Текст книги "Его (не) родные малыши. Скандальный развод (СИ)"

Автор книги: Виктория Вишневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 41

Марина

Кажется, я припоминаю, что её зовут как-то необычно. Аврора?

Ей подходит. Довольно милая, с естественной красотой, без наращённых ресниц и исколотого у косметолога лица. Одета простенько – джинсы и футболка.

На её лице мелькает удивление, но затем она натягивает улыбку до ушей и идёт в нашу сторону.

Явно ожидала застать Савву одного.

– Прости, я не знала, что у тебя гости! – кричит и машет нам по-дружески.

Они остались друзьями? Да ну. Я понимаю, когда бывшие поддерживают общение ради детей, но так… Она ведь ему изменила. Вряд ли после такого можно сохранить тёплые отношения.

– Мне, наверное, лучше уйти? – тихо спрашиваю я, чувствуя себя лишней.

– Нет, – резко и холодно отвечает мужчина. – Аглая здесь ненадолго.

А, Аглая, точно.

Савва ставит бокал на стол так резко, что тот падает и разбивается. Я невольно вздрагиваю и сжимаюсь от неожиданности. Мне казалось, что злее, чем тогда в офисе, я его уже не увижу. Но ошиблась.

Нестеров быстро спускается с площадки с шатром и идёт навстречу девушке. Его лицо мрачное, взгляд тяжёлый и злой.

Не нравится мне это.

– Ты как узнала, где я живу? – летит от него грубо.

– Папа твой сказал, – спокойно отвечает она, сохраняя улыбку. Останавливается прямо перед ним, всё ещё в приподнятом настроении, в отличие от Нестерова. Посылает на меня изучающий, вопросительный взгляд и затем смотрит на Нестерова. И говорит уже так тихо, что я не слышу.

– Я не приглашал тебя в свой дом. И ясно дал понять, что разговаривать с тобой не собираюсь, – кое-как доносится до меня. Чтобы не стоять, как истукан, приглядываю за мясом. Занимаюсь делом, но пытаюсь всё же уловить нотки их разговора.

Безуспешно.

Замечаю только то, как Савва хватает девушку за запястье, не давая до себя дотронуться. И тянет её в сторону ворот, выводя на улицу.

Да, у них явно не радужно закончились отношения.

Они пропадают за пределами участка, а я начинаю нервничать и переживать.

Допиваю своё шампанское, наливаю и пью ещё один бокал, не забывая оставить Нестерову. Оно ему сейчас понадобится. Или пойти поискать чего покрепче?

Не знаю, чёрт возьми.

Время тянется мучительно долго. Я вся извелась, ожидая услышать хотя бы крики. Но вокруг стоит напряжённая тишина.

Наконец минут через десять Савва возвращается. Он выглядит напряжённым и злым, даже злее, чем раньше. Первым делом его взгляд падает на мангал. Я уже сняла мясо, не дав ему сгореть.

– Я пока схожу в дом, – бросает он, проходя мимо меня.

Не нравится мне его состояние. Как будто надрывное.

Я понимаю, что он идёт мыть руки после того, как схватил её за запястье. Это вполне обычно для него.

Но почему на душе так беспокойно?

Хочется пойти за ним, поддержать его после нелёгкой встречи, но осекаю себя.

Дай ему побыть одному, Марин. Он всего лишь пошёл мыть руки.

Думаю об этом – а ноги сами несут меня за ним.

Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

Я помню, что у него была ванная на первом этаже, прямо у входа в дом. Везёт, что дверь открыта, и…

Савва соврал. Он не моет руки, а стоит в душевой прозрачной стеклянной кабине. Стягивает с себя футболку, кидает на пол и берёт гель для душа, намывая свои руки, тело.

Она его трогала? Даже под футболкой?

На секунду желудок скручивает от представленной картины.

Как будто почувствовав на себе мой взгляд, Савва неожиданно оглядывается через плечо, поймав меня с поличным. Смотрит из-под полуопущенных ресниц ледяным и равнодушным взглядом.

– Ты немного увлёкся, – улыбаюсь, вновь растерявшись. Мужчина продолжает тереть свои руки, да так быстро, агрессивно, будто хочет стереть кожу. Лишь бы вымыть всю грязь с ладоней, оставленную после его бывшей жены.

– Решил освежиться, – выпаливает, ни капли не смутившись. Разворачивается ко мне широкой обнажённой грудью и рельефным прессом. И в любой другой ситуации я смутилась бы, но… Не здесь.

Тревожно до жути.

Он даже после общественного кафе держался. Весь тот путь, что мы ехали до дома. Да, ворчал. Да, ругался. Но не тянулся к салфеткам. А тут… Как будто прорвало.

– Сейчас, пять минут – и пойдём есть, – произносит, словно пытаясь меня спровадить. А я, наоборот, делаю шаг вперёд, стараясь действовать аккуратно, без давления.

Но не выходит.

Я не знаю, что делать. Слава не говорила мне о подобных… приступах?

С виду всё кажется таким обычным, но это не так.

Мы будто отдалились. Опять. Всё доверие и открытость пропали.

– Ты перестарался, – отзываюсь всё так же спокойно, нежно и, остановившись перед душевой кабиной, тяну к нему руки. Помочь смыть эту пену, остановить его и привести в чувства. Он переборщил. На светлой коже появляются красные линии от ногтей. – Давай помогу.

Я ожидаю чего угодно. Что он пошлёт меня, огрызнётся, прося не лезть не в своё дело.

Но не того, что отдёрнет свои ладони, не давая до них дотронуться.

Удивлённо вскидываю на него вопросительный взгляд.

В последнее время он ни разу не отстранялся от меня. И тем более от моих рук. Терпел, что бы я ни делала.

Да он сам говорил, что он может дотрагиваться только до меня и моих пальцев.

А тут…

Тяжело вздыхаю, бросив попытки помочь. Руки плетьми падают вдоль тела. И следующие слова сами вылетают из горла:

– Так это всё из-за твоей жены?

Глава 42

Савва

Горячая вода водопадом падает на плечи, растекается по всему телу, но ни капли не даёт протрезветь. И только Марина передо мной заставляет остановиться, перестать царапать предплечья, оставляя на них полосы от ногтей.

– Так это всё из-за твоей жены? – тихо, но решительно летит от Мари.

Как будто видит меня насквозь.

– Да, – не скрываю очевидного.

– Расскажешь? – наклоняет голову набок, искренне переживая. – Я хочу тебе помочь. Ты сам не свой после встречи с ней.

Мне станет намного легче, когда я помоюсь и снова выкину Аглаю из своей жизни.

– Потом.

– Нет, сейчас, – напирает на меня. Знает, что я отмахнусь и уйду от темы?

Ставит ладони на стенки кабины с двух сторон, загораживая мне единственный выход.

– Я тебя не выпущу отсюда.

А сил хватит?

Сбавляю напор воды и смываю пену с рук, вновь нанося гель на ладони.

Чёрт, не хочу выворачивать душу. Но эта девушка так просто от меня не отстанет.

– Я познакомился с Аглаей случайно, – вспоминаю те дни, что давно похоронены в моём мозгу. – У нас всё быстро завязалось.

И я влюбился, как мальчишка, впервые испытав те крышесносные чувства, когда думать можешь только о любви.

Наши отношения длились полгода, и я сделал ей предложение.

Всё было идеально. Заботливая жена, что готовит завтраки, гладит рубашки. Головокружительный секс, внеземная любовь. Я был на седьмом небе от счастья.

До одного момента.

Поцелуй в щёку останавливает меня на пороге и не желает отпускать на работу. Обнимаю любимую за талию, притягиваю к себе. Пальцами нащупываю пояс халата и подаюсь вперёд, чтобы напоследок насладиться женой.

– Нет-нет, – останавливает меня, отстраняясь и тяжело дыша. Красные щёчки выделяются на белой коже лица, поддевая меня еще сильнее. – Иди. У тебя процесс. Опоздаешь, и я буду чувствовать себя виноватой.

– Ладно, – не спорю с ней, коснувшись её очаровательной щёчки. – Буду поздно. Есть проблемы в офисе, буду разгребать документы.

– Приготовлю на ужин жареной картошечки с мясом, – подбадривает меня.

Ещё один поцелуй – и я с трудом выхожу из квартиры.

Поглядываю на часы – чертыхаюсь и тороплюсь на работу.

В офисе раздаю указания, проходя между рядами.

– Что за срач на столе? – брезгливо смотрю на заваленный фантиками стол. Там же три бумажных стаканчика из-под кофе. – Я со свиньёй работаю или с юристом?

– Уберусь, шеф, – стыдливо прячет глаза Миша.

– Чистюля-шеф, – доносится откуда-то шутливый голос.

Закатываю глаза. Люблю порядок и терпеть не могу бардак. И остальных приучаю к подобному. Это вырабатывает дисциплину.

Прохожу мимо своей секретарши, что пять минут назад прибежала в офис и, явно не позавтракав дома, жуёт свой пончик. Со вздохом смотрю на неё, спрашивая:

– Ты хоть руки помыла после метро?

Она молча сглатывает и отрицательно качает головой.

– Салфетками протёрла, – бубнит с набитым ртом.

Когда люди научатся мыть руки в банальных ситуациях? Потрогал собаку – помой руки. После туалета – то же самое. Обычная гигиена.

Тогда я не придавал этому значения. Спокойно мог есть в кафе, ездить на метро, если в городе были сильнейшие пробки. Был обычным человеком без особых трудностей в жизни.

Вернувшись в свой кабинет и приступив к работе, опять матерюсь. Из-за любимой жены забыл взять нужные документы. Придётся возвращаться раньше. Ну что ж, сделаю Аглае сюрприз.

Входная дверь закрыта не на замок, и я тихо захожу в квартиру, чтобы не испортить момент. Представляю, как всё будет. Она испугается, стрельнет взглядом из-под ресниц, а потом попросит успокоить её. И после дойдём до спальни.

Но нет. Застываю в гостиной, смотря в нашу спальню с открытыми дверьми.

Аглая. Сидит верхом на мужике ко мне спиной. Скачет на нём, пока чужие пальцы лапают её задницу, сжимая до красных следов.

– Аккуратнее, – с придыханием отвечает она, продолжая своё родео. – Вдруг муж синяки увидит? У меня он нежный.

– Долго ты собираешься водить его за нос?

– Грубее, – доносится от неё вместо ответа. Длинные волосы покачиваются в такт её движениям, и я до боли в пальцах сжимаю ладони в кулаки.

Язык не поворачивается назвать её даже «тварью».

Это ведь… моя жена?

Она. Любимая и нежная, заботливая Аглая.

– Так как долго? – спрашивает мужик, лица которого не вижу. Только ноги.

И надеюсь, что это моя больная фантазия. И сейчас она скажет мне: «Савва, проснись, ты опаздываешь на работу».

Но вместо этого она резко останавливается, сладко застонав, как делала это вчера ночью со мной. Упираясь ладонями в живот мужика, тяжело дышит после разрядки.

– Не знаю. Я и тебя люблю, и его.

«Люблю».

Обычное доброе слово, которое сейчас звучит как проклятое. Запятнанное. И мерзкое.

– Ужасно, – морщит нос Марина, уставившись в пол и обняв себя руками. – Я бы после такого тоже ушла от неё.

– А я не ушёл, – выпаливаю в собственной ненависти к себе. Сейчас мне стыдно в этом признаться. Был идиотом. Влюбленным, верящим в сказку идиотом.

Мари вскидывает на меня взгляд, полный вопросов.

– То есть?..

– Я закрыл на это глаза.

И сделал главную ошибку в своей жизни.

Но всё, чем мог успокаивать себя в то время, пока мои замутнённые глаза не стали ясными… я любил. Всем сердцем. Дал ей второй шанс. Потому что не мог её оставить.

– И ничего ей не сказал?

– Нет, – смываю вторую по счёту пену с рук. – Продолжили жить дальше. Думал, забуду, не буду рушить семью. Но я ошибался. С того дня все её прикосновения начали меня бесить. Я уворачивался от её поцелуев, избегал объятий. Они казались мне грязными. Будто она только что провела время в постели с мужиком и пришла ко мне.

Тогда всё и началось.

Мы сразу же закрыли тему о ребёнке.

Я мыл после неё всё, чего она касалась.

Стоило ей прикоснуться ко мне – я чувствовал себя настолько грязным, что тёр кожу до красных отметин.

О сексе и речи не было.

Я не мог нормально смотреть на свою жену. Но день за днём жил в надежде, что когда-нибудь остыну, прощу её. И всё у нас станет как раньше.

Ради семьи. Ради любви.

Только с каждым днём надежда сдыхала.

Мы ругались из-за того, что всё остыло. Я спал на диване, а порой и вовсе не ночевал дома, считая свой дом притоном. Кто знает, с кем она ещё куролесила за моей спиной? Сколько их было?

Находиться там было не по себе.

– Это длилось год, – вспоминаю самое тяжелое для меня время.

Год, который свёл меня с ума.

– Пока я снова не застал её на измене.

– Второй раз? – неуверенно шепчет Мари, искренне удивляясь тому, что такое возможно.

– Тогда я уже понимал, что будущего у нас нет. Перебирался из нашей квартиры в другую. Вернулся за вещами и снова увидел её. Занимающуюся сексом с другим.

Помню как сейчас.

На кухне, на столе. Молча захожу внутрь, забираю любимую кружку из кухонного шкафа. Перебиваю процесс прямо на кульминации, судя по глазам этой шлюхи. Лезу в шкаф под ошеломлёнными взглядами обоих.

– Она любит грубее и побыстрее, – холодно чеканю, собирая нужные вещи. – Держи амплитуду. А то она сменит тебя на другого.

Это был другой. Не тот, первый.

Она сделала из нашего семейного гнезда гребаный бордель.

Не могла найти другое место? Или у её любовников не нашлось денег даже на дешёвую гостиницу?

– Савва, – взволнованно произносит Аглая, буквально сползая со стола и разыскивая, чем прикрыться, – я всё объясню!

Собираю необходимое и не знаю – нужно ли оно? Проще выкинуть, купить новое. После того, что я увидел, так и хочется сделать. Подумаю об этом позже, а пока направляюсь на выход.

Сейчас Аглая догонит меня, дотронется до плеча и начнёт объясняться. И меня уже воротит от одного представления, что это подобие женщины коснётся меня.

Резко оборачиваюсь в коридоре, вижу её – запыхавшуюся. Запахивает халат, поправляет растрепавшиеся волосы.

И зачем я раньше пытался оправдать эту шалаву?

Зачем пытался дать ей второй шанс?

Идиот.

– Я не виновата, – шепчет мне в слезах. – Если бы ты последний год не отталкивал меня, я бы не решилась на измену… Но ты ведь об меня ноги вытирал. Дома не ночевал. А я девушка, понимаешь? Мне нужен секс. Мне нужна ласка. Объятия. Внимание. А ты смотрел на меня, как на мешок с дерьмом.

– Почему «как»? – равнодушно спрашиваю, глядя на эту грязь под ногтями сверху вниз. Как таракан. Снуёт туда-сюда. И вызывает огромное желание её раздавить. – Не делай из меня виноватого. Потаскуха.

Последнее слово буквально выплёвываю.

Видеть её нет никого желания.

Выхожу из квартиры и уже желаю помыться, избавиться от её взгляда на себе.

Перед глазами – женщина, которую я любил и готов был простить за измену. Но на её теле так и всплывают чужие ладони, отпечатки губ и следы слюней.

Кривлюсь, поправляя перчатки на ладонях и нажимаю на кнопку лифта.

Я сам довёл себя до этого, но не без её помощи.

– Прости за то, что я сейчас сделаю, – вдруг выдыхает Мари, вызывая на секунду интерес.

Что меня ждёт? Мат с непорочных губ мамы двух детей?

Нет.

Взбалмошная девчонка делает шаг вперёд, вновь неуверенно поднимает свои руки и ласково обнимает меня, боясь касаться. Но прикладывается щекой к голой груди, не давая мне пошевелиться.

Её прохладное прикосновение среди горячей воды – как кусочек льда в жаркой пустыне.

– Мне жаль, что с тобой такое произошло, – шепчет она, сильнее обхватив меня руками. Её волосы тут же намокают, как и вся её одежда. – Я бы тоже возненавидела всех женщин на твоём месте.

Тогда я так и сделал. Смотрел на каждую, как на дерьмо.

И на Марину в первую нашу встречу – тоже.

Пока не услышал, что изменили ей.

Увидел в ней себя.

Она хотела семью. И не смогла её сохранить. Как и я.

Может, разведись я ещё после первой измены, не стал бы чокнутым, повернутым на чистоте шизиком.

– Она приходила помириться? Ты ведь не простил её?

От одного упоминания морщусь, опять ощущая на себе липкость от взгляда Аглаи. Крепче стискиваю Мари, считая её якорем. Если бы не она – унесло бы сейчас меня штормом от берега. И потерялся бы в себе опять.

– Пришла сказать, что не больна. И хочет все вернуть.

– Больна? – поднимает на меня вопросительный взгляд.

Не могу не пустить тихий смешок.

– Я рассказал не всё. Спустя несколько месяцев после нашего развода Аглая написала мне, что у неё подозрение на ВИЧ. Просила приехать к ней, утешить.

Как тогда помню – мне хотелось стереть всё с лица земли.

Тогда мы не занимались сексом. Не целовались. Я и подойти к ней толком без ненависти не мог. Но одна мысль о заражении… приводила в бешенство. И гребаный страх. Из-за чего всё стало намного хуже.

– Всё ведь обошлось, – успокаивает меня. – Всё в прошлом. Нельзя срываться. Иначе все наши труды, все твои страдания… будут зря.

В её голубых глазах на секунду сверкает влага.

Эй, дурочка, ты ведь не собралась плакать из-за тараканов других людей?

Ей руки перемещаются с моего тела на шею.

Пульс ускоряется от одного движения.

Укол вины тут же бьёт в грудь.

Я оттолкнул её. Не мог ни о чём думать, желал как можно быстрее избавиться от присутствия Аглаи на своём теле. И сделал больно ей, не дав до себя дотронуться.

Марине. Которой не плевать на меня. Которая помогает мне, не считая сумасшедшим.

Позволяет видеться с моими детьми.

Вот именно. Она – мама моих двойняшек. И я не должен чувствовать к ней брезгливость или ненависть.

Нет, наоборот. Она та, кто приводит меня в чувства. Как глоток свежего воздуха.

Пальцы смыкаются на её тонкой талии, на промокшей майке.

– Я не хочу, чтобы все наши труды испарились из-за появления одной дряни в твоей жизни.

Чувствую, как Мари встаёт на носочки, отрывается от пола. Скользит пальцами с шеи на мой затылок. Зарывается в короткие волосы и давит, заставляя наклониться к ней. И первая дотрагивается губами до моих губ.

Глава 43

Савва

Млять, никогда не знаешь, что выкинет эта девушка.

Щелкнет у неё что-то в голове – и она первая кидается с поцелуями. Абсолютно не задумываясь о том, к чему это может привести.

И, чёрт возьми, мне это безумно нравится.

Одно её присутствие дарит спокойствие. А её поддержка смывает все грязные мысли, которые годами копились в моей голове. Аглая отходит на задний план. Я опять понимаю, что не все женщины такие мерзкие, как моя бывшая жена.

Марина – не она. Её не нужно сторониться, бояться.

Наоборот, я хочу идти к ней навстречу, приблизиться. И переступить эту проклятую грань, которую не могу.

Хочу ли я её? Безумно. Она дурманит одним своим видом. А её дерзкие, опаляющие выходки и вовсе лишают меня рассудка.

Как и сейчас.

У неё мягкие, но настойчивые губы, она пытается завладеть инициативой.

Но я не даю ей этого сделать – резко перехватываю контроль, прижимаю её к прохладной плитке и целую так, словно обезумел. Слышу её тихий, удивлённый вздох, чувствую, как учащается её дыхание, и это сводит меня с ума ещё сильнее.

Она важна мне. И нужна сейчас, как никто другой.

Мари права. Я не могу дать слабину. Иначе никогда не смогу признаться ей, кто на самом деле отец её двойняшек.

Запускаю язык в податливый, горячий рот, впервые не думая ни о чём лишнем. Ни о слюнях, ни о микробах.

Обхватываю ладонями её тонкую талию, ощущая прилипшую майку. И под которую хочу попасть. Но не даю себе.

Нельзя так поступать с девушками, что тебе нравятся, Савва.

Нельзя переходить черту.

Но, кажется, об этом думаю только я.

Её длинные, аккуратные пальчики, которыми я постоянно любуюсь, медленно скользят по моей груди, спускаются ниже, к напряжённому прессу, осторожно поглаживая его. Она совершает ошибку – слишком опасную ошибку.

Резко отрываюсь от её губ, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки.

Когда в последний раз я ощущал подобное? Не помню. Ещё с Аглаей, когда всё было нормально.

Потом – я уже и позабыл, что такое настоящие поцелуи и секс. Последний приносил физическую разрядку, но никак не моральное облегчение.

– Женщина, аккуратнее, – хрипло шепчу ей, напоминая, что против девятого пункта нашего договора она была категорически против. Но сейчас она ведёт именно к нему. А я начинаю заводиться.

– Ногтями поцарапала? – обеспокоенно спрашивает она, облизывая припухшие от поцелуев губы. Да твою мать! – Прости, не хотела. У тебя пресс такой твёрдый, давно хотела потрогать.

Тихонько смеюсь, не в силах сдержать эмоции. Она всегда говорит то, что думает. Это одновременно напрягает и восхищает.

Смотрю в её широко распахнутые глаза, в которых сейчас горит смущение и азарт, и понимаю, что пропал окончательно и бесповоротно.

– Нет. Если ты не перестанешь, боюсь, случится непоправимое.

– Девятый пункт? – спрашивает с придыханием.

Самая умная блондинка из всех, кого я когда-либо встречал. Может, крашеная?

– Девятый пункт, – подтверждаю, но не отступаю от неё.

Чёрт возьми, как же приятно касаться человека и не испытывать при этом отвращения. Но как же трудно сдерживать собственные руки, которые уже сами собой скользят по её талии, проникая под ткань. Тёплая, нежная кожа словно бархат ласкает кончики пальцев, и по моей спине тут же пробегают мурашки.

Клянусь богом, ещё чуть-чуть – и я не выдержу.

– Отойди от меня, – чеканю. – Иначе я за себя не ручаюсь.

Она не двигается с места. Как будто испытывает. Не отступает.

Более того – эта девчонка явно меня провоцирует. Чувствую, как её тонкие пальцы осторожно касаются резинки моих штанов, и напряжённо всматриваюсь в её голубые глаза. В них больше нет привычных озорных искорок, нет игривых чёртиков. Сейчас она серьёзна, собрана и решительна.

– Что ты задумала?

Это уже не похоже на терапию. Скорее на изощрённую пытку.

– Всегда было интересно, – медленно и тихо проговаривает, словно околдовывая меня, – как мизофобы занимаются девятым пунктом.

Дьявол!

Она точно сама напрашивается на это!

– Тебе не понравится, – предупреждаю её, прекрасно помня предыдущие разы.

Но уверен – с ней секс будет другим.

У меня не было прелюдий. Никаких поцелуев, никаких ласк. Не мог терпеть чужие слюни на своём теле.

Перед сексом всегда был душ. Я контролировал.

Ещё ранее – свежая справка от венеролога. Даже если всё происходило в презервативе.

А потом… Механика. Вошёл, отодрал, получил разрядку, вышел. Всё. Никакого удовлетворения для партнёра. Отношение к женщинам как к чехлу. Минимум прикосновений, максимум пользы.

Но с Мариной… С ней всё иначе. Её хочется обнимать, прижимать к себе, чувствовать её тепло.

Мне не мерзко. Мне приятно.

– Главное, чтобы понравилось тебе, – вдруг выдаёт эта провокаторша.

Значит, так решила победить моего мизофоба? У неё хорошо получается.

Пригвождаю её к стенке снова. Впиваюсь в манящие губы. Стягиваю её мокрую майку, кидаю на пол, прерываясь на доли секунды. Избавляемся оба от одежды, запутываясь в ней ступнями и откидывая в сторону.

Засматриваюсь на женское обнажённое тело. Красивая до одури. На коже ни татуировки, ни шрамика. Идеально чистая кожа, но…

Она всё ещё замужем.

Это не считается изменой, раз они разводятся, и Романов изменил первым. Но… Когда они занимались сексом в последний раз? Когда он был в ней? Когда целовал?

Опять гребаные непрошеные мысли захламляют голову.

Не это сейчас должно быть в твоей башке!

Хочется развернуть её к себе спиной – по привычке, использовать так же, как и остальных.

Очнись, баран!

Хватаю гель для душа, наливаю на ладони. Прикасаюсь к хрупким плечам.

Мари не сопротивляется. Предпочитает молчать, давая мне разрешение на всё. И я делаю то, что хочу. Веду пальцами там, где заблагорассудится, рассматривая грудь-двоечку, по которой соблазнительно скатываются капельки воды.

Дотрагиваюсь до неё, намыливаю, вызывая на теле Мари мурашки.

С плоского животика ладони перемещаются на мягкие ягодицы, которые сжимаю в пальцах.

В голове воспроизводятся картинки прежних ночей в полупустой квартире с эскортницами. Я всегда имел их сзади. Меня не интересовало ни лицо, ничего.

А здесь… Смотрю чётко на неё.

Бессонова отводит взгляд, боясь смотреть на меня. Розовые щёчки стали такими не из-за горячей воды, а от смущения. Как будто прежде вообще не занималась сексом.

От этого слова в голове опять переклинивает.

Презервативы. Мне срочно нужны презервативы. Без них – никогда в жизни.

Вспоминаю Аглаю с её вечными похождениями и… даю себе мысленную оплеуху.

Перестань, Савва, перестань.

Перед тобой другая девушка. Да, у неё был муж. Но это было давно. Да ведь?

Опять злюсь. На самого себя. Что даже в порыве страсти, желания думаю о долбаной защите. Не от детей. А от болезней и заражения.

С силой сжимаю бёдра девушки.

Подхватываю её, прижимая спиной к стенке. Развожу стройные ножки, наклоняясь и впиваясь губами в плечо. Вхожу в неё одним рывком и чуть не задыхаюсь.

Сладкий стон летит мне в ухо, а я делаю толчок.

Внутри неё мокро, влажно…

Не от смазки, которую я лил на партнёршу, потому что не мог до неё дотронуться.

Возбудилась… От такого психа, как я.

Да ты, Марина, тоже ненормальная.

– Не кусайся, – в полустоне выдаёт она.

Не замечаю, как впиваюсь зубами в нежную кожу.

Чёрт, придурок!

– Прости, – хриплю, зализывая место укуса. И мне это так нравится, что оставляю первый засос на белоснежной коже, второй. Толкаюсь в Мари и пытаюсь не сойти с ума от давно забытых чувств.

Теряюсь в ощущениях и не замечаю, как болтушка, которой несвойственно молчать, неожиданно прижимается ко мне, обнимает и тихонько скулит мне на ухо.

Оргазм. Быстро… Чувствительная девочка, от которой точно сносит крышу.

Вбиваюсь сильнее, яростнее, позабыв о нежности.

Как-нибудь извинюсь. Потом.

А пока увлекаюсь так, теряясь в этой девушке, что сам не понимаю, как разряжаюсь прямо в Мари.