Текст книги "Конор (ЛП)"

Автор книги: А. Заварелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Как он? – спрашиваю я.

Алексей вскидывает бровь.

– Осмелюсь предположить, что у него всё дико болит.

На наших лицах играет ухмылка, когда Борис выходит из комнаты, затягиваясь сигаретой и застегивая ширинку.

– Думаю, я получил свою порцию удовольствия. Теперь он меня утомляет.

– Они всегда утомляют, когда перестают кричать, – философствует Алексей.

Они смеются, и я киваю Борису.

– Благодарю за помощь.

– Обращайся в любое время, – выдыхает он между затяжками.

Русские – наши союзники, и Борис не раз выручал нас, когда ситуация того требовала. Наше братство свято чтит закон око за око, и пусть Слик не успел причинить вред Айви, он определенно намеревался это сделать. Для такого преступления существует только одно наказание. Когда я открываю дверь и вижу его обмякшее тело, брошенное на деревянную скамью, я не испытываю ни малейшего сожаления.

– Ты... – хрипит он, приоткрывая глаза. – Убей меня, блять, или отпусти, садист хренов.

– Как пожелаешь. – Я вытаскиваю Глок и постукиваю им по бедру. – Только один вопрос. Каковы были твои истинные намерения насчет мальчишки?

Слик издает нечленораздельный звук, и я вижу, как шестеренки крутятся в его крошечном мозгу. Он знает, что его ждет, и я не жду от него честности, но спросить стоит.

– Я бы не стал его трогать. Это был просто способ заставить её подчиниться.

– Ага, конечно. – Я брезгливо кривлю губу. – Стал бы. Какая у тебя ещё осталась честь? Ты всё равно умрешь, терять тебе уже нечего.

– Я не трогаю детей, – настаивает Слик.

– Могу сказать точно, ты не будешь трогать моего ребенка.

Его губы сжимаются, он едва не захлебывается слюной, пытаясь возразить, но знает, что лучше промолчать.

– Кровь или нет, но этот мальчик – мой сын, – сообщаю я ему. – И тебе стоит знать, что бывает, когда кто-то трогает сына брата.

– Я его не трогал! – Слик бьется в путах, растрачивая последние силы.

– Но ты думал об этом. Этого было достаточно.

Я засовываю Глок обратно за пояс и тянусь к ножу. Слик дышит всё тяжелее в предвкушении, вздрагивая, когда я подхожу ближе. Он ошибается, если думает, что это будет быстрая и яростная атака. Тише едешь, дальше будешь.

Я срезаю веревку с его пояса и использую её, чтобы ещё надежнее скрутить его запястья и лодыжки. Короткий окрик и Борис открывает дверь, пропуская Алексея с садовой тачкой.

– Что, блять, теперь?! – визжит Слик. – Да просто прикончите меня уже!

– Я так и собираюсь сделать.

Не особо церемонясь, я сбрасываю этот мешок с дерьмом лицом вниз в тачку. Он не произносит ни слова, но его трясёт, пока мы везём его по темному туннелю в подвале Алексея. Когда мы добираемся до выхода, солнце стоит высоко, прекрасный день для похорон.

Слик тратит остатки энергии на ругань всю дорогу до свежевырытой ямы в лесу, где уже многие предатели встретили свой конец. Свежевыкопанная могила глубиной в два метра, и Алексей, кажется, доволен моей работой.

– Не поскупился на детали, – говорит он. – Хорошо.

Без лишних слов мы хватаемся за края тачки и бесцеремонно вываливаем Слика в яму.

– Погодите, мужики! – верещит он. – Вы не можете так со мной поступить. Имейте сердце!

Мы с Алексеем берем лопаты и начинаем долгий процесс погребения. Он ноет и скулит всё время, пока мы работаем, и я не удостаиваю его ответом, пока не приходит время засыпать лицо.

– Каждую минуту, пока в твоих легких ещё есть дыхание, думай о моей жене и моем сыне. Думай о том, как ты жалеешь, что вообще посмел подумать о том, чтобы поднять на них руку.

– Мне жаль! – выплевывает он. – Мне так чертовски жаль!

Его пустые слова захлебываются, когда лопата с землей накрывает его лицо. После этого мы с Алексеем работаем в молчании, закапывая Слика и посылая чёткий сигнал любому, кто решит, что может взять то, что принадлежит мне.

– Ну как тебе?

Арчер оглядывает комнату и пожимает плечами.

– Красиво, мама.

Я не могу сдержать смех, встретившись взглядом с Конором. Дом – это гораздо больше, чем просто красиво. Это больше, чем я когда-либо могла мечтать. Конор сказал мне выбрать любой дом, какой захочу, и хотя я никогда не произносила этого вслух, он знал, что это именно тот самый. Этот таунхаус в викторианском стиле находится в районе Бикон-Хилл, всего в нескольких дверях от домов некоторых его друзей. Я чувствую себя здесь в безопасности, как и хотел Конор, и надеюсь, что Арчер тоже.

После целого дня переезда мы измотаны, но готовы обживать наше новое пространство. Однако у нас с Конором ещё есть планы отпраздновать. Я укладываю Арчера в постель и ещё раз повторяю инструкции Рори. Не думаю, что когда-нибудь перестану нервничать, выпуская сына из виду, но за последние два месяца я поняла, что Конор был прав. Эти парни защищают своих, и они не допустят, чтобы с Арчером или, даже, со мной что-то случилось, пока они рядом.

– Ты готова, горячая мамочка? – Конор обнимает меня сзади и касается губами моей шеи.

– Думаю, да. – Я поворачиваюсь к нему и притягиваю его рот к своему, целуя так, будто это последний день на земле. Конор издает довольный звук и отстраняется с лукавой улыбкой.

– Если продолжишь в том же духе, мы не выйдем из дома.

Он переплетает свои пальцы с моими и ведёт к машине. В этот раз он предупредил заранее, так что я знаю, куда мы едем. И ради Конора я готова попробовать снова. Это важно для него, поэтому я стараюсь не давать нервам взять верх, пока он везёт нас в Sláinte.

Поездка кажется слишком короткой. Когда мы заезжаем на парковку, Конор глушит двигатель, но не выходит из машины. Теперь он выглядит нервным, и это меня совершенно сбивает с толку.

– У меня кое-что есть для тебя, – говорит он. – На самом деле, пара вещей.

– Оу, – хриплю я. – Что это?

Из его груди вырывается неловкий смешок, пока он постукивает пальцами по рулю.

– Чёрт возьми, это смешно. Я тушуюсь как школьник.

– Всё в порядке, – настаиваю я. – Что бы это ни было, ты можешь мне сказать.

В его глазах разгорается тепло, и оно, должно быть, заразительно, потому что я чувствую то же самое у себя в груди.

– Я просто хочу, чтобы ты знала, что я не так планировал это сделать. Хотел отдать тебе раньше, но переезды, дела, не было подходящего момента. Ты заслуживаешь чего-то более романтичного, а я не силен в таких вещах.

Он лезет в карман и достает маленькую черную коробочку, моё сердце бешено колотится в предвкушении. Конор не считает себя романтиком, но понятия не имеет, как сильно ошибается. Потому что, когда он смотрит на меня с этой мальчишеской улыбкой и открывает коробочку, я не могу представить ничего лучше.

– Прости, что так долго провозился с кольцом, хотел, чтобы всё было идеально.

Я разглядываю винтажное кольцо с бриллиантом сквозь пелену слёз и киваю.

– Оно прекрасное.

– Это антиквариат, но если тебе не нравится, мы можем купить другое. Мне просто понравилась история, которая с ним связана.

– Какая история? – спрашиваю я.

– Это кольцо принадлежало паре, которые были без ума друг от друга. Они были из двух разных миров и не имели ничего общего. Она была светской львицей, а он, сыном фермера, у которого за душой ни гроша. Несмотря на протесты семьи, они сбежали и поженились, а потом его отправили на войну.

– Что с ними стало? – настаиваю я. – Он выжил?

– Его захватили в плен и сочли погибшим, – говорит Конор. – Шесть лет ей твердили, что это так, но она не могла в это поверить. Она никогда не снимала кольцо. Никогда не теряла надежду. И однажды, как гром среди ясного неба, он появился на пороге. Они провели вместе следующие пятьдесят лет и умерли с разницей в несколько дней. Она носила это кольцо всё это время, дав обет, что пока оно на ней, он всегда будет возвращаться к ней.

– Ого. – Я не знаю, что тронуло меня больше, история или выражение лица Конора. – Это так мило.

– Мы, ирландцы, верим в талисманы на удачу, и это станет нашим. – Он надевает кольцо мне на палец, и я замечаю, что камень новый, а вот оригинальная оправа в стиле арт-деко осталась нетронутой.

– Я внес несколько небольших изменений, – объясняет он. – Надеюсь, тебе нравится.

– Нравится? – Я сжимаю его руку в своей. – Я обожаю его. Это самая красивая вещь, которую мне когда-либо дарили. Даже не знаю, что сказать.

Он лениво улыбается.

– Это было давно пора сделать. Я хочу, чтобы мир знал, что ты моя, а я твой.

– О Боже, мне нужно купить тебе кольцо.

Он достает из кармана вторую коробочку и вертит её в пальцах:

– Об этом я уже позаботился, любимая. Не хочешь оказать честь?

Я открываю коробочку, простое черное титановое кольцо. Сама я не могла бы выбрать ничего лучше для него. С некоторым трудом, учитывая его огромные костяшки пальцев, я надеваю его на палец, и мы оба смеёмся.

– Спасибо, Конор. Это так много значит для меня.

Его пальцы скользят по моей руке, заставляя меня дрожать.

– Спасибо, что стала моей женой. Люблю тешить себя мыслью, что я самый везучий человек на этой планете.

Мои губы едва касаются его.

– Думаю, нам обоим очень повезло.

Он целует меня, и этот поцелуй заставляет всё внутри таять. Он глубокий, собственнический, интенсивный, целая симфония того, чем является Конор. Не думаю, что когда-нибудь устану целовать этого мужчину. Обниматься в припаркованных машинах или прокрадываться в тёмные углы, чтобы неистово срывать друг с друга одежду... Он заставляет меня чувствовать себя подростком, опьянённым любовью в самом лучшем смысле.

– Чёрт, – ворчит Конор. – Ты меня совсем раззадорила.

Он поправляет эрекцию в джинсах, и я ухмыляюсь, когда мои пальцы скользят по его ширинке.

– Знаешь, есть решение получше.

Его глаза темнеют, и пять минут спустя он трахает мой рот, как настоящий пещерный человек. Он ласкает меня под подолом платья, и мы оба приходим в экстаз. Я всё ещё на пике, когда откидываюсь на сиденье, пытаясь отдышаться. Смотрю в зеркальце, поправляю прическу и вытираю тушь, пока Конор наблюдает за мной.

– Наверное, нам стоит пойти внутрь, а?

Конор молчит, погрузившись в свои мысли.

– Всё в порядке? – спрашиваю я.

– Да. – Он кивает. – Просто подумал ещё о кое-чём. Тебе может показаться это глупым, но для меня это очень важно.

– О чём ты?

Он протягивает руку и играет с кольцом на моем пальце.

– Ты взяла мою фамилию, и я хочу того же для Арчера. Хочу, чтобы он знал, даже если я не его настоящий отец, я навсегда останусь его папой.

Моё сердце сжимается от миллиона разных эмоций, взорвавшихся внутри. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, я уже вытираю слёзы.

– Ты хочешь усыновить его?

– Да, – отвечает Конор. – Мы семья. У нас у всех должна быть одна фамилия. Не хочу, чтобы он рос с пустым местом в свидетельстве о рождении или думал, что он мне не сын, потому что во всех смыслах, кроме одного, он – мой.

– Это невероятно… – говорю я. – Не могу представить ничего, что бы ему понравилось больше, чем называть тебя папой.

Конор видит тревогу в моих глазах и не пытается её игнорировать.

– Но?

Я смотрю на наши руки, соединённые вместе, и всё кажется таким правильным. У меня больше нет сомнений ни в наших отношениях, ни в том, любит ли он Арчера. Но я всё ещё мать, и я всегда буду волноваться.

– Думаю, я просто нервничаю, – признаюсь я. – Для меня честь называть тебя мужем и отцом Арчера. Ты такой, какой есть, и я люблю тебя за это. Но я хочу, чтобы у Арчера была нормальная жизнь. Не хочу, чтобы он вырос…

– Чтобы стал бандитом, – заканчивает за меня Конор.

– Да. – Я пожимаю плечами.

– Я тоже хочу для него самого лучшего, Айви, – говорит он. – Пацан умный. Он может делать всё, что захочет. Пойти учиться, стать бухгалтером или врачом. Кем угодно. Решать ему. Я не буду его ни к чему принуждать.

Я смотрю ему в глаза и вижу там только правду. Это то успокоение, в котором я нуждалась. Я уже знаю, Конор защитит нас. Он обеспечит нам безопасность и даст Арчеру достойную жизнь. Может, это безумие, принять тот факт, что я замужем за мафиози, но мне плевать. Это то, чего хочу я. Это то, чего хочет Арчер. И впервые в жизни я делаю то, что действительно лучше для нас.

– Тебе нужно спросить его самого, – говорю я. – Решать ему.

Конор глупо улыбается.

– Ага, я справлюсь.

Я наклоняюсь и снова целую его, а он начинает нежно кусать мою шею, выдыхая мне в ухо.

– Думаю, парни готовы познакомиться с моей женой. Что скажешь?

Я закрываю глаза, вдыхая его запах.

– Скажу, что давно пора.

– Какого чёрта происходит с твоей женщиной? – спрашивает Дом.

Я бросаю взгляд через комнату на Айви, которая сидит, прислонившись к столу, и грызёт соленый крекер.

– Понятия не имею. Она в последнее время какая-то капризная. Вчера вечером начала плакать из-за мультика.

Кроу ухмыляется, будто знает что-то, чего не знаю я, откидывается на спинку стула и делает глоток из своего стакана.

– Добро пожаловать в клуб. Лучше привыкай.

Дом смеётся, а мой взгляд снова скользит к жене. Хотя она в последнее время была сама не своя, я чувствую лишь тепло, наблюдая, как она общается с другими женами, словно это для неё привычное дело. Теперь она в моем мире, и мне никогда не приходится сомневаться, что она хочет быть где-то ещё, потому что, даже когда мы придираемся друг к другу или ворчим из-за глупостей, в конце дня мы всегда возвращаемся друг к другу.

Каждую ночь, прежде чем её глаза закрываются, дыхание выравнивается, и я снова спрашиваю себя, как я получил всё, о чём даже не знал, что мечтаю, она говорит мне, что любит меня. И я знаю, что она говорит это искренне. Когда у меня тяжелый день, мне не нужно ничего ей говорить. Она просто знает. Она рядом, когда я открываю дверь, и делает всё, что в её силах, чтобы всё исправить. Для меня, для Арчера и для всех, кто ей дорог. Эта женщина, может, и весит пятьдесят килограммов, но сердце у неё из чистого золота.

– Она бывает капризной, – говорю я парням. – Мне плевать. Она всё равно моя.

Дом качает головой, будто его это коробит, но я знаю, он понимает. Они все понимают. Потому что мы можем быть Королями на улицах, но мы были бы ничем без наших Королев дома.

– Папа! – пищит Арчер, проносясь через гостиную с раскрасневшимися щеками. Он запыхался, рот наполовину в шоколаде от торта, и я никогда не был так сильно горд, как в тот момент, когда слышу эти четыре буквы из его уст.

– Что такое, малыш? – рычу я, когда он запрыгивает мне на колени.

– Мама сказала спросить тебя, можно ли мне открывать подарки сейчас!

– Да. – Я улыбаюсь и легонько щёлкаю его по носу. – Звучит как отличная идея.

Он исчезает так же быстро, как появился, чтобы атаковать гору подарков, скопившуюся посреди гостиной. Единственная особенность дней рождения в этой семье, бессмысленно запрещать парням баловать детей. Это всё равно случится, так что лучше просто смириться.

Айви подходит и встает рядом со мной, пока Кроу берёт на себя руководство, раздавая подарки, объявляя, от кого они, и позволяя Арчеру разрывать упаковки. В следующие двадцать минут мы наблюдаем, как он распаковывает BMW на аккумуляторе, дрон с ручным управлением, Виллис (игрушечная моделька легендарного американского армейского внедорожника времен Второй мировой войны), карт Nerf и столько Lego, что я точно больше никогда не пройду по полу, не выругавшись. Глаза Айви расширяются с каждым подарком, но когда дело доходит до миниатюрного мотоцикла, я не могу сдержать смеха при виде паники на её лице.

– Его прибережем на потом, – шепчу я ей. Она одаривает меня изможденной улыбкой, прежде чем я усаживаю её к себе на колени и целую в висок.

Вечеринка продолжается до самого вечера, и к тому времени, как уходит последний гость, моя жена едва может держать глаза открытыми. Арчер уже отключился от переизбытка впечатлений, когда я несу её в нашу спальню и укладываю в постель.

– Ты в порядке? – я убираю волосы с её лица.

– Да, – отвечает она. – Вечеринки всегда такие интенсивные?

– Ага, – усмехаюсь я. – Семья – это важно. Для парней много значит подарить детям улыбку, когда это возможно.

– Это лучший день рождения в его жизни, – бормочет она сонно. – Спасибо.

Я наклоняюсь и целую её, а затем пытаюсь встать, намереваясь убраться на кухне. Не хочу, чтобы это легло на плечи Айви, учитывая, что мне завтра утром на работу, а она не очень хорошо себя чувствует.

– Конор. – Она хватает меня за руку и поворачивается на бок, опираясь на локоть. – Скоро мы будем праздновать ещё один день рождения.

Я думаю, что она, возможно, бредит, но в уме пересчитываю месяцы до наших дней рождения, до них ещё добрых полгода.

– Чей?

Она дарит мне робкую улыбку, поглаживая живот.

– Вот этого маленького комочка.

На минуту я перестаю дышать. Хочу убедиться, что правильно её понял, но тысячи мыслей проносятся в голове одновременно.

– Ты беременна?

Она закусывает губу.

– Это… хорошо?

Я опускаюсь на колени у кровати и обхватываю её лицо, в ответ впиваясь в её губы. Я целую её со страстью человека, который только что выиграл в лотерею. Я целую её до тех пор, пока у нас обоих не перехватывает дыхание, а затем оставляю её тяжело дышащую на подушке, пока поклоняюсь её шее своими губами.

Моя рука скользит по её животу, обхватывая небольшой бугорок. Я замечал его, но думал, что она просто наконец-то набрала вес, который потеряла.

– Сколько осталось?

– Ещё шесть месяцев. – Её пальцы запутываются в моих волосах, массируя кожу головы. – Это хорошо, да?

– Детка, ты даже не представляешь. Это всё. Теперь я доволен. Ты дала мне всё, о чем я мечтал.

Она смеётся и качает головой, пока я забираюсь на кровать рядом с ней.

– Вот почему я была такой капризной. Это гормоны.

– Можешь быть такой капризной, какой захочешь, – заверяю её я. – Ты просто сосредоточься на том, чтобы выносить нашего малыша, а я позабочусь обо всём остальном.

Я говорю это всерьёз и не могу дождаться, чтобы показать Айви, насколько я серьёзен, когда она сворачивается калачиком у меня под боком и кладет голову на моё бьющееся сердце.

– Я буду заботиться о тебе, – шепчу я. – Всегда, любовь моя.

– Что значит, её врач не сможет приехать?! – рявкаю я.

Тип, стоящий в ногах у моей жены, едва обращает на меня внимание, потому что его взгляд намертво прикован к её «сокровищнице», и я уже готов заехать ему по челюсти.

– Она за городом, – говорит доктор. – Я дежурю, а ребёнок уже идёт. Так что, прошу прощения, мне нужно помочь вашей жене.

– Конор, – шипит Айви сквозь тяжелое дыхание. – Всё в порядке.

– Ничего не в порядке, – настаиваю я. – Он не перестает пялиться на тебя.

Доктор смотрит на меня и качает головой, как будто это я здесь не в своём уме.

– Он должен пялиться, – настаивает Айви. – Из меня ребёнок выходит, если ты не заметил. Так ты собираешься мне помочь или нет?

Когда я встречаюсь с ней взглядом и вижу, какую боль она испытывает, до меня доходит, какой я осёл. Но мне всё равно это не нравится. Я не хочу, чтобы этот идиот был хоть сколько-нибудь близок к ней.

– Ооооох, – стонет она.

Я забываю обо всём, из-за чего только что злился, бросаюсь к ней и хватаю за руку.

– Всё хорошо, любовь моя. Ты отлично справляешься.

Она с шипением выдыхает ещё пару раз и зажмуривается, пока этот извращенец, притворяющийся врачом, даёт указания. Я не слышу ни слова, потому что сосредоточен только на своей жене. Моей прекрасной жене, которая рожает нашего ребёнка.

Я убираю волосы с её лица и целую в лоб, надеясь успокоить, но её тело снова содрогается, и она случайно бьёт меня в лицо, когда голова дергается вперед.

– О Боже, Конор... – Она моргает, в ужасе глядя на меня, и я не понимаю, что происходит, пока не чувствую, как что-то течет по моему лицу.

Горячая кровь хлещет из носа, металлический привкус покрывает губы. В тот же момент я слышу, как доктор говорит что-то про «ещё одно последнее усилие». А потом бросаю взгляд туда, вниз, между ног Айви, и там всё выглядит так же, как пол в подвале Рипера.

Кровь. Так много крови.

Это последняя мысль, которая проносится у меня в голове, прежде чем я рухнул на пол.

– Арчер, знакомься, это твоя младшая сестрёнка, Кили.

– Кили, – повторяет он, округлив глаза от изумления, и протискивается в пространство рядом со мной.

Я обнимаю маленького парня свободной рукой и держу их обоих, пока Айви наблюдает за нами с сонной улыбкой с другого конца комнаты.

– Теперь ты старший брат, – говорю я Арчеру. – Это значит, что ты должен всегда присматривать за сестрой и защищать её. Понимаешь, что это значит?

Арчер кивает, поглаживая её крошечный лобик.

– Я буду присматривать за ней, как ты присматриваешь за нами, пап. Буду читать ей сказки на ночь, а когда она подрастет, прослежу, чтобы она съедала свои овощи.

Я улыбаюсь и слегка прижимаю его к себе.

– Извините, – в дверях показывается медсестра. – Я больше не могу их сдерживать. Вы не против, если они войдут?

Я смотрю на Айви, она смеётся и кивает.

– Пусть заходят.

Не успевает медсестра даже отойти в сторону, как комната наполняется моими братьями с женами, все они пришли с подарками. Коробки и пакеты бросают где-то в углу, пока они по очереди берут на руки малышку и позируют для фото, как будто они не самые грозные мужчины во всём Бостоне.

– Похоже, ты отлично справился, – Кроу окидывает взглядом мой перебинтованный нос. – Даже если и получил боевое ранение.

– В следующий раз я буду лучше, – заверяю я его.

Он усмехается, достает из пальто фляжку, и мы пьём за здоровье Кили и за нашу семью. А это настоящая семья. Всё, что я люблю, находится прямо здесь, в этой комнате, и я сделаю всё, чтобы защитить это. Встретившись взглядом с Айви, я понимаю, что она тоже это чувствует.

– Ты дал ей жизнь, за которую стоит бороться, – Кроу сжимает моё плечо. – Давно пора.