Текст книги "Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26

Марина

Прибавляю мощность кондиционера и возвращаюсь к работе.

Что за жаркий день!

А ещё море работы…

Я, конечно, хотела моря, но не такого же! В виде миллиона тканей, заказов и смет на проверку. Обе швеи сегодня выходные – у одной заболел ребёнок, у второй поход к врачу.

И я в магазине одна. Даже Алёна, стоящая на кассе, отсутствует.

Поэтому я мечусь между мастерской и магазином, разговаривая с посетителями. Благо их сегодня не так много – день не проходной.

И только лапочки-дети на моей стороне. Поскакали сегодня в садик играться к другим ребятам. Ибо со мной им скучно!

Мы три дня просидели вместе дома. Выехали несколько раз по делам. Я подала заявление на развод, и мы дожидаемся первого слушанья. За эти дни Романов не появлялся. Как и Нестеров…

Звонка от последнего я ожидала сильнее всего. Я только отправила ему сообщение, а он ответил короткое: «Отлично.».

С точечкой. Всё серьёзно.

Неожиданно по помещению разлетается легкий звон колокольчиков.

Кто-то пришёл!

Подрываюсь с места, бросаю раскройку и лечу в зал. Поправляю платье, волосы и выхожу к клиенту.

– Добро пожа…

Тут же осекаюсь, завидев покупателя. Мужчину. Да ещё и знакомый силуэт. Белая рубашка, чёрные брюки и перчатки.

Нестеров…

Он?! Что он вообще здесь забыл?

Оглядывается по сторонам, разглядывая ассортимент. И как так вышло, что среди магазинов он выбрал именно мой? Тут есть ещё несколько на улице.

Но волнует меня больше всего другое!

– У тебя дети есть?.. – шепотом спрашиваю, не сдержав мыслей.

Он ведь был женат. Конечно, у него могли остаться дети от брака.

– А ты всегда говоришь то, что думаешь? – усмехается, задержав взгляд на мне. – Привет.

– Привет, – продолжаю так же растерянно и неформально.

Как же мы так опять встретились?!

– Да, я всегда говорю то, что думаю, – и это во мне ценят! – Ты случайно здесь? Или знал, что я тут?

Ты просто клиент, Марина. Очередной. Зачем ему интересоваться, где ты работаешь?

– Знал. Демьян как-то сказал, где находится твой магазин.

– А. Мог бы и позвонить, я бы сказала.

– Проезжал мимо. Не думал, что заеду.

– Поняла, – киваю. Отчего-то сейчас так неловко становится. Потому что мы в неформальной обстановке? – Так чем могу помочь? Ищешь одежду для ребёнка?

Обычный вопрос, но мой так и вопит: «У тебя есть дети?!». И наверное, этот интерес отображается на моём лице, раз он улыбается.

– Ты предлагала сшить мне рубашку, – поясняет. – И нет, детей у меня нет.

– Серьёзно? – выпаливаю, поняв, к чему он клонит.

– Похоже, что я шучу?

– Нет-нет, я с радостью сошью тебе рубашку! Но сам понимаешь, первый раз, идеала не жди. Если она нужна тебе для важного мероприятия…

От нервов тереблю маленькое боди на новорождённого. Ткань такая интересная внезапно стала! Как будто впервые вижу!

– Подойдёт. Неважно, – лаконично раздаётся в магазине.

Перестаю пытать бедную одежду и указываю на штору, разделяющую мастерскую и магазин.

– Тогда прошу в мастерскую. Мне нужно тебя измерить.

Коротко кивает и направляется следом за мной.

И почему я резко начала так нервничать рядом с ним?

Вот, Марина, знаешь ты ответ! А тупишь!

Я не умею держать язык за зубами. А мне адски хочется поговорить о его болезни. Мне никакого дела не должно быть до неё! Но… Как же хочется знать больше подробностей. Либо это женское любопытство, либо тяга к новой информации.

А если сразу две причины… Мне хана. Спать не смогу, пока не узнаю.

Подхожу к своему рабочему столу, забитому выкройками. Быстренько прибираюсь, достаю блокнот и мерную ленту.

– Погоди, я помою её, высушу быстро, и снимем мерки. А ты пока расскажи, что хочешь.

Бегу в туалет, не закрывая двери. Тщательно мою метр, хотя делаю это почти каждый раз, когда принимаюсь за работу. Всё же приятнее трогать чистое, а не то, что перетрогали три человека.

Ух, Марина, ты говоришь как мизофоб. Это же не заразно?..

Да нет, это обычное желание находиться в чистоте! Как помыть руки после туалета!

Заканчиваю намывать ленту и протираю полотенцем. Нестеров в это время ходит по мастерской, изучая плакаты, манекены и море ткани, что лежит на полках.

Останавливается напротив них, и я улыбаюсь, не упустив возможности пошутить:

– Если хотите белую рубашку с уточками, могу сделать. Хлопок, как раз отлично к лету, – подшучиваю, насухо вытирая метр.

Нестеров оборачивается ко мне и выгибает бровь.

Что, шутки моей не понял?!

– Зато оригинально! Помимо уточек есть котики и собачки. А ещё полосочки. Да всё что угодно! Любой каприз за вашу помощь в суде!

Представляю Савву, серьёзного юриста в перчатках, со стальным взглядом и… в белой рубашке с жёлтыми уточками.

Отвожу взгляд и едва сдерживаю смех.

– Мне страшно знать, что ты представила.

– Лучше не надо, – пытаюсь успокоиться и направляюсь к своему столу. – Подойди ко мне, пожалуйста.

Савва размеренным шагом возвращается ко мне. Встаёт рядом.

– Я постараюсь не касаться тебя, но прости, если задену, – предупреждаю его сразу, вытянув руки и первым делом снимая мерки с шеи.

– Надеюсь, я вытерплю это испытание.

С громким стуком сердца поднимаю на него нервный взгляд. Я и так боюсь стоять рядом, а тут ещё и снимать мерки. А тут он такое говорит…

И вместо стиснутых зубов меня встречает насмешливый взгляд.

– Опять шутишь, – бурчу себе под нос. – Плохо, Савва Юрьевич. Учитесь лучше.

– Вы не лучше, Марина Витальевна.

– Бе-бе-бе, – произношу рефлекторно, как мама двоих деток, и собираюсь с духом, обхватываю шею метром и стараюсь не задеть его пальцами. Почти не дышу.

Говорю мерку вслух, чтобы не забыть. Запишу потом. А то ручку я не помыла… Надо было тогда уж диктофон врубить. Поздно догадалась…

Ничего, запомню!

Почти не дыша на мужчину, убираю ленту.

Приходится стоять близко, чтобы снять мерки. И от этого неловко. Потому что это первый мужчина, с которым я работаю?

Наконец опускаю взгляд от его лица и перебираюсь к груди.

– Подними руки, – прошу его.

Он послушно выполняет. Мне нужно спросить, какой материал он хочет, какие будут пожелания – длинный рукав или короткий, но все мысли улетучиваются из-за того, что мы стоим так близко.

Мизофоб и близость – несовместимые вещи.

– Ты там не дышишь, что ли?

Заметил?!

– Чуть-чуть, – аккуратно замеряю грудную клетку. Ничего себе он большой…

– Дыши. А то я не хочу быть свидетелем смерти человека.

– Стараюсь, – выдыхаю вниз.

И почему у болтливой меня вдруг закончились слова?..

– Когда у твоих детей день рождения? – вдруг спрашивает в тишине Нестеров.

– М-м-м, – на секунду теряюсь. А потом без запинки выпаливаю: – В следующем месяце, кстати. Надо будет подготовиться.

Не спрашиваю, зачем ему это. Наверняка спросил, чтобы не было неловкого молчания. А мне всё равно. Я готова о детях болтать без умолку. Хотя просто могу болтать…

– И что ты им обычно даришь?

Хм, он идёт на какой-то детский праздник, поэтому интересуется?

– Игрушки, – пожимаю плечами. – Какие они хотят. И милую одежду. Ещё устраиваю застолье. Приглашаю аниматоров, друзей с детьми, родственников Антона.

В этом году всё будет не так масштабно. Мы и семья Славы.

– А своих?

Не поднимая взгляда, веду лентой к низу живота, где нет и намёка на лишний вес. А может, есть, но он тщательно скрывает его под рубашкой? Вряд ли. У Нестерова довольно спортивное телосложение.

Опять мысли скачут сами по себе, когда дело касается моей семьи.

– Мама умерла, а папа живёт в Москве, – отвечаю как ни в чём не бывало.

Правда… странная тревога появляется из ниоткуда, когда думаю об отце.

– Ты родилась там?

– Угум.

– И как оказалась здесь?

– Ох, это долгая история, – тихонько смеюсь. – А вы сегодня очень разговорчивый, Савва Юрьевич.

– Порой я тоже бываю болтлив, – задумчиво отвечает.

– Фух, а я-то уж думала, что заразила тебя.

Отрываюсь от него, делаю шаг назад.

– Минутку, я запишу мерки, а то забуду. И ещё чуть-чуть осталось.

Хватаю ручку и быстро, пока ничего не забыла, записываю параметры.

– А твой отец знает о внуках?

Замираю на долю секунды и прихожу в себя. Неожиданный вопрос.

– Нет, – твёрдо заявляю, ни о чём не жалея. Хотя чёрт его знает – правильно ли я сделала. Скорее да, чем нет.

Выпрямляюсь, продолжая делать оставшиеся замеры. Причём ещё аккуратнее, чтобы точно его не коснуться.

– И не расскажешь? – раздаётся вновь над головой. Приступаю к его руке, сосредоточенная на работе. Вот это бицепс, конечно… В зал он наверняка не ходит. Может, у него в доме тренажёры стоят?

Чёрт, мне стало интересно, где он живёт.

– Сама – нет.

– Поссорились?

– Угум, – вновь отхожу от него, складывая метр. – Если коротко, я сбежала от него, оборвав все связи. Поэтому не хочу, чтобы он участвовал в жизни внуков.

Возможно, я не права. Особенно перед Нестеровым, которому пару дней назад заливала, что родитель должен знать, есть ли у него дети.

А тут внуки… Не знаю, обрадуется ли папа, узнав об этом.

Думаю, ему нет до них никакого дела. Он только ткнёт меня носом в то, что я теперь разведёнка с двумя детьми. Без богатого мужика рядом. И никому такая не нужна.

– Извини. Не хотел ворошить воспоминания. Само вырвалось.

Ничего. Это уже пережиток прошлого. А я живу только будущим!

– Всё в порядке. Меня давно это не трогает. И отношусь параллельно. Но рада, что эта тема хотя бы немного разговорила тебя.

И, откинув ситуацию с отцом, улыбаюсь.

– Так будут пожелания по рубашке?

– Хлопок будет идеален. Всё остальное – на твоё усмотрение, – мягко отзывается он.

– Даже если я…

– Только без уточек, – кидает вдогонку, будто читает мои мысли.

– Эх ты. Скука.

– И ещё…

Перевожу на него любопытный взгляд.

– Ты сказала, что даришь одежду своим малышам. Хочу… тоже подарить. Поможешь выбрать?

Ну, Марина, спроси прямо! Что же ты такая нерешительная?

– У тебя есть дети?

Отлично! Не в бровь, а в глаз!

– Тяжело ответить, – отвечает без улыбки. – Вроде есть, а вроде… я им и не отец вовсе.

– А, крестники! – быстро доходит до меня. От своей смекалки аж хлопаю в ладоши.

– Близко, – улыбается.

Всё же детей у него от первого брака нет. А хотел бы?

Ну, нет, в это ты точно уже не лезь, Марин.

– И размеров ты их не знаешь, да?

– Нет. Но они точь-в-точь как твои двойняшки.

– О, это облегчает задачу. Пошли в зал.

Направляюсь в магазин первая, расспрашивая его о деталях. И, как истинная фанатка своего дела, так заговариваюсь и ухожу в расспросы, что в ответ слышу только тяжёлые вздохи.

– Поняла-поняла, буду ориентироваться на свой вкус. Ты не так близок к этим детям, да?

В голове уже прокручиваю варианты. Мои без ума от одного мультика. Мы сделали с этими героями крутые костюмы, и они нравятся всем детям без исключения.

– Да, и… Стой!

Последнее слово заставляет меня рефлекторно затормозить. Испуганно оборачиваюсь, вытянувшись по струнке.

– Чего слу…

Лицо Нестерова вижу всего на секунду. И мимолётный страх в его глазах.

Стальная хватка на запястье появляется внезапно.

Ничего и понять не успеваю, как Савва дёргает меня на себя. И я врезаюсь носом в его стальную грудь. Невольно вдыхаю запах чистой ароматной рубашки. И непонимающе хлопаю ресницам под барабанящее в груди сердце.

Что это за?..

Громкий грохот раздаётся за спиной, и я тут же жмурюсь от испуга.

Да что там происходит?!

Сжавшись от шума, на секунду забываю про то, что я нахожусь в объятиях мизофоба. Чья рука сейчас находится на моём затылке, а мужчина вжимает меня в своё тело.

– Кажется, тебе пора менять шкаф, – раздаётся над головой. Хватка слабеет как на голове, так и на запястье, которое крепко сжимали до этого. Отрываюсь от мужчины словно одурманенная.

Я всё ещё в шоке. И… он приятно пахнет.

Но не об этом нужно думать!

Оборачиваюсь, смотря на металлический шкаф, свалившийся на пол. На нём обычно стояли все иглы, нитки и подобные мелочи. Но, каюсь, он захламлён настолько, что, кажется, не выдержал всей тяжести. И теперь все расходники лежат у нас под ногами.

Чего это он? Ему и двух лет нет. Да и каркас металлический, тут ножки да полки. Мелочь не такая тяжелая, чтобы накренить его вбок.

Ой, а если бы эта махина на меня упала… Сейчас я явно была бы придавлена к полу всей этой конструкцией.

Оборачиваюсь к Нестерову. И искренне выпаливаю:

– Спасибо!

Я уже воспринимаю его как моего ангела-хранителя. Вечно спасает.

Боже, а мне ведь теперь это всё одной убирать! И шкаф обратно ставить! Нет уж, лучше позову сборщика. Там явно нужна будет мужская сила.

От испуга все мысли путаются. Не знаю, что волнует меня сильнее: что минуту назад была в неловких объятиях Нестерова, или что мебель дурацкая чуть не убила меня.

– Не за что благодарить, – сухо и задумчиво отвечает, разглядывая предметы на полу. – Странно, что он упал. Точнее – как.

– Не знаю, – легко пожимаю плечами. – Всякое бывает.

Может, изначально сделали криво и недобросовестно.

– У твоего мужа есть ключи от твоего магазина? – неожиданно спрашивает, присаживаясь на корточки и пальцами разгребает беспорядок, словно что-то выискивая.

– Э… Да-да, есть.

– Смени замки, – говорит резко, остановившись, докопавшись до железной ножки. Присматриваюсь – с виду обычная.

– Хорошо, – выпаливаю сразу же. Я об этом не подумала. Мысли о другом были. – Ты думаешь, Антон что-то сделал с ним?

Слабо верится. Но вдруг припугнуть решил?

– Не знаю. Но на всякий случай. Про Романова ходит много разных грязных слухов. Он готов идти по головам ради своего бизнеса. А ты, как понимаешь, сейчас прямая проблема для его сохранения.

Да, я слышала, но никогда не думала, что пойду против него.

– Как ты вообще умудрилась с ним связаться? – спрашивает с каким-то осуждением, подняв на меня заинтересованный взгляд.

А я вздыхаю.

– Как ты мог понять, у меня недостаток мужского внимания и любви из-за отца, – смеюсь сама над собой. – И я быстро запала на Антона. В то время он был искренним и заботливым!

Дарил цветы, ухаживал, бегал за мной.

А теперь и не знаю, любовь это была или же холодный расчёт из-за моих денег…

– Всё с тобой ясно, – усмехается, вставая. – Так. Давай так. Одежду посмотрим потом. Сейчас надо убрать всё это.

Обводит пальцем бардак.

– Как сделаем это, я подниму шкаф. А то здесь даже хрен в зал попадёшь.

Это да. Как назло, вход перекрыт. Нет, можно перешагнуть, но будет ужасно мешаться.

– Я могу перепрыгнуть, конечно… – оглядываю всё это.

– Зная тебя, зацепишься ногой, упадёшь и расквасишь нос. А мне потом тебя в больницу везти. Нет, Марин, давай сегодня будет по-моему.

Тяжело вздыхаю и думаю, где взять мусорные пакеты. Пока сложу всё в них, а потом уже расставлю по полочкам, когда шкаф встанет на место.

– Хорошо-хорошо, – быстро сдаюсь и мчу за пакетами. Вернувшись обратно, смотрю на мужчину с сомнением: – Ты уверен? Тут пыли много. Да и испачкаешься же. Тебе это трогать придётся же.

– Я в перчатках, – отрезает. – Не переживай.

Киваю, присаживаюсь на корточки и убираю всё в пакет, чтобы не мешалось. Странно, что из двух металлических шкафчиков, стоящих у стены, упал только один – крайний. Но с другой стороны – хорошо, а то Нестеров один не справился бы, и ему пришлось бы пачкаться.

– Можно несколько вопросов? – спрашиваю несвойственным для себя понурым голосом, забрасывая одну вещь за другой в пакет. Нестеров не отстаёт.

– Смотря с чем они связаны, – произносит холодно.

– Насчёт твоей… особенности.

«Болезнью» назвать это язык не поворачивается. Я и так боюсь его обидеть.

– Валяй. Раз уж мы здесь вдвоём, а от тишины я схожу с ума, думая о том, сколько здесь микробов.

Тихонько смеюсь, но не со зла.

– Как давно это у тебя? – интересуюсь, поглядывая на его перчатки. А затем взгляд скользит выше, на оголённые предплечья с витиеватыми венами. Жарковато уже, чтобы ходить с опущенными рукавами. А с закатанными ему очень даже идёт…

Ему бы чёрные перчатки – и был бы как настоящий мафиози.

И сигару, сигару!

– Пять лет, – выпаливает, не раздумывая.

– А я думала, это с детства.

– Нет, – усмехается. – Тогда бед с башкой у меня таких не было.

– А ты… не хотел бы побороть это? Вылечиться? Или привык уже настолько, что подстроился к такой жизни?

– Мари, Мари, – качает головой, улыбаясь. Мои слова прозвучали так по-дурацки? – Как можно не желать избавиться от этого?

– Понятно, – мягко улыбаюсь, понимая, что, будь у него шанс, он… попытался бы?

Я совершенно не могу разгадать этого мужчину.

Больше глупых вопросов я не задаю. А то точно посчитает меня бестактной болтушкой. А я уже узнала всё, что меня интересует.

– Неизвестно, из-за чего он упал? – перевожу тему, понимая, что мы всё расчистили, осталось только поднять шкаф. Пока убираю пакеты в сторону, Нестеров уже сам разбирается с проблемой.

Я даже помочь не успела!

Зачем-то книжки подкладывает под ножки. Или они всегда там были?

– Хм, – только раздаётся из него.

Хм?

– Кривой пол. Пусть пока постоит так. Но лучше закажи новый.

А как новый решит кривизну полов?

Ай, ладно, не женское это дело!

– Ладно, главное, что все целы остались. В следующий раз жизнь спасаю тебе я!

– Давай не будем, а? – со вздохом отвечает, вскидывая запястье с наручными часами. Уверена, он их тоже салфеточкой протирает. Протирает? Я ни разу не видела. А теперь захотелось. – Мне нужно ехать.

– Хорошо, без проблем, – киваю. Мы и правда сильно задержались. Сегодня мы провели вместе больше времени, чем обычно. Думаю, он устал от меня.

Поэтому не задерживаю его – прощаюсь, но не до конца.

– А что с подарком? – кричу ему вдогонку. – В следующий раз?

– Да, – кивает. – И также сделаем на заказ. Возьмёшься?

– Без проблем!

Посижу как раз с детьми дома, пошью там.

– И да, – вдруг останавливается возле шторы в зал, отодвигая её ладонью, – не забудь поменять замки.

– Точно, – произношу, стукнув себя по голове. Я уже и забыла! – Спасибо за помощь! Пока!

И когда Нестеров уходит, я подлетаю к своему рабочему столу, нахожу телефон и звоню подруге.

– Слав, – выпаливаю её имя с придыханием, даже не поздоровавшись, – как, ты там говоришь, мизофобов лечат?

Глава 27

Савва

– Здравствуйте, Савва Юрьевич, – официально произносит Наташа, поклонившись.

Киваю вместо приветствия.

– Сколько можно кланяться? – прохожу мимо неё в просторную и полупустую гостиную. Эхо шагов привычно разлетается по помещению, и я машинально расслабляюсь оттого, что я дома.

Перчатки оставляю в прихожей, в корзине. Наташа заберёт перед тем, как уйти, и постирает. Каждый раз надевать новые – расточительство. Меня вполне устраивает стирка на гипоаллергенном режиме при шестидесятиградусной температуре. Затем немного отпаривателя – и их можно надеть снова.

– Пересмотрела китайских сериалов, – неловко прочищает горло и выпрямляется. – С уборкой я закончила. Помимо первого этажа прошлась по второму. В гостевых комнатах скопилась пыль.

– Кабинет? – спрашиваю на ходу и останавливаюсь у ванной комнаты. Расстёгиваю пуговицы рубашки и как можно быстрее желаю принять душ.

– Всё убрала, бактерицидные лампы включала.

– Хорошо, жду завтра, – бросаю, втянув приятный запах моющих средств и свежести. Уже привык так делать, заходя в дом.

Извращенец, не иначе.

Перешагнув порог ванной комнаты, скидываю всю одежду в корзину для белья. Встаю под прохладные струи воды и остужаю не только тело, но и голову.

Чёрт возьми, как прекрасна жизнь с чистым телом. Мне казалось, пыль от шкафа покрыла меня даже сквозь ткань рубашки.

Зато помог Марине. Матери моих детей.

Моих детей.

Эти слова уже двое суток стучат в висках.

Всплывают огромными буквами перед глазами, где бы я ни был.

Тест ДНК пришёл положительный.

Аршавин не пошутил. И те два маленьких блондинистых кудрявых малыша с голубыми глазами, похожих на фарфоровые куклы – мои.

Сжимаю кулаки от злости. На себя.

Сегодня поехал к Марине. Целенаправленно. Сказать, кто отец её детей.

И не смог. Как трус.

Я не готов был стать отцом вот так неожиданно. Тем более для трёхлетних детей, которых боюсь коснуться. Это даже не новорождённые… Это сформировавшиеся маленькие люди.

Но, правда, несмотря на это – однажды я не думал о своей болезни рядом с ними.

Помню то пятиминутное помутнение. Когда не думал ни о чём, только о них. Говорил с ними, отвлекался.

Может, родство стало причиной этому?

Чёрт знает, я не верю в зов крови и тому подобную чушь.

Но я опять не смог поговорить с Мари. Рано или поздно это придётся сделать. Но сейчас… не то время.

Ни для меня, ни для Марины на стадии развода.

Романов играет не по правилам. Уверен, проделка со шкафом – его затея. Ножки были подпилены. Уж не знаю, как он упал так вовремя, но Марине повезло, что я был рядом.

Так испугался за неё, что сам не понял, что сделал. Прижал к себе.

В последний раз так заботливо относился к женщине до измены Аглаи. А как увидел собственными глазами свою жену на другом мужике, так больше ни к одной прикоснуться не мог без омерзения.

Поэтому давно не ощущал тепло женского тела в своих руках.

Опять вспоминаю это ощущение на груди. Покалывание в пальцах. Её теплое дыхание, опаляющее кожу через тонкую рубашку.

Мурашки бегут по спине, а сердце качает кровь быстрее.

Да млять!

Бью кулаком о кафель, шиплю от боли и припадаю лбом к плитке.

– Да почему всё так запутано?

Дожили. Помимо мизофобии развивается ещё и шизофрения.

С кем я говорю? Сам с собой!

Прибавляю мощность воды, пытаюсь вымыть этот проклятый клубок мыслей из головы. Не выходит.

Делаю воду ещё холоднее. Так-то лучше.

Но опять не помогает. Перед глазами образ блондинки. Легкомысленной, улыбающейся, добродушной. Встречающей все проблемы с улыбкой.

Если бы не она… Жил бы дальше себе спокойно – и всё!

Но нет же. Свалилась на мою голову! Ошарашила новостью, что я теперь отец! Не сама, но своим разводом.

За пару дней сумела перевернуть весь мой привычный мир с ног на голову.

Перекрыв кран, вытираюсь и надеваю спальные штаны. На автомате, как и предыдущие три дня, поднимаюсь к себе в кабинет. Не боюсь чего-то касаться в собственном доме. Знаю, что Наталья всё тщательно убирает по всем моим требованиям.

Я привык к этому. Хоть и желал избавиться. Много раз.

Даже ходил к психологу.

От этой мысли усмехаюсь, подхожу к столу и падаю в кресло. Ладонь неосознанно лезет в первый ящик. Распечатанный ДНК-тест, по которому опять прохожусь глазами, и всё внутри замирает.

Я теперь отец. От этого никуда не деться. И с этим надо бороться.

Под «этим» я подразумеваю мой страх к загрязнению.

Иначе покоя в жизни не будет.

А я счастливым быть хочу. Стать нормальным отцом.

Следом достаю разорванные на четыре части два листа. Вновь складываю их воедино, как паззл.

«План лечения» – зачитываю в очередной раз, будто не знаю, что здесь написано. Знаю. Я пытался следовать ему несколько раз, но всё бесполезно.

Настолько, что в последний раз психанул и разорвал его, не выдержав боя с собой.

А теперь морщусь и читаю первые строчки.

«Необходимо выйти из своей зоны комфорта».

Звучит не так сложно. И я даже делал это несколько раз. И все разы… с Мариной. Сам не знал, как это выходило. Была необходимость. Отвезти и накормить её в полуобморочном состоянии в ресторан или оттащить от бывшего мужа.

Да, я боролся с собой, думая часами над своим решением. Но у меня ведь выходило это?

И теперь хочу. Подойти к двойняшкам, обнять их, не думать, сколько на них микробов. Как тогда, в уборной. А потом не бежать сломя голову в ванную, купаться и думать о том, в каком песке они валялись.

Может, с ними получится это перебороть, если один раз уже вышло?

Чёрт знает.

Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза.

Теперь у меня есть причина избавиться от этого. И толчок. В виде моих детей.