Текст книги "Конор (ЛП)"

Автор книги: А. Заварелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Когда в поисках работы я случайно забрела в подконтрольный мафии клуб, мне нужна была защита. Я и подумать не могла, что защищаться мне придётся от него.

Конор О’Каллахан был именно той опасностью, которой я так отчаянно пыталась избежать. Греховно хорош собой, с акцентом жарче самого ада – но на этом его очарование заканчивалось. Вдобавок ко всему он оказался циничным, холодным и невыносимо ворчливым.

Так что можете представить моё удивление, когда он выступил со своим предложением: выйти за него замуж – или распрощаться с жизнью.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я давно научилась делать всё возможное, чтобы выжить в этом мире, и брак с гангстером – не исключение. И что бы он там ни говорил, это временно. Я ведь не собираюсь в него влюбляться. Ведь это было бы верхом глупости, правда?

Reflecting Light—Sam Phillips

In My Veins—Andrew Belle

Taking Pictures—Sam Phillips

Bird Set Free—Sia

Paper Bag—Fiona Apple

I Wish I Could Break Your Heart—Cassadee Pope

Hunter—Dido

Here is Gone—Goo Goo Dolls

Big Girls Cry—Sia

Let Love In—Goo Goo Dolls

Bad Things—Jace Everett

Старик всегда говорил мне, что в жизни неизбежны две вещи: смерть и тюрьма. С того самого момента, как в больнице поставили печать на моем свидетельстве о рождении, мои дни были сочтены. Это у меня в ДНК, так же верно, как ирландская кровь, бегущая по моим венам.

Сколько я себя помню, отец постоянно попадал за решетку. Он никогда не мог жить по закону. Он пытался, пару раз, но уже через неделю или две после того, как начинал жарить бургеры, снова возвращался к планированию своего следующего «большого куша». Подозреваю, он всегда знал, что это его погубит. Но когда я однажды спросил его об этом, он ответил, что лучше уйдет в ореоле славы, чем будет давиться желе в доме престарелых.

В детстве я думал, что меня ждет то же самое. А какой у меня был выбор? Я рос с убеждением, что единственный способ заработать на жизнь это грабить грузовики и банки. Если хочешь чего-то добиться в этом мире, ты должен взять это силой.

Поэтому, стоя здесь сейчас, обреченный уйти в своем собственном ореоле славы, я не чувствую особого удивления. Разница лишь в том, что против меня не охранник или коп, а шестеро из банды Леннокс-Хилл.

В лучшем случае я успею сделать один выстрел, прежде чем они прикончат меня, и я намерен сделать этот выстрел точным. Тот сальный ублюдок с зализанными волосами и глазками-бусинками получит горячий кусок свинца в лицо – даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Что бы ни случилось потом, оно того стоит.

Я тру чернила татуировки на руке и встречаюсь с ним взглядом. Алкоголь в крови едва не сбивает меня с ног, когда я тянусь к стволу. Когда адреналин зашкаливает, все кажется быстрее и резче.

Сердце колотится, как сумасшедшее, ладони вспотели. Я сотни раз прокручивал этот момент в голове, не сомневаясь в том, как все пойдет. Но реальность всегда отличается от воображения. Когда этот кусок дерьма на другом конце склада осознает, что происходит, это не приносит мне того облегчения, на которое я рассчитывал.

Сомнение гложет меня. Пуля в голову – это слишком быстро, это милость, которой он не заслуживает. Если повезет, я успею насладиться его страданиями хотя бы секунду или две, прежде чем мой собственный череп треснет и разлетится брызгами по бетонному полу. Но выбор невелик. Его банда смыкает кольцо, пока я поднимаю пистолет и смотрю ему в глаза.

– За Брейди.

Раздается серия быстрых движений – они все тянутся за своим оружием. И на мгновение я задаюсь вопросом: сказал бы отец, что я все сделал правильно? В его глазах я всегда был неудачником, но мне хотелось бы верить, что хоть в этом он мной бы гордился.

И Брейди тоже.

Но эта фантазия ускользает от меня, прежде чем я успеваю воплотить ее в жизнь. Когда вокруг гремят выстрелы, в голове остается лишь одна ужасающая мысль: я и это запорол, потому что они добрались до меня первыми.

Сейчас я почувствую удар боли и огонь, когда пули прошьют мою плоть. Проходит секунда, вторая, а я все еще стою. Я не сделал ни единого выстрела, но, оглядевшись, вижу, что банда Леннокс-Хилл сама бросилась врассыпную, ища укрытие.

Я шатаясь, добираюсь до стены и ныряю за перегородку, пытаясь сообразить, что происходит. Слышны крики. Откуда-то из угла доносятся стоны. Не знаю, сколько это длится, но когда наступает тишина, я в панике вываливаюсь наружу, разыскивая свою цель. Вместо этого я утыкаюсь затылком в холодное дуло.

– Полегче, парень, – командует новоприбывший ирландец. – Куда это ты так спешишь?

Я пытаюсь вырваться, глазами рыская по складу в поисках синей рубашки. Замечаю ее, выглядывающую из-за стопки коробок у стены, и мои ноги сами несут меня туда раньше, чем мозг успевает включить логику. Я успеваю сделать полшага к своей цели, прежде чем человек за спиной снова хватает меня и швыряет на пол.

– Просто дайте мне убить его, – бормочу я, заплетающимся языком. – А потом можете пустить мне пулю в лоб.

Ирландец сужает глаза и переглядывается со своим напарником в очках. Эти ребята, не какая-то уличная шпана. Они выглядят опрятно и сурово. Типы, которые носят слишком дорогую одежду для этого района. Нет сомнений, кто они и откуда. Судя по акценту, похожему на мой собственный, они могут быть только из Ирландского синдиката.

– С каких это пор банда Леннокс-Хилл начала водить дела с такими дергаными юнцами? – спрашивает тот, что в очках.

– Я не с ними. – Я бросаю взгляд через плечо, следя за мельканием синего. – И он сбежит, если вы не дадите мне с ним разобраться. Вы всё равно собирались это сделать, так что это всё, о чем я прошу. Позвольте мне прикончить его.

Отчаяние, сочащееся из моего голоса, смешивается с алкоголем в венах, и это не самое лучшее сочетание. Слова невнятны, движения медленны, и мне плевать, кто эти типы. Когда они молчат, я начинаю отползать назад на четвереньках, пока они наблюдают за мной с любопытством.

– Надо отдать ему должное за упорство. – Парень в кожаной куртке качает головой.

Его смех обрывается, когда я выхватываю пистолет и разворачиваюсь на полу, слишком пьяный, чтобы встать. Рука почти дрожит, когда я целюсь в синюю рубашку, палец подергивается на спусковом крючке. До выстрела остается доля секунды, когда человек в очках подходит и выбивает ствол из моих рук.

– Успокойся, парень, – говорит он мне, пока я тянусь за пистолетом снова. – Разве ты не знаешь, что если у тебя зуб на этого придурка… пуля в голову, не лучший способ с ним поквитаться?

Я делаю паузу, достаточную, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

– Тогда что вы предлагаете?

– Справедливый вопрос, – отвечает другой мужчина. – Мой приятель не против, объяснить тебе. Но сначала, самое главное, парень. Что именно сделал этот придурок, чтобы ты так взвинтился?

Виски в желудке превращается в желчь, и я проглатываю горечь правды.

– Этот придурок убил моего младшего брата.

– Где вы, мать вашу, пропадали? – спрашивает Кроу, когда мы с Рори плюхаемся на барные стулья в Sláinte.

В ирландском стрип-клубе в этот поздний час все еще кипит жизнь, но я просто валюсь с ног от усталости. Сегодняшняя ночь должна была стать обычной передачей товара, но в синдикате не бывает ничего простого. Кажется, каждую вторую неделю объявляется какой-нибудь новый ушлёпок и вставляет нам палки в колеса.

– Эти грёбаные ублюдки снова напали на наши поставки, – стонет Рори. – Локо Сальва... или как бы они там, блядь, ни назывались.

– Снова? – хмурится Кроу. – Уже второй раз за неделю.

– Вряд ли они скоро отвалят, – говорю я. – Учитывая, что мы только что завалили пятерых из их банды.

Кроу хмурится так, будто я ему о чем-то напомнил, но, что бы это ни было, он промолчит.

– Ради Христа, Конор, у тебя все еще кровь на лице. Иди умойся.

И хотя я в синдикате уже пару лет, я все еще самый младший из парней. Поэтому, когда Кроу велит мне что-то сделать, я делаю. Я ухожу и спускаюсь в недра клуба, туда, где обычно играют в карты и убивают людей.

Иногда быть новичком, та еще заноза в заднице, но даже если на это уйдет целая жизнь, я готов доказать братству свою преданность. Без них я был бы в могиле, таким же никчёмным, каким меня всегда считал отец. Кроу, может, и смешивает меня с дерьмом большую часть времени, но в последнее время он взваливает на меня всё больше ответственности. В конце концов, неважно, о чём он меня просит. Я бы отдал жизнь за этих парней, а всё остальное, просто белый шум.

Вот почему я не колеблюсь ни секунды, когда заканчиваю свои дела, и Кроу жестом приглашает меня следовать за ним в одну из VIP-лож на балконе. Он молчит, прислонившись к перилам, и его глаза сканируют толпу внизу.

– Видишь здесь что-то такое, чему тут не совсем место, Конор?

Я скольжу взглядом по морю лиц, и всё немного расплывается. В этот час здесь большинство наших парней, они пьют и общаются в конце тяжелого дня. Танцовщицы всё те же – просто очередная пара сисек и задниц, расхаживающих туда-сюда. Можно подумать, мужику никогда не надоест на это пялиться, но это не так.

Я устал и понятия не имею, к чему весь этот разговор, но это должно быть важно. Кроу любит время от времени проверять меня, чтобы посмотреть, насколько я вырос с тех пор, как был просто неуклюжим пацаном, случайно угодившим в самый центр одной из их бандитских разборок.

Он мог иметь в виду всё, что угодно. Парня, который слишком распускает руки с одной из танцовщиц. Ещё парочку ублюдков, которых мы уже вышвыривали отсюда за агрессивное поведение. Несколько подозрительных типов в яме, которые, скорее всего, там дрочат. Но мой взгляд цепляется не за них. И, возможно, я ошибаюсь, но нутром чую, что прав.

Тем, что выглядит здесь наиболее неуместным, мне кажется маленькая пташка, притаившаяся в глубине зала, ее пальцы отбивают нервный ритм по столику. В свете стробоскопов её волосы кажутся почти белыми, но я вижу, что она блондинка. Судя по виду, совсем крохотная и тощая. Стул практически поглощает её целиком, а весит она вряд ли больше одной моей руки. Она выглядит слишком хрупкой, чтобы сидеть там в одиночестве, и меня это напрягает.

Она здесь не ради танцовщиц и не пытается подцепить клиентов. Так что, по-хорошему, ей нечего здесь делать. И всё же я мешкаю, прежде чем сказать это вслух, немного сомневаясь в себе. Я смотрю на Кроу, а он изучает меня, ожидая, что я ошибусь.

– Ну? – спрашивает он. – Выкладывай, Конор. У меня нет на это всей ночи.

– Блондинка.

Кроу склоняет голову набок, и уголок его губ дергается в усмешке.

– И что с ней?

– Она пришла одна. Кажется, она уже бывала здесь раньше, но у неё нет на это причин. По крайней мере, я их не вижу.

– Да, ты прав, – говорит Кроу. – Причин нет.

Моя грудь расправляется, чертовски приятно, что он мной доволен. Кроу мой наставник и наш босс, и для меня важно, чтобы он знал, что на меня можно положиться. Но веселье сходит с его лица, сменяясь чем-то более мрачным. Я уже видел этот взгляд, и он мне не нравится. Потому что если Кроу чем-то недоволен, я тоже не буду.

– По правде говоря, думаю, у нас небольшая проблема, Конор.

– Какая?

Его пальцы сжимают перила, пока он наблюдает за ней.

– Она часто здесь околачивается. Пугливая, как чертова мышь. Пару раз просила у меня работу. Я с самого начала подозревал, что во всей этой ситуации что-то не так. А потом слышу, что Локо ищут девчонку точь-в-точь как она. Оказывается, она была телкой того психа, которого они звали Муэрто.

– Того, которого мы убили?

– Да, именно его, – отвечает Кроу. – И у меня есть надежный источник, который говорит, что в ту ночь она была в доме.

– Иисусе. Думаешь, она что-то видела?

– Не знаю. – Кроу пожимает плечами. – Дом клянется, что в комнате никого не было, когда он завалил ублюдка, но из проверенных источников я знаю, что она была там.

Его слова оседают в животе свинцовой тяжестью. Если она потенциальный свидетель, это может значить только одно. Ирландцы не оставляют свидетелей, и именно к этому клонит Кроу.

– Это серьезная просьба. – Он поворачивается ко мне. – Но я доверяю тебе с этим разобраться, Конор. Я могу на тебя рассчитывать?

Я засовываю руки в карманы и заставляю себя произнести это твердо:

– Без сомнений.

Он мрачно кивает.

– Мне нужно, чтобы ты приглядывал за ней. Выясни о ней всё, что сможешь, узнай, что ей известно, и не спускай с нее глаз. Делай всё, что нужно, чтобы уладить этот вопрос.

Я снова отворачиваюсь к балкону, осознавая, на что именно я сейчас подписываюсь. Эта маленькая пташка молода, ей, наверное, слегка за двадцать, как и мне. Она выглядит, как ходячая катастрофа и не делает себе одолжения этими мешковатыми шмотками, но даже при этом ясно как день, личико у неё красивое. Было бы жаль увидеть её мертвой, но если придется выбирать между моими братьями и ней, я всегда выберу братьев.

– И как я должен за ней приглядывать, чтобы не вызвать подозрений? – спрашиваю я.

Кроу хлопает меня по плечу и направляется к лестнице.

– Я уверен, ты разберешься. Это будет не так уж сложно, учитывая, что я только что нанял её танцовщицей.

Прошло два часа с тех пор, как парень в кожаной куртке сказал, что даст мне работу. Его зовут Кроу, и я знаю, что он заправляет этим клубом, но подозреваю, что в его ведении находится куда больше, чем просто клуб.

Он чертовски пугает, но альтернатива ещё хуже. Именно это заставляет меня буквально прирасти к стулу, который я занимаю последнюю неделю, надеясь и молясь, чтобы никто меня здесь не нашёл.

Первые несколько раз, когда я просила о работе, Кроу смеялся мне в лицо. Но сегодня ночью, по причинам, в которых я не до конца уверена, он наконец сжалился надо мной. Я могла бы думать о множестве вариантов того, как всё может пойти не так, но сейчас я просто благодарна. Каким бы рискованным ни было это место, я точно знаю, сюда Локо не сунутся. Когда находишься между молотом и наковальней, всегда разумнее выбирать меньшее из двух зол. В моем случае это, мать её, ирландская мафия. Они защищают свою территорию с такой жестокостью, что любой уличный отморозок дважды подумает, прежде чем переступить этот порог. И если мне удастся не привлекать к себе внимания хотя бы месяц, откладывая каждый заработанный цент, я наконец смогу покинуть этот город и оставить всё свое тёмное прошлое позади.

Мне не терпится начать, но, видимо, у Кроу другие планы. Я просидела здесь всю ночь, и комната уже начинает идти кругом. Я устала, замёрзла, а живот сводит от всепоглощающего голода, который пробирает до костей. Мне просто чертовски нужна эта работа.

На меня падает тень, и, подняв голову, я оказываюсь под прицелом пары глаз, настолько зелёных, что это должно быть незаконно. По шее пробегает дрожь, когда мой взгляд скользит по возвышающемуся надо мной незнакомцу, который без спроса вторгся в мое личное пространство. Он высокий, мускулистый и загадочный, так как может быть только мафиози. Ещё до того, как он открывает рот, я понимаю, что этот парень, из команды Кроу. Он ирландец до мозга костей, но моложе остальных парней, которые здесь околачиваются. Не такой грубый и жесткий с виду. Его лицо не так изборождено морщинами, но в нём есть что-то более холодное. В его чертах сквозит жесткость, которая говорит мне, что он не из тех, кого легко расположить к себе.

Он дергает подбородком в мою сторону, сузив глаза и разглядывая меня.

– Я Конор. Кроу послал меня ввести тебя в курс дела.

Я выпрямляюсь, чувствуя себя крошечной и неуверенной под тяжестью его взгляда.

– Привет. Я Айви.

– Айви. – Он перекатывает имя на языке с ирландским акцентом, пропитанным грехом. – Звучит как выдуманное.

– Ну, это не так, – уверяю его я. И даже если это моё второе имя, оно все равно моё. Я решила, что имеет смысл использовать его вместо моего первого имени Элизабет, под которым меня знают Локо.

Взгляд Конора сканирует моё лицо с лазерной точностью, и что бы он там во мне ни высмотрел, его губа кривится в отвращении. Жар поднимается по шее, обжигая подавленной ненавистью к таким мужчинам, как он. Мужчинам, которые думают, что, блядь, знают обо мне всё с первого взгляда. Я видела это тысячу раз. Они принимают меня за слабачку. За тощую дырку с большими сиськами и без мозгов. Этим заблуждениям нет конца. Я, должно быть, наркоманка, раз такая изможденная и бледна как смерть, а не потому, что голодаю. Я, должно быть, шлюха, раз была с Муэрто. Наверняка, я сама напросилась.

Я всё это уже проходила. Так что молчаливое осуждение Конора для меня ничего не значит, по крайней мере, не должно значить. Но почему-то, если быть до конца честной, оно жалит чуть сильнее, чем все остальные. Может, я ошиблась, но когда наши взгляды встретились, мне показалось, что я увидела в нем что-то ещё. Что-то помимо мафиозного мудака.

Как бы там ни было, его мнение не имеет значения. Меня не интересует такой парень, как Конор, и то, что он может обо мне подумать. Чем быстрее я смогу убраться подальше от него и ему подобных, тем лучше для меня.

– Что ты должен мне показать? – спрашиваю я голосом более твердым, чем секунду назад.

Конор не шевелится, и я тоже. Он не сводит с меня глаз, а я слишком парализована, чтобы сдвинуться с места. Он внимательно наблюдает за мной, ожидая, когда я сломаюсь, и разбирает меня на части, пока я не чувствую себя вывернутой наизнанку. Я сжимаю руки на коленях, пытаясь сбросить напряжение, но на самом деле мне хочется просто свернуться в клубок и спрятаться.

Наконец Конор отворачивается и делает небрежный жест рукой.

– Идём в подсобку. Покажу, где раздевалки.

Я иду за ним по коридору, пытаясь сосредоточиться на обстановке, но вместо этого мой взгляд сверлит спину Конора. В его походке сквозит явная самоуверенность, которая говорит мне, что он уверен в своих силах, и, признаться, у него, наверное, есть на то причины. Он широкоплечий, сложен как боец, и я могла бы поклясться, что под этой курткой он выглядит так, словно его отфотошопили. У него такие здоровенные, блядь, ручищи, что он, наверное, мог бы дважды обхватить мою шею, попутно куря сигарету и душа меня двумя пальцами.

Интересно, скольких людей он убил. А потом я задумываюсь о чем-то ещё более худшем. Он что, трахает здешних танцовщиц каждую ночь? Поэтому он здесь за главного? Но одного взгляда на его каменную челюсть достаточно, чтобы понять, это вряд ли. Он не похож на человека, который вообще получает удовольствие от чего-либо. Он, наверное, трахается как викинг, отшвыривая женщин в сторону, когда закончит делать им сыновей для своего клана.

Я стряхиваю с себя эти мысли, когда он поворачивается ко мне, и его взгляд скользит по мне с такой грубостью, которой в нем не было ещё пару мгновений назад.

– Надеюсь, ты умеешь приводить себя в порядок. Тот кошмар, что сейчас на тебе, здесь не прокатит.

Мои челюсти сжимаются, но я заставляю себя улыбнуться, напоминая себе, как сильно мне нужна эта работа.

– Это не проблема.

Похоже, этого оскорбления ему недостаточно, и он сыпет соль на рану:

– Тебе бы не помешало наложить побольше макияжа.

– Принято к сведению, – огрызаюсь я. – Побольше макияжа.

На самом деле у меня нет никакой косметики, но я надеюсь, что кто-нибудь из танцовщиц мне её одолжит.

– Там есть душ. – Он указывает в глубь комнаты. – Тебе бы не мешало им воспользоваться.

Стыд обжигает остатки моей гордости, грозя разрушить эту возможность ещё до того, как я начну. Я не знаю, почему он считает нужным быть таким козлом, но в этом нет необходимости. Я и так ненавижу себя достаточно за нас двоих, и нет ничего более унизительного, чем каждое утро выползать из-за мусорного бака.

Сегодня утром я умывалась в туалете на заправке, но не нужно быть гением, чтобы заметить, что я всё равно выгляжу, как пугало. Волосы спутались и отчаянно нуждаются в горячей воде и кондиционере, а моей коже не помешало бы что-то получше сухого старого куска мыла.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Здесь жутко холодно, а с моим недовесом, я быстро замерзаю.

– Что ещё мне нужно знать?

– У тебя выход на три песни, – говорит он. – И постарайся, чтобы оно того стоило. Кроу не держит девчонок, если они не нравятся клиентам.

Господи. А я-то думала, что эта работа у меня уже в кармане, но это логично, если я облажаюсь, то вылечу. Неважно, что я соврала, сказав, что у меня есть опыт, эти парни должны поверить, что он у меня есть. Слава богу, я просидела здесь всю неделю, наблюдая за другими девочками, иначе я бы понятия не имела, что делать на сцене.

Конор ещё раз окидывает меня взглядом и качает головой, словно не понимая, зачем я вообще здесь.

– Приведи себя в порядок. У тебя тридцать минут, чтобы нас впечатлить, иначе твоя задница вылетит за дверь.