Текст книги "Альтер Эго (СИ)"
Автор книги: Villa Orient
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 33
Большое путешествие
Я вызвала премиальное такси. Дорогая чёрная машина, не похожая на такси, остановилась в назначенный час около подъезда. Мы вышли и погрузили два чемодана и рюкзаки, сели внутрь. Машина неспешно отъехала.
Я смотрела на свой дом, который уменьшался и скрывался за поворотом в утренних сумерках. Я жила здесь, когда вышла замуж за Артёма. Это дом моей бабушки. Я не знаю, была ли я когда-нибудь тут счастлива. Скорее, нет, но уезжать, не зная, вернусь ли, всё равно было тяжело.
Серёжа накрыл мою руку. Он понимает меня без слов и едет со мной на другой край света, полностью доверяя. А я не знаю, смогу ли оправдать его доверие. Я сама себе доверять не могу.
– Тебе было страшно, когда ты уезжал из дома?
– Да.
– Ты скучал? Хотел вернуться?
– Нет, – он покачал головой.
– А сейчас накатывает ностальгия, хоть иногда?
– Только по детским воспоминаниям, но в тот дом, к семье я возвращаться не хочу.
И я его понимаю. Мне нечего терять и ничего меня не держит. Я тоже не буду скучать по этому месту. По папе и самой близкой подруге Ире, да, но не по месту, не по дому.
Мы доехали до аэропорта, и никто нас не остановил. Дальше было проще и безопаснее. Мы прошли по дипломатическому коридору. И были недоступны для Регины и прошлой жизни.
Полёт дался мне тяжело. Я переоценила свои силы и действие обезболивающего. Всё тело болело, даже несмотря на то, что мы летели бизнес-классом в мягких свободных креслах, которые превращались в небольшую постель. Меня тошнило, голова была как в тумане, в глазах прыгали яркие пятна. Мне удалось немного поспать, но после пробуждения стало только хуже.
Я успокаивала себя только тем, что так было нужно для нашей же безопасности. Я не знаю, когда Регина сделает следующий ход. Я не хочу давать ей шанса.
На четырёхчасовой пересадке в Дубае я старалась не двигаться, сидя на одном месте до самой посадки на следующий рейс. Уже в самолёте меня вырубило окончательно на все шесть часов. И стало легче.
В аэропорту нас встречал чернокожий мужчина с табличкой, на которой было написано моё имя. Он улыбнулся, когда мы с Сергеем подошли.
– Здравствуйте, я – Аврора Виннер.
– Привет, меня зовут Стивен. Я – секретарь госпожи Ирады, – он протянул руку и пожал мою. – Пойдёмте к машине.
Пока мы шли, он продолжал говорить:
– Мы ждали вас только через две недели. Ваш предшественник ещё работает. Дом не свободен, поэтому, если вы не возражаете, то мы забронировали для вас гостиницу на это время.
– Большое спасибо за хлопоты. Извините, что я нарушила план. Конечно, мы поживём в гостинице.
Мы вышли из здания аэропорта, и яркое солнце ударило в глаза. Тут почти экватор в Индийском океане. Всё вокруг удивительно цветное и контрастное – синее небо, белые облака, бирюзовое море, зелёные растения, белые дома. Мы ехали по окружной дороге, которая идёт вдоль моря. Контраст между осенней Москвой и весенним Маврикием был разительным.
Серёжа с любопытством смотрел в окно. Да и я тоже, ведь я тут тоже впервые. Стивен рассказывал о том, как можно провести время, пока я не начну работать, и что стоит сделать в первую очередь. Под его болтовню мы приехали в гостиницу. И я наконец-то выдохнула с облегчением.
Я вдохнула тёплый влажный воздух другой страны, настолько далёкой от моей прежней жизни и опасностей, насколько это в принципе возможно. Со мной самый лучший мужчина на Земле. И вместе мы постараемся быть счастливыми здесь и сейчас.
В первые две недели мы ничего не делали и просто наслаждались жизнью: вкусно ели, плавали в море, гуляли вечерами вдоль берега и занимались нежным сексом. Мы немного выезжали за пределы гостиницы, которая располагалась в маленькой деревушке под Порт-Луи. Жизнь там замирала после захода солнца: в шесть вечера всё закрывалось, и из развлечений были только бары и клубы.
Когда я стала сносно себя чувствовать после аварии, мы прошли восемь километров по тропе вдоль ущелья в горы, в национальном парке Ривер Нуар. Виды на горы, ущелье, водопады и тропический лес были потрясающими. Тропа вырублена прямо через тропический лес. На деревьях висят указатели, и всё настолько безопасно, что пройти может даже ребёнок.
Сергей поначалу пытался уединиться и насладиться друг другом прямо в лесу, зажимая меня к деревьям, но быстро понял, что ничего не выйдет, потому что нам то и дело попадались туристы, снующие туда и обратно.
На Маврикии нет крупных хищников и ядовитых гадов, максимум, комары могут покусать. Всё здесь заточено под курорт. Дороги ровные и живописные, через центр острова и города проходят скоростные трассы. Парковки везде есть. Еда вкусная и доступная, в каждой деревне есть супермаркет. Люди приветливые и общительные. Походы в горы и национальные парки. Смотровые площадки у водопадов. Цветные пески Шамарель. Зоопарки и эко-парки для детей и взрослых. И конечно, полёты на вертолёте или гидроплане, чтобы увидеть подводный водопад – невероятную природную оптическую иллюзию. Есть здесь и дельфины, и киты, и богатые рифы, которыми окружён весь остров.
До семнадцатого века остров был необитаемым, хоть и известным – через него проходили морские торговые пути в Индийском океане, пока голландцы не основали здесь форт, который позже продали французам.
Французские губернаторы, которых назначали служить на остров, строили здесь особняки и наслаждались природой и покоем. Французы оценили климат на вулканическом острове по достоинству, где круглый год идут дожди, а почва плодородная и утопает в зелени. Они быстро заметили, что специи здесь имеют вкус в несколько раз более концентрированный, чем на материке, и стали их культивировать. Они даже развели целый ботанический сад Памплемус. Но поскольку специи не приносили большого дохода, французы начали продавать пиратам право базироваться на острове.
В конце восемнадцатого века здесь несколько лет подряд останавливался Сюркуф – благородный пират, державший в страхе английский флот, и просто красавец, покоривший множество женских сердец.
В какой-то момент англичанам надоело терпеть нападения пиратов, и они выбили французов с острова. Тогда романтический период острова закончился и начался трагичный. Англичане решили, что это подходящее место для плантаций сахарного тростника, который в то время был вторым золотом и торговался на бирже. А для плантаций нужно много рабов, которых массово стали завозить из Африки. Условия их жизни были ужасны.
Когда в девятнадцатом веке мир стал бороться с рабством, англичане стали завозить «свободных» индийцев по контракту. Контракты, естественно, были кабальными. Люди приезжали работать на три года с возможностью потом остаться, привезти семью и получить землю, но из-за бесконечных штрафов они отрабатывали по пятнадцать лет. Многие погибали, так и не дождавшись свободы и земли.
Сейчас на Маврикии живут потомки тех людей. Здесь смешались французы, англичане, африканцы, индийцы, пакистанцы и немного арабов. И почти все они буддисты. Удивительно, но в Маврикийской Республике нет государственного языка. Все говорят на французском и английском, но предпочитают французский, а англичан недолюбливают. Хотя движение у них правостороннее, к этому быстро привыкаешь.
А ещё Маврикий – родина вымершей птички додо. Нам много о ней известно, потому что исчезла она совсем недавно. Её биологический вид называется дронт маврикийский. Это была крупная птица, метр высотой, с большими перепончатыми лапами, крупным клювом и цветным оперением. Из-за размера и веса она не могла летать. Но на острове у неё не было естественных врагов. А ещё она не знала людей и без страха подходила к ним. Голодные моряки убивали птицу для пропитания, а потом просто ради забавы. Места её обитания заселялись, леса вырубались. И в конце девятнадцатого века она совсем исчезла.
К счастью, осталось много генетического материала дронта додо, и сейчас учёные могут воссоздать эту птицу, подсадив её ДНК ближайшему родственнику – голубю. Но здесь возникает этическая дилемма: если можно создать вымершее животное, то кто достоин этой привилегии? И не приведёт ли вмешательство человека в природу и воскрешение давно вымерших животных к катастрофическим последствиям?
Дронт додо – символ Маврикийской Республики. Он есть на флагах, деньгах и гербах. Местные считают себя в ответе за его исчезновение и чтят помять о птице.
Мы попали в другой мир: вокруг нас были совершенно другие люди, другая культура, завораживающие горы и водопады, вокруг океан, яркое и горячее солнце.
Наши личные проблемы начались почти сразу, как я вышла на работу.
Глава 34
Беспокойная ночь
Не прошло и недели, как в четверг я пришла с работы, а Сергея не было дома.
Мы уже переехали в дом, который освободил мой предшественник. Домик был небольшой. На первом этаже располагалась большая гостиная, кухня и ванная; на втором этаже – две спальни, кабинет и ещё один санузел. Был задний дворик, где, в принципе, как на даче, можно было культивировать огород. Тут многие что-то выращивали на заднем дворе. Территория дома была огорожена каменным забором, не двухметровым, конечно, но соседей не было видно.
Я обошла дом и даже вышла на задний двор. Сергея нигде не было. Я обняла себя руками, предчувствуя что-то нехорошее. «Но это всего лишь моё воображение и излишняя тревожность, – попыталась успокоить я себя. – С Серёжей всё в порядке. Он взрослый мужчина. Он довольно неплохо говорит на английском и умеет пользоваться навигатором.»
Я не стала ужинать, потому что кусок в горло не лез от волнения. Я сидела в гостиной, бесцельно переключая каналы телевизора. Часы показывали одиннадцать вечера, потом двенадцать. Я всё-таки достала телефон. Звонков от Сергея не было, а он мог бы хотя бы предупредить, где он и когда вернётся. А вдруг не вернётся? Я же взрослый зрелый человек. Я не хочу названивать ему каждую минуту и спрашивать, где он пропадает. У мужа должно быть личное пространство. А вдруг с ними что-то сучилось? Я набрала его номер – долгие гудки без ответа. Он просто не брал трубку.
В половине первого ночи улицу перед домом осветили фары. Я бросилась к окну, отодвигая шторы. Я не включала в доме свет и потому хорошо видела ночную улицу. Подъехала обычная маленькая машина, не полиция. Уже легче. Из машины вышел Сергей. Он махнул водителю на прощание, захлопнул дверь и, как-то неуверенно качнувшись, пошёл к двери.
Он вошёл и некоторое время просто постоял у двери, покачиваясь. Я отошла от окна и включила лампу у дивана в гостиной. Сергей зажмурился и начал моргать.
– Аврора?
– Ты пьян в стельку.
Он старательно изучал свои красивые кроссовки, как будто они могли подсказать правильные слова, но, видимо, не подсказывали.
– Я тебе звонила.
Он полез в карман джинсов, старательно пытаясь достать телефон из узкого кармана. Не с первого раза, но у него это получилось. Он внимательно посмотрел на экран, но снова отчаянно заморгал, пытаясь сосредоточиться.
– Где ты был?
Это оказался простой вопрос, на который он смог ответить:
– В баре.
– В каком?
Он неопределённо махнул рукой в непонятном направлении.
– А почему не сказал, что задерживаешься? Я беспокоилась, потому что уже очень поздно. Взрослые люди предупреждают друг друга, если задерживаются.
– Прости, Аврора. Я…
Он не договорил, его взгляд упал на диван, и он побрёл в его сторону. Плюхнулся на него и стал стягивать кроссовки сначала с одной ноги, затем с другой, а потом повалился на диван, мгновенно закрыл глаза и засопел.
– Отлично.
Я не стала накрывать его пледом – не замёрзнет на тропическом острове. И ушла спать наверх, в нашу спальню.
Утром я давилась овсяной кашей, пока Сергей похрапывал на диване в той же одежде, в которой пришёл вчера ночью. Он проснулся резко, сел на диване, потряс головой и осмотрелся, с трудом фокусируя взгляд. Потом заметил меня за столом.
Он нахмурился, видимо, вспоминая вчерашний день, и наконец встал с дивана, чтобы пересесть за обеденный стол.
– Доброе утро, – его голос был тихим и хриплым.
– И тебе доброе утро.
Я поставила напротив него кружку с кофе. Он посмотрел на неё, потом на меня.
– Прости.
– За что?
– Я надрался.
– И?
– Поздно пришёл вчера и не предупредил.
– Я беспокоилась.
– Прости.
Я не готова была его простить. И его извинения впервые не казались мне искренними.
– Где ты был?
– В баре.
– Это я уже слышала вчера. Хотелось бы конкретики.
– В паре кварталов отсюда. Я слонялся днём по району, хотел посмотреть, что есть рядом. До этого я кроме супермаркета никуда не ходил. Я нашёл качалку и зашёл туда. Спортзал так себе. Пара тренажёров и гантели. Там было несколько парней. Мы поговорили. Они показали мне, чем занимаются, я показал, что умею. Мы друг друга поняли. Слово за слово, и уже наступил вечер. Подошли ещё парни после работы. И мы пошли в бар, в паре-тройке кварталов отсюда, где они познакомили меня с другими. И вот мы уже выпиваем. Я забыл время.
Он начал говорить быстрее:
– Я же никого кроме тебя не знаю. Я из дома только в магазин хожу. Я уже месяц ни с кем не говорил. И тут встретил парней, нормальных. Они меня пригласили.
– А если бы тебя ограбили?
– Тут? Ты шутишь, что ли? Здесь разве преступность есть?
– Есть, немного, но есть.
– У меня нечего взять.
– Телефон, кошелёк. Ты – по умолчанию богатый белый парень в Африке.
– С десятком баксов в кармане из сдачи после похода в супермаркет за продукты? Я за выпивку заплатить не могу!
– Почему не позвонил?
– Сначала было не очень поздно, а потом я был уже очень в стельку.
– Больше так не делай, пожалуйста.
– Хорошо, госпожа.
– Что?
Он посмотрел на меня в упор.
– Я знаю, что что бы я ни делал, я всё равно буду стриптизёром и мелким преступником. Я вырос в Челябинске, в заводском районе, с четырьмя братьями. Ты правда думаешь, что я не смогу за себя постоять? Ты отчитываешь меня, как мальчишку, именно потому, что я не ровня тебе. Я всё гадал, когда ты начнёшь проявлять характер. В твоих кругах так не делают.
– И долго ты ждал, пока напьёшься, а я не буду этому рада? В каких моих кругах? Ты забыл, как забирал меня в отключке с корпоратива?
– Ты была расстроена.
– Ты тоже расстроен. Я это вижу. Я знаю, что тебе нелегко.
– Расстроен? Да с чего бы? Ты вышла за меня замуж, привезла сюда, в отличное место. У нас целый дом. Всё есть. Я должен быть доволен и благодарен.
– Но ты не доволен и не благодарен.
– Я… – он запнулся.
– Мне уже пора на работу. Вечером поговорим.
– Нет, подожди. Я тоже хочу быть счастливым. Я тоже хочу, чтобы ты меня любила.
– Я тебя люблю, ты это знаешь.
– Нет, ты согласилась выйти за меня. Ты даже сама предложила, но я всё время чувствую, что ты сомневаешься в своём выборе, в своих чувствах. С самого начала.
– Сомневаюсь я только в себе самой. Странно, что ты этого до сих пор не понял.
– Ты нужна мне. Я готов на всё ради тебя. Я хочу возвращаться в наш дом, и чтобы ты была рядом. Я устал от одноразовых женщин, которым нужно только моё тело. Я устал от богатых прожжённых баб, которым вообще никто не нужен. Мной играли. Меня использовали. А потом я встретил тебя. И понял, что я хочу другого. Я хочу жить по-другому. Нормально. С тобой.
– Ну, нормально – это не совсем про нас. И точно не про меня.
– Перестань, не говори так. Ты понимаешь, о чём я. Я хочу тебя, я хочу быть с тобой. Сидеть вечером перед телевизором, говорить, ужинать.
– Ты вчера мог воплотить свою мечту в жизнь.
– Я был неправ. Но я так обрадовался новым людям. Я наконец смог хоть с кем-то поговорить. И они такие открытые, нормальные ребята, что я забыл о времени…
– Забыл обо мне. Забыл даже позвонить. В иерархии твоих ценностей я нахожусь где-то после случайных друзей. И это ты мне говоришь о характере.
– Ты не простишь меня?
– Не сейчас. Мне правда нужно идти на работу.
Я ушла собираться. А потом уехала на работу. Но когда вернулась вечером, история повторилась. На этот раз я не стала дожидаться, пока фары осветили улицу; я просто чувствовала, что он снова не придёт вовремя. Я осознала, что на тропическом острове я так и не нашла спокойствия.
Глава 35
Цена за две бутылки рома
Когда мы только приехали, мы подключили возможность видеть локацию друг друга на случай, если кто-то из нас заблудится. И сейчас пришло время посмотреть на карту. Я всматривалась в экран. Сергей и правда был всего в трёх кварталах от нашего дома, в баре с французским названием «L’Onde Douce» («Нежная волна») посреди города. Впрочем, море здесь везде было не так уж далеко.
Я решила поехать на машине, ведь если Сергей опять пьян, я не донесу его на себе даже три квартала. Добраться можно было всего за три минуты. Я даже не успела остыть как следует, прежде чем припарковала машину прямо напротив входа.
Вывеска горела голубым неоном, а под ней была изображена такая же голубая волна. Здание не внушало доверия. Я всё же потянула деревянную дверь и вошла внутрь.
Помещение бара было небольшим. Прямо напротив входа стояла стойка, за которой был бармен-индиец. Он удивлённо и как-то даже испуганно на меня посмотрел. Я осмотрелась. Играла тихая музыка. Пять или шесть столиков стояли вдоль стены, освобождая небольшое пространство в центре, видимо, для танцпола.
Был занят всего один столик. Очень пьяная компания из пяти темнокожих людей сидела вокруг, и среди них был Сергей. Я подошла к столу, стараясь говорить чётко и достаточно громко:
– Привет, Серёжа.
Он поднял очень мутный взгляд на меня и просиял:
– Аврора! – и добавил с гордостью в голосе для друзей, – моя жена.
Его друзья тоже оживились, один из них налил всем по рюмке местного рома, который они пили, они все чокнулись и залпом выпили.
– Нам пора домой.
– Домой? – Сергей непонимающе на меня посмотрел, а его друзья, видимо, опять посчитали это поводом для тоста, хоть и не поняли нас, и опять разлили ром по рюмкам, синхронно выпивая до дна.
Ещё немного, и он не сможет встать из-за стола.
Тут прямо за моей спиной раздался тихий голос:
– Мадам?
Я резко обернулась. Бармен стоял совсем рядом, и вид у него был испуганный.
– Да?
– Ваш муж, – он показал на Сергея, – не заплатил ни вчера, ни сегодня.
Я вспомнила, что вчера он жаловался, что не может даже расплатиться за выпивку.
– Сколько он должен?
– Вчера бутылка, и сегодня две, и снеки. Это 27 долларов.
Я полезла в карман джинсов, доставая наличку. Я взяла всего сорок долларов и без кошелька, потому что женщине ночью везде опасно носить много наличных и демонстрировать кошелёк, даже на курортном острове. Я отсчитала тридцать и отдала бармену:
– Сдачи не нужно.
– Спасибо, мадам.
– Поможете довести его до машины?
– О, конечно, – бармен даже просиял.
Я отошла от стола, пока они начали обсуждать между собой, кто будет вставать и почему надо куда-то идти, а главное, кому. В итоге бармену удалось договориться с пьяной, но не агрессивной компанией, и Сергея вытащили из-за стола. И они всей толпой, покачиваясь, повалили на улицу, помогая и поддерживая друг друга.
Я шла сзади и только сейчас рассмотрела собутыльников мужа. Они все были темнокожими, молодыми и привлекательными, неплохо одетыми. Я открыла машину, и они помогли усадить Сергея внутрь, по очереди пожали ему руки и обнялись.
– Спасибо, – я почему-то была им искренне благодарна.
– Не за что, мадам.
И мы поехали домой, пока пьяная компания стояла на тротуаре и смотрела нам вслед. Сергей уснул по дороге уже через три минуты. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только его тяжёлым дыханием. Я не включала музыку, не сводила глаз с дороги, но чувствовала, что руль скользит в мокрых от пота ладонях. Это не было возвращением домой, это был трансфер пьяного и беспомощного человека. И это делала не жена, а нянька.
Я ничего не знаю о его проблемах с алкоголем или наркотиками. Он ведь долго работал в баре, где алкоголь льётся рекой, а таблетки, трава и порошок сыпят прямо на стол. Во время нашего недолгого знакомства он не выпивал и ни разу не был пьяным, даже наоборот. Но сейчас… Меня откровенно пугало происходящее. Чего ещё я не знаю?
Я с трудом смогла его растолкать около дома, потому что тут не было пятерых сильных мужчин. Мы с трудом вылезли из машины и медленно дошли до дома. Сергей снова уснул на диване, только кроссовки с него сегодня снимала я сама.
Следующим утром была суббота. Мне не нужно было на работу. Но я рано проснулась и лежала одна в большой постели, не понимая, как так вышло. Всё же было хорошо. Или не было? Я всё придумала? Или мы оба?
Я думала, что знаю человека. Я думала, что не ошибаюсь в людях. Не поймите меня неправильно: я любила Артёма, но знала, какой он человек. Я понимала, что он со мной делал, но не могла уйти. Это был мой сознательный выбор. Но с Сергеем всё было по-другому. Я была уверена в нём, несмотря на то, что знала о нём. Он был тем человеком, с которым я могла быть счастлива. И я счастлива, даже сейчас. Я вижу проблему, но, парадоксальным образом, не считаю, что это его проблема. И испытываю настоящий когнитивный диссонанс. Я могу простить его. Более того, я могу простить ему, наверное, всё.
Но он пьянствует не просто так. Вчера утром он сказал достаточно и мог бы сказать ещё, но я не стала слушать, не придала этому значение. И вот результат.
До этого момента я не боялась, что он уйдёт, я всегда уходила сама. И всегда возвращалась сама. Но сейчас он был не со мной и не был моим. Я могла его потерять. До этого момента он добивался моего расположения, а я сомневалась, он был рядом, а сейчас он далеко от меня. И может стать ещё дальше.
Я пролежала в кровати почти три часа, размышляя и впадая в отчаяние. А потом всё же решила спуститься, прежде приняв душ.
Сергей уже сидел за столом в одних шортах с голым торсом, уставившись в одну точку.
– Доброе утро.
– Доброе утро, – он как будто очнулся ото сна.
Он был молод и красив, несмотря на то, что под глазами темнели тени двухдневного запоя. Но гораздо важнее, как он сейчас видит меня. На столе стояла тарелка с блинчиками и ягоды.
– Выспалась?
– Пожалуй, а ты?
– Не помню. Завтрак остыл. Я давно приготовил.
– Ничего. Спасибо.
Я спустилась и тоже села за стол.
– Вчера ты хотел поговорить, а я не стала слушать.
– Прости. Я не прав.
– Не извиняйся. Просто расскажи, что тебя гложет.
Он немного подумал.
– Я несчастлив.
Этого я и боялась. Сердце упало и пропустило удар, и я перестала дышать.
– Нет, Аврора, дело не в тебе. Я был несчастен до тебя. И я думал, что с тобой всё будет по-другому, но я – это я, – он ударил себя в грудь кулаком. – Я никуда не делся. Я сломлен. Давно. С детства. Всё остальное – только следствие: стриптиз, женщины, угнанные тачки, адреналиновые скачки, внимание к моему телу. Я продавал себя. Мне это нравилось. Я этого хотел. Я себя наказывал, не знаю за что. Я – по-настоящему плохой парень из плохой семьи и плохим прошлым. Мне за всё это стыдно.
Мне было больно его слушать, но я не могла его остановить.
– А потом я встретил тебя. Ты была ангелом в преисподней, где я торчал годами. Ты отличалась ото всех. Ты выделялась в толпе, хоть и была пьяной в клубе в компании разодетых мажоров. Но ты была другой. Ты тоже сломлена, но ты как будто паришь над проблемами, над всем этим бренным миром. Ты как будто научилась со всем справляться. Эта твоя трагичность – твоё преимущество, твоя сила. И я хотел научиться у тебя. Я захотел быть с тобой рядом, ведь если ты смогла, то и я смог бы. Но, нет. Ты и сейчас справляешься, а я – нет. В тебе есть порода, ум, сила, а у меня ничего нет, кроме этого тела, – он снова ударил себя в грудь.
Я накрыла его руку и сказала:
– Но нам же было хорошо. Тебе было хорошо. Я так думала.
– Да, какое-то время. Я был счастлив, что ты рядом. Ты помогаешь просто своим присутствием. Знаешь, даже когда ты уходила и бросала меня, это было стимулом стать лучше, добиться, исправиться, стать счастливым рядом с тобой.
– Я знаю, ведь я чувствую то же самое.
– Я – нет. Я всегда шёл самым простым путём.
– Ты себя недооцениваешь.
– Нет, это ты меня переоцениваешь, иначе, как объяснить, что ты со мной.
Это был риторический вопрос, но я ответила:
– Потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой. Что мне сделать, чтобы ты стал счастливым? Я не хочу тебя потерять. Я не хочу покупать тебе обратный билет. Я готова на всё ради тебя.
– Ты, Аврора, ты… проходила это. Ты уже пыталась сделать человека счастливым, а он тебя использовал и бросил. Я не лучше.
– Ты лучше. Что ты такое говоришь?
Я знала, какой Артём человек, но тогда мне казалось, что я недостойна лучшего. Я знала, что ничего хорошего меня с ним не ждёт. Я позволяла ему унижать меня. Это был мой выбор. И Сергей – мой выбор.
Я подошла и обняла его за голову и прижалась всем телом, а он обнял меня за талию, крепко и сильно, вжимая в себя.
– Алкоголь – не выход. Это только сделает хуже. Тебе надо чем-то заняться, но прежде всего, тебе нужна помощь. У нас есть психолог. Если не понравится, можно найти другого дистанционно. Весь мир с нами.
– Я могу попробовать ради тебя.
– Попробуй ради себя. Я вчера видела твоих новых друзей, и они, кажется, неплохие ребята. Они ходят в качалку? Ты там с ними познакомился?
– Да.
– Это отлично. Ходи в качалку, занимайся тем, что тебе нравится, что ты умеешь. И всё наладится, придёт в норму. Знаешь, рутина спасает. Я знаю, о чём говорю. Я смогла выжить после смерти… мамы только благодаря рутине.
Я подумала, что и потом тоже, но я не могу об этом рассказать.
– И ты простишь меня?
– Да, только не напивайся больше. Я к этому не готова.
– Прости. Разве можно любить и терпеть такого, как я?
– А какой ты? Для меня ты добрый, отзывчивый, умный, чувствительный, красивый.
– Ты приписываешь мне свои качества. Ты настолько хороша, что во всех видишь хорошее, самое лучшее.
– Позволь мне так видеть.
– Аврора, я так и не сказал тебе «спасибо» за то, что ты меня спасла.
– От чего?
– От Регины. От прошлого. Ты могла погибнуть из-за меня. Это чудо, что ты здесь со мной. Ты просто всё простила и увезла меня. Другая на твоём месте убежала бы и оставила меня гнить там, но ты пошла вперёд со мной. В этом твоя сила. Я люблю тебя. Я бесконечно благодарен, что ты со мной. Даже сейчас, когда я говорю, что несчастлив. Я люблю тебя. Прости меня. И спасибо.
Он уткнулся лицом мне в живот. И мы пробыли в таком положении бесконечно долго, пока у меня не затекла нога, и я не начала прыгать на другой, пытаясь унять миллионы иголок, одновременно воткнувшихся в мою ногу.
Сергей среагировал быстро. Он сел в кресло, усадив меня к себе на колени, и помог поднять и размять ногу, а потом массировал лодыжку, пока меня окончательно не отпустило.
Шёлковые завязки халата ослабли. Я была открыта и уязвима перед ним, и он умел это использовать. Его руки уже переместились выше, по очереди сжимая мою грудь. Я откинулась ему на грудь, и он окончательно развязал халат, открывая моё тело. Его руки спускались, оглаживая грудь, живот, бёдра, нажимая там, где это было нужно, а потом коснулись тонкой ткани трусиков по центру, растирая кожу через ткань. Здесь всегда тепло, и я стала носить стринги вместо закрытого белья.
Я повернула голову, и мы целовались долго и медленно. Он сдвинул ткань трусиков, потому что она уже была влажной, и стал растирать розовые складочки. Ему даже не пришлось проникать внутрь, чтобы я начала постанывать ему прямо в рот.
Он ласкал везде и умел находить нужные точки, где бы ни касался. Я закинула ногу на подлокотник, раскрываясь для него полностью. Его пальцы проникли внутрь и играли с чувствительными точками.
– Любимая, ты так красиво стонешь.
Он, как музыкант, играл на моём теле, находя нужные клавиши, чтобы вызвать вздохи, стоны, вскрики. Он подводил меня к краю и останавливался в миллиметре от падения несколько раз. И только спустя время позволил мне упасть в бездну яркого оргазма. Я выгнулась и забилась в его руках, задыхаясь от сильной пульсации.
Но и сейчас он не дал мне расслабиться, продлевая удовольствие мягкими похлопываниями. И он знал, что мне мало его рук. Он приподнялся вместе с тяжестью моего тела и спустил шорты.
– Ты ведь хочешь ещё? Хочешь, чтобы я весь был внутри тебя?
– Да, – выдохнула я.
Он мог довести меня до оргазма руками, потом вставить член, а затем заняться анальным сексом, и я кончала с ним каждый раз. Он умел доставить мне удовольствие в любом состоянии. У него тоже есть профдеформация. Женщины должны быть им довольны, они должны испытывать возбуждение, страсть, удовольствие и оргазмы. В некотором смысле сейчас я – его работа. Он не умеет заниматься сексом по-другому. И меня это полностью устраивает.
Я приподнялась и взяла его эрекцию за основание. Он был большой и налитый силой и страстью. И это потрясающее удовольствие, когда я сама направляла его в себя и опускалась по гладкому стволу глубже и глубже. Он переместил руки мне на грудь, сминая полушария и оттянул соски до приятной боли. Я задохнулась, а по телу побежали мурашки.
Я двигалась плавно и медленно, чувствуя влажными и набухшими складочками его твёрдый член, увитый венами, с мягкой головкой, который заполнял меня снова и снова. Он опустил одну руку на бугорок Венеры, а другой продолжал по очереди ласкать груди и теребить соски, и удовольствие стало острее. Я двигалась бесконечно долго, и он меня не торопил.
Напряжение снова нарастало, я чуть ускорилась, Сергей перехватил меня за шею и чуть придержал, направляя, чтобы мы кончили одновременно. Ещё одно потрясающее ощущение: чувствовать его пульсацию одновременно с моей и смешивать зажигательный коктейль из наших жидкостей где-то глубоко внутри.
