Текст книги "Конор (ЛП)"

Автор книги: А. Заварелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Она начинает рыдать в тот же момент, как возвращается в машину, и я просто не могу этого выносить.

– Иисусе. – Мои пальцы сжимают руль так, что белеют костяшки. – У тебя что, есть грёбаный ребенок?

– Пожалуйста, – выдавливает она сквозь слезы. – Пожалуйста, не трогай его. Он не имеет к этому никакого отношения.

Я переживаю не из-за этого чертового пацана. Я даже смотреть на неё не могу, осознавая, что она мать. Это всё меняет. Меняет всё, черт возьми.

Когда я увидел её в парке с тем маленьким мальчиком, я чуть не сошёл с ума. Он был таким крошечным. Таким невинным. Всё, о чем я мог думать, глядя на него, это Брейди. Я до сих пор помню его в том же возрасте, испуганным и одиноким в этом мире, где защитить его мог только я.

А теперь я должен отнять у этого ребенка мать? У этого крошечного существа, сидящего рядом со мной, которое в свой лучший день не смогло бы и мухи обидеть?

Голос Айви срывается на крик по мере того, как паника нарастает. Она выпаливает всё подряд, надеясь что, хоть что-то, может её спасти. Обещает делать всё, что ей скажут. Работать бесплатно. Предлагает отдать мне всё, чего я только захочу. Я смотрю на неё с яростью, а она в отчаянии тянется ко мне, вцепляясь в мою куртку.

– Я ничего не скажу, клянусь. Клянусь, Конор. Я ничего не видела.

– Не надо… – пытаюсь я заставить её заткнуться, потому что не хочу слышать то, что она сейчас скажет. Не хочу, чтобы она сама подписала себе смертный приговор. Но Айви уже потеряла связь с реальностью.

– Мне плевать. Честно, я хотела, чтобы он сдох. Вы, ребята, оказали мне услугу. Вы освободили меня. Я никогда никому ничего не скажу. Я ведь до сих пор молчала, неужели ты не видишь?

– Да твою же мать! – рычу я. – Просто замолчи, пока не сделала себе ещё хуже.

Она продолжает тихо всхлипывать всю дорогу до Бостона. А я не могу думать. Не могу сообразить, как мне с ней поступить. В итоге мы оказываемся у меня в таунхаусе. Я никогда не приводил сюда женщин и не знаю, о чём, чёрт возьми, думал, когда решил сделать это сейчас.

Айви шмыгает носом, пока я затаскиваю её внутрь.

– Что ты собираешься делать?

У меня нет ответа. Кроу рассчитывает на меня, и он был прав насчет неё. Но господи боже, я не хочу убивать мать.

Я волоку её в спальню и указываю на кровать.

– Садись.

Светлые пряди волос разметались по лицу, она качает головой, снова начиная спорить и упираться. У меня нет сил возиться с этим дерьмом. Я даже смотреть на неё не могу. И, может, это низко, но я не собираюсь применять силу, поэтому вытаскиваю Глок из-за пояса джинсов и снова указываю на кровать.

– Сядь. Нахрен.

Из её глаз потоком льются слёзы, но на этот раз она не колеблется и выполняет приказ.

– Я сделаю всё, что ты захочешь. – Она закрывает глаза и опускает голову. – Все деньги, что я зарабатываю танцами, – они твои. Я могу убирать дом. Готовить. Всё, что пожелаешь, Конор. Пожалуйста…

Она смотрит на меня лицом, настолько разбитым, что мне физически больно на это смотреть.

– Я позволю тебе делать со мной всё, что угодно, – выпаливает она. – Только дай слово, что с ним всё будет в порядке.

– Прекрати нести чушь! – рявкаю я. – Я просил тебя раздвинуть передо мной ноги?

Она сворачивается в клубок и рыдает ещё сильнее.

– Я не знаю, чего ты хочешь! Я в отчаянии, ты что, не видишь? Я сделаю всё что угодно! Мне плевать.

– Да заткнись ты уже! – Я пробираюсь к шкафу и роюсь в сумке, которую там храню. Через пару минут я наконец нахожу то, что искал. Айви начинает паниковать, когда я подхожу к ней с веревкой, и на этот раз пытается проползти к краю кровати.

Я хватаю её за лодыжку и оттаскиваю назад, забираясь сверху и прижимая весом своего тела. Для этого не требуется много усилий. Она такая маленькая, и я не думал, что в ней так много борьбы, но она оказалась дикой, больше, чем я мог представить. Она брыкается, кричит и изо всех сил пытается вырваться, но в таком положении у неё ничего не выходит.

– Айви. – Мои пальцы сжимают её челюсть, заставляя замереть и посмотреть на меня. Я убираю с её глаз спутанные пряди, и когда она смотрит на меня, грудь вздымается, губы влажные, я замираю. В голове всплывает нежеланный образ, как она лежит подо мной обнаженная, и мне приходится усилием воли отогнать его.

– Всё хорошо, – грубо выдавливаю я. – Я просто свяжу тебе запястья. А теперь будь хорошей девочкой и не двигайся.

Она зажмуривается и издает дрожащий вдох, а всё, чего мне хочется, это попробовать на вкус эти соленые слёзы на её губах. Мои пальцы без особой причины касаются её горла, и она вздрагивает. Когда её глаза открываются и встречаются с моими, они такие стеклянные и красивые, что я не понимаю, как, чёрт возьми, она это со мной делает. Она отравляет меня, настраивает против всего, что я люблю, пытается отнять у меня жизнь. Моё братство. И я не могу на неё смотреть.

Я отвожу взгляд и заканчиваю дело, привязывая её запястья к каркасу кровати.

– Пожалуйста, посмотри на меня, Конор, – умоляет она. – Я человек. Мать. Личность. Я просто вляпалась в дерьмо, и это не моя вина. Я всё объясню, если позволишь. Я расскажу тебе всё, и тогда ты поймешь.

– Я не хочу понимать. – Я затягиваю узел и отхожу от кровати. – Вот этого ты не понимаешь.

Она сворачивается калачиком, а я стараюсь уйти, как можно дальше, чтобы подумать, что, чёрт возьми, мне делать.

Я закрываю дверь, иду по коридору и сажусь на диван. Мой взгляд падает на «Глок» в моих руках, и внутри груди открывается пустая бездна. С момента посвящения в синдикат я никогда не колебался, убивая тех, кто угрожал моему братству. Но когда я думаю об этом сейчас, я понимаю, что совсем этого не хочу.

Тяжесть наваливается на конечности, когда я представляю её смерть. Видеть эти красивые голубые глаза такими безжизненными? Я никогда не смогу с этим смириться. Никогда не найду способа примириться с таким решением. Но какой у меня выбор?

Часы тикают, пока я перескакиваю от одного вывода к другому, взвешивая все возможные альтернативы. Но их нет. Каждый путь, тупик с одним и тем же исходом. Кроу попросил меня только об этом. Единственное дело, которое он когда-либо доверил мне лично. Это мой шанс проявить себя, доказать свою преданность. И если я этого не сделаю, мне конец.

Айви и так конец. Если не я её убью, это сделает кто-то другой. По крайней мере, я могу сделать её уход легким. Это не обязательно должна быть пуля. Есть миллион других способов. Таблетки, например. Можно сделать так, будто она просто уснула. Но когда я закрываю глаза, и её лицо преследует меня, я понимаю, что это, ни хрена, ничего не меняет. Она всё равно будет мертва, а я всё равно буду тем чертовым куском дерьма, который это сделал.

Я обращаюсь к своему старому другу Джеймсону (Jameson – марка виски), чтобы он помог мне решить. Но это лишь делает всё ещё более размытым и нелогичным. Я не стал ближе к решению, но я уже пьян, когда возвращаюсь по коридору с Глоком в руке.

Айви не спит, она свернулась в клубок, дрожащий комок нервов. Она боится меня. И это не то, что я когда-либо хотел видеть в глазах женщины. Её взгляд прикован к оружию в моей руке, грудь тяжело вздымается, пока она ждет, что я использую его против неё.

– Есть только один способ исправить этот бардак, – бормочу я, заплетаясь языком.

Я смотрю на пистолет в руке и извлекаю магазин. Айви срывается, начинает метаться по кровати, потому что, чёрт возьми, не понимает. Она не понимает, что она меня погубила. Что из-за неё меня, скорее всего, убьют.

Я выбрасываю патрон и кладу его на тумбочку, как физическое напоминание о том, что должно было произойти. Айви тяжело дышит и смотрит на меня с первой искрой надежды, что я видел в ней за весь день, когда я засовываю «Глок» обратно в джинсы.

– Как я и сказал, есть только один способ всё исправить, но тебе он понравится не больше, чем мне.

– Какой? – шепчет она.

– Если тебе так дорога твоя жизнь, то тебе придется выйти за меня замуж.

– Я не могу выйти за тебя, – выпаливаю я, приходя в ужас.

Конор одаривает меня испепеляющим взглядом и кивает на свой пистолет.

– Ладно, как хочешь. Твой ребенок сможет расти без матери.

Мои зубы стискиваются под тяжестью его угрозы.

– Не обязательно быть таким мудаком. Должен быть другой выход.

Конор меряет комнату шагами, спина у него напряжена, как струна.

– Что, думаешь, ты слишком хороша для меня, да? Будто я, мать твою, мечтаю на тебе жениться. На тощей наркоманке.

– Я не грёбаная наркоманка! – кричу я. – Я просто голодаю!

На долю секунды в его глазах вспыхивает стыд, и он отводит взгляд, чтобы скрыть это.

– Другого пути нет, Айви. Либо это, либо ничего. И даже за это, если повезёт, я сам могу получить пулю в лоб. Я тут ради тебя подставляю свою шею, неужели ты этого не видишь?

Мои плечи поникают, и я чувствую себя до чертиков опустошенной. Наверное, он говорит правду, но от этого не легче. У них нет ни одной веской причины оставлять меня в живых. В конце концов, моя жизнь для них ничего не значит. То, что предлагает Конор, единственное решение, при котором я останусь жива, но я собиралась убраться из этого города, и в этот план ну никак не вписывается брак с представителем мафии. Если бы во мне остались ещё слёзы, я бы ими залилась. Но слёзы меня никуда не приведут.

Я была глупа, полагая, что они не узнают обо мне. Всё, чего я добилась, это прыгнула из огня да в полымя. И я ненавижу Конора за то, что он вообще предложил эту идиотскую идею. За то, что он пришел сюда с таким невозмутимым видом и недвусмысленно дал понять, моя жизнь так или иначе кончена. Я могу жить в тюрьме, которую он для меня построит, или могу умереть. Вот и весь мой выбор.

Я никогда не смирюсь с тем, что это теперь моя жизнь. Но прямо сейчас мне нужно думать о ближайшем будущем. Муэрто научил меня, что иногда всё, что имеет значение, это выторговать себе ещё один день на этой земле. Речь уже даже не обо мне. Речь об Арчере и о том, чтобы сделать всё возможное, лишь бы остаться в его жизни. Он единственный решающий фактор.

– Хорошо. – Физически больно произносить это, но я выдавливаю слова из себя. – Если мы сделаем это, ты можешь гарантировать, что Арчер будет в безопасности? Что ты никогда не позволишь причинить ему вред?

Конор встречается со мной взглядом, и, несмотря на то, что он бывает колючим, в нём проскальзывает мягкость, когда речь заходит о моём сыне.

– У тебя есть моё слово. Я присмотрю за пацаном. Клянусь собственной жизнью, ни один волос не упадет с его головы.

Весь воздух покидает мои лёгкие, и я бессильно оседаю вперед, произнося последнее, что, как мне казалось, я когда-либо скажу:

– Тогда, полагаю, нам, вероятно, стоит пожениться.

Конор развязывает меня, а потом приказывает даже не думать о том, чтобы сбежать, пока шаткой походкой уходит по коридору в гостиную. Я решаю остаться в его спальне, пока он не протрезвеет, стараясь держаться от него как можно дальше.

Комната Конора пустая, но опрятная. В ней не так много личных вещей, что я обнаруживаю, заглянув в шкаф и пару ящиков комода. Там только кровать, одежда и немного боеприпасов. Но в тумбочке я нахожу одну фотографию. На ней Конор и ещё один мальчик, снято, когда он был намного моложе. Я могу только предположить, что это его брат, потому что сходство поразительное. У обоих одинаковые ярко-зелёные глаза и одинаковая озорная улыбка. Улыбка, которую я никогда не видела вживую. Не знаю, способен ли этот человек на такое вообще.

Это оставляет у меня больше вопросов, чем ответов. Почему у него нет фотографий остальных членов семьи? Что случилось с его братом? И почему он так одержим мыслью, что я наркоманка?

Я убираю фото и следующий час трачу на то, чтобы записать свои мысли в дневник. Это маленький карманный блокнот, который я могу носить в пальто, и последний год он был моей единственной настоящей отдушиной.

Когда Муэрто украл мою жизнь, всё, что у меня было, осталось позади. Все мои воспоминания. Все личные вещи, которые делают дом домом. Я даже не знаю, что с ними стало, они просто… исчезли. Каждый день я думаю о том, что бы случилось с моим сыном, если бы я не отвезла его к Лейси вовремя. Мне не нравится об этом думать, потому что, когда я думаю, злюсь, а сейчас кажется, что история повторяется.

Пусть это нелогично, но все полные ненависти мысли выплескиваются в дневник, привязываясь к имени Конора. Я ненавижу его за то, что он делает со мной. Я ненавижу его и его грёбаную мафию за то, что они испортили мою жизнь и лишили меня контроля. Мое единственное оружие, ручка, и я использую её по полной, записывая каждую ядовитую мысль, пока не становится легче.

И мне действительно становится легче. Конор пытается выставить себя героем в этой ситуации. Говорит мне, что рискует своей жизнью, подставляется ради меня. Но у него есть и другие варианты, даже если он не хочет в этом признаваться. Он мог отправить меня куда подальше. Мог отпустить. Если я могу прятаться от Локо, наверняка я смогла бы спрятаться и от его мафии.

Хотя бы ненадолго.

Нет смысла зацикливаться на этом. Сейчас я не знаю, как выбраться из этого дерьма, но я выберусь. Это единственное убеждение, за которое я могу ухватиться. Важна общая картина, а пока я буду действовать маленькими шагами. Сегодня я буду благодарна за то, что жива. За то, что Арчер в безопасности. А завтра, если мне придется выйти замуж за Конора, чтобы выжить ещё неделю на этой земле, значит, так я и сделаю. Дорога к моей свободе вымощена терпением.

Паниковать и извергать ненависть на Конора, не выход. Мне нужно играть по правилам и разрушить его барьеры. Мне нужно понять, как эта ситуация будет работать, чтобы я могла обернуть её в свою пользу, и начинать нужно прямо сейчас.

Проведя три часа в одиночестве в спальне, я наконец набираюсь смелости выйти в коридор. Дом Конора, типичное холостяцкое жилище. Из своего небольшого исследования я делаю вывод, что здесь две спальни, ванная и нет ничего уютного. Всё, чем он владеет, предназначено исключительно для комфорта, и вокруг ни одного декоративного предмета.

Я нахожу его самого на диване, он цедит чашку кофе, и у него, похоже, жуткое похмелье. Ещё даже пяти часов нет. Я сажусь на стул напротив, и он смотрит на меня так, будто хочет, чтобы я просто сдохла. Очевидно, он тоже не в восторге от происходящего, поэтому я хочу спросить, зачем он вообще это делает. Должен же он что-то с этого иметь, но что именно, представить не могу.

Напряжение между нами неловкое, и через пять минут молчания я больше не могу это выносить.

– Хочешь пообедать? Может, поможет от похмелья.

Конор смотрит на часы мутными глазами.

– Господи, когда ты сама последний раз ела?

– Я съела один из пончиков, что ты дал мне сегодня утром.

Он качает головой, почти как будто разочарован собой, но я не уверена.

– Тебе нужно поесть. В холодильнике кое-что есть для сэндвичей, но больше ничего особо нет.

– Я сделаю пару, – вызываюсь я.

Он не спорит. Пять минут спустя мы сидим за столом в ещё более неловком молчании. Я чувствую его взгляд на себе, пока ем, поэтому пытаюсь есть медленнее, чтобы не выглядеть так, будто это одна из самых вкусных вещей, что я ела за неделю.

– Насчет того, что я говорил о том, что ты наркоманка, – бормочет он. – Если это, правда, что ты просто голодаешь, то с моей стороны это было дерьмово.

Я смотрю на него, и сердце странно сжимается. Он извиняется? Только я решаю, что он искренен, как он всё портит.

– Но чтобы ты знала, если всё наоборот, на этом всё и закончится. Никакая моя жена не будет сидеть на наркотиках. Мне плевать, если придется приковать тебя к кровати и…

– Я не грёбаная наркоманка, – отрезаю я. – Что у тебя за пунктик с этим словом? Ты повторяешь его чаще, чем дышишь. Никогда не слышал, что нельзя судить о книге по обложке?

Он отводит взгляд, чтобы скрыть что-то в глазах, но я не могу не заметить, как напряглись его плечи. За этим напряжением что-то стоит, какая-то история. Открытая рана. И я намерена в конечном итоге докопаться до сути, но сейчас мне нужно установить с ним одну вещь.

– Если мы собираемся это провернуть, тебе нужно мне доверять, верно? Так что, для начала, давай перестанем мусолить эту тему, и ты просто послушаешь. Я никогда в жизни не пробовала нелегальных наркотиков, включая марихуану.

Конор снова смотрит на меня, глаза его не убеждены, но я могла бы поклясться, что вижу в них и надежду.

Мой голос смягчается, и я чувствую потребность продолжать.

– Несмотря на то, что ты возможно думаешь, я хороший человек. Я всегда пыталась жить правильной жизнью, но по пути всё пошло наперекосяк.

– Как именно? – спрашивает он.

Я нервно верчу салфетку на коленях, раздумывая, сколько стоит рассказать.

– Я не искала неприятностей. Они нашли меня.

Конор доедает сэндвич и отодвигает пустую тарелку.

– Ты имеешь в виду Муэрто?

– Да, именно его.

Он откидывается на спинку стула и изучает меня.

– Мне нужно знать, что произошло. Кроу захочет подробностей, когда придет время, так что можешь сразу рассказать.

Звучит как дерьмовая отговорка, потому что он не хочет признаваться, что ему любопытно. Но я потакаю ему.

– Я никогда не была девушкой Муэрто, – начинаю я. – Я была его пленницей.

Мышцы на предплечьях Конора напрягаются, когда он сцепляет руки, и я вижу, что он скептичен, но мне плевать. Эта история так долго была закупорена внутри, что давно пора было открыть её.

– Отец Арчера был военным, – говорю я ему. – Старый школьный друг, с которым я переспала один раз, когда он был в отпуске. Мы не были вместе, и я даже не знала, как связаться с ним, когда он уехал. Он погиб в бою раньше, чем я успела сказать, что беременна, так что вся ответственность легла на меня.

Брови Конора сдвигаются, и на секунду что-то в нем смягчается. Что-то, что заставляет меня поверить, что он может понять, и дает мне смелость продолжать.

– Я была парикмахером, – объясняю я. – У меня было кресло в салоне, но его было дорого содержать. Поскольку мне нужно было растить ребенка в одиночку, пришлось взять вторую работу, помогать в барбершопе, мыть головы. Это было негламурно, но это приносило дополнительный доход. Я справлялась. А потом однажды вечером Муэрто решил зайти подстричься.

Пальцы под столом сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю тот первый раз, когда увидела его. Моё нутро сразу подсказало, что дело плохо. То, как он на меня смотрел… я никогда этого не забуду. Его глаза были бездушными, черными, таких я до тех пор никогда не видела.

– Он не был тем парнем, который приглашает девушку на свидание, – продолжаю я. – У Локо была мантра, которую я хорошо выучила. Mata. Viola. Controla. Что означало: Убей. Изнасилуй. Контролируй. С того самого момента, как он вошёл в тот салон, я была покойницей.

– Что он сделал? – требует ответа Конор.

Я смотрю на бледные холодные пальцы на коленях.

– Он преследовал меня. Донимал. Сказал, что я буду его, нравится мне это или нет. Я была в ужасе и пошла в полицию. Мне сказали, что можно получить охранный ордер, но доказать что-то будет трудно. Каким-то образом Муэрто узнал и пришёл в ярость. Когда я пришла на работу на следующую ночь, салон был закрыт, а владелец мертв. Команда Муэрто убила его, чтобы послать мне сообщение.

Горло сжимается от эмоций, когда я встречаюсь с Конором взглядом.

– У него было двое маленьких детей, а они убили его так просто. Когда я вернулась домой, у моей двери стоял парень. Его друг Энимал пришёл сказать, что если я снова подумаю идти в полицию, следующим будет мой сын. Он знал, где я живу, где работаю. Он знал всё о моей жизни. У меня не было денег, чтобы бежать. Мне некуда было деться, чтобы кто-то ещё не погиб. Единственным вариантом было вывезти Арчера, чтобы он был в безопасности. Я отвезла его к Лейси, и это должно было быть всего на пару недель.

– Я смирилась с тем, что он меня поимеет, так или иначе. Я надеялась, что это произойдет один раз и он успокоится. Но в первую же ночь, когда он схватил меня в переулке по пути с работы, он сказал, что не отпустит, и он не шутил. Он отвез меня к ним на базу и запер в той комнате. Целый год я не видела солнца. Меня оставили там гнить, я была полезна только тогда, когда он хотел поиграть. Он издевался над моим разумом, угрожал моему сыну, морил голодом и бил, потому что для него это была игра.

Слеза падает на тарелку, и я понимаю, что снова плачу. Унизительно, как много я уже проплакала перед Конором, но когда я смотрю на него, в его глазах больше нет осуждения. Осталась только ярость.

– Я бы убил этого ублюдка, – рычит он. – Если бы он был здесь, я бы заставил его заплатить за тебя, Айви.

Я качаю головой.

– Это неважно. Его больше нет, а я на свободе. Теперь я могу видеть Арчера. На этом я и должна сосредоточиться.

– А как насчет других? – настаивает Конор. – Они хоть раз трогали тебя?

– Только если они хотели умереть, – сухо усмехаюсь я. – Муэрто мной не делился. Но теперь, когда он мертв, я стала «общей добычей». Вот почему, я не могу позволить им поймать меня.

– Тебе больше никогда не придется об этом беспокоиться, – уверяет меня Конор. – Эти ублюдки не проживут достаточно долго, чтобы снова до тебя дотронуться. Я позабочусь об этом.