого впечатления. Умоляешь о работе, а потом берешь больничный во второй же день. Надеюсь, это не войдет в привычку.

– Не войдет, – обещаю я.

– Ладно, тогда оставлю тебя. Твой выход через двадцать минут, так что лучше начинай готовиться. И для справки, тебе нужно приходить немного раньше, чтобы у тебя было время подготовиться.

Он удаляется по коридору, а я делаю несколько глубоких вдохов, направляясь в сторону гримёрки. Я ненавижу это постоянное напряжение внутри себя и задаюсь вопросом, пройдет ли оно когда-нибудь.

Я пытаюсь сосредоточиться на подготовке, но ещё больше ощущаю себе не в своей тарелке, чем обычно. Это был безумный день. Одно сюрреалистичное событие за другим. Сегодня днем я вышла замуж. А теперь я в стриптиз-клубе, готовясь раздеться на глазах у всего мира. Не совсем сказочный финал.

Слезы щиплют глаза, и я машу руками перед лицом, надеясь, что не испорчу макияж. Я говорила себе, что справлюсь. Говорила, что смогу танцевать обнаженной, если это принесет в карман столь необходимые деньги. Я поклялась, что сделаю всё, чтобы заработать, если это поможет безопасно вывезти Арчера из города.

В первый раз, когда я танцевала, я была так накачана адреналином и простой мыслью о работе, что казалось, я могу всё. Но теперь я остро осознаю, что замужем за одним из этих парней. Истина, которая рано или поздно всплывет наружу. И когда это случится, все его друзья увидят меня голой. От этого желудок переворачивается. Меня тошнит.

Тот факт, что Конор солгал, чтобы удержать меня подальше отсюда, постоянно крутится в голове. Должна быть причина. Должно быть, он чувствовал то же самое. Это единственное правдоподобное объяснение его угрюмого поведения по дороге сюда. Но если он не хотел, чтобы я танцевала сегодня, почему не сказал об этом. По крайней мере, словами.

Это не имеет значения. Несмотря на то, что произошло сегодня, мне нужна эта работа и деньги, которые она приносит. Я должна выйти на сцену, трясти задницей и забыть о том, что у меня есть теплый дом и еда в желудке. В глобальной перспективе эта ситуация временная. Моя долгая жизнь зависит от того, сколько денег я заработаю, и от моего плана побега.

С этой мыслью я заставляю себя ступить на платформу, когда называют мое имя. Но сегодня я совсем не в духе, и чувствую себя несексуально. Я слишком скована, и попытки танцевать естественно не работают. Даже если каким-то чудом я дотяну до конца номера, Кроу, вероятно, уволит меня за то, что я распугала клиентов.

Вступление долгое, но первые две минуты пролетают в тумане неорганизованного хаоса. Из-за интенсивности сценического освещения трудно что-то разглядеть, но я всё же могу различить фигуру Конора в глубине, наблюдающего за мной из тени. Я хотела бы видеть его лицо, пока другие мужчины скандируют, требуя раздеться.

Хуже всего то, что часть меня хочет, чтобы он спас меня и от этого. Это глупо, тупо и совершенно непрактично, желать подобного. Он не мой прекрасный принц, и я не могу позволить надежде расцвести там, где для неё нет места. Я для Конора никто. Мы женаты только на бумаге, и он не колеблясь убьет меня, как и угрожал, если я выйду за невидимые границы.

Я сглатываю, пытаясь сдержать эмоции, когда развязываю завязки топа от бикини. Толпа становится громче, подбадривая, а тень, на которой я была сосредоточена, растворилась. Теперь я одна. Одинока, как никогда раньше.

Я фокусируюсь на Арчере и мечте, которая у меня всегда была. Только я, он и море. Когда-нибудь это станет далеким воспоминанием, пока мы будем строить замки из песка на берегу. Это то, что я говорю себе, когда позволяю топу упасть на пол.

Мой желудок, сплошной комок нервов, и тут, без предупреждения, вокруг начинается переполох. Кто-то что-то выкрикивает, музыка запинается, а затем две огромные руки хватают меня сзади и затаскивают обратно в тень, накидывая на мое тело пиджак.

– Конор? – Я моргаю.

– Какого чёрта. – Он смотрит на меня так, будто сам не знает, что делает. – Это конец. Я не позволю своей жене выставлять себя посмешищем на сцене вот так. С этим покончено.

Прежде чем я успеваю ответить, наш вечер становится намного хуже. Потому что здесь Кроу, он стоит у края сцены и смотрит на Конора так, будто тот потерял чертов рассудок.

– Не соблаговолите ли вы объяснить мне, какого хрена здесь происходит?