Текст книги "Конор (ЛП)"

Автор книги: А. Заварелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Мы идем за Кроу по коридору в его кабинет, где он приказывает остальным парням убираться к черту. Они бросают на меня полные жалости взгляды, прежде чем поспешно скрыться, а Кроу велит мне сесть напротив его стола, после чего поворачивается к Айви.

– Ты можешь подождать в коридоре.

– Нет. – Я смотрю ему прямо в глаза. – Она останется здесь, со мной.

Он смотрит на меня так, будто я сошёл с ума, и, полагаю, я действительно рехнулся, разговаривая с ним в таком тоне. Но сейчас я не доверяю никому, и Айви не должна исчезать из моего поля зрения ни на секунду. Мне нужно его слово, что ей не причинят вреда, а пока, она должна быть там, где я её вижу, чтобы она не попыталась сбежать от меня.

– Господи помилуй. – Кроу выдергивает ещё один стул и жестом предлагает ей тоже сесть. – Ну конечно, кто бы меня послушал.

Он с грохотом захлопывает дверь кабинета и наливает себе двойную порцию виски.

– Что ты натворил, Конор? Просто выкладывай. Я уже знаю, что мне это не понравится.

Разочарование на его лице хуже, чем перспектива собственной смерти. Я ненавижу то, что растоптал его доверие. Если бы не Кроу, у меня бы ничего не было. Я всё перечеркнул ради женщины. Но когда я смотрю на неё, руки дрожат на коленях, а мой пиджак почти полностью её поглощает, я знаю, что сделал бы это снова. И пусть Кроу говорит обратное, но он бы поступил так же.

– Дело в том, что я знаю, что ты просил меня сделать, – говорю я ему. – И у меня было твердое намерение исполнить это. Но возникло осложнение.

Кроу сужает глаза.

– Какое еще осложнение?

– У неё есть сын. Малыш. И она единственный родитель, который у него остался.

Айви бросает на меня взгляд, словно я её предал, но она не понимает, как это работает. Этот синдикат – семья, и мы защищаем своих. Особенно детей. Семья – это то, что Кроу понимает, и я вижу это, когда он залпом осушает бокал.

– Черт возьми. Черт подери…

Айви вздрагивает, когда он начинает расхаживать по комнате. Она боится его, и есть за что. Я только не могу понять, почему она не ведет себя так со мной. Кроу бросает на неё взгляд, и на долю секунды в его глазах проскальзывает сожаление, что он напугал её. Но Кроу не тот человек, который позволит эмоциям встать на пути интересов братства.

– Рассказывай всё, что знаешь. – Он указывает на неё пальцем. – Всё, что ты видела, и ничего не утаивай.

Айви кусает губу и смотрит на меня в поисках поддержки. Я не позволю ей лгать Кроу. В этом нет смысла. Я киваю ей, давая знак говорить, и она переводит взгляд обратно на него.

– Я была в доме в ту ночь, когда пришли ваши люди. Когда началась стрельба, я спряталась в шкафу. Я ничего не видела, но слышала. Всё, что я знаю, когда я наконец вышла, Муэрто был мертв.

Жилка на шее Кроу пульсирует.

– Конор, мне нужно поговорить с тобой наедине.

– Это был лучший день в моей жизни… – выпаливает Айви.

Кроу наклоняет голову набок и внимательно изучает её, выискивая признаки слабости или лжи.

– Знаю, звучит безумно, – признается она. – Но это действительно так. Если бы ваши люди не убили Муэрто, я бы всё ещё была там. Я бы всё ещё была его пленницей.

Кроу бросает на меня взгляд, ища подтверждения.

– Это правда. Она рассказала мне свою историю.

– И ты ей веришь? – Его голос звучит язвительно.

– Ага, – рычу я. – Верю. Примерно так же, как ты верил своей жене, когда оказался в ситуации, не сильно отличающейся от этой.

Его рот сжимается в тонкую линию, и я понимаю, что не стоило этого упоминать. Но он не должен был обвинять меня в невежестве, когда речь идет об Айви.

– К чему ты клонишь, Конор?

– Я просто напоминаю тебе, что мы все совершали поступки, которые не совсем вписываются в правила. Я знаю, что ты просил меня сделать, и у меня было полное намерение доказать свою преданность, ведь, похоже, мне никогда не выпадает чертов шанс. Это был мой шанс. И тебе не понравится то, что я скажу, но я всё равно это сделаю.

Он снова садится в кресло за своим столом, и если бы я не знал его лучше, решил бы, что его даже забавляет эта херня.

– Что ж, если у тебя есть что сказать, давай к делу.

Я смотрю на Айви и, чтобы закрепить сказанное, тянусь к ее руке. Она берет мою без колебаний, и тепло заполняет пространство между её хрупкими пальцами и моими. Глаза Кроу бегают между нами, ища ответ, который я ещё не озвучил.

– Колец я ещё не купил, но это законно.

– Отвали с этой хернёй, Конор, – отрезает Кроу. – Ты, должно быть, шутишь. Не говори мне, что ты действительно пошёл и женился на ней.

Моя рука крепче сжимает её ладонь.

– Ага, женился. Теперь она моя жена, а по нашим законам это значит, что никто из братьев не смеет её тронуть.

Наступает полная минута тишины, в течение которой Кроу не двигается и не говорит. Он просто сидит, глядя на нас обоих так, будто пытается решить, кого убить первым.

– Что ты об этом думаешь? – спрашивает он Айви.

Вопрос застает врасплох, я не готовил её к такому. Понятия не имею, что она собирается сказать, но почти уверен, что ничего хорошего.

Айви выпрямляется и смотрит ему прямо в глаза.

– Я знаю, что вы хотели, чтобы он сделал, но вы не можете винить его за то, что у него есть сердце. Он дал мне шанс позволить моему сыну расти с матерью. Он хороший человек. Честный человек. И я думаю, что он спас мне жизнь.

Я провожу взглядом по её лицу, впитывая каждую деталь. Я ищу ложь в её словах, но не могу найти. Она уязвима, но не так хрупка, как я думал. Её честность звучит искренне, и наверняка Кроу тоже это видит.

Кроу наливает себе ещё выпить и вращает янтарный виски в бокале.

– Айви, мне нужно, чтобы ты сделала для меня маленькое одолжение. Подожди Конора у бара.

Наши взгляды встречаются, похоже, она действительно беспокоится обо мне. Но я объясняю это тем, что, скорее всего, она беспокоится о том, что случится с ней, если Кроу решит прикончить меня сегодня вечером.

– Я скоро выйду, – я сжимаю ее руку. – Всё в порядке.

Она кутается в мой пиджак, словно в защитное одеяло, прежде чем уйти, давая Кроу возможность высказаться.

– Ты пошёл против прямого приказа, – рявкает он. – И вбил себе в свою толстую голову, что можешь просто прийти сюда и сказать мне, что всё улажено?

– Это не то, что я сказал. Я знаю, что есть другие детали, которые нам нужно проработать, и ты имеешь полное право придушить меня за то, что я сделал. Если такова твоя воля, я приму твоё разрешение. Моя преданность принадлежит братству, пусть не будет никаких сомнений на этот счет. Но я не могу допустить, чтобы страдали невинная женщина и ребёнок, только чтобы спасти наши шкуры. Это был единственный способ, который я счел подходящим. И я знаю, что ты должен это понимать, учитывая твою историю с Мак.

– Перестань приплетать мою чертову жену, – говорит он. – Она здесь ни при чём. Это было другое.

– Чем другим? – спрашиваю я.

– Тем, что я заботился о ней. – Он с грохотом ставит бокал на стол. – Ты едва знаешь эту девчонку. А теперь ты взял и привязал себя к ней на всю жизнь. Ты хоть думал об этом?

– Я знаю достаточно. У неё была тяжелая судьба, и она заслуживает шанса. Я ни о чём не жалею.

Кроу смотрит на меня, ошарашено. Я почти уверен, что тут может быть только один вывод. Он сейчас скажет мне тащиться в подвал, чтобы сломать мне ногу или отрезать палец, что-нибудь столь же жуткое в качестве наказания, которое я заслужил. Но вместо этого он просто вздыхает.

– Давай проясним одну вещь, – говорит он. – Я не становлюсь мягкотелым. Но я видел, как ты боролся, чтобы доказать свою состоятельность этому синдикату с того самого дня, как ты спотыкаясь вошёл в него. И если я могу что-то сказать об этой бомбе, которую ты только что сбросил на меня, так это то, что, думаю, тебе наконец это удалось.

Его слова застают меня врасплох, так же как и смех, вырвавшийся из его груди.

– У тебя должны быть действительно стальные яйца, чтобы прийти сюда сегодня вечером и заявить свою позицию. Ты прошёл долгий путь с того мальчишки, которого я встретил впервые. И этим я горжусь, Конор. Но давай не делать из этого привычку, а?

– У меня нет намерений, снова ослушаться тебя, Кроу. Даю тебе слово.

– Отлично, – отвечает он. – Потому что теперь у меня есть другое задание, которое подвергнет это проверке.

– Какое?

– Вы с Айви должны держать это в тайне какое-то время. Месяц или около того. Пусть парни увидят вас вместе, привыкнут к мысли, что вы пара, прежде чем вы объявите большую новость, что ты связал свою жизнь с этой девушкой. Иначе это вызовет вопросы и создаст прецедент, когда другие парни начнут жениться на ком попало, когда ситуация того потребует.

– Об этом никто не узнает, – заверяю я его.

Кроу кивает.

– Не думай, что раз ты надел ей кольцо на палец, всё кончено. Она под защитой, пока она того стоит. Теперь твоя задача, держать её в узде, сейчас и навсегда. Я жду, что ты сделаешь из этого настоящий брак. Подари ей жизнь, за которую она была бы готова умереть, стань мужем, которым она будет гордиться. А со временем, сделай ей ребёнка.

Образ Айви с животом, в котором растет мой ребенок, всплывает в голове, и мой член неожиданно наливается тяжестью от этой мысли.

Кроу ухмыляется, словно точно знает, о чем я думаю, и указывает на дверь:

– А теперь проваливай к черту из моего кабинета. У меня полно дел.

Меня стошнило в конце, как и предсказывал Рипер.

Дело было не в безэмоциональном взгляде Элби или в зияющей дыре там, где раньше был язык. Это случилось после того, как Рипер избавился от тела: я оглядел комнату и увидел, что кровь была повсюду. И без дела по отпиливанию конечностей и пыток, которые отвлекали меня, я почувствовал и её запах. Металлический привкус стал таким густым на губах, что его можно было ощутить на вкус.

– Давай приведём тебя немного в порядок, – говорит Кроу. – Сейчас организуем тебе приватный танец, прежде чем вернешься вниз.

– Спасибо, – бормочу я. – Но у меня есть девушка.

Он странно смотрит на меня, почти так, будто не верит.

– Ну, её же здесь сейчас нет, верно? И ты не выглядишь так, будто сильно беспокоишься о том, что она будет скорбеть о твоей утрате.

Его слова больно бьют по мне, но я не удосуживаюсь упомянуть, что моя девушка умерла от передозировки в прошлом месяце, сразу после того, как закончила трахаться со своим дилером.

– Я бы предпочел просто закончить с этим, – говорю я. – Если вы не против.

Прежде чем Кроу успевает ответить, внизу лестницы появляется Рори в сопровождении пожилого мужчины. Лицо Кроу каменеет, когда он замечает этого человека, но он склоняет голову в знак уважения.

– Найл.

– Лахлан.

Наступает долгая пауза, пока все трое мужчин смотрят друг на друга, а затем Найл переводит внимание на меня.

– Это тот самый парень? – спрашивает он Рори.

– Ага, он самый, – отвечает Рори. – Это юный парень.

Кулаки Кроу сжимаются, он делает глубокий выдох.

– Парень заключил сделку. Он знал, на что идет, молод он или нет.

– Это правда? – Найл смотрит на меня. Он пожилой человек, и по тому, как они ждут, когда он заговорит, я догадываюсь, что именно он здесь главный.

И теперь Кроу сверлит меня взглядом, словно наполовину ожидая, что я окажусь змеей. Что сдам его или изменю свои показания.

– Это правда, – говорю я. – Он дал мне то, о чем я просил, и я готов выполнить свою часть сделки.

Найл не отвечает сразу, и все они молчат, пока он, по-видимому, обдумывает ситуацию в голове.

– Как тебя зовут, паренек?

– Конор О’Каллахан, – отвечаю я.

– О’Каллахан, – тихо повторяет Найл.

– Ирландец до мозга костей, – с гордостью говорит Рори.

Кроу качает головой.

– Ирландец или нет, мы заключили сделку. Парень принял её.

– Довольно. – Найл засовывает руки в карманы пальто и поворачивается к Кроу.

– Скажи мне, почему ты решил, что это лучший способ всё уладить, Лахлан.

Кроу вздыхает, и впервые с тех пор, как я его встретил, его фасад дает трещину, совсем чуть-чуть.

– Дело не в том, что мне не нравится парень. У меня нет ничего против него. Но у меня нет времени брать его под свою опеку, Найл. Ты знаешь, как сейчас напряженно из-за армян, которые подбираются ближе.

– Ага, – пожимает плечами Найл. – Знаю.

Затем он смотрит на Рори.

– Кроу прав. У него нет времени брать его под свою опеку. Значит, это сделаешь ты.

Рори на секунду запинается, а Кроу ухмыляется.

– Проблема решена.

Найл смотрит на меня и пожимает плечами.

– Проблема решена.

По дороге домой Конор снова молчит. Он не упоминает, что произошло между ним и Кроу после того, как я вышла из кабинета, но он не выглядит обеспокоенным. Он погружен в свои мысли, но его плечи расслаблены, и время от времени он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, позволяя мне на мгновение заглянуть в его глаза. Он гораздо спокойнее, чем я сейчас. Я пытаюсь держаться непринужденно, как он, но не перестаю думать об Арчере, отчаянно нуждаясь в заверении, что всё будет хорошо.

– Должно быть, ты устала, – говорит Конор, когда мы заходим в дверь. – Можешь снова спать в кровати. Я лягу на диван.

– Хорошо. – Я киваю, но мне не хочется выходить из комнаты, и я не могу точно понять почему. Я должна быть благодарна за то, что он уважает мои границы. Но, если честно, я была бы не против, если бы он спал рядом. Я была бы более чем не против, потому что знаю, рядом с ним я буду в безопасности. После всего, что произошло сегодня, я эмоционально выжата, и в кои-то веки мне хочется, чтобы кто-то другой взял на себя тяжелую ношу. Мне хочется, чтобы парень, который рискнул своей жизнью, спасая мою, спал рядом и сказал, что всё будет в порядке. Разве это так плохо?

Страшно даже признаться в этом. Всего за несколько коротких дней Конор доказал мне, что он человек чести. Мне остается только надеяться, что я не окажусь в дураках, позволив себе втянуться в это.

– Я хочу навестить Арчера завтра, – выпаливаю я.

Глаза Конора скользят по моему лицу, мягкие и наполненные пониманием, которое заставляет биться сердце, которое, как я была уверена, уже мертво.

– Конечно, мы можем это сделать.

Мы?

Я не спорю. Я пока не уверена, как далеко могу заходить за границы дозволенного с ним, а самое главное, это увидеть Арчера. Облегчение разливается внутри меня, и я дарю ему слабую улыбку.

– Спасибо. Думаю, я тогда пойду спать.

Он опускается на диван, сбрасывая ботинки.

– Спокойной ночи, жёнушка.

Это слово застает меня врасплох, и я смотрю на него на целую минуту дольше, чем следовало бы. Когда он поднимает взгляд и наши глаза встречаются, наступает момент, когда всё остальное перестает существовать. Его взгляд опускается на мои губы, и моё тело содрогается, когда я вспоминаю, каково это, целовать его.

Я хочу этого снова. Я хочу этого так сильно, что, должно быть, схожу с ума. Я едва его знаю. Он из мафии. Убийца. Я бы не смогла выбрать для себя худшего парня из всех возможных. Но я не могу отрицать, чем дольше я нахожусь рядом с ним, тем больше он притягивает меня на свою орбиту. Это невозможное желание. Всё равно что луна гналась бы за солнцем.

Я не могу позволить Конору узнать, как сильно меня уже мучает эта договоренность. Он и так сделал мне одолжение, спася жизнь. Он больше ничего мне не должен. И в конце концов, зачем бы я ему понадобилась?

Я проглатываю горечь своего существования в этом мире, которому не принадлежу.

– Спокойной ночи, Конор.

Тень заслоняет выход, и внутри меня разворачивается ледяной холод. Переулок пуст, и я ещё никогда не была так одинока. Пронзительный смех Муэрто эхом отражается от городских стен, а нож в его кулаке блестит в лунном свете. Сегодня это лезвие вопьется в мою плоть и вытянет из меня жизнь, как он всегда и угрожал.

Мое сердце бьется в неистовом ритме, пока я ищу оружие, но вокруг ничего нет. Всё, что у меня было, исчезло, и есть только два выбора: бежать или позволить ему подойти. Отчаянно желая оставить его и этот кошмар позади, я бросаюсь вперед, прежде чем успеваю всё обдумать, но он сбивает меня на землю. Его вес подобен бетонному блоку на моей груди, я задыхаюсь под грузом его тела. Он ничего не говорит. Он просто вонзает лезвие мне в живот, снова, снова и снова. Кровь растекается вокруг, и я чувствую, как свет в моих глазах меркнет. Я думаю об Арчере и о том, как сильно я его подвела.

Он никогда не узнает, как сильно я его любила.

Я просыпаюсь с криком, отбиваясь от одеял, пытаясь вырваться из кошмара. Тень падает на меня, я отползаю, но крепкая рука смыкается на моем плече. Матрас прогибается рядом со мной, и слёзы текут по моему лицу, пока я вдыхаю его запах.

– Всё в порядке, Твигз (тростинка), – шепчет Конор в темноте. – Я здесь.

Кислород наполняет лёгкие, и моё бешено колотящееся сердце замедляется, когда его рука находит моё лицо, успокаивая меня так, что я даже и не подозревала, что мне это нужно.

– Всё хорошо, – снова шепчет он. – Это был просто сон.

Я в полном раздрае, и это единственное объяснение тому, почему я вцепилась в рубашку Конора, умоляя его с отчаянием, которое не поддается логике:

– Пожалуйста, не уходи.

Я чувствую себя глупо, слабо и уязвимо, но Конор не отказывает мне. Даже на секунду. Вместо этого он откидывает одеяла и помогает мне вернуться на место, прежде чем залезть следом и притянуть меня к своему телу, обхватив за талию для надежности.

Его тело затмевает мое, что должно было бы пугать, но этого не происходит. Я так мало знаю об этом человеке, но в его объятиях одно несомненно, я верю, что он никогда не причинит мне боли. Он никогда не возьмет что-то, если это не будет отдано добровольно.

Я не могу не искать укрытия в его силе, прижимаясь ближе. Он теплый, мускулистый и… твердый. Я осознаю это, когда утыкаюсь задницей в его член. Должно быть, он тоже это понял, потому что замер. Он одет только в трусы, а я в майке и трусиках. Его кожа обжигает мою, и рой бабочек устраивает бунт в животе.

Мы нарушаем незнакомую территорию, и я знаю, если мы перейдем эту черту, назад пути не будет. Но когда я сжимаю ноги, чтобы подавить желание, это лишь напоминает мне, насколько я пуста. Потому что я хочу его. Хочу первобытно. Хочу чувствовать его мощное тело над своим. Его жесткую плоть внутри. Его губы на своих, пока я запускаю пальцы в его волосы. Интересно, думает ли он о том же, но мне не приходится гадать долго.

– Господи, – стонет он. – Не знаю, справлюсь ли я с этим, Айви. Я хочу лежать здесь с тобой. Хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Просто…

Я поворачиваюсь к нему, и прежде чем успеваю отговорить себя, мои пальцы касаются его щеки. Я очерчиваю линии его угловатой челюсти, но глаза прикованы к его губам.

– Я хочу тебя, – шепчу я. – И если ты хочешь меня тоже…

Губы Конора накрывают мои. Требовательные и ненасытные, он сжимает мою шею, крепко удерживая, и вторгается в мой рот с такой мукой, которую, я не могу отрицать, чувствую и сама. Я не могу дышать, да и не хочу. Я просто хочу чувствовать его вкус. Хочу, чтобы его жгучая потребность поглотила мою плоть, выжала меня и испила досуха.

Его неистовая жажда пробуждает во мне нечто, ещё более отчаянное. Безрассудство, которое я не смогла бы укротить, даже если бы бросилась со скалы. Я ощупываю его тело, пальцы скользят по груди, пока он поклоняется мне своими губами. Когда я наконец обхватываю рукой огромный выступ в его трусах, я содрогаюсь, чувствуя одновременно желание и ужас. Он такой чертовски огромный, я не уверена, что он не разорвет меня. Не знаю, смогу ли я вообще. Прошло так много времени с тех пор, как я была с мужчиной, которого выбрала сама. Паника перехватывает дыхание от мысли, что я могу быть сломана безвозвратно. Даже если я хочу этого больше, чем чего-либо другого, возможно, ничего не выйдет. Мое тело может предать меня, отказавшись принять его. Отказавшись, стать влажной для него. Но Конор сметает мои нелепые страхи, когда его пальцы скользят по моим трусикам, и он рычит от удовлетворения.

– Господи, ты промокла для меня.

Облегчение разливается по телу, а следом, волна срочности. Мне нужно, чтобы он был внутри меня, пока страхи не перекрыли этот экстаз.

– Пожалуйста, – умоляю я.

Он одобрительно мычит, пока его губы оставляют горячий след на моей челюсти и спускаются к горлу. Его руки теплые на моей коже, отчего по всему телу бегут мурашки. Не помню, чтобы я когда-либо чувствовала себя настолько потерявшей контроль, настолько отчаянно нуждающейся в большем. Я в пьяном тумане, совершенно парализована его взглядом, когда он заявляет права на моё тело.

Его пальцы тверды, но грациозны, когда он задирает подол моей майки до плеч, обнажая моё тело для своего удовольствия.

– Боже, какая у тебя красивая грудь. – Он сжимает её в ладонях и трется лицом.

Его язык касается соска, и это посылает разряд прямо в центр моего существа. Я выгибаюсь навстречу ему и тяну за пряди его волос, пока он делает это снова. Конор не спрашивает, что мне нравится, он знает. Он касается меня с правильным нажимом, дразня губами и языком, засасывая мою грудь в рот.

Я на грани того, чтобы кончить от этого, но тут его рука скользит внутрь моих трусиков, и это делает меня совершенно беззащитной. Его пальцы проникают внутрь, дыхание учащается, когда он проводит ими обратно к моему клитору, работая так, что моё тело напрягается, и я умоляю его разломить меня.

– Конор…

– Тсс, – успокаивает он. – Я знаю, что тебе нужно, детка. Просто расслабься.

Я не могу расслабиться, потому что боюсь, это чувство исчезнет, и у меня его никогда больше не будет. Должно быть, это случайность. Чудо, которое случается раз в жизни. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но это правда, и Конор подтверждает это, когда его горячий рот накрывает мой сосок, мучая меня, пока я не распадаюсь на миллион крошечных частичек. Волна за волной пульсируют в моем теле, растягивая разрядку дольше, чем когда-либо.

Я бездыханная и опустошенная, но Конор только начал. Его пальцы скользят вниз и проникают внутрь, и он стонет от того, что делает со мной. Я нравлюсь ему такой. Открытая, влажная и уязвимая перед ним. Это сбивает с толку, но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я на грани того, чтобы сказать ему, как сильно хочу почувствовать его, когда он начинает проникать в меня пальцами.

– Черт возьми. – Мои ногти впиваются в его спину, вонзаясь в плоть. Он прячет лицо у меня на шее, то вдыхая мой запах, то посасывая нежную кожу. Он мучает меня так долго, что я начинаю думать о вещах, о которых не должна. Должно быть, он занимается этим постоянно. Это единственное логичное объяснение того, как он может так хорошо знать моё тело.

Я не хочу представлять его с кем-то ещё. В этот момент я не хочу верить, что до меня кто-то существовал. В моей жизни было лишь несколько мужчин, я по своей сути однолюб. Но никто из них не знал, как доставить мне удовольствие. Не так, как Конор. Не так, как сейчас.

– О, Боже, – кричу я.

Напряжение снова нарастает глубоко внутри. Оно такое сильное. Я не думаю, что смогу сдержаться, и именно этого я боюсь. Мои ногти царапают его шею, впиваются в волосы, я тяну их, выгибаясь навстречу. Оргазм пронзает меня со всей силой и скоростью пули. Мне больно, я задыхаюсь, чувствую себя так, будто только что прошла через экзорцизм, лежу, тяжело дыша, не в силах пошевелиться или сказать хоть слово.

Конор делает рваный вдох и ругается, проводя ладонью по липкой влаге между моих бедер. Я смотрю тяжелыми глазами, как он обхватывает свой член и покрывает себя моим возбуждением. Это самая эротичная вещь, которую я когда-либо видела, и я хочу смотреть, как он делает это снова и снова.

– Чёртов ад, – хрипит он. – Должен предупредить, в первый раз это, скорее всего, будет быстро. Я не чувствовал женского тела уже несколько лет.

Я всматриваюсь в его лицо, ища ложь, но её нет. Я не вижу её. Всё, что я вижу, это его одурманенное выражение лица, когда он протискивается между моих бедер и трется членом о меня.

Как это вообще может быть правдой? Я видела, как официантка в закусочной вешалась ему на шею. Видела, как женщины в клубе раздевали его взглядом. Он, без сомнения, один из самых горячих парней, которых я видела, и он почти каждую ночь в стриптиз-клубе. Мне всё ещё трудно уложить в голове то, что он говорит, но когда он начинает входить в меня и вздрагивает с каждым дюймом, я понимаю, что это правда.

– Господи, ты такая узкая. – Он закрывает глаза и делает прерывистый вдох. – Чёрт. Я причиняю тебе боль?

Я наполнена сильнее , чем когда-либо, но я не позволила бы ему остановиться, даже если бы он захотел.

– Нет. – Я тянусь вверх и касаюсь его лица. – Отдай мне всё.

– Чёрт возьми, женщина. – Его бедра дергаются вперед, и он входит до конца, опираясь на предплечья. – Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязалась. Я мог бы, чёрт возьми, жить внутри тебя вот так.

Я обхватываю его за спину, и он начинает двигаться. Его глаза закрыты, голова запрокинута, и звуки, вырывающиеся из его груди, самое горячее, что я когда-либо слышала. Словно я пытаю его. Словно быть внутри меня, это чистое мучение, потому что это доставляет такое невероятное удовольствие.

Конор был прав, он не смог сдержаться. Каждый мускул его тела напряжен, когда он снова ругается:

– К черту всё…

Слова тонут в долгом, жалобном рыке, вибрирующем из глубины его груди. Он входит в меня глубоко, член подрагивает, когда он наполняет моё тело горячим семенем. Между нами нет ничего. Он трахнул меня до самой глубины, и, глядя на него, я знаю, это было его намеренно.

Я также знаю, когда он падает рядом со мной и говорит дать ему пару минут, потому что у него есть твердое намерение повторить всё снова… я в большой беде.