Текст книги "Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)"
Автор книги: Виктория Вишневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава 35
Марина
Индюк!
Павлин надутый!
До сих пор злюсь и хлопаю дверцей машины. Какой же этот Антон мерзкий! Да чтобы он в канализацию провалился! Прямо в какашки!
Разозлил! Я весь процесс сидела как на иголках. Терпела его высказывания в свою сторону.
Нет, я знала, что люди при разводе демонстрируют своё истинное лицо, но не думала, что Романов окажется таким козлом.
Так, всё! Надо успокоиться!
У меня болеющие дети, и мне нельзя показывать своё плохое настроение и подвешенное состояние.
Поставив машину на сигнализацию, делаю вдох-выдох. Поднимаю голову вверх, поглядывая на окно кухни.
Надеюсь, у Саввы там всё в порядке.
Я доверяю ему, но что-то предчувствие у меня нехорошее. Либо это остатки негатива после встречи с бывшим мужем, либо… Так, не буду думать о плохом.
Поднявшись на свой этаж, по привычке дёргаю за ручку, проверяя. И, к моему удивлению, дверь поддаётся, открывается.
– Ой, а чего он не закрылся?
Забыл, наверное.
Краем глаза замечаю какое-то движение в коридоре и устремляю взгляд вперёд.
Застываю, распахнув глаза.
– А что здесь… происходит?
В коридоре стоит моя дочь. В моей майке, с лифчиком на голове. А перед ней Савва. С моими трусами в руках.
Он что… уговаривает её их надеть?
Да что он вообще удумал?!
– Ах ты наглец! – восклицаю и, даже не разувшись, пролетаю весь коридор, набрасываясь на мужчину. – Я ему детей своих доверяю, а он!
Мерзость!
Я его жалела, а он втёрся мне в доверие! Чтобы что? Моих детей одевать в ЭТО и смотреть?
От злости барабаню по нему сумкой, не жалея. Жалко, что там нет ничего тяжелого!
– Марин, стой! – произносит Савва, защищаясь руками.
Не могу ни о чем думать. Злость глаза застилает.
Настолько, что не замечаю, как он перехватывает мои запястья, сжимает их, и сумка выскальзывает из пальцев.
А я не из робкого десятка!
Толкаю его вперёд и сама не понимаю, как получилось сделать это так сильно, что Нестеров оступается, и я чувствую, как мы оба летим на пол.
Но мне же лучше!
Сейчас он ударится, потеряет сознание, и я полицию вызову!
А пока приземляюсь на него, шиплю от удара и надеюсь, что не убила его.
Хотя лучше бы убила!
Быстро подскакиваю и, сев на него, ищу сумку. А ему, как назло, повезло! Головой приземлился именно на неё, смягчив себе удар. И теперь морщится, но всё равно перехватывает мои руки. А трусы мои так и не отпустил!
– Извращенец! – кидаю ему, вырываясь.
– А ну, хватит! – резко и грубо повышает голос мужчина. Да так сильно, что я пугаюсь и не замечаю, как он в одно движение опрокидывает меня спиной на пол и нависает сверху.
Ни разу не слышала, чтобы Нестеров так ругался, вот и удивилась.
И теперь в невыигрышном положении.
С злостью смотрю в это красивое лицо.
Подлец!
Опять завожусь по щелчку пальцев. Да я за детей разорвать готова!
– Тихо, – буквально приказывает мне, приблизившись. Тяжело дышу, не зная, куда деть весь свой гнев. И на двусмысленную позу плевать. – А теперь, блондинка моя, внимательно слушай.
– Не…
– Слушай, – грубо перебивает. И размеренно ровно, словно успокаивая, чеканит слово за словом: – Пока я был на кухне, Вика зашла в твою спальню. Вышла уже в таком виде – дала мне твои трусы. А не то, что ты подумала.
Нахмурившись, чувствую, как появляются морщинки на моём лбу.
О таком развитии событий я не подумала. Да, дочка частенько лезет в мой шкаф, чтобы примерить все мои вещи. Интересовалась, что такое лифчик и когда она сможет такое носить. Но в тот момент, когда я увидела их двоих… мозг отрубился.
– И мне нравятся женщины. Только они, – давит одним только тоном.
– А докажи! – выпаливаю. Может, он с женой развелся из-за своих странных увлечений?!
Конечно, я понимаю, что он нормальный. Просто сейчас мне стыдно лежать на полу, будучи прижатой мужским телом, и признавать, что я была не права.
Вспылила.
Да это всё из-за Антона! Я как вышла из того кабинета, так сама не своя!
А тут увидела его и… всю злость выплеснула.
Вот понимаю, что не права, а признаться не могу. Блондинка. Всё, как он и сказал.
Внезапно Нестеров смотрит на мои губы.
Эй, а чего он замышляет?! Поцеловать хочет? Я же не это имела в виду! Не это же, да?
Он вдруг резко отворачивается в сторону, не глядя на меня.
– Ненавижу поцелуи, – выпаливает, видимо, не придумав, как доказать свою невиновность.
Начинаю ёрзать под ним, не зная, что делать дальше. Просто извиниться?
Внезапно дверь из ванной комнаты распахивается, и на пороге появляется Витя. Счастливый до ужаса и весь обклеенный моими ежедневками. Прокладки у него везде – на пижаме, на руках, лице. А на голове… Это что, пена для бритья?
– А в тё вы икаете? – спрашивает сын с изумлением и огоньком в глазах.
А я не могу сдержать смех.
Так вот к чему было моё нехорошее предчувствие!
Кто же знал, что я приду домой, а тут такое – нянька отвлеклась, а дети пошли по своим делам, то есть куролесить.
– О, – малышка в лифчике подлетает к братику, пальчиком зачерпывает пену на макушке брата и радостно голосит: – Это се кусно!
И тянет пальчик себе в рот, явно перепутав это со взбитыми сливками. Не успеваю ничего сказать, как она дотрагивается язычком до пены и тут же выплёвывает её.
– Фу!
И теперь в квартире слышится не только мой смех, но и Нестерова.
А мне так плохо от вида детей, что начинает болеть живот. Слёзы наворачиваются на глаза, и я уже забываю о своём стыде, который только что произошёл.
Избила Савву сумкой просто так!
– А можно, – говорю сквозь истерику, – как смягчающее обстоятельство учесть, что я была в состоянии аффекта и действовала, не задумываясь?
Как вспомню – опять накатывает.
Да он посчитает меня сумасшедшей и больше не будет со мной работать! Я бы перестала.
От этого плакать хочется ещё сильнее.
И сейчас бы разрыдалась, если бы не Савва. Который отпускает одно моё запястье, поднимет свою руку и большим пальцем проводит по уголку моего глаза, смахивая слезу.
Я аж замираю, на секунду подумав, что происходящее – нереальность.
– Засчитаем, но наказание мы вам всё равно выберем.
От этого жеста сердце в груди останавливается. Потому что я вижу улыбку Саввы.
А он милый, когда не строит из себя бездушный камень…
Палец дёргается в попытке дотронуться до уголка его губ, просто провести пальцем, словно запомнить этот момент, оставить у себя.
И тут же прикрываю глаза, смущаясь и вспоминая то, что чуть не сделала сегодня утром.
Я чуть не поцеловала его в щёку. Рефлекторно.
Он проявил заботу, а я по привычке чуть не подалась вперёд. Вовремя осеклась, вспомнив, что передо мной стоит мой юрист. И нянька.
Или мы уже стали друзьями?
Не знаю.
– Ты чего? – обеспокоенно доносится от него. – Ты покраснела. Тебе плохо?
– Слезь с меня, – шепчу, всё ещё варясь в собственном стыде.
– Чёрт, точно.
Чувствую, как становится намного легче. Распахиваю глаза, когда мужчина протягивает мне оголённую ладонь. И я её принимаю, желая коснуться обнажённой кожи ещё раз.
– Ты без перчаток, – говорю очевидные вещи. Редко встретишь его в таком виде.
– Да, – кашляет, вновь отворачиваясь.
Хех, заметила его эту фишку ещё в парке. Когда он не хочет показывать своих истинных эмоций или смущается – он отворачивается. Забавный.
Выпрямившись, смотрю на детей. Вика уже стоит в ванной, плюётся и моет рот. А Виктор играется с пеной у себя на голове.
– Быстро голову мыть, – указываю в сторону, где уже стоит его сестрёнка. – Через минуту проверю.
Сынок, насупившись, идёт выполнять указание.
И я сама, как нашкодившая девочка, опускаю взгляд и пытаюсь не провалиться сквозь пол.
– Извини, – мямлю. – Я как увидела вас, даже подумать не успела. Просто… Это всё Антон виноват, да. Как меня в суде разозлил, так я до сих пор как подожжённый фитилёк.
– Ну, одним «прости» ты не отделаешься, – хмыкает он, скрестив руки на груди. – Меня, уважаемого человека, ещё в подобном дерьме не обвиняли. Я ей нянькой подрабатываю, а она ещё меня и сумкой избила. Не стыдно?
– Стыдно, – вжимаю голову в плечи еще сильнее.
– Ладно, – произносит он уже мягче. Похлопывает меня по макушке, успокаивая. – Пошли на кухню, я приготовил блины, дети попросили. Ты наверняка не завтракала ещё.
Не завтракала…
– Пару минут, – пищу, вновь расплываясь от его заботы.
А ну, Марина, возьми себя в руки! Один раз ты уже так повелась на ласку! И твой муж оказался полным козлом!
– Пойду помою их, переодену, да и сама приведу себя в порядок.
– Я пока поставлю чайник, – кивает, и я быстро ретируюсь к детям.
Стараюсь не ругать малышей, но из-за них я избила человека!
Купаю одного растяпу, второго. Благо всё быстро – высушила, переодела, отпустила с богом, сама сняла это ужасное платье.
И через десять минут мы уже сидим на кухне, и я не скрываю своего возмущения.
– Его юрист вообще зэк какой-то! – жестикулирую руками и засовываю блинчик в рот. – Тако-о-ое нёс! Так со мной разговаривал, что даже судья не вытерпела. Сказала ему удалиться. А Антон вообще!
Дожевав, смотрю на двойняшек, с удовольствием уплетающих блинчики. Вторую порцию, кстати! Да у них аппетит такой хороший был лишь однажды!
– Уши закройте, – говорю им.
Они послушно делают, и я, наклонившись в сторону Саввы, шепчу:
– Мудак он редкостный.
Как вспомню – аж бесит! Шуточки пускал всякие! Вид мой критиковал! Мол, вырядилась, чтобы его соблазнить. Идиот.
– И тебя затронул, – бью кулаком по столу.
– Меня? – приподнимает брови. А потом хмыкает, поняв, что ничего нового для него нет.
– Сказал, что ты со мной сотрудничаешь только потому, что я с тобой переспала, – бурчу себе под нос. – Но его судья осадила! Женщина хорошая. Вообще, мы были в каком-то кабинете, не как во всяких передачах. Большой зал там, все дела…
Продолжаю болтать без умолку, выплескивая накопившееся.
– Не знаю насчёт переспали, – усмехается он, подпирая подбородок ладонью, – но до задницы ты моей добралась.
Тихонько смеюсь, прекрасно понимая, о чём он.
– Ну, прости за машину, её ведь уже сделали? А я вот свою никак не могу отдать в ремонт.
– Да забыли уже.
Я заканчиваю рассказывать ему о том, что сказал нам судья. Как и говорил Савва, всё перенесли до второго слушанья.
Потом опять жалуюсь, какой Романов козёл. И, высказав всё, опять извиняюсь за то, что ему пришлось сидеть с детьми, и за то, что ударила его.
Надолго он не задерживается – прощается с малышами и едет по своим делам.
А я понимаю, что задолжала ему уже два раза. Первый раз за то, что посидел с двойняшками. А второй – за то, что ударила его.
И списывать с меня долги он не торопится.
Прошло несколько дней, и мы ни разу не созвонились.
После того дня мне даже немного становится одиноко.
В голову каждый раз лезут воспоминания, как мы сидим на кухне вчетвером, и мне… ужасно комфортно.
То ли я соскучилась по семейной идиллии, то ли всё ещё мечтаю о нормальном отце для детей.
Чёрт знает, но отчего-то я привыкла к Нестерову за эти немногочисленные встречи. В какие-то моменты мне даже казалось, что мы стали хорошими друзьями. Да и мне нравится проводить с ним время.
И вот, лежа перед сном с моими сокровищами, залипаю в телефон.
Они уже выздоровели, завтра пойдут в сад. А я… Опять на работу в магазин.
И всё это так скучно, однообразно, что хочется рвануть куда-нибудь и отдохнуть. Но нельзя. Отдохнём тогда, когда выиграем суд.
Вздрагиваю от вдруг пришедшего сообщения. Оглядываюсь по сторонам, проверяя, не проснулись ли два сорванца. Они сегодня опять протиснулись в мою кровать, залюбив меня и одарив нежностью. Я просто не смогла отказать.
Вроде не проснулись.
Открываю сообщение.
От Саввы!
Савва: Как мелкие?
Переживает за них?
Марина: Хорошо, завтра пойдут в садик.
Савва: Отлично. Ты мне должна.
Не вопрос, а утверждение.
Ну наконец-то! Я же не любитель быть в долгах.
Марина: Что хочешь? Говорю сразу, я плоха в макраме и ни разу не играла в гольф.
М-да, шутница из тебя, Марина, так себе. Заразилась от Саввы.
Савва: Умений не нужно. Только твоё присутствие.
Марина: Это связано с мизофобией?
Савва: Да.
Марина: Тогда буду рада помочь:)
Савва: У меня дома. Адрес скину. Можешь взять с собой детей.
Ого!
Да я! С детьми! К нему домой!
Нет-нет, он точно с ума сошёл.
Марина: Может, без малышей? Им завтра обязательно надо в сад.
Воспитателей уже предупредила, да и справка всё же до завтрашнего дня.
Савва: Ладно.
Через пару секунд приходит адрес.
И я тут же блокирую экран, закрываю глаза и обнимаю малышей, желая как можно быстрее уснуть и проснуться в новом дне.
Глава 36
Марина
Эм, я думала, что дом мизофоба будет намного меньше. Все же чем больше комнат, тем больше пыли, микробов, грязи, и нужно много и часто убираться.
Но не двухэтажную махину, напоминающую наш с Антоном дом. Но нас там жило четверо! Иногда пятеро, когда приезжала его мать.
А тут для одного…
Может, я ошиблась адресом?
Заглядываю в телефон, перепроверяя. Да нет, не ошиблась.
Дотрагиваюсь до звонка возле мощных ворот.
Если начнётся зомби-апокалипсис – я прибегу сюда. Защита здесь – одиннадцать баллов из десяти.
Стоит нажать на кнопку и выслушать два звонких пиликающих звука – как дверь открывается. Захожу во двор – и поражена красотой.
Да господин Нестеров у нас эстет…
Блин, двойняшкам бы здесь понравилось. Всё зелёное, цветущее, с кустами вдоль дорожек. Небольшой фонтан, озеро под деревом и множество клумб с цветами.
Сразу видно, что всё ухожено, садом занимаются.
Представляю Савву в костюме садовода. И опять хочется рассмеяться.
Это всё от нервов.
Я впервые так сильно волнуюсь. Даже перед судом не было такого мандража.
Что мне надо будет сделать, войдя в дом? Где снимать обувь? А руки мыть сразу?
Голова пухнет от вопросов.
Дохожу до открытой двери, переступаю порог и останавливаюсь в коридоре. Точнее, коридора нет. Сразу идёт одна просторная гостиная с множеством дверей и лестницей на второй этаж.
– Нормально добралась? – доносится до меня голос Саввы. О, я его не заметила! И поняла почему. У него дома всё белое, бежевое, коричневое и черное. И он слился в своей одежде с интерьером.
Домашний такой. Не похож на того делового сурового юриста.
– Да, – киваю, прижав к себе сумочку. – Я думала, твой дом будет меньше.
– Хм, – задумчиво хмыкает он, потирая подбородок.
А ведь он и тут без перчаток… Потому что знает, что дома чисто. А тут я!
– Так, что мне делать? – говорю сразу, без прелюдий. – Я впервые в доме чистюли. Аж стыдно стало, что я приглашала тебя к себе домой.
– У тебя дома тоже было убрано.
– По сравнению с твоим домом – грязно. Так что? Я разуваюсь здесь? Где можно помыть руки?
– Руки мыть не надо, – через силу говорит он. – Разувайся здесь. Тапочки внизу. И проходи.
Ого, это же его крепость, разве не так?
– Уверен? – сомневаюсь в его решении.
– Да, для этого ты мне тут и нужна.
– Чтобы я облапала все грязными руками?
– Именно.
– Тогда точно надо было брать с собой детей, – улыбаюсь, чтобы скрасить гнетущую атмосферу. – Они бы быстро справились с этой задачей.
– Ничего, для меня это будет не так стрессово.
Я скидываю туфли, аккуратно ставлю их в обувницу. Надеваю тапочки и спускаюсь по ступенькам вниз, в гостиную. Прикольное дизайнерское решение.
– Куда нам?
– Сюда, – указывает на барную стойку, на которой лежат какие-то бумаги.
– И всё же зачем тебе такой большой дом? – по пути оглядываюсь по сторонам.
– Когда ты не хочешь находиться в общественных местах, они должны быть здесь. Бассейн, спортзал, бильярд.
– О-о, даже бассейн?
Теперь понятно, как он поддерживает такую шикарную фигуру.
– Знала бы, взяла купальник, – бубню себе под нос. – Отметилась бы и там.
– Можно и без него, – усмехается.
– Господин Нестеров, что за намёки?
– Какие намёки? Прямое выражение. Снимай одежду – прыгай.
– Нет уж, – смущённо бурчу себе под нос и сажусь за барную стойку. Из-за того, что не помыла руки, боюсь до чего-то здесь дотронуться. – Так чем я могу тебе помочь? Ты хочешь поэкспериментировать?
– Да, – садится напротив, дотрагиваясь пальцами до бумаг. Я уже говорила себе, что у него шедевральные ладони? Да? Скажу ещё раз. – Это рекомендации моего психолога. Здесь куча пунктов, которые мне нужно сделать. Для некоторых нужен другой человек. А кроме тебя, я не хочу никого трогать.
– Ой, – издаю и тут же подаюсь вперёд, игриво спрашивая: – А тебе хочется меня потрогать?
– Я не это имел в виду, – прикрывает на мгновение глаза. – А то, что ты единственная, кого мне не противно трогать. И твоих детей.
– Это что же, я особенная? – продолжаю над ним шутить.
– Ой, замолчи уже, а?
– Да ладно, ладно. Это всё потому, что я ценю твою болезнь, стараюсь сделать комфортное сотрудничество и не высмеиваю всё это, – неприкрыто хвалю себя.
– Какая ты всё же умная блондинка.
Тихонько смеюсь, поглядывая на бумаги.
– Можно я почитаю?
– Бери. Можешь не стесняться трогать что-то. Там есть пункт, где говорится, что я должен дать какой-нибудь предмет другому человеку и затем не стерилизовать его.
– И ты дал мне свой дом?
– Просто здесь мне комфортнее переступать через себя.
– Хорошо, – отвечаю так же задумчиво, читая пункт за пунктом. Да всё как у всех. Я делаю это триста раз на дню. Подержать другого за руку, дотронуться до ручки двери, обнять человека. – Может, выделим определённые пункты? Так будет легче. Пойдём от простого к сложному. Что думаешь?
– Для меня там всё сложное. Нет, я могу дотронуться до грязной ручки двери, но тут же пойду мыть руки.
– Поняла, – киваю. Беру список, ручку, выписываю пункты на свободный листок. Выбираю восемь пунктов. И показываю ему. – Я не стала вписывать секс, хотя он там есть. Ты и без него прекрасно справляешься.
– Там он не совсем такой, каким должен быть, – опять отворачивается, глядя в сторону.
Я вообще девушка без комплексов и не смущаюсь темы секса. Но отчего-то тут мне стыдно обсуждать это. Я примерно представляю, как он это делает. Без прелюдий. Вряд ли он будет целовать партнёра в шею или терпеть чужой язык на себе.
– Хорошо, – выдавливаю из себя. – Я запишу его девятым пунктом. Но с ним я тебе не помогу. Как и с поцелуем. Только в щёчку.
– Достаточно, – кивает, даже не пошутив.
– Вот, девять пунктов, которые ты должен сделать, – демонстрирую ему свой почерк, улыбаясь. – Начнём с первого и с самого лёгкого?
Вижу, как он тяжело вздыхает.
– Давай.
«Взять другого человека за ладонь и не помыть после этого руки».
– Я в тебя верю, – произношу честно. И пока он не передумал, я аккуратно и заботливо переплетаю наши пальцы, дотрагиваясь до холодных рук мужчины.
Глава 37
– Ну, думаю, хватит, – отдёргиваю свою ладонь, ощутив неловкость. – Теперь я буду следить за тобой, чтобы ты её не помыл. И не вытер. А то я обижусь.
Последние слова сказаны несерьезно.
Слава рассказывала, что к подобному нужно подготовиться, если я хочу помочь человеку излечиться. Будет больно и неприятно каждый раз, когда он будет срываться. И всё протирать спиртом после тебя… Как после зараженной.
Но ничего не поделать. Сама подписалась на это.
– Ты будешь меня контролировать? – выгибает в вопросе бровь.
– Больше тебе скажу, – нервно тереблю уголок бумаги, – я никуда не уйду в ближайшие часы. Дети в садике, раньше обеда забирать их нет смысла, поэтому я свободна.
– Тебе не нужно на работу?
И почему у меня складывается ощущение, что он хочет выпроводить меня?
– Не-а, – проговариваю весело, давая ему знать, что никуда я не уйду.
Главное, чтобы он потом не пожалел, что попросил меня о помощи…
– А мой заказ? – опять предпринимает попытку, вспомнив о детской одежде.
– В процессе, – улыбаюсь чуть ли не до ушей. – А что, уже хочешь избавиться от меня?
– Да нет, – произносит и сверлит взглядом лист бумаги. – Просто спрашивал.
Изучает пункт за пунктом, будто видит их в первый раз.
– Лгать вы, Савва Юрьевич, не умеете.
Ничего не отвечает, продолжая читать.
– Тут есть поцелуи, – чеканит, изучив список. – Восьмой пункт.
– Да, – уверенно киваю. – Я помню, что тебе это не нравится. И даже знаю, по какой причине. Микробы, все дела. Но наша цель – перебороть всё это! Поэтому ты поцелуешься. Не сейчас, а после того, как выполним все семь пунктов перед этим.
– Не хочу, – опять брезгливо морщится. А я подаюсь вперёд, упираясь ладонями в стол, и буквально нависаю над Нестеровым. И серьёзно, с ноткой угрозы говорю:
– Прости, но ты обратился за помощью к человеку, который очень упрям и всё доводит до конца. А ещё у которого двое детей, и слово «не хочу» игнорируется и парируется. Они даже сами едят тыкву. Поверь, что это своего рода кубок в материнской олимпиаде.
Савва хлопает глазами, а я понимаю, что переборщила со своим актёрским мастерством.
Приземляю свою задницу обратно на стул и, прикрыв глаза, кашляю в кулак.
– Ну, ты меня понял.
– Да, теперь я точно не избавлюсь от болтушки, – обречённо-шутливо доносится от него.
– Не-а. Я как клещ. Меня только с силой оторвёшь.
– Ладно, – угрюмо отзывается. – И что будем делать теперь?
Смотрит на свою руку, которую я держала пару минут назад. Неприятно, наверное. Даже интересно, что творится в его голове?
Соскальзываю со стула и бодро произношу:
– Устрой мне экскурсию!
– Я и не надеялся, что ты будешь сидеть на месте, – Савва со вздохом встает из-за барной стойки и указывает рукой на второй этаж. – Нам туда.
– А на первом что?
– Ничего интересного. Хозяйственный блок, ванная, туалет, кухня, столовая, бассейн.
– Вот бассейн мне как раз интересен!
– Все же решила принять моё приглашение искупаться нагишом?
Да он пошляк, оказывается!
– Нет, просто хочу оценить масштабы!
– Тогда нам туда, – указывает в сторону.
Идёт первый, а я за ним. Невольно вглядываюсь в его реакцию, слежу за тем, чтобы он вдруг не вытер свою ладонь.
Интересно, а у него может начаться паника?
Вряд ли. Этот мужчина выглядит как непробиваемая стена. Сколько ни бей её, ни стреляй, останется стоять скалой. Но оставшись один… может выдать эмоции. Причём негативные, судя по подрагивающим пальцам, которые так и норовят сжаться в кулак.
Идём мы недолго, быстро доходим до комнаты с бассейном.
Конечно, я не скрываю своего восхищения. Здесь светло, просторно, даже шезлонг со столиком есть. Но только один. Видимо, Нестеров никого и никогда не собирался сюда приглашать, наслаждаясь одиночеством.
Но места много – и бассейн большой. А как он красиво смотрится на фоне панорамных окон, вид из которых выходит во двор! Я бы плавала здесь и плавала.
– Ничего необычного, – хмыкает Савва, скрестив руки на груди.
– Ничего необычного? – искренне негодую, возмутившись. – Да, у меня были деньги, большой дом, но бассейна в нём – никогда не было! Роскошь же!
– Скорее необходимость. Пойдём дальше? Больше здесь нет ничего интересного.
– Ощущение, будто есть. Иначе зачем так старательно хочешь увести меня отсюда? О, боже, неужели у тебя где-то на первом есть комната Кристиана Грея? Красная такая, с плетками. И не хочешь мне её показывать?!
– Тише, болтушка, успокой свою фантазию, – усмехается, открывая передо мной двери.
Поздно уже, Савва, поздно.
Меня всё же заводят на пресловутый второй этаж, где находится спальня Саввы, которую я так и не увидела. Напрашиваться в комнату не стала, а он не слишком горел желанием делиться своим укромным уголком.
– Это бильярдная, – запускает меня внутрь просторной комнаты. Приглушённый свет, темные тона и даже шкаф с выпивкой.
– Не думала, что тебе нравится бильярд.
Разве одному интересно в это играть?
– Когда скучно. В основном провожу свободное время в тренажерке и бассейне. Как видишь, тут нет ничего необычного.
Да у него всё «необычное»! А потом раз – и скелеты в шкафу. В прямом смысле этого слова.
– Я, кстати, плохо играю в бильярд, – зачем-то делюсь с ним. – А вот в теннисе неплоха.
– Настольный, обычный? – в ходе разговора без каких-либо барьеров проводит пальцами по шкафчику с выпивкой. Всё же он знает, что его дом чистый и бояться нечего.
– В обоих. Занималась в школе в своё время.
– Хм, нужно будет купить ракетки. Давно хотел попробовать что-то новенькое.
– Ради меня? Так мило, – продолжаю его смущать. А что? Один он в теннис точно не поиграет! Ему нужен кто-то второй. А кто это будет? Правильно, я.
– Пошли дальше, – ничего не отвечает, направляясь на выход.
Сухарь, блин.
Через несколько шагов останавливаемся у очередной двери.
И Нестеров заводит меня в просторный тренажерный зал.
Именно он! Тут, помимо беговой дорожки, есть тренажеры для ног, груди и ягодичных мышц.
– Да тут целый спортзал! – восклицаю, не зная, куда деть свой взгляд.
Здесь так светло из-за высоких прозрачных окон, что тут же хочется купить абонемент в зал. Но именно в этот.
– В общественном много грязи и пота, – кривится мужчина.
– Можно я что-нибудь попробую? – спрашиваю с любопытством. Я в последний раз в зале была… Да лет десять назад. Когда дети родились, я о нём и мечтать не могла. А хотела бы. Хоть и с фигурой мне повезло, я бы животик подтянула, да и руки…
– Валяй, – взмахивает ладонью, давая мне разрешение.
Это хорошо, что я сегодня удобно одета!
– А что это? – тычу на непонятную высокую конструкцию. – Для подтягивания?
– Оно самое, – кивает.
– О! Хочу! В школе, помню, подтянулась десять раз. Сейчас и одного не сделаю.
– Попробуй, – опять не останавливает меня.
Добрый он какой-то сегодня…
Подхожу к турнику, тянусь к нему руками. И сталкиваюсь с первой проблемой.
Не достаю… Надо прыгать.
– Давай помогу, – вдруг слышу заманчивое предложение от Нестерова. Даже подходит ко мне первый, протягивая руки. – Как раз попробуем выполнить третий пункт. Перескочим второй.
Третий… Не помню уже, что там.
– Да ты просто хочешь незаметно вытереть об меня руки, – смеюсь, но соглашаюсь. – Давай.
Поднимаю руки, готовая оторваться от земли и схватиться за перекладину.
Мужские сильные ладони обхватывают мою талию, я слегка подпрыгиваю и чувствую, как Савва помогает мне подняться.
Хватаюсь за перекладину и с трудом делаю одно подтягивание.
А второе получится?
Слегка раскачиваюсь, поставив себе цель. Ради двойняшек!
– Ой-ёй, больно, – говорю вслух, почувствовав жар в предплечье и грудной мышце.
С ума сойти можно! Это нереально!
И тут же непроизвольно соскальзываю с турника.
И сильные руки поддерживают меня, отчего не сразу понимаю, что не касаюсь ногами пола. Но уже уверенно впечатываюсь в мужчину, заезжая грудью ему прямо по лицу.
И кажется, он оступается.
Оступается?!
Да, я точно вижу, что мы оба летим на пол.
А я сейчас ударюсь носом в зеркало во всю стену.
С громким визгом зажмуриваюсь, готовая получить удар, но ничего не происходит. Вцепившись в мужчину, открываю глаза. Смотрю в зеркало напротив себя.
Ой, а как так получилось?
Я сижу на Савве. Обнимаю его. А он…
– Здесь и была эта скамейка? – говорю в шоке, заметив, что он всего лишь сел, смягчив падение, и спас мой носик от беды.
– А с виду ты легче, – хрипит подо мной мужчина. Отрываюсь от него, невольно касаясь ладонями его плеч.
– Извини, – пищу. – Я не думала, что так быстро упаду. Но не надо было меня ловить! Я бы спокойно приземлилась!
– Ага, носом вперед. Ты бы себя видела. Ты зачем раскачиваться начала?
– Думала, что второй раз сделаю.
– И как?
Приятно.
Не знаю почему. Возвышаться над мужчиной, смотреть ему прямо в глаза. Будоражит.
И не из-за того, что он мизофоб.
А потому что мужчина.
Не буду скрывать, что красивый и с хорошим телом. И мозгами.
Слабость любой женщины.
А я кто? Именно она.
– Не вышло, – даже не пытаюсь оправдаться. – Я слишком тяжелая?
Главное – не ёрзать!
А так неудобно! Чёрт, да и вообще не стоит на нём сидеть! Я чувствую то, что не должна!
А с другой стороны… В голову приходит безумная мысль.
Я не дожидаюсь его ответа и без стеснения выпаливаю:
– О, давай обнимемся.
Четвёртый пункт!
– Или тебе пока хватит на сегодня физического контакта?
Чувствую, как сжимаются его пальцы на моей талии.
– Сложно, – опять еле слышно говорит он. – Но ты уже и так… на мне.
Какой он милашка, чёрт возьми, когда отводит взгляд!
– Давай, – чеканит, сосредоточившись. – Я обниму.
И я, словно сидя на бомбе замедленного действия, жду.
Мужчина, что всё это время был для меня таким сильным, непробиваемым, словно обнажается и неуверенно крепче обхватывает меня руками.
Тепло разливается по груди, и я рефлекторно обнимаю его в ответ, зарываясь пальцами в его короткие волосы. Для его спокойствия.
И заботливо, словно так всё и должно быть, произношу:
– Молодец, вот так вот.
На миг прикрываю глаза, смущаясь.
Мы одни в просторной комнате. В тишине. Из звуков – только неровное дыхание.
Нестеров дотронулся своей щекой до моей груди. Нет, это вполне нормально, просто… Сейчас он слышит моё барабанящее от волнения сердце.
Тук-тук.
Обхватывает меня крепче, делая глубокий вдох.
– Всё хорошо, я с тобой, – нежно поглаживаю его макушку, говоря эти слова скорее для себя, а не для него.
Вдыхаю чистый запах его короткостриженых волос, его одежды. И чёртово дыхание учащается.
И хорошо, что Нестеров отрывается от меня, иначе я сама бы отскочила от него как ужаленная из-за внезапной тахикардии.
– Вроде это несложно, – говорит медленно, задумчиво, но слегка измученно. – Но не уверен, что у меня получится это с другими.
Это звучало бы как маленькое признание для меня, но сейчас я взволнованно гляжу на него, переживая за его эмоциональное состояние.
– Скажи честно, хочешь уже убежать в ванную?
Думает. Не отвечает, смотря в сторону. И кивает.
Эх, Марина, а ты ожидала, что исцелишь его одной только грудью и обнимашками? Человека, что годами борется с этим?
Нет, это невозможно.
И ты должна была быть к этому готова.
Но так на душе… паршиво.
– Прости, – извиняется, всё ещё держа дистанцию, но не выпуская из своих рук.
– Принимается, но искупаться я тебе не дам. Будешь ходить теперь такой.
Немного обидно на саму себя, но чего я ожидала? Да ничего.
Зато после долгих трудов увижу результат.
– Если хочешь, максимум, что я могу тебе разрешить – прыгнуть в бассейн.
Встаю с него, чувствуя себя неловко. Что-то мы переборщили на эмоциях.
И вообще, нельзя быть такой беспечной и сидеть так на взрослом мужчине.
Это неприлично!
Хватаю его за руку. Ещё раз. Пока он под стрессом. Помогаю подняться.
– Пошли-и-и, – тяну эту груду мышц в надежде поставить его на ноги.
Он встаёт, и я отворачиваюсь, направляясь на выход. Щёки полыхают из-за того, что только произошло.
Успеваю дойти до двери, но Савва останавливается. Дёргает меня за запястье, отчего я рефлекторно оборачиваюсь к нему на пятках.
– Ты чего? – воздух тут же покидает мои легкие, оттого что Нестеров неожиданно и резко прижимает меня к себе.
Злится, что ли? Ударит меня?
И, никак не реагируя на мой вопрос, хватается за мой затылок.
Паника, как хлыст, бьёт по всему телу, парализуя.
Ожидаю чего угодно, но не того, что Савва в порыве поцелует меня в губы…
