Текст книги "Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 23

Марина

Сладко потягиваюсь в кровати и мычу от удовольствия.

Боже, выспалась! Ещё и чувствую себя прекрасно.

Либо похмелье настигнет меня чуть позже, либо вчерашний вечер пройдёт для меня безболезненно.

Приоткрыв один глаз, поглядываю на электронные часы на тумбочке.

И тут же подрываюсь с постели, восклицая:

– Завтрак!

Я проспала!

Дети наверняка уже проснулись, гремят кастрюлями в холодильнике в поисках еды. А её там нет!

Я ничего не готовила, вчерашний день мы провели на свадьбе.

Выпорхнув из кровати, бегу сразу на кухню.

Тишина…

Неужели не одна я проспала сегодня?

Аккуратно заглядываю в детскую и не могу сдержать улыбки от двух сопящих довольных мосек. Ну и набесились же они вчера с другими детьми, что сегодня спят без задних ног.

Но мне же лучше.

Спокойно направляюсь в ванную, чищу зубы, умываюсь и проверяю сообщения в мессенджерах.

От Романова висит несколько сообщений.

«Думаешь, победила?» – читаю первое. Сжимаю зубами зубную щётку, чтобы куда-то деть злость.

Умеешь же ты испортить настроение, придурок.

«В любом случае тебе не доказать мою измену. Будем делить всё пополам».

Неужели так быстро сдался? На него не похоже.

Нестеров так на него повлиял?

Возможно. Мне и самой рядом с ним спокойно и не страшно. От него веет надёжностью, безопасностью. После вчерашнего я вообще стала бесстрашной и никак не реагирую на эти сообщения.

Савва пообещал мне, что он всё решит.

И я ему доверяю.

Интересно, как у него сегодня дела? Съездил ли он уже в клинику? Есть ли хорошие новости? А узнал ли он, кто является отцом моих детей?

Последнее, думаю, волнует только меня. И даже если ему и сказали, он проигнорирует этот факт. Может, стоило попросить его узнать для меня эту информацию?

Мне-то всё равно, кто их отец, но… Всё же биоматериал того человека мог использоваться без его согласия. Должен же он узнать, что стал отцом двух распрекрасных детей!

А если там какой-нибудь алкаш, что сдал своё семя, чтобы получить деньги?

Бр-р-р! Не надо нам такого счастья.

Но всё же когда Нестеров позвонит?

Со вздохом заканчиваю гигиенические процедуры и спешу готовить завтрак. А то сейчас проснутся два маленьких оголодавших коршуна и повиснут на мне, как птенчики, требуя от матери еды.

Но стоит мне только выйти в гостиную, на меня уже таращатся две пары голубых глаз.

Не успела…

– Мама проспала, – виновато каюсь перед ними. – Животики сильно хотят кушать?

– Тютють, – сонно отвечает Витя, зевнув. Вика потирает глазки и отрицательно мотает головой.

– Подождёте, пока я пожарю блинчиков? У нас есть ещё замороженные творожники. Что будете?

– Фу, тфолок, – в унисон кричат мои капризули. Едят они их только по праздникам. Точнее, когда мама злая и им страшно капризничать.

– Значит, блины, – тяжело вздыхаю и не успеваю сделать и шага, как раздаётся дверной звонок.

Ой, кто там?

Хватаю малышей за плечики и подталкиваю в сторону ванной.

– Быстро умываться и чистить зубы. Я пока гляну, кто к нам пришёл.

Дети с интересом поглядывают на дверь, но послушно идут в ванную.

Я же на цыпочках, почти не дыша, оказываюсь в коридоре.

Может, это Романов? Пришёл ругаться? Не знаю, откуда он мог узнать, где я живу, но уже накручиваю себя.

Смотрю в глазок и выдыхаю.

Фух, это Савва.

Стоп, кто?

Не раздумывая, распахиваю дверь, встречая на пороге своего юриста. Я так рада его видеть, что меня не заботит то, что я в домашнем халате, под которым только нижнее бельё. Но он же об этом не знает!

– Привет, – выпаливаю в удивлении вместо привычного «Здравствуйте». Говорю же, я рядом с ним чувствую себя необычно. Будто мы знакомы уже несколько лет.

И заметила я это только вчера.

– Я без приглашения.

– Да ничего, – тараторю, отпрыгивая от двери. – Войдете?

Коротко кивает, заходит в квартиру. Но не торопится разуваться. Взглядом бегает по интерьеру, словно что-то разыскивая. Или заметил, что я немного поработала над дизайном, и теперь тут стало уютнее?

– Вы сейчас в центр поедете?

– Я оттуда, – отвечает напряжённо.

Странный он сегодня. Как будто подменили. Вроде не злой, не сердитый, но какой-то… скованный? Сосредоточенный?

– Есть известия? – спрашиваю и тут же слышу шум из ванной. Точно! Завтрак для детей! – Мы можем поговорить на кухне? Надо приготовить завтрак.

– Есть, – отвечая, он всё же снимает ботинки. Замечаю, что он сегодня налегке, без какой-либо сумки. Но в своих излюбленных перчатках.

Эх, а руки у него красивые… А он их так скрывает.

– Спасибо большое, – благодарно улыбаюсь ему. По пути на кухню залетаю в гостиную, хватаю чистое полотенце с полки и стелю на стул в кухне. Вдруг он присесть захочет, а не сможет! – Я на всякий случай.

Кажется мне, он бы засмеялся, но сегодня жутко серьёзный.

Напрягает.

– Так что стало известно? – боязливо спрашиваю, доставая продукты для блинов. Та-а-ак, кефир, мука, яйца. Выставляю всё перед собой и выуживаю из посудомоечной машины всю необходимую посуду. Если бы не она, с моими двумя детьми у меня была бы целая гора в раковине.

– Забыла соду, – вдруг произносит Нестеров, подойдя к столешнице и дотронувшись пальцами до пачки муки.

Сказать, что я офигела? Мягко, Марина, мягко.

Стою, застыв на месте. И наблюдаю за тем, как мужчина открывает упаковку с бесящим шуршащим звуком, от которого мурашки бегут по всему телу, и берёт ложку. Аккуратно достаёт муку и сыплет в тарелку.

Я помню, что он готовит себе сам, но не думала, что он начнёт помогать мне.

А вдруг я всё ещё сплю?

Прикусываю себя легонько за кончик языка. Ай, да нет!

– Соду, Марин, – произносит ещё раз. – И сахар.

– Да-да, – очнувшись, мотаю головой и достаю недостающие ингредиенты.

– Врача, участвовавшего в процедуре, нашли, – вдруг произносит в полнейшей тишине.

– Правда? – вытягиваюсь и смотрю на него с надеждой.

– Да. И он готов дать показания против Романова.

– Это же здорово! – чуть не подпрыгиваю от радости, как маленький ребёнок.

Хана тебе, муженёк!

– Да, – летит непривычно сухо от него. Нет, он тот ещё сухарь и грубиян, но я ожидала от него более позитивной реакции.

– Только… – тут же теряю весь энтузиазм, поняв, что с ним не так. Проблемы ещё не закончились. – У меня нет доказательства его измены. Тогда, в кабинете, это было последнее, о чём я думала. А сейчас он будет осторожен, чтобы встречаться со своей любовницей.

Кивает.

– В этом тебе поможет Демьян. Мы с ним уже переговорили.

Уже?!

– Но это же незаконно, – шепчу ему, прекрасно зная, что умеет делать Ярцев. Муж Славы владелец IT-компании. И там явно найдётся умелец, который взломает что угодно и где угодно.

– Если ты не будешь кричать это на каждом углу, – отвечает мне в таком же тоне, полушёпотом, увлечённо продолжая накладывать в глубокую миску все ингредиенты для блинов, – то никто не узнает.

– Тогда… Здорово, – выдыхаю, вновь чувствуя невообразимое облегчение. Не знаю, что я буду делать со всем тем, что мне достанется, но как-нибудь придумаю! Всё продам! – А больше… Ничего он не сказал?

Беру яйца и мою их с мылом под водой. Редко это делаю, но Нестеров тут… Может, он с нами ещё и позавтракает, раз видит, как всё готовится?

Не знаю, привычка это или так сложилось, но в перчатках он готовит максимально аккуратно, только держась за ложку и никак не соприкасаясь с продуктами.

Кефир наливает на глаз и пододвигает чашу мне.

– С тебя яйца.

Киваю, быстро выливаю их в миску и взбиваю всё венчиком.

– Что именно вы хотите узнать? – вдруг переходит на «вы». Подозрительно. – Про донора?

Останавливаюсь, сглотнув вязкую слюну.

Он видит меня насквозь. Но я сама сомневаюсь.

– Не знаю. Возможно, про него.

– Вам это важно? – опять спрашивает. И вновь его тон меняется. Наконец в нём слышится истинный интерес, а не холодный расчёт.

– Я… – на секунду запинаюсь. И поднимаю решительно голову. – Я хотела бы узнать, кто их биологический отец.

– Зачем? – упирается ладонями в столешницу, не отводя от меня любопытного и в то же время стального взгляда. – Для чего?

– Чтобы они увиделись и познакомились, – отвечаю растерянно. Не ожидала от него такой реакции. Она слишком ему не идёт… – Стали друзьями, возможно. Если это ему вообще нужно будет. Не обязательно становиться образцовым папашей. Просто… Не знаю, как объяснить. Я бы хотела знать, если где-то находится ребёнок из моей плоти и крови. Вдруг и биоматериал этого человека взяли по ошибке?

– По ошибке, – звучит насмешливо. Что я сказала смешного?

– Да. Так ведь бывает? Я знаю много подобных историй.

– Бывает, – кидает сухо. – Работайте бодрее, Марина. Дети тесто есть не будут.

Усерднее работаю венчиком под его давлением.

– Так что? Вам известно, кто донор?

Нестеров смотрит на меня странно. Очень странно.

Это же не потому, что у меня грудь чуть-чуть видна?

Невольно смотрю вниз, как бы на миску с тестом.

Да нет! Всё наглухо закрыто!

Тогда чего это он?

– Я… – вдруг раздаётся в кромешной тишине.

Глава 24

Савва

– Я… – еле выговариваю, чуть не сломав собственный язык. Нет, я не смогу ей рассказать. – Не узнавал. Это никак не касается дела. Нужно было предупредить заранее. Тогда бы я взял нужную для тебя информацию.

Когда ехал сюда, я не собирался ничего ей говорить. Пока что.

Сам ещё не переварил, что двое детей, шумящих в ванной, могут быть моими. Нет, как утверждает Аршавин, сомнений нет. Мои.

А я до сих пор не верю.

Считаю шуткой, которую собираюсь проверить.

За этим я здесь. Не для того, чтобы делиться новостями с Мариной. Для начала нужно всё разузнать. Поверить. Принять.

Мозги не на месте, как и сердце.

Разве такое возможно? Я не верю в чёртовы происки судьбы или Бога. Но только они могли свести нас спустя столько лет.

– Жалко, – понуро опустив голову, Марина ставит чашу на стол и вздыхает. – Ну, нет так нет.

Делает вид, что смирилась. Но нет. Ей важно это знать. Видно невооружённым глазом.

И нет, я не волнуюсь, что, сказав правду, начну видеть эту взбалмошную девицу чаще. Кажется, за это время я уже привык.

Огромный страх кроется в другом.

Есть две причины, из-за которых я, как трус, сейчас умалчиваю об услышанном.

Первая – я боюсь кого-то пускать в свою жизнь. А мне придётся. Потому что после того, что я узнал о них – не смогу их оставить.

А это время. Мне нужно проклятое время.

А если оставлю их… Да не смогу! Даже представить сложно. Как я, замяв эту тему, спокойно еду домой, пью чай и соглашаюсь со своим решением, говоря, что сделал правильно.

Ни-ког-да.

С этим придётся смириться, как тяжело бы это ни было.

Это – не основная проблема. Хуже та, вторая.

Где я не захочу касаться собственных детей. Избегая их и не давая себя обнять.

Да, в прошлый раз, в туалете, я не ощущал страха или ненависти, когда держал их на руках. Но мысли были о другом. Как можно было оставить детей одних?

Мозг на том моменте отключился. Всего на минуту. Подарил мне мгновение тишины от фобий. А здесь? Как можно забыть о том, что четыре года назад я стал отцом? И сейчас должен обнять своих детей?

Должен.

Но когда они залетают на кухню, показывая маме чистые зубки и мокрые ладошки, застываю на месте. Теряюсь. Борюсь с собой.

Всматриваюсь в блондинистые кучерявые макушки. И две пары голубых глаз, что при виде меня теряются.

Малыши застывают, коротко здороваются и скромненько произносят:

– Стасте.

Не «татуйте», как в прошлый раз.

Принцесса прячется за братом, но внимательно вглядывается в меня.

Хах, забавно. Дети боятся меня, а я боюсь их. Взаимно, мать его.

– Всё сделали? Умылись? Лапки помыли? – спрашивает у них Марина. Болванчики кивают, но не сводят с меня взгляда. Тут же глаза малышей округляются, и они улыбаются, узнав меня.

– Саа, – вспоминает Виктор и, сделав уверенный шажочек вперёд, протягивает мне ладошку для приветствия.

И всё. Земля уходит из-под ног.

Я в перчатках. Закрывал дверь, нажимал на кнопку звонка. И сейчас этими перчатками я должен дотронуться до сына? Испачкать чистые ручки, которыми потом он полезет в рот, кушая блины?

Опять я думаю о своём. О себе.

Нет, думал бы о себе, без колебаний пожал бы руки. На мне ведь перчатки. Мне всё равно.

Но ни хрена.

Не хочу его испачкать.

Сними эти проклятые перчатки, Нестеров, и поздоровайся! Помоешь потом руки! И всё!

Млять, легко сказать. Я не думаю о своих голых руках только в одном моменте – когда я в ярости. Что и произошло на свадьбе.

Ох, чёрт.

Если хочешь быть счастливым, Савва, придётся переступить через себя, встать на собственное горло.

Кто сказал, что будет легко?

Снимаю перчатки и словно ощущаю себя обнажённым. Как будто оголяю зубные нервы, по которым проходится воздух.

Холодок обдаёт подушечки пальцев, и я дотрагиваюсь до чистых «лапок», как назвала их Марина.

Такие нежные… Ещё не огрубевшие от работы или возраста.

Невольно вспоминаю кожу Романовой. Она тоже была приятной, хоть и не такая бархатистая.

– Привет, – здороваюсь с ним и не могу сдержать улыбку. Двойняшки пошли в мать. И если присмотреться… От меня здесь только губы и брови. Да? Или уже вбил себе в голову то, что не нужно?

– Ты с нами кусять пусь? – спрашивает малышка за спиной у брата.

– Возможно, – отвечаю уклончиво. Кусок в горло вряд ли полезет после того, что сегодня услышал. Но и уходить отсюда не хочу.

Мой мизофоб давно бы свалил отсюда. Только желание остаться с ними намного сильнее. Как тогда, на свадьбе. Когда хотел сбежать, но терпел. Не ожидал от себя, поставив собственный рекорд по времени нахождения где-либо.

Да я совсем спятил – даже решил помочь с блинами в чужом доме. Аккуратно накидал ингредиенты, по привычке, как для себя, чтобы не испачкать перчатками. Вряд ли Марина пожарит их аккуратно, не дотрагиваясь пальцами, чтобы их перевернуть. Поэтому – завтрака не будет.

Точнее, обеда.

Они те ещё сони, как оказалось.

– Ма! – поторапливает её малышня, услышав мой ответ.

– Да ещё настояться должно минут пятнадцать! – воюет с ними Марина. Слабовато. Сразу видно, что она многое им разрешает и позволяет собой манипулировать и командовать.

– Нетю емени! – жестикулируют ладошками.

– Ага, и вы соду будете кушать?

– Тё такое сёта?

То, что у вас никогда дома не закончится.

Но боюсь, моё объяснение им не понравится. Да я паршивый отец, не могу объяснить детям, что такое «сода»!

Чёрт, все годы желал ребёнка. А когда их появилось двое… Паника. Растерянность. Отрицание. И огромное желание сбежать. И в то же время несоизмеримая тяга приблизиться к ним. И остаться, что я и делаю.

– Так, ладно, садитесь за стол, – командует хозяйка на кухне.

Чтобы дети не устроили бунт, Марина достаёт мармеладных червячков. Малыши, смиренно сев на места, затихают в ожидании блинов. И я… Сажусь напротив детей, усмехнувшись.

Эта чудачка постелила полотенце.

С одной стороны, забавляет такая забота, а с другой… Ей что, делать нечего, как думать о других? О себе бы думала. Ввязалась в брак с мудаком.

– Ты подала на алименты? – спрашиваю, чтобы не сидеть в тишине. Романова пока что заваривает чай.

– Да, – кивает. – Кстати, раз доказательства у нас есть, мы уже можем разводиться?

– Так не терпится стать Бессоновой?

– Да. Да и детям пойдёт лучше!

Невольно подставляю им свою фамилию. Виктор и Виктория Нестеровы.

Так сладко звучит в голове, что я опять улыбаюсь, привлекая их внимание. И Витя неожиданно чихает с громким милым писком.

– Будь здоров, – выпаливаем с Мариной в один голос.

– Пасипа, – смущённо говорит Витя и тут же поворачивается к маме. – Сопи, мам, сопи!

Сопли?

– Погоди, пожалуйста, – торопливо просит блондинка, набирая в чайник воды.

Хм… Это отличная возможность.

Аккуратно беру салфетку со стола и подаюсь вперёд, дотронувшись до его носика. Слегка сжимаю его, совсем немного.

Раньше никогда подобного не делал.

– Сморкайся, – говорю неожиданно для себя. Впервые в жизни.

Что творю… Аршавин, я всё ещё думаю, что это шутка. И обязательно её проверю.

Мальчик послушно жмурится и избавляется от соплей в салфетку.

– Ой, я сейчас заберу, – неловко звучит от Марины. Ставит чайник на плиту и уже спешит к нам по просторной кухне.

– Ничего, я выкину, – встаю из-за стола. – Как раз помою руки. Ванна там?

Указываю в сторону, чтобы убедиться.

– Да-да.

Отхожу от них, оставаясь в одиночестве в ванной комнате. Прячу салфетку в карман.

Маньяк, чёрт возьми…

Но не выдирать же волосы с головы.

Мою руки с мылом и невольно изучаю их ванную. Столько детских принадлежностей несут свою атмосферу. Подставки под ноги у них есть. Щётки маленькие, с животными на кончиках. И игрушки возле ванны.

У себя в доме подобное представить не могу.

Опять передёргивает от страха.

М-да, отцовство до сих пор пугает.

Возвращаюсь на кухню и продолжаю говорить с малышами. Они общительные, открытые. И пока Марина жарит блины, рассказывают мне, какой вкусный у них мармелад.

– Блин, – ругается Романова. Перевожу взгляд и смотрю за тем, как она лопаткой переворачивает блин. Лезет в посудомоечную машину и с помощью бумажного полотенца достаёт оттуда чистую тарелку. Не касаясь пальцами, кладёт на неё блин. Второй, третий. Старается не касаться их, и до меня доходит, что она делает это ради меня.

Невольно усмехаюсь, чем привлекаю к себе внимание.

– Что? Что смешного? – поворачивается к нам и недоумённо хлопает глазами, думая, что что-то прослушала. – Я что-то пропустила?

– Нет, ничего, – перевожу взгляд обратно на детей. А то ещё поймёт неправильно. Пялюсь на женщину в одном халате. Нет, вид красивый, но…

У нас чисто рабочие отношения.

Были. До сегодняшнего дня.

Она жарит ещё несколько блинов. И ещё столько же, но уже в другую тарелку. И те переворачивает пальцами, закончив мучиться с лопаткой. Отстрелялась, и дело пошло быстрее.

Ту, первую, партию ставит передо мной.

Угадал. Лопаткой переворачивала ради меня.

– Я знаю, что ты ничего не ешь из чужих рук, – быстро тараторит, пока я не отказался. – Но я старалась их не трогать. И голодным тебя оставить не могу. Всё же помогал готовить. Отказ принимается, но тогда я очень обижусь.

Смотрит жалобно, словно вот-вот расплачется.

– Ладно, – не мучаю её. И правда видел, как она старалась. В какие-то моменты мне казалось, что она, доставая посуду из машинки, показывала: «Видишь, видишь? Чистое! Для тебя!»

Поэтому на пару минут сдаюсь. И наслаждаюсь утренней компанией.

Глава 25

Марина

Нестеров не стал задерживаться. Уходит, поблагодарив за обед. Или завтрак. Для кого как.

Двойняшки от этого грустят. Они любят большую компанию и, когда мы снова остаёмся втроём, тяжело вздыхают.

У одной меня шикарное настроение?!

Похмелья нет, мужика-мизофоба накормила!

Последнее – льстит больше всего.

Помню нашу первую встречу. Его пренебрежительное «блондинка».

Со второй встречи запомнился ненавидящий взгляд. Испорченная рубашка и обман в виде неверного номера.

А теперь… Перед глазами пролетают все его прикосновения. Как он поймал меня на улице, посадил в свою машину и накормил. Как защитил от Антона и как сегодня готовил с нами завтрак.

Два разных человека…

Жестокий и холодный.

Издевающийся и заботящийся одновременно.

Тяжело вздыхаю.

Он не заслуживает такой жизни… Совсем другой. Лучшей, чем эта.

– Переодевайтесь, пойдём прогуляемся, – произношу ленивым малышам, которые уже разлеглись на диване в гостиной и почёсывают свои набитые пузики.

– Не-е-е, – протестует Викуля, скатываясь по дивану на ковёр. Робот-пылесос проезжает мимо неё, и она готова сесть на него, лишь бы не идти.

– Мутики отю, – поддерживает устало сестрёнку Витя.

Вот же ленивцы!

Но в этом мне повезло с детьми. Они не крушат весь дом, а наоборот, валяются, играются между собой. Нет, иногда бывают сложные периоды, когда я хочу повеситься, но сегодня они паиньки.

– Хорошо, тогда я включу мультики и пойду поговорю по телефону, – хватаю пульт и включаю первые попавшиеся. Пока сын с дочкой увлечённо наблюдают за животными, беру телефон и звоню Славе.

– Привет, – она говорит первая, стоит гудкам оборваться. – Что-то случилось? Подлец опять нагрянул?

Подлец? А, Антон.

Вчера я рассказала ей, что произошло.

Слава очень сильно распереживалась, что в этот момент её не было рядом. Но тогда она была сильно занята! Сообщала мужу о беременности в укромном месте.

Но как только они вернулись, было сложно держать всё в себе.

– Тьфу ты, не дай бог, – заваливаюсь на постель в своей спальне и поднимаю ноги, вытягивая их. Разглядываю свои ляжки и одновременно разговариваю с подругой. О, они стали худее. От нервов, наверное. Но такая диета мне не нравится. – Нет, я звоню не по этому поводу. Помнишь, ты говорила, что уже работала с мизофобами?

Семилетняя девочка, кажется.

– Помню.

– Я… – решительно начинаю, но замолкаю. Давай, Марина! Тебя же никогда не заботило, что о тебе думают другие! И если подруга посчитает тебя ненормальной, тебе должно быть все равно! – Я хочу помочь вылечиться Нестерову.

Слышу тихий смех Ярцевой.

– Да, я, конечно, не психолог, – шутливо отвечаю, сама понимая, как это выглядит. Человек без образования лезет в медицину! – Но хочу ему помочь.

– Я смеюсь только потому, что ты слишком добрая и отзывчивая. У неё развод на носу, а она спасает всех, кого видит.

Что поделать, если у меня выражен «синдром спасателя»!

А Савва ещё и такой… Не знаю. Он нравится мне как человек.

– Это да… Так что там с лечением? Можешь хотя бы вкратце рассказать?

Таблетки вряд ли пьют при подобном.

– Лечение, кстати, у этой болезни довольно простое для окружающих. Но сложное для пациента. Без желания Саввы ты ему никак не поможешь.

Желание… Уверена, он уже думал о том, чтобы вылечиться.

Возможно, пытался?

– Я знаю несколько случаев, когда человек менялся сам. Разбирался со своими страхами ради любимого человека. Вот если у вас с ним вдруг появятся сильные чувства и привязанность… Шансы у тебя большие.

У нас их нет.

У меня к нему только уважение и желание помочь. А ещё восхищение.

Да мне просто приятно с ним общаться!

А я для него просто клиент.

Весь энтузиазм тут же скатывается до нуля.

– Шанса нет, – вздыхаю, мотая ногами.

– Не расстраивайся. Если хочешь, могу рассказать подробнее, чисто для общего ознакомления.

– Да ничего не выйдет, – уже сдаюсь, распластавшись на постели.

На меня не похоже. Но я и сама понимаю. Я не доктор. И тем более никто для Саввы, чтобы он вообще принял мою помощь.

Да с чего её вообще принимать? Он спокойно живёт и со своими загонами. Да, есть трудности, но его устраивает.

А если я заикнусь о его болезни – даже для того, чтобы узнать, тяжело ли ему с ней, – то боюсь, он обозлится. Перестанет со мной работать. А я этого не хочу. У нас долгие месяцы сотрудничества впереди. И только он может помочь мне победить мужа.

Поэтому затею поиграть во врача я тут же отметаю…