Текст книги "Конор (ЛП)"

Автор книги: А. Заварелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Они не говорят, – говорит Рипер.

– Значит, будем продолжать, пока не заговорят, – отвечаю я.

Он вздыхает. Мы оба пропитаны кровью, и двое парней из Локо, привязанные в его пыточной, долго не протянут. Логически я это понимаю. Мы уже отрезали им уши, носы, пальцы на руках и ногах, и все прочие части тела, которые, по моему мнению, им больше не нужны. Всё, на что их хватает, это слать нас к Чёртов, и я никогда ещё не чувствовал такого отчаяния.

Ронан откладывает инструменты и качает головой:

– Если бы они знали, где она, то уже сказали бы. Я видел, как более крепкие парни ломались из-за меньшего.

Я расхаживаю по комнате и швыряю стакан в стену, но легче от этого не становится.

– Чёрт возьми, это не должно быть так сложно. Мы не можем остановиться, пока хоть что-то не узнаем. Если они тронут её...

– А что с мелким? – спрашивает Ронан.

– Он наверху, с Рори.

– Думаю, тебе стоит поговорить с ним ещё раз. Спроси, что ещё он может вспомнить.

Я не хочу снова давить на Арчера. Он и так достаточно травмирован, но Ронан прав. Если я этого не сделаю, у пацана к концу ночи может не остаться мамы.

– Я продолжу работать с этими ублюдками, – заверяет меня Ронан. – А ты разберись с мальчишкой.

Я поднимаюсь в кабинет Кроу, по пути застегивая куртку, чтобы Арчер не увидел крови. Когда я вхожу, Рори сидит с ним за столом Кроу, они раскрашивают книгу.

– Что-нибудь? – спрашивает Рори.

Я качаю головой.

– Мне нужно перекинуться парой слов с моим маленьким приятелем.

Он кивает и садится на диван, а я обхожу стол и опускаюсь на колени рядом с Арчером. Он смотрит на меня глазами, слишком невинными, чтобы знать такую боль.

– Ты уже поговорил с мамой?

Я не могу заставить себя солгать ребенку, но мне невыносимо его разочаровывать:

– Я всё ещё пытаюсь, но мне нужна твоя помощь, Арчер. Ты можешь кое-что для меня сделать?

– Да, – отвечает он. – Что мне нужно сделать?

– Мне нужно, чтобы ты на секунду закрыл глаза, хорошо?

Он смотрит на меня с недоумением, но делает, как я просил:

– Хорошо.

– А теперь подумай об этом дне. Когда вы с мамой стояли на крыльце, собираясь уйти, помнишь, куда она сказала, что вы направляетесь?

– В приключение, – шепчет он.

– Понятно, – я глажу его по спине. – Это очень хорошо, Арчер. А вы стояли на улице и ждали машину?

– Мама вызвала такси, – сообщает он.

– Хорошо. И такси приехало?

– Да. Она укладывала наши вещи, но когда водитель вышел, она сказала мне идти внутрь.

Что-то здесь не так. Я не представляю, чтобы Локо разъезжали на такси, пытаясь её выследить.

– Ты помнишь что-нибудь об этом парне? – спрашиваю я. – Можешь сказать, как он выглядел?

– У него была кепка, – говорит Арчер. – И куртка. Мне кажется, он поранил руку.

– Почему ты так решил?

– Потому что она была в такой штуке, которую доктор даёт людям, когда они ранят руки.

– Господи, – бормочу я.

Глаза Арчера расширяются, и я извиняюсь.

– Ты отлично справился, малыш. Я иду искать маму, хорошо?

– Пожалуйста, скажи ей, что я скучаю, – говорит он.

Горло сжимает тисками, но я выдавливаю улыбку.

– Обязательно.

Рори вопросительно смотрит на меня.

– Что такое?

– Слик.

Шаги Ронни гулко отдаются в лестничном пролете позади меня, отражаясь от стен, пока он пытается восстановить равновесие. Он дезориентирован, но не выведен из строя.

– Я пристрелю тебя! – орёт он.

Он так тяжело дышит, что я думаю, что либо я всерьез его покалечила, либо он за всю жизнь ни разу не занимался спортом. Не думаю, что у него есть пистолет, но даже если бы и был, я не могу рисковать и останавливаться сейчас. Не имея ни малейшего понятия, что ждет меня внизу, я продолжаю бежать.

Наконец я добираюсь до последней ступеньки и благодарю всех богов, какие только могут существовать, за пожарный выход. И каким-то чудом, когда я нажимаю на перекладину, дверь открывается. Ронни проклинает меня, а я вылетаю в ночь, бегу так быстро, как только могут нести меня ноги. Каждая мышца в теле горит, икры сводит судорогой, но мне плевать.

Я должна сделать это ради Арчера. Это то, что я твержу себе снова и снова. Я петляю по темным переулкам и боковым улочкам, но Ронни не сдается. Я до сих пор слышу его позади, он ругается и кряхтит, становясь всё ближе. Он почти догоняет меня, когда я заворачиваю за угол и вижу группу мужчин, околачивающихся перед старым складом.

– Помогите! – кричу я. – Пожалуйста, помогите мне!

Темно, и под тусклым светом уличных фонарей я не вижу их лиц, но прямо сейчас они моё единственное спасение.

– Что за черт? – спрашивает одно из лиц в тени.

– Не парьтесь, – отвечает Ронни у меня за спиной. – Она просто взбесилась после ссоры. Знаете, какими бывают бабы.

Ноги почти подкашиваются, когда я останавливаюсь, и человек впереди группы делает шаг вперёд, склонив голову набок, разглядывая меня. У него в зубах зубочистка, а в глазах странный блеск, и мне требуется минута, чтобы осознать происходящее, от чего внутри всё леденеет.

Это правая рука Муэрто – Энимал. Нет никаких сомнений, что он тоже узнал меня, это написано у него на лице. Я начинаю пятиться и врезаюсь прямо в Ронни. И теперь, по иронии судьбы, я молюсь, чтобы у него действительно был пистолет.

– Ты знаешь эту суку? – Энимал смотрит на Ронни. – Потому что она ведёт себя так, будто тебя не знает.

– Да, это моя девушка, – говорит Ронни. – Тут нет никаких проблем. Я сын Слика, помнишь?

– Помню, – Энимал чешет подбородок. – Но, насколько я помню, она была собственностью Муэрто, да упокоится его душа.

Прежде чем Ронни успевает даже попытаться сформулировать ответ, Энимал выхватывает пистолет и стреляет. Что-то теплое и влажное брызжет мне на лицо, и я с тошнотворной ясностью осознаю, что это мозги Ронни. Его череп разлетелся, он падает на землю, а я в полном ужасе срываюсь с места в противоположном направлении.

Я не успеваю пробежать и пары метров, как меня сбивают с ног с такой жестокостью, что не остается никаких сомнений в том, что будет дальше.

Я труп.

– Привет, Мелкий, – басит Дом в трубку. – Ты где?

– Прямо в квартале от офиса такси.

– Не утруждайся, – говорит он. – Этот придурок только что объявился здесь.

– У моего дома?

– Именно.

– Невероятно, блять. – Я резко разворачиваю машину через две сплошные. – Я еду.

Десять минут спустя я паркуюсь на улице и взлетаю по лестнице. Дом оставил дверь открытой, и он не шутил. Слик внутри, связанный по рукам и ногам на полу моей гостиной.

– Ну и идиот же он, – говорю я.

Дом фыркает:

– Честно, вижу такое впервые. Думаю, он вернулся за пацаном.

Я снимаю куртку и швыряю её на диван. Слик смотрит на меня снизу вверх, у него разбита губа, и я пинаю его в живот, чтобы начать представление.

– Похоже, в прошлый раз до тебя не дошло.

Он заходится в приступе кашля и подтягивает колени к груди, пытаясь защититься. Но во второй раз я не буду милосердным.

– Мой сын убьет её, если я не вернусь через час, – хрипит он.

– Сомневаюсь. – В этот раз я бью его ногой по зубам, и он визжит, когда кровь заливает ему рот. – Если только он не хочет сдохнуть следом.

– Пошёл ты! – булькает Слик. – Пошёл ты, сраный сукин сын!

Я опускаюсь на колени и смотрю ему в глаза:

– У тебя два варианта, придурок. Я достаточно высокого мнения о тебе, чтобы полагать, что ты понимаешь, чем всё закончится. Ты перешёл мне дорогу, и ты за это умрёшь. Всё просто. Но ты можешь сделать это либо легко, либо очень трудно.

Слик переводит взгляд с меня на Дома и понимает, что он в дерьме.

– Господи, да забирай ты её. Это твои похороны, мне плевать. Забирай свою маленькую шлюху...

Я обхватываю его горло пальцами и сжимаю, пока его глаза не начинают вылезать из орбит:

– Где она?

– Хайленд, – хрипит он, когда я ослабляю хватку. – Мой офис на Хайленд. Номеров на здании нет, но дверь зеленая. Не пропустишь.

Я смотрю на Дома:

– Скинешь его в клубе за меня, а?

Он кивает:

– Рипер снаружи. Ты не пойдёшь один.

На данный момент мне было бы плевать. Я знаю, где Айви, и если мне придется сжечь этот город дотла, чтобы добраться до неё, я это сделаю.

Моё сердце колотится так быстро , будто я только что вдохнул шесть килограммов кокаина, и ещё хуже, звук собственных мыслей, которые сводят меня с ума.

– Ты выбил ещё что-нибудь из этих Локосов? – спрашиваю я.

Рипер качает головой:

– Нет. Выжал из них всё, что мог. Они молчали.

Я сворачиваю на Хайленд и замедляюсь, вглядываясь в темноту в поисках зеленой двери.

– Глянь на этих остолопов, – Рипер кивает вперед. – Как думаешь, что они делают?

– Не знаю.

Офис Слика находится в самом сердце бандитского района, что ещё важнее, на территории Локо. Сегодня они на каждом углу, но, судя по всему, впереди что-то назревает. Трое парней стоят на страже в конце переулка и мгновенно напрягаются, увидев свет наших фар. Слишком темно, чтобы они могли разглядеть наши лица, но я узнаю их.

– Заезжай за угол, – говорит Ронан.

Я сворачиваю за угол и разворачиваюсь. Трудно сказать, что происходит в этом переулке, но это слишком подозрительное совпадение, чтобы его игнорировать.

– Я не из тех, кто сначала стреляет, а потом задает вопросы, – Рипер начинает копаться в спортивной сумке, которую взял с собой. – Но в этом случае, возможно, придётся.

– Да, думаю, ты прав.

– Поезжай мимо ещё раз, медленно, – командует он.

Я снова поворачиваю за угол, а Ронан навинчивает глушитель на свой «Глок». Мы не успеваем проехать и двадцати футов, как машина почти останавливается, и он прислоняется к открытому окну, пряча пистолет под рукавом куртки.

Локо готовы к бою, увидев нашу машину во второй раз, и уже выхватывают свои стволы, когда Ронан делает первый выстрел. Его рука не дрогнула, даже в темноте, из движущейся машины. Первый подонок падает на землю, прежде чем раздается ответный выстрел, разбивающий лобовое стекло.

Я бью по тормозам, Рипер стреляет снова, поливая свинцом второго, который пытается отступить. Я уже выскочил из машины и гонюсь за третьим, который бежит по переулку, пытаясь укрыться.

Крик эхом отражается от окружающих зданий, и пуля со свистом проносится мимо моего уха, срывая кусок кожи. Горячая кровь течет по шее, но я забываю об этом, когда вижу, что ждет нас в конце переулка.

Её волосы спутаны, лицо в синяках, но нет никаких сомнений, эта полуголая женщина моя жена. Один из этих слизких ублюдков держит её за горло, а она изо всех сил пытается отбиться. Её джинсы спущены, рубашка разорвана пополам, а у него всё еще торчит член, он пытается войти в неё.

– Энимал! – кто-то пытается предупредить его из-за мусорного бака, но поздно. Я уже там, дуло прижато к его черепу. Быстро убить его было бы слишком просто, но в конечном счете важно только одно – Айви.

– Убрал. Свои. Руки.

Его пальцы разжимаются, он посмеивается, качаясь на коленях:

– Круто, круто. Должно быть, ты один из этих ирландских придурков, да? Хочешь меня прикончить? Почему бы тебе не сделать это по-мужски? Я всегда слышал, как ваша команда хвастается, что вы лучшие бойцы в Бостоне. Покажи мне, на что ты способен голыми руками.

В ответ я целюсь ему между ног и стреляю, начисто отстреливая ему член. Вся его бравада исчезает, когда он сворачивается в позу эмбриона и начинает скулить, как последняя сука.

– Получай удовольствие, по-мужски, – издеваюсь я.

Мой взгляд падает на Айви, и я жалею об этом. Ужас в её глазах, страх... мне это не вынести. Она видела меня в самом худшем обличье, и она не может с этим справиться. Она не может вынести ничего из этого, что становится ясно, когда она заваливается на бок и её начинает рвать.

– Черт возьми.

Как бы мне ни хотелось поиграть с Энималом и помучить его, мне нужно, чтобы всё закончилось. Ради неё. Я всаживаю пулю в голову Энимала. Айви вскрикивает, и я падаю перед ней на колени.

– С остальными покончено, – вмешивается Рипер. – Но нам нужно валить. Приведешь её в чувство в машине.

Я подхватываю избитое тело Айви на руки, и она цепляется за меня, рыдая с такой болью, что у меня внутри всё обрывается, а сердце чернеет от ненависти.

– Всё хорошо, детка, – шепчу я. – Я здесь. Всё хорошо.

Мы запрыгиваем на заднее сиденье, и Ронан с визгом срывается с места, пока я изо всех сил стараюсь утешить Айви. Я поправляю её одежду, глажу по волосам и целую в лоб, шепча слова раскаяния.

– Мне так жаль, любимая. Мне так чертовски жаль. Я не защитил тебя.

– Арчер, – выдавливает она из себя.

– Он в порядке. Он в безопасности.

Она качает головой, настаивая, что это не так. Она не успокоится, пока не увидит его сама, поэтому я достаю телефон и звоню Рори по видеосвязи. Он отвечает на втором гудке.

– Где малец? – спрашиваю я.

– Спит на диване, – отвечает Рори.

– Можешь показать?

Он наводит экран на Арчера, который крепко спит с одеялом и плюшевым мишкой, и Айви выдыхает, прижимая дрожащую ладонь ко рту, чтобы сдержать рыдания. Это всё, что она может. Ничего больше не имеет значения, потому что она моя сильная девочка, и она пошла бы против всего чертова мира, если бы это означало спасти её ребёнка.

– Привези его ко мне через два часа, идет?

Рори соглашается, и мы отключаемся. Айви смотрит на меня, её лицо грязное, в синяках и опухшее.

– Он трогал тебя? – хриплю я. – Кто-нибудь из них трогал тебя?

Она снова начинает рыдать, и я думаю, что меня сейчас стошнит, пока она не качает головой. Она не может произнести слова целиком, поэтому выдыхает их обрывками:

– Он... почти. А потом... ты.

– Всё хорошо, детка, – я глажу её по волосам и целую в лоб ещё раз. – Всё хорошо. Я больше никому не позволю причинить тебе боль. Даю слово, что бы ни случилось, я буду беречь тебя и Арчера.

Она кивает, прижимаясь к моей груди. Я знаю, что нам предстоит ещё о многом поговорить, но сейчас главная задача, это вернуть её туда, где она должна быть.

В наш дом. К нашему сыну.

– Когда приедет Арчер? – хриплю я. Моё горло саднит от криков, а голос почти пропал, но я не смогу успокоиться, пока не буду знать, что он здесь и в безопасности.

Конор протирает моё лицо влажной салфеткой, изучая каждую царапину и синяк с такой мукой, какой я никогда в нем раньше не видела.

– Рори привезёт его в ближайшее время. Но думаю, ты согласишься, что нам нужно сначала привести тебя в порядок. Он не должен видеть маму в таком состоянии.

На глазах выступают слёзы, но я соглашаюсь. Я бы не хотела, чтобы Арчер видел меня такой. Конор берётся за дело, очищая моё тело с нежностью, которую проявляет нечасто. Эти же руки сегодня отнимали жизни. Они пролили кровь Энимала и других Локо, и, вероятно, многих других до этого. Но когда я смотрю в его мягкие зелёные глаза, я понимаю, что мне на это плевать. Мне всё равно. Не тогда, когда я знаю, что Конор по-своему добр, ласков и чист. Это мужчина, в которого я влюбилась. Тот, кто лечит мои раны и делает всё вокруг правильным. Моя любовь к нему дикая и совершенно безответственная, но её не укротить.

Я почти ушла от него, и едва не поплатилась за это жизнью.

Между нами слишком много пространства, и даже дюйм (2,54 см), это слишком много. Я хочу забраться к нему на колени, заставить его говорить красивые слова и давать обещания, которые он выполнит. Мне нужно, чтобы он сказал, что будет беречь нас, любить и больше никогда не позволит ничему встать между нами.

– Так нормально? – Его пальцы касаются разорванного края моего свитшота, медленно стягивая его.

Я говорю, что нормально, и он занимается тем, что снимает с меня остатки одежды, бросая их в мусорное ведро, где, как я надеюсь, он их сожжет. Пока я наблюдаю за ним, мне приходит в голову, что он был так занят заботой обо мне, что забыл о себе.

– У тебя ухо кровоточит.

Он касается пальцами раны и пожимает плечами.

– Просто царапина. Заживёт.

– Пожалуйста, приложи что-нибудь. Хотя бы чтобы остановить кровь.

Конор неохотно соглашается, вскрывая новую упаковку бинтов и закрепляя повязку на ухе. Вышло не очень аккуратно, но пока сойдет. Я хочу помочь ему, но тело слишком болит, чтобы двигаться самой, и боль наконец накрывает меня волной. Я осознаю это, когда он идет в ванную, проверяет воду, а я вынуждена опираться на край раковины.

– Хорошая, – говорит он. – Пойдем.

– Я не могу, – скулю я.

Конор поворачивается, и, увидев боль в моих глазах, немедленно возвращается ко мне.

– Всё хорошо, любимая. Я держу тебя.

Я падаю ему на грудь, слишком слабая, чтобы обнять его в ответ. Но это неважно. Его кожа, прижатая к моей, это всё, что мне нужно. Мне нужно, чтобы он оставался со мной так всю ночь, и я надеюсь, что он так и сделает.

Конор расстёгивает джинсы, сбрасывает их, а затем держит меня одной рукой, пока снимает рубашку. Он даже не утруждается снять трусы, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в ванную.

– Вот так, любовь моя. – Он забирается ванну, погружая нас обоих в теплую воду. – Просто расслабься. Я с тобой.

Я таю в его объятиях, и, несмотря на то, что я всё ещё в ужасном состоянии, безумная улыбка касается моих губ. Я могу только представить, как мы выглядим со стороны. Этот огромный, коренастый мужчина, втиснутый в крошечную ванну вместе со мной. Ему наверняка неудобно, но он не жалуется. Кажется, он вообще об этом не думает, намыливая мочалку и осторожно водя ею по моей коже, останавливаясь, чтобы спросить, не больно ли мне. Он спрашивает, где у меня болит, а потом осторожно касается этих мест пальцами. И когда всё заканчивается, его забота говорит громче любых слов. Он прикасается ко мне, как к своему спасению. Как будто он не мог бы без меня жить, и нам пришлось почти потерять друг друга, чтобы он это понял.

Он делает мне массаж, сильные пальцы разминают напряжение в моей спине и плечах. Потом его губы касаются моей шеи, целуя меня, вдыхая меня в себя. Мы слились воедино, и всё зло этой ночи осталось где-то там, в другом времени и месте, где нас нет. И когда он наконец выдавливает из себя слова, это всё, что мне нужно было услышать:

– Мне так жаль, детка. Мне так, чертовски, жаль. Я люблю тебя, Айви. Ты больше никогда не смеешь уходить от меня вот так.

– Мамочка! – вскрикивает Арчер.

Моя прекрасная девочка едва может пошевелиться, но она собирает последние остатки сил, чтобы обнять сына.

– Я здесь, – говорит она ему. – Я здесь, мой хороший.

Они обнимаются так долго, сколько Айви может выдержать, но когда она начинает сдавать, я вмешиваюсь:

– День был долгим. Почему бы нам всем не лечь спать?

Айви кивает, и я помогаю им обоим устроиться в нашей постели. Но когда я встаю, её рука вскидывается, удерживая меня:

– Пожалуйста, не уходи.

– Я никуда не ухожу, любовь моя, – заверяю я. – Просто снимаю рубашку.

Её глаза не отрываются от меня, пока я не устраиваюсь за её спиной, обняв за талию, в то время как Арчер сворачивается калачиком у неё на груди. В этом пространстве между тьмой и рассветом ко мне приходит ясность, какой я никогда раньше не чувствовал. Смысл жизни, который гораздо больше, чем моё братство, или необходимость что-то доказывать, или всё то, что раньше казалось важным.

Вся моя жизнь в этой комнате. Это моя семья, и я никогда не позволю себе забыть, как был близок к тому, чтобы потерять их из-за собственного невежества и гордыни.

Я зарываюсь лицом в волосы Айви, вдыхая её запах и целуя.

– Я люблю тебя, детка. Я люблю вас обоих.

– Конор? – панический голос Айви доносится из спальни. Я распахиваю дверцу душа, едва успевая обернуться полотенцем, прежде чем бегу к ней.

– Что случилось, любовь моя?

Она смотрит на меня, моргая, дезориентированная и сбитая с толку, но хуже всего то, что она… напугана. Она закуталась в одеяло и парализована страхом, но ясно одно, она решила, что я бросил её.

Я подхожу к ней, всё ещё капая водой, и опускаюсь на колени.

– Всё хорошо, любовь моя.

Мои пальцы невесомо касаются единственного участка кожи на её избитом лице, оставшегося невредимым. При дневном свете всё выглядит ещё хуже, и единственное утешение для меня, знание о том, что я вытрясу жизнь из Слика. Если бы я мог, я бы убил Энимала снова, заставив его страдать так, как он и представить себе не мог.

– Я думала, ты ушёл, – выпаливает Айви. – Я проснулась, а тебя нет.

– Я никуда не уйду, – обещаю я. – Просто принимал душ.

Она по-прежнему выглядит встревоженной, и я уверен, что впереди нас ждет ещё много таких дней.

– Ронан и Дом в коридоре. Сюда никто не проберется, любимая.

Она бросает взгляд на дверь в коридор.

– Правда?

– Да. Но если ты не чувствуешь себя здесь в безопасности, мы переедем. Купим новый дом.

Она закусывает губу, молчит, но в глубине души я знаю, это то, что ей нужно, чтобы двигаться дальше. Айви всё ещё должна привыкнуть к мысли, что моя работа – заботиться о ней. Она никогда не скажет мне прямо, что хочет новый дом, потому что это стоит денег. Но я хочу, чтобы она знала, границы между нами стираются. Я сделаю всё, чтобы она чувствовала себя защищённой в моей любви и преданности.

Я тянусь к ней и нежно целую.

– К тому же, нам понадобится место побольше, когда я сделаю тебе ребёнка.

Её щеки заливает румянец, и на этот раз я целую её по-настоящему. На вкус она, чертовски, сладкая, и я не хочу останавливаться, но и причинять ей боль тоже не хочу.

– Как насчет душа?

– Я немного разбита, – говорит она. – Но, думаю, справлюсь.

Она оглядывается на Арчера, который, всё ещё спит, и на её лице отражается тревога.

– С ним всё будет в порядке, – говорю я. – Если хочешь, я попрошу Ронана посидеть с ним.

Она раздумывает минуту.

– Может быть. Просто не хочу, чтобы он проснулся один.

Я высовываюсь в коридор, зову Ронана, и он появляется через мгновение. По моей команде он садится на край кровати, сложив руки на коленях с серьезностью часового. Айви достаточно одного взгляда на него, чтобы понять, никто не тронет нашего мальчика, пока на пути стоит Ронан.

Я помогаю ей встать с кровати, и мы медленно идем в ванную. Из одежды на ней только одна из моих футболок, которая сидит на ней как платье. Я помогаю ей снять её, стараясь не смотреть на её тело, потому что сейчас не лучшее время для эрекции. Но, несмотря на все мои предосторожности, мой член пульсирует, жаждая снова войти в неё.

Я проверяю воду руками, чтобы убедиться, что она теплая, и помогаю Айви зайти. Она полностью расслабляется в моих руках, и весь ужас прошлой недели исчезает, как только я понимаю, она доверяет мне. Даже после того, как увидела меня с самой ужасной стороны, она доверяет мне.

– Айви, я должен спросить тебя о кое-чем.

– О чем? – она поворачивает голову, смотря на меня.

– Слик у нас, но я ещё не разобрался с ним. То, что он умрет, даже не обсуждается, но я должен знать, что он сделал. Я должен знать, на сколько, сильно он должен страдать.

Её пальцы впиваются мне в спину, она прячет лицо у меня на груди.

– Он ничего не успел сделать.

Удовлетворенный ответом, я рисую круги на её спине, её губа дрожит.

– Но он хотел забрать моего сына. Моего сына! Он собирался... – она сглатывает рыдание, я держу её, пока она не успокаивается. – Я просто хочу, чтобы он был мёртв. Хочу, чтобы он исчез. Я монстр из-за этого?

Мои пальцы гладят её по щеке и спускаются к шее.

– Нет, любовь моя. Тебе больше никогда не придется о нём думать. Я сделаю так, что он исчезнет.

Слёзы капают на её щеки, я пытаюсь стереть их, но она качает головой.

– Прости, что ушла, Конор. Это было так глупо.

– Я облажался, любимая. Это моя вина. Я не привык так терять голову из-за кого-то. Думаю, нам просто нужно научиться, лучше ссориться.

– То, что ты сказал вчера вечером, – шепчет она. – Ты говорил это серьёзно?

Мои губы касаются её губ, желая почувствовать её вкус.

– Я имел это в виду тогда, имею и сейчас. Ты моя, детка, и я люблю тебя.

Она прижимается ко мне и дарит улыбку сквозь слёзы.

– Я тоже тебя люблю.

Моё сердце победно бьется в груди, и я стону ей в рот, когда она тянется вверх и притягивает моё лицо к своему.

– Ты нужен мне, Конор, – умоляет она. – Я хочу тебя. Мне нужно чувствовать тебя внутри.

– Господи. – Я отстраняюсь и смотрю на неё. – Ты уверена? Ты только что...

– Мне плевать. Я скучала по тебе, мне нужно это. Мне просто нужно почувствовать себя хорошо. Пожалуйста.

Мой член такой твёрдый, что я мог бы пробить дыру в стене душа, но я всё ещё нервничаю.

– Мы можем попробовать, но если будет хоть немного больно, мы остановимся.

– Хорошо, – соглашается она.

Я хочу быть внутри неё прямо сейчас. Прошло так много времени, я просто хочу снова и снова погружаться в её тепло. Когда я проскальзываю пальцами между её ног, она уже влажная для меня.

Айви стонет и выгибается навстречу, и я знаю, что она не сможет достичь оргазма, потому что едва удерживается на ногах. Поэтому я подхватываю её на руки, и она обвивает ногами мои бедра, а я придерживаю её за ягодицы, чтобы удержать на месте.

Её руки ложатся мне на плечи, открывая доступ к её прекрасной груди, настолько совершенной, что я хочу поклоняться ей всё утро. Я начинаю с того, что облизываю её соски, втягиваю их в рот, наслаждаясь её сладостью, пока она извивается в моих руках.

– Какая же ты чертовски красивая, – стону я.

Моя нетерпеливая маленькая ведьма тянется вниз и обхватывает мой член ладонью, и у меня темнеет в глазах от этого зрелища. Её миниатюрные пальцы даже не смыкаются вокруг него, но она принимает меня внутрь себя как настоящая чемпионка.

– Если будешь продолжать, я кончу, даже не войдя в тебя, – дразнюсь я.

Она тепло улыбается.

– Тогда перестань мучить меня и дай мне то, что нужно.

Разве я могу отказать в такой просьбе? Я высвобождаю член из её руки и непристойно трусь им о её влажную киску. Мои яйца напряжены до предела, и я сомневаюсь, что продержусь долго, как только войду в неё.

– Конор, – скулит она.

Я проталкиваю головку члена в её тугую дырочку, и она вздрагивает, двигая бедрами, пока не насаживается конца.

– Господи, – рычу я, опуская руки, чтобы ощупать её. – Ты такая узкая, детка. Мне нужно, чтобы ты кончила для меня, прежде чем я взорвусь.

Её ногти впиваются мне в спину, она кусает меня за плечо, пытаясь сдержать крик, пока я стимулирую пальцем её клитор. Айви нужно это так же сильно, как и мне, и долго ждать не приходится. Оргазм накрывает её с такой силой, что она хватает ртом воздух, и я начинаю трахать её ещё до того, как стихают его волны.

Такая влажная, тёплая, моя. Я вхожу в неё снова и снова, сжимая её задницу, закрываю глаза и запрокидываю голову. Я не могу говорить. Я ничего не могу, кроме как отдаться этой волне, когда горячая сперма вырывается из члена прямо в её утробу, наполняя её. Овладевая ею.

Мы оба задыхаемся, обессиленные, когда эйфория отступает, и я впиваюсь в её губы с собственничеством, которое даже не пытаюсь скрыть.

– Моя, – шепчу я. – Только моя.