Текст книги "Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 47

Савва

– Зубы почистили? – спрашиваю я у детей.

Они медленно шагают по пушистому пятнистому ковру, сонно переставляя маленькие ножки. Оба чистенькие после душа, в уютных пижамах.

Виктория, совсем уставшая, подходит к кровати и плюхается на неё лицом вниз. Она даже не может забраться на постель сама.

– Та, – тихо бормочет она, уткнувшись носиком в одеяло.

Улыбаясь, осторожно поднимаю её расслабленное тельце и укладываю на подушку. Накрываю дочку одеялом, поправляю его края.

Сегодня я сам вызвался уложить малышей, чтобы дать Марине возможность немного отдохнуть. Я видел, как она весь вечер бегала по залу, контролируя каждую мелочь. Она очень старалась, чтобы праздник прошёл идеально.

– И попу помыи, – сонно бубнит Виктор, сворачиваясь калачиком на соседней кровати.

Он прикрывает глазки и засовывает большой палец в рот, тихо причмокивая. Ладно, хоть палец чистый. Но от этой привычки надо будет его отучать.

– Молодцы, – говорю я тихо и нежно глажу сына по мягким волосам, убирая непослушные пряди за ушко. Волосы снова падают ему на лоб, щекочут носик, и Витя морщится, лениво отмахиваясь от них ладошкой.

– А ты нами спать пусь? – раздаётся с соседней кровати усталый голосок дочери.

Вика лежит в обнимку с плюшевым медвежонком. Она широко зевает, но всё ещё борется со сном, в отличие от брата.

– Нет, не с вами, – качаю я головой и отстраняюсь от кровати сына. – Сейчас вас уложу, поговорю с мамой и поеду домой.

– А пинчики? – вдруг вспоминает Витя, открывая один глаз.

Я сразу понимаю, о чём он. Блинчики ему подавай, щекастик маленький.

Может, я бы и остался, но это непривычно. Дни в отеле были для меня настоящим адом. А здесь… не знаю. Если думать только о детях и Марине, ночь пройдёт спокойно. Но последнее слово за блондинкой, которая, кажется, готова стереть меня в порошок, как только мы останемся наедине.

– Я скажу маме рецепт, и она приготовит вам блинчики, – успокаиваю я сына.

Витя удовлетворённо вздыхает и снова закрывает глаза.

Я тихо встаю со стула, поправляю одеяла на уже заснувших малышах и осторожно выхожу из комнаты, потягиваясь.

В коридоре как раз появляется Марина. Она выходит из ванной, волосы собраны на макушке, открывая длинную лебединую шею.

Невольно взглядом ищу следы своих засосов. Давно я не делал ничего подобного.

Марина запахивает на себе розовый атласный халат и спокойно смотрит на меня.

– Ванна свободна, – говорит она ровным голосом.

Я киваю и быстро хватаю сумку с дивана.

– Детей уложил, – бросаю я, не решаясь посмотреть ей в глаза.

На это есть две причины.

Первая – моё внезапное исчезновение.

Всё случилось слишком спонтанно. Врач неожиданно вышел на связь и сообщил, что скоро улетает в отпуск. Вернётся только через две недели. Мне было проще встретиться с ним во Франции, чем потом добираться до Индии, в которой даже находиться страшно.

Но всё пошло не так. Сначала врач был занят, и пришлось ждать два дня. Потом сломался телефон, и я не мог никому дозвониться.

Хотел успеть вернуться ко дню рождения детей, но снова не повезло. Арендованный самолёт трижды не выпускали на линию, вылет постоянно откладывался.

Когда я наконец оказался в Питере, пробки окончательно добили меня. Я боялся, что не успею вручить Марине подарок. Но успел. И её реакция меня даже порадовала – хотя бы бутылкой не огрела.

Я захожу в ванную, быстро снимаю с себя одежду и встаю под горячие струи воды.

Вторая причина моего беспокойства – предстоящий разговор.

Как объяснить ей правду, если я сам недавно её принял? Мне было проще. Я всегда хотел детей, мечтал о них. И вот они передо мной. А Марина? Как долго она будет отрицать очевидное и не верить мне? Не знаю.

Выходя из душа, я вытираюсь полотенцем и переодеваюсь в чистую одежду. Хорошо, что у меня всегда есть запасные вещи в машине на случай непредвиденных обстоятельств. А в последнее время таких обстоятельств стало слишком много. И всё благодаря Марине. Она словно вихрь, ворвавшийся в мою жизнь и перевернувший её с ног на голову.

И этот вихрь во всю кружит в гостиной.

Торопливо собирает с дивана разбросанные детские игрушки и застилает его свежим пледом.

– Прости, у нас не прибрано, – смущённо произносит. – Но я постелила чистый плед.

– Всё нормально, – отвечаю и падаю на диван, вытирая мокрые волосы полотенцем. – За последние дни я немного привык к этому. Даже ночевал в отеле без привычной для меня тщательной обработки.

Говорю это просто, чтобы поддержать разговор, но Марина удивлённо смотрит на меня и тихо произносит:

– Ого…

Она откладывает вещи в сторону и садится рядом. Её лицо становится серьёзным, брови хмурятся, а руки напряжённо сжимаются на коленях.

– Ладно, я рада за тебя, – говорит она, внимательно глядя мне в глаза. – Но что это за шутки с тестом?

– Это не шутки, – резко отвечаю.

Кто вообще стал бы шутить такими вещами? Только полный идиот.

– Это правда. Вика и Витя – мои дети. Тест ДНК подтвердил это.

Молчит, смотрит на свои колени, переваривая. И явно вспоминая недавно увиденную бумажку, которую положил на детский подарок.

– Как ты вообще решился на это? Откуда у тебя возникли такие мысли? Или ты всех детей подряд проверяешь? Зачем?

Я невольно усмехаюсь, проводя ладонью по лицу.

Нет, проверять больше никого не нужно. Моего материала хватило ровно на одну женщину, которая родила мне двойню. Самых драгоценных и милых детей на свете.

Перед глазами снова возникают их кудрявые макушки и безмятежные лица, когда они спят. Я улыбаюсь, вспоминая этот образ.

– Я узнал об этом несколько недель назад, – говорю тихо. – От владельца клиники. Помнишь, когда я впервые приехал к вам и готовил блины? Ты тогда спросила, узнал ли я что-то про отца детей. Я узнал. Но не поверил сразу. И не был готов тебе сказать.

– Ты соврал мне тогда, – с осуждением бросает Марина.

– Соврал, – соглашаюсь я. – Потому что сам ничего не понимал. Сомневался. Я не буду оправдываться, Марин. У меня была причина молчать, и ты её прекрасно знаешь.

– Твоя мизофобия, – тихо вздыхает она. – И что, если бы ты её не победил, ты бы так и не сказал мне?

– Я её не победил.

– Но ты её перебарываешь. Ответь честно, Савва, ты бы сбежал, как трус?

– Нет, – резко и зло отвечаю я, поворачиваясь к ней. Вижу её глаза, вспыхнувшие злостью, и напряжённые кулаки на коленях.

За такие слова надо пороть.

И не знаю, кто будет быстрее – мои руки или её. Она явно хочет расцарапать мне всё лицо своими коготками.

Внезапно в комнате гаснет свет. Лицо Марины исчезает в темноте, и я быстро моргаю, пытаясь привыкнуть к внезапной черноте.

Лампочка перегорела? Очень вовремя. Мать моих детей, кажется, была готова меня убить взглядом.

Я тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку дивана.

– Я бы сказал тебе в любом случае. Просто мне нужно было принять это. И начать бороться ради детей. Что я и делал. Ради тебя и ради них.

– Извини, – неожиданно тихо произносит болтушка. Её голос звучит мягче, спокойнее. Она осторожно прислоняется головой к моему плечу. – Я не со зла. Просто ты ошарашил меня. Как среди стольких людей именно ты стал отцом моих детей? И мы встретились вот так, спустя столько времени…

Я и сам не знаю ответа. Всё выглядит так, будто кто-то заранее написал сценарий, а мы просто следуем ему шаг за шагом. Расскажи мне кто подобное – назвал бы сказочником. Но нет.

Это произошло именно с нами.

Теперь я – отец двух очаровательных малышей. А рядом со мной сидит их заботливая и чуткая мама, которая опускает свою ладонь на мои пальцы, переплетая их.

– Стой, а вот, – Марина отрывается от меня, и я уже более четким зрением и благодаря лунному свету с кухни, разглядывая её силуэт и очертания миловидного лица. – Как в клинике оказался твой биоматериал? Ты его сдавал?

– Сдавал, – усмехаюсь, вспоминая те времена.

– Ого, а зачем?

Рассказываю Марине короткую историю. Как хотел детей, как ничего не вышло. И всё из-за Аглаи и её похождений.

Но только сейчас понимаю, что если бы не тот случай, когда увидел её с другим мужиком… У меня были бы дети от ненавистной мне женщины. И мне пришлось бы пересекаться с ней каждый день, воспитывая детей и живя в ругани.

И они не были бы такими прекрасными, как две кудрявые светлые макушки, похожие на лучики солнца. Когда они улыбаются – невольно заражают своей улыбкой и других.

– Забавно, – вздыхает Марин. – Но круто.

Думал, она будет ещё сидеть в шоке час или два. Но эта непредсказуемая девица уже сидит и рассуждает вслух:

– Отец-мизофоб намного лучше наркомана и пьяницы.

Выгибаю бровь.

– Прировняла меня к пьянице, – выдаю в игривой обиде.

– Я сказала, что намного лучше! Тем более, мы это вылечим. Теперь-то у меня вообще мотивация огромная!

Запал у неё явно вырос.

– Только… – она тут же тухнет, как спичка после порыва ветра. – Как сказать об этом им?

– Об это я не думал.

Да что уж – я с трудом решился рассказать правду ей.

– Ладно, решим, – хватается за щеки, мотает головой, явно пытаясь уложить на полоски своего мозга всю информацию.

А потом неожиданно подаётся ко мне, обнимает. Рука рефлекторно поднимается, и я зарываюсь пальцами в её шелковистые мягкие волосы.

– Но я рада, что биологическим отцом являешься именно ты. Надеюсь, мозгами пойдут в тебя, красотой в меня. Хотя нос у тебя нормальный, тоже можно.

Опять смеюсь, запрокидывая голову назад и растирая глаза пальцами. Боже, кажется, у меня выступили слёзы.

Сильнее зарываюсь пальцами в её волосы, ловя от этого своеобразный кайф. Действует как антистресс.

– Задобрила носом, хорошо, – снисходительно отвечаю.

Она тихонько хихикает, но не отлипает от меня. А мне приятно. Тепло.

Я соскучился. И по ней, и по малышам. Без них тоскливо, серо и неуютно.

И как думаю, что пора ехать домой – задница будто сильнее прилипает к дивану.

– Ладно, – говорю нехотя. – Тебе надо переспать с этой информацией, а мне ехать домой.

За час доберусь – сейчас пробок нет.

Марина отстраняется и встаёт, отдаляясь от меня.

– Оставайся у нас. Я постелю тебе на диване. Он раскладывается, поэтому будет удобно, – тараторит она.

Хм-м-м…

Заманчивое предложение. И ехать никуда не надо и с утра встану, пожарю детям блины. Либо во мне играет усталость, либо желание остаться в этом доме.

– Только по постельному белью не знаю. Надо погладить? Я его гладила, просто давно. Но вдруг надо ещё раз?

Опять волнуется за меня.

– Ничего, посплю так. Опыт был.

Как вспомню кровати в отеле Франции, и то, как нашёл волос на одеяле, аж мурашки по коже.

– То есть, стелить? – переспрашивает, ожидая моего ответа.

– Стели, – улыбаюсь. – Приютишь отца своих детей – мизофоба-бомжа.

Она легонько бьёт меня по плечу.

– Не прибедняйся! Лучше подержи фонарик, пока я тебе расстелю.

– Может лампочку заменить?

– Вот если бы она была, я бы тебе ее дала. Но надо завтра купить. Поэтому, фонарик.

Достаю свой телефон из сумки – включаю фонарик. Пока Марина бегает за подушкой, помогаю ей и стелю простынь. Рефлекторно застилаю пледом, зная, что через минуту все равно взъерошу его.

Через минуту бестия возвращается с подушкой, которую быстро упаковывает в наволочку.

И как назло, фонарик тухнет. Телефон окончательно сел, не выдержав сегодняшнего тест-драйва.

Что за бред? Чего нас сегодня всё в темноту загоняет?

– Телефон сел, – поясняю, чтобы не подумала, что издеваюсь над ней. Она может в своей головке накрутить многое.

– Блин, опять ничего не вижу, – пыхтит, и по звукам переставляет ноги. – Ладно, точно пора расходиться. Зарядка есть?

– Есть.

– Тогда спокойной ночи.

Она идёт вперёд и по темноте врезается в меня. Придерживаю её руками, пока она растирает свой ушибленный нос. Ну как можно было забыть, что я стою здесь? Или обходила столик?

– Аккуратнее, – прошу её.

Невольно втягиваю цветочный запах. Марина как всегда приятно пахнет. Безумно приятно пахнет.

– Слушай, ты горячий, – вдруг выдает она, ощупывая меня ладонями через тонкую футболку. Скользит ладонями по плечам, словно гладя их и оказывается на лице. – Да, точно, температура кажется. Ты не приболел там? Давай померяем.

– Не надо, – произношу хрипло и перехватываю её запястья. Убираю руки от своего лица. Меньше мужика лапать надо, тогда они бы так не зажигались. – Всё в порядке.

Или нет. Точно нет. Всё не в порядке.

Наклоняюсь. Не буду никак это оправдывать. Я просто хочу её поцеловать. Без задней мысли, без предлога.

Ловлю взглядом контур её губ и дотрагиваюсь до них, моментально чувствуя отдачу.

Млять, я точно соскучился не только по детям.

Углубляю поцелуй, ощущая эту мягкость податливых губ. И опять она сводит меня с ума, отчего отпускаю её руки, обхватываю талию и уже готов дёрнуть за этот пояс халата, но останавливаюсь. Отстраняюсь от неё первый. Делаю шаг назад, давая себе мысленную оплеуху.

– Спокойной ночи.

Вижу, как она опускает взгляд вниз, облизывает губы. И смущённо произносит:

– Спокойной ночи.

Обходит меня резво, привыкнув к темноте. Слышу её легкие шаги.

И мои ладони рефлекторно превращаются в кулаки.

Ненавижу себя за то, что не могу сдержать своих чувств. Противоречу сам себе. И не могу держать голову холодной, когда надо.

Резко разворачиваюсь, перехватываю Марину за запястье прямо у спальни. Поворачиваю к себе, впечатывая в своё тело.

Не раздумывая, подхватываю её под бёдра и легко поднимаю. Марина тут же обхватывает мою талию стройными ногами, словно ждала этого момента.

Её руки мягко и доверчиво обнимают меня за шею.

И в этот миг все внутренние запреты рушатся.

Башню сносит.

Мы теряем контроль одновременно. Вдвоём. Как срывает.

Наши губы жадно находят друг друга, руки скользят по телам, исследуя и запоминая каждую линию и изгиб.

– Я всё ещё злюсь, – летит от неё в перерыве.

Усмехаюсь. Да как же.

Чёрт, и я опять не могу не думать ни о чём другом, как об этом девушке.

Даже не замечаю, как переступаю порог спальни, не отрываясь от её губ.

Вкусно, чёрт возьми, вкусно.

– Я заглажу свою вину.

Опускаюсь вместе с Мариной на двуспальную кровать. Накрываю своим телом, гуляя пальцами по бедрам и проникая под розовый халат, который мельтешил перед глазами всё это время.

И так и просил его снять, что я и делаю, не видя сопротивления.

Видимо, зря мы расстилали диван… Потому что я планирую задержаться здесь.

Глава 48

Марина

Сладко потягиваюсь в постели и чувствую тяжесть на талии.

Непривычно… Кто-то из детей залез на меня, требуя завтрака?

Невольно провожу рукой по своему животу и неожиданно натыкаюсь на чужую ладонь. Тёплые, сильные пальцы спокойно лежат на моём пупке. Приятные на ощупь…

Потому что принадлежат Савве.

Приоткрываю глаза и улыбаюсь, ощущая на шее его ровное, горячее дыхание.

Это снова случилось. Всё настолько пошло не по плану, что я и подумать не могла, что с утра проснусь с Нестеровым в одной кровати.

Или могла?

Вчера, где-то на задворках своего мозга, я частенько ловила себя на мысли, что хочу коснуться его, поцеловать. Но не переспать!

– Доброе утро, – тихо звучит голос Саввы за моей спиной.

Сразу напрягаюсь, смущённо постукивая пальцами по покрывалу.

– И тебе доброе. Как ты понял, что я уже проснулась?

– Перестала храпеть.

Резко вскакиваю на кровати, прижимая простыню к голой груди. Оборачиваюсь и вижу довольное лицо Саввы. Он выглядит расслабленным и сонным, словно довольный кот, только что проснувшийся на солнышке.

– Я храплю? – спрашиваю в ужасе.

– Расслабься, – смеётся он. – У тебя зеркало напротив кровати.

Перевожу взгляд и чуть не хлопаю себя по лбу. Точно, напротив кровати стоит шкаф с зеркалом. Мне всегда это не нравилось. Куда его ни переставь, всё равно утром проснёшься и увидишь своё отражение.

– Фух, – облегчённо выдыхаю я и снова падаю на подушку. Мои волосы тут же накрывают лицо Саввы. Я тихонько хихикаю, наблюдая, как он пытается выплюнуть их изо рта. – Обманщик! Я чуть не поверила. Ты мог нанести мне психологическую травму!

– Извини. Неудачная шутка, – убирает мои волосы с лица, переворачивается на бок и обнимает меня.

От его объятий становится так тепло и уютно, что совсем не хочется вставать. Но часы показывают, что скоро проснутся дети. Нужно идти готовить завтрак. А ещё принять душ после нашего ночного секс-марафона.

Как мы только не разбудили малышню…

– Скажи честно, – тихо произношу, прижимаясь к его плечу. Его рука снова скользит по моей талии, а пальцы, словно случайно, оказываются на груди. Ну точно, мужчины – как дети. – Ты специально это подстроил, чтобы не спать на диване?

– Ай, раскусила, – шипит, сжимая пальцы на груди. От одного этого прикосновения по телу снова пробегает жаркая волна. Мда, надо точно вставать и бежать в душ. – Но я ведь загладил свою вину?

– Ну-у-у-у, – многозначительно тяну, прикусывая нижнюю губу. Мне понравилось. И этот раз был ещё лучше, чем предыдущий. Всё же в кровати намного приятнее, чем в душе. Да, вот такая я скучная. – Придётся ещё пару раз постараться.

У-у-у, всё. Кончился у Марины целибат. Проснулась во мне настоящая извращенка.

Савва тихо смеётся, уткнувшись лицом в моё плечо, но продолжает крепко обнимать.

– Как у вас дела? Рассказывай, что было за то время, что меня не было.

– Дела? Нормально, – всё ещё нежусь в его руках. И тут же распахиваю глаза, позабыв, что из-за отъезда Нестерова так и не рассказала ему о важном происшествии. – Антон со мной связывался!

– И что хотел? – тут же напрягается, привставая на локте и внимательно глядя на меня.

– Мирный договор, – тяжело вздыхаю. – Я хотела обсудить это позже, но раз уж начали… Ничего, если прямо сейчас, в кровати?

– Не тяни, – голос Саввы становится серьёзным и деловым. – Какие условия он предлагает?

– Ему остаётся бизнес, а мне всё остальное: дом, машина. Говорит, что я всё равно ничего не понимаю в управлении компанией, и она мне не нужна. И вот я думаю… Может, стоит согласиться и закончить эту нервотрёпку?

Хотя тогда все мои усилия были напрасны.

– Соглашайся, – неожиданно заявляет Савва.

Поворачиваю к нему голову, выгибая тонкую бровь. Что значит «соглашаться»?

– Разве это не будет означать моё поражение?

– Нет. Зачем тебе эта головная боль? В чём-то Антон прав. Он сам поднимал компанию с нуля. Да, на твои деньги, но своими силами и мозгами. Если он её потеряет или разорится, ему будет адски обидно. Но и тебе это не нужно.

– Не нужно, – вздыхаю. – Но почему-то меня не покидает чувство, что я совершу ошибку, если подпишу договор.

– Нет, нам будет это только на руку, – говорит Савва, да так уверено, что это мигом улетучивает все сомнения. А когда он произносит следующее, вызывает ещё и интерес: – У меня есть одна идея.

– Какая?

– Не привык делиться планами, когда нет ясности. Как только переговорю с одним человеком, буду уверен в своих догадках и тут же расскажу тебе. Договорились?

Нехотя киваю, приняв поражение. Главное, что расскажет.

– Но слушание скоро, – напоминаю ему.

– Дай мне день.

День… Казалось бы, для меня так много. Но с его появлением меня не накрывает паника и дрожь, которую я испытывала без него при виде Антона. Так спокойно, безмятежно, как за каменной стеной.

В браке я давно не ощущала себя так. Тянула всё на себе, была сильной. А тут могу расслабиться, довериться мужчине, что решит все проблемы за меня.

– Хорошо, – поворачиваюсь к нему всем телом, протискивая руку между его бицепсом и грудью. Прижимаюсь, чувствуя жар, в котором хочется сгореть.

Хреново дело. Кажется, я безумно привязалась к этому человеку.

А учитывая, что он оказался отцом моих детей… Мы вряд ли отдалимся. И я не смогу остыть. Но сможем ли мы жить как настоящая семья? Или об этом брежу только я? А для него – приезд по выходным будет нормой?

Опять каша в голове.

Точно, каша!

– Надо вставать и готовить завтрак детям, – морщусь, не желая вылезать из кровати.

– Я обещал им блины.

О, это я могу похалявить с утра? И еще немного понежиться? Не, надо топать в душ.

Стоит нам только заговорить о двойняшках – двери распахиваются, и маленькие голодные птенцы с визгом летят ко мне на кровать. А мы-то голые!

Одновременно с мужчиной подрываемся на кровати. Я прикрываю грудь, а ему ничего и не надо. Пах прикрыт простыней и ладно.

Витя с Викой резко останавливаются, только схватившись ладошками за кровать и собираясь залезть на неё. Округляют свои и так огромные глаза, глядя на Савву рядом.

Мда, вот этого я не ожидала…

– О, Саа! – радостно машет ему рукой Витя, будто ничего и не произошло. – Ты туть! Пинчики пудут?

Фух, кто-кто, а сын о еде.

– А тё он телает в кофати? – серьёзно нахмурившись, вопросительно оглядывает нас дочка.

Мисс-проницательность, чёрт возьми.

– А Савва ночевал у нас в гостиной, – отлипаю язык от нёба и наконец нахожу силы заговорить. – Ему стало страшно, и он пришёл ко мне. Прямо как вы.

– А, – расслабляется дочь, тут же отогнав ревность на задний план. Вика именно ревновала. Не любила раньше, даже когда я с Антоном просто находилась в одной кровати. – Мама хоёсая у нас.

– Да, не дала мне испугаться, ещё и согрела, – усмехается Нестеров. – Чтобы я без неё делал?

Рассказывать сейчас детям правду о том, кто их настоящий отец – не вижу возможности.

Запрыгнут ещё на Савву, а он там бедолага без одежды.

Да и резко так нельзя. Надо подготовить их. И попросить совета у Славы, как у детского психолога, как их подготовить к этой информации. Может я зря переживаю и в их возрасте им вообще плевать? Хотя сыночек частенько спрашивает о папе, вгоняя меня в тоску.

– Мы кусять отим, – заявляет Вика, вырывая меня из мыслей.

– Та-та, пинтики путут?

– Будут, – кивает Нестеров, но сам не знает, что делать.

– А вы зубы почистили? – включаю строгую мать. Они отрицательно мотают головой. – Вот сначала зубы, а потом завтрак! Быстро-быстро в ванную!

Они ради еды разворачиваются и меняют направление. Наперегонки бегут в ванную комнату под наши облегчённые выдохи. Но надолго я не расслабляюсь – пинаю Нестерова и соскакиваю с постели, поторапливая его. Иначе маленькие голодные коршуны вернутся раньше, чем мы успеем одеться.