Текст книги "Духолов (СИ)"

Автор книги: Виктор Ступников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– А? Чего? Велес, я не сплю, я…

И осёкся.

На пороге, в светлеющем утреннем проёме, стояла девушка.

Светлые волосы убраны в безупречную причёску – ни одной выбившейся пряди. Дорожный костюм такой, какого в Щепках отродясь не видали: тёмное тонкое сукно, серебряное шитьё по вороту, перчатки из мягкой кожи, высокие сапожки без единой капли грязи.

Хотя, чтобы добраться сюда, грязь нужно было перейти вброд. Красивая до неприличия. До той степени, когда красота перестаёт радовать и начинает слегка раздражать, как чересчур яркий свет.

Бран издал звук.

Что-то среднее между выдохом и подвыванием. Челюсть у здоровяка медленно отъехала вниз, глаза остекленели, и на лице проступило выражение полного, блаженного отключения мысли.

Классический ретривер, который вместо палки увидел богиню и забыл, как его зовут, где он и зачем вообще существует. В уголке рта у него собиралась слюна.

Я отложил Систему, поднялся с табурета и взял с верстака тряпку. Неторопливо вытер о неё руки, хотя они и так были чистые. Просто чтобы дать гостье секунду осмотреться, а себе секунду оценить гостью.

– Доброе утро, – сказал я ровно. – Чем могу помочь?

Девушка переступила порог. Обвела взглядом мастерскую. Один тонкий изгиб брови поднялся чуть выше другого. Носик она сморщила едва заметно, но красноречиво. Так морщатся, когда наступают в нечто, чего предпочли бы не касаться даже подошвой.

– Так вот она, прославленная мастерская, – произнесла она ровным голосом. – Я ожидала большего.

Я улыбнулся самой вежливой из своих улыбок и продолжил вытирать чистые руки.

Девушка стянула одну перчатку. Медленно, палец за пальцем. И посмотрела на меня снисходительно.

– Я из Дома Воронов, – чеканя каждое слово, произнесла она. – Изготовлять этот тотем опасно для ваших жизней!

Глава 6

Слова повисли в мастерской вместе с пылинками, плававшими в утреннем свете.

Бран на полу так и не закрыл рта. Он медленно переводил взгляд с девушки на меня, обратно на девушку, и было видно, как у него в голове две новости – «красавица» и «опасно для жизней» – никак не желают укладываться рядом и толкаются локтями.

Я же дотёр тряпкой чистые ладони, аккуратно сложил её вчетверо и положил на край верстака. Спешить было некуда. Я не первый десяток лет наблюдал, как существа, влетевшие на чужую территорию с громким заявлением, выдают себя следующими тремя секундами тишины. Подождать. Дать договорить. Хищники, пришедшие убивать, не предупреждают. Предупреждают те, у кого внутри свербит.

Девушка ждала реакции. Дрожи в коленях, охов, вопросов. Я не дал ни того, ни другого, и это её слегка сбило – точно так же, как прошлым утром сбивало Тараса. Она ещё раз обвела взглядом мастерскую, и на этот раз я заметил то, чего не заметил сразу: смотрела она не презрительно, а проверяюще. Считала окна, прикидывала, кто ещё может быть в доме. Так смотрит не брезгливая дама, а человек, который привык, что у стен есть уши.

– Опасно, – повторил я ровно, без вопросительной интонации. – Хорошо. Присаживайтесь. У нас, правда, из мебели только табурет, который случайно пережил эту ночь, и ящик, на котором спал мой напарник. Но я бы послушал, что вы хотите сказать.

Девушка не села. Конечно, не села. Зато плечи у неё чуть опустились. Всего на палец, не больше, но я заметил. Она готовилась к спору, а спорить было не с кем.

– Меня зовут Эвелина, – сказала она. – И я здесь не ради приличий. У меня мало времени, поэтому слушайте и не перебивайте.

– Лука, – представился я. – Вон тот, на полу – Бран. Он сейчас придёт в себя. Продолжайте.

Эвелина бросила на Брана короткий взгляд, отметила отвисшую челюсть, и в уголке её губ мелькнуло что-то – не улыбка, скорее тень привычного раздражения от того, что на неё всегда так смотрят. Она снова повернулась ко мне.

– Ваш мастер по уши в долгах, – начала она, и голос у неё стал суше, деловитее. – Перед Магистратом. Это вы, полагаю, знаете.

– Слышали краем уха, – не стал отрицать я.

– Так вот, эти долги выкупил мой Дом. Тихо, через подставных людей в Магистрате, – она стянула вторую перчатку и теперь держала обе в одной руке, постукивая ими по ладони, словно отбивая ритм собственным словам. – Магистрат больше не ваш кредитор. Ваш кредитор – Дом Воронов. А потом мой дядя пришёл к вашему Велесу и сделал ему щедрое предложение. Невыполнимый заказ – этот ваш Тотем. В обмен на полное списание долга. С одним маленьким условием в бумагах. Залог.

– Здание? – догадался я.

Эвелина чуть приподняла бровь. Впервые за разговор посмотрела на меня так, будто я перестал быть частью обстановки.

– Здание, – подтвердила она. – Эта мастерская. Земля под ней. Всё. В случае невыполнения заказа в срок – отходит Дому.

Я кивнул. Картинка складывалась прелестнейшая. Так складываются только правдивые истории, ведь у вранья всегда торчат лишние нитки.

– И вот тут я перестаю понимать, – сказал я мягко. – Велес может быть и пьющий и постаревший, но опытный резчик и духолов. Я знаю как он ведет себя за работой. Он может вырезать Тотем, какой не вырежет половина мастеров Торгового Кольца. Заказ тяжёлый, но выполнимый. Недели, конечно, мало, но мы успеем. Так в чём опасность? Сделаем работу, закроем долг, останемся при лавке. Где здесь повод бить тревогу и пачкать руки?

Эвелина усмехнулась. Невесело, одними лишь губами.

– Именно поэтому, – сказала она. – Именно потому, что он может выполнить заказ, ему и не дадут это сделать.

Она шагнула ближе к верстаку. Запах её дорогих духов потеснил привычный дух смолы и стружки. Я втянул воздух. Интересный запах, что-то холодное, цветочное, но с горчинкой. Флакон с такими духами тянет явно не на один золотой.

– Вы рассуждаете, как честный человек, – продолжила она. – Думаете, дяде нужен Тотем. Дяде не нужен Тотем. Дяде нужна эта земля.

– Зачем?

– Неподалеку скоро пройдёт новая стена Внутреннего Города, и участки у старой границы взлетят в цене втрое. Ваша мастерская, и ещё с десяток дворов вокруг – это для него мелкие фишки на доске, которые надо смести, чтобы освободить клетку. Тотем лишь предлог. Красивый и законный, так что не подкопаешься. Велес сам подписал бумаги, сам взял невыполнимый срок, сам не справился – кто виноват?

– Но мы можем справиться, – повторил я.

– Вот этого он и не допустит, – Эвелина посмотрела мне прямо в глаза, и взгляд у неё был холодный, но не злой. Усталый. – Мой дядя прекрасно знает, на что способен Велес. Он не дурак, чтобы ставить на «авось не успеют». Он подстраховался. Если станет ясно, что вы идёте с опережением, в дело вступят его люди. Однажды ночью кто-то перевернёт сохнущие кольца. Заготовка треснет от «случайной» сырости. Или сломается инструмент. Не весь, конечно, а самый нужный, перед самой сдачей, – она помолчала. – Или с одним из подмастерьев приключится беда. Поскользнулся в переулке, напоролся на нож. Пьяная драка в Щепках, дело житейское, кто будет разбираться. А Велес без рук… вернее, без вас, работу в срок не сдаст. Особенно самую сложную часть – ловлю духов. Не тот возраст.

В мастерской стало совсем тихо.

Бран наконец закрыл рот. Медленно поднялся с пола, отряхивая со штанов стружку, и выпрямился. На лице у него теперь была не влюблённость, а что-то похожее на оторопь, какая бывает у человека, которому только что спокойным голосом объяснили, что его, возможно, зарежут в переулке для ровного счёта.

– Нас? – с трудом выговорил Бран, заикаясь. – Нас что, прямо бить будут? Прямо по-настоящему?

Эвелина перевела на него взгляд, и впервые за весь разговор в её голосе мелькнуло что-то живое, даже по-своему человечное.

– Да, могут, – сказала она просто. – Но не обольщайтесь, мальчики, не вас лично хотят убить. Вы так-то для них никто, уж не обижайтесь. Но если вы окажетесь между моим дядей и землёй, которую он уже считает своей, он просто вас устранит. Снимет вас с этой шахматной доски так же спокойно, как ферзь съедает пешку. И не смотрите на меня так – это его любимое выражение, не моё.

– Ничего личного, просто бизнес, – усмехнулся я.

Бран сглотнул и посмотрел на меня, затем на Эвелину и вновь на меня. Но, не дождавшись от меня паники, он тяжело вздохнул и начал понемногу успокаиваться.

Я же прищурился, внимательно разглядывая Эвелину. На первый взгляд всё сходилось, но одна нитка всё-таки торчала. Я за неё слегка потянул.

– Звучит складно, – сказал я, делая шаг вперёд. – И похоже на правду. Врать так подробно было бы слишком хлопотно. Проще опустить детали, если хочешь соврать. Но один вопрос остаётся открытым, Эвелина. Самый простой, но тем не менее важный.

– И какой же? – прищурилась девушка.

– Зачем вы нам это рассказываете? – спокойно спросил я.

– Я… – Эвелина осеклась и замолчала. После чего впервые за наш разговор отвела взгляд. Не от стыда явно. Скорее так отводят глаза, когда в разговоре внезапно касаются больного места. Темы, которую не хочется так просто раскрывать другим.

– Ладно, я расскажу, – сказала она наконец, тихо. – У меня есть должок перед вашим мастером. Давний, но оттого не менее важный. Велес когда-то оказал мне большую услугу. Такую, о которой даже мой Дом не знает и узнать не должен. Потому что если об этом узнают, плохо будет не вашему мастеру, а мне. А уж этого мне точно не хочется. Без обид.

Она снова надела перчатку. Медленно, палец за пальцем. Но на этот раз движение вышло чуть резче, чем ей хотелось показать.

– А я не люблю быть никому должна, – продолжила Эвелина, холодно глядя мне в глаза. – Особенно людям из Щепок. Вы не представляете, как это меня раздражает. Так что просто считайте, что я возвращаю долг и закрываю этот вопрос раз и навсегда.

– Тогда почему бы вам не предупредить самого Велеса? – заметил я. – Логичнее будет, не думаете?

– Бесполезно, – фыркнула Эвелина, и на мгновение сквозь её маску холёной дамы показалась живая, немного злая на всю эту ситуацию девчонка.

– Почему же? – уточнил я.

– Я его знаю, – вздохнула девушка. – Упрямый старый осёл. Скажешь ему «не делай так» – назло сделает наоборот, просто из принципа. Скажешь ему, что он ошибся или его обманули, будет стоять на своём и доказывать, что он умнее всех. Предупреждать его об опасности – гиблое дело. Так что я рассказываю об этом вам. Если вы не первый день с ним работаете, то сами должны знать характер этого старика.

– Что есть, то есть, – не стал спорить я.

– Ну вот о чём я и говорю. Велесу лучше вообще не знать о моём визите, – продолжила Эвелина. – А вот вы двое…

Бран тут же подобрался и встал по стойке смирно, едва Эвелина перевела взгляд на него. Но девушка уже снова повернулась ко мне и внимательно прошлась по мне взглядом с ног до головы, словно оценивая.

– Да, вы, кажется, не совсем безнадёжны, – задумчиво кивнула она. – По крайней мере один из вас выглядит как человек, которому стоило услышать то, о чём я только что рассказала. Так что смотрите в оба и берегите материалы с инструментами. Уж про ваши жизни говорить не буду, не маленькие.

Она задумчиво перевела взгляд на Брана, отчего-то тихо усмехнулась, покачала головой. После чего она поправила ворот и шагнула к двери, прямая как струна, оставляя за собой в воздухе лёгкий шлейф запаха своих духов.

На пороге обернулась.

– И ещё, – добавила она ровно. – Этого разговора не было. Меня здесь не было. Если хоть слово дойдёт до моего Дома – я скажу, что вы лжёте, и мне поверят.

– Насчёт этого я бы не был так уверен, – спокойно заметил я. – Откуда бы обычные подмастерья узнали такие подробности. Но можете не волноваться, мы ведь не идиоты.

– Удачи с Тотемом, – хмыкнула Эвелина. – Она вам понадобится.

Дверь за ней закрылась, и на этот раз тихо, аккуратно, без хлопка. Шаги простучали по доскам крыльца, мягко удаляясь, пока не стихли, а мы с Браном остались стоять посреди мастерской, в плавающей пыли и тишине.

– Лука, – сказал Бран сипло и сорвался с места и заметался от стены к стене, сшибая бедром табурет. – Лука!

– Бран, – спокойно кивнул я. – Сядь.

– Нас же убить хотят! Слышал? У-бить! Нас! Надо мастеру сказать, прямо сейчас, он придёт, мы ему всё, и пусть он этот заказ к лешему, и…

– Сядь, – повторил я. Не громко, я вообще редко повышаю голос.

Бран посмотрел на меня с пару секунд и с размаху сел на ящик. Ящик крякнул.

Я подошёл, оперся бедром о верстак, скрестил руки на груди и посмотрел на него сверху вниз. Внутренний дед под рёбрами поправил очки, поудобнее устроился в кресле и подсказал нужные слова.

– А теперь слушай меня, здоровяк, и слушай внимательно, – сказал я тихо, глядя ему в глаза.

– Слушаю, – медленно кивнул Бран.

– Отлично, – ответил я и продолжил. – Вот смотри, что будет, если мы прямо сейчас возьмём и выложим Велесу всё по ситуации. Что думаешь?

– Думаю, думаю… – Бран наморщил лоб и начал агрессивно тереть виски. Похоже, и правда основательно задумался. – Думаю, он всё поймёт, не станет рисковать и бросит заказ, – с надеждой посмотрел на меня здоровяк.

– Нет, неправильно ты думаешь, – вздохнул я и покачал головой. – Ты пойми, Бран, я тоже достаточно давно знаю Велеса, и Эвелина права. Если всё ему рассказать, он не бросит это дело. Да и выбора у него сейчас особого нет. Ты же и сам понимаешь, лавку он не отдаст. А другого способа рассчитаться с Домом Воронов у нас не появится. Так что, узнав об опасности, Велес только начнёт нервничать, спешить, а то и выпивать.

– Ну, пожалуй, да, – осторожно кивнул Бран. – Но может…

– Нет, Бран, не может, – твёрдо ответил я. – Этот заказ Велес не бросит в любом случае. Вопрос только в том, в каком состоянии он будет его выполнять. Если в нервном и пьяном – шанс того, что мы сможем отстоять лавку, честно говоря, невелик. Если уж Велес начнёт пить, то не остановится до самого закрытия. И тогда мы провалим этот заказ сами, без всяких угроз и попыток саботажа. Подарим им нашу лавку без боя. Понимаешь?

– Понимаю, – тяжело вздохнул Бран, массируя переносицу.

Выглядело это немного комично, но в такой ситуации было как-то не до смеха.

– Поэтому мы сделаем наоборот, – продолжил я. – Мы ничего Велесу говорить не будем и продолжим работать так, как работали. Сделаем этот Тотем за неделю, а лучше раньше. Сдадим заказ в срок так, что не подкопаться.

– А у нас получится? – нервно улыбнулся Бран.

Но по его взгляду было видно, что сдаваться он тоже не собирается. Бран просто хотел услышать от меня личное подтверждение.

– У нас получится, но нам придётся постараться, – кивнул я и поднял палец. – Во-первых, будем всю оставшуюся неделю внимательно смотреть по сторонам. Всех незнакомых лиц сразу подмечать и докладывать друг другу. У нас не настолько много клиентов, чтобы рядом с лавкой околачивались те, кого мы не должны знать.

– Понял, – кивнул Бран. – Звучит логично.

– Да. Теперь во-вторых, – поднял я второй палец. – Я займусь духами, а пока меня нет, ты следишь за лавкой и самим Велесом, а также за инструментами и материалами.

– Понял, понял.

– И по переулкам поодиночке не шастаем, – усмехнулся я. – Эвелина в этом плане верно подметила.

– Согласен, – моргнул Бран и на мгновение мечтательно посмотрел в сторону входной двери. Но быстро собрался и серьёзно добавил: – Всё, понял. Молчим, работаем как и раньше, смотрим в оба. Ну, а если к нам ночью кто-нибудь залезет, я его того самого, поломаю.

– Нет, Бран, вот этого нам не надо, – положил я ему руку на плечо. – Если кто-то к нам ночью полезет и ты это заметишь первым, в первую очередь будишь меня и Велеса. А своим басом лучше и вовсе ори так, чтобы половина Щепок была в курсе, что нас грабят. Хотя нет, если такое случится, кричи, что начался пожар. На это слово люди в Щепках отреагируют на порядок быстрее, чем на просьбы о помощи.

– Умно, – во все глаза уставился на меня Бран. – Умеешь же ты зубы заговаривать, Лука.

– Ничего, ты тоже когда-нибудь так научишься, – покачал головой я.

– Уж надеюсь, – улыбнулся Бран и протянул мне руку для рукопожатия. – Сделаем этот заказ вместе.

– Да, ещё как сделаем, – ответил я на рукопожатие.

И собирался добавить, что с таким настроем продолжать и нужно, но не успел.

Дверь снова распахнулась, и снова с грохотом. Только на этот раз грохот был другой, родной, знакомый. Не предупреждающий, а ликующий.

На пороге стоял Велес, и выглядел он необычно. Шапка съехала на затылок, борода топорщилась, глаза горели.

В кулаке он сжимал кожаный кошель и тряс им так, что монеты внутри отзывались звонкой, жирной, многообещающей дробью.

– Парни! – заорал он с порога на всю мастерскую. – Парни, получилось! Я всё продал! Подчистую! Обереги ушли влёт, бабы за них чуть не подрались, а Густав с Прохором ещё и сверху накинули за срочность и качество! – он шагнул внутрь, потрясая кошелём. – Осталось чуть-чуть! Ещё пара монет, и мы покупаем железную лиственницу! Слышите? Дело пошло!

Мы с Браном переглянулись.

Бран открыл было рот, и я по глазам увидел, что внутри у него уже рвётся наружу всё разом: и Эвелина, и долг, и переулки, и ножи. Я едва заметно качнул головой. Бран закрыл рот и сделал каменное лицо.

Получилось у него так себе. Лицо вышло не каменное, а как у мальчишки, который прячет за спиной разбитую вазу, но Велес на радостях от успешной торговли ничего не заметил.

– Отличные новости, мастер Велес, – сказал я ровно и улыбнулся. – Значит, дело и правда пошло.

– Ещё как пошло! – Велес бросил кошель на верстак, и тот сыто звякнул монетами.

Мастер развернулся, потёр руки и направился прямиком в дальний угол. Аккурат туда, где за старой бочкой, прикрытый рогожей, стоял пузатый глиняный кувшин с элем, который Велес держал «на большие праздники».

– Это, – объявил он, любовно сдёргивая рогожу с горлышка кувшина. – Нам надо обмыть! Самую малость, для почину! Чтоб дерево хорошо легло под резец!

И похоже, тот самый большой праздник, по его расчётам, наступил уже сейчас. Только не это!

Глава 7

Я перехватил кувшин раньше, чем Велес успел сорвать с него глиняную пробку. Просто положил ладонь поверх горлышка и мягко повёл сосуд обратно к бочке, как уводят от края стола чашку, которую вот-вот заденут локтем.

– Мастер, погодите.

Велес поднял на меня глаза. В них ещё плескалась радость от удачной торговли, но под ней же шевельнулось его знакомое упрямство.

– Лука, ты чего? Одну кружку, для почину. Я полжизни так работаю.

– В том и беда, – сказал я ровно, не отпуская кувшин. – Завтра вам класть руны по кости. По той самой кости, которой у нас один кусок и второго не будет. Рука дрогнет на финальном завитке и мы все трое останемся без штанов, без лавки и, если верить вашему же рассказу, без особых видов на будущее. Эль никуда не денется. Он терпеливый, и со временем становится только вкуснее, сами же знаете.

– Это да, – горячо встрял Бран и шагнул ближе, заслоняя собой и кувшин, и бочку, и половину дальнего угла разом. – Мастер, а давайте, как этот ваш… Тотем у Воронов встанет! Вот тогда и обмоем! По-настоящему! Я вам сам кружку поднесу, две поднесу!

Велес перевёл взгляд с меня на Брана, с Брана обратно на кувшин. Пальцы у него ещё держались за рогожу, но хватка уже ослабла. Я видел, как в нём борются мастер и пьяница, и как мастер, просидевший всю ночь над чертежом, медленно берёт верх.

– Сговорились, щенки, – буркнул он наконец и убрал руку. – Один спаивать не даёт, второй грудью на кувшин ложится. Ладно, парни, ваша взяла.

Он сам накинул рогожу обратно, пристукнул сверху ладонью и отвернулся с таким видом, словно делал нам великое одолжение. На деле, я думаю, мастер был даже рад, что решили за него.

– Когда у Воронов встанет тотем и долгов у лавки больше не будет, – повторил он, садясь на табурет. – Тогда гуляем. Запомнил, медведь? Будешь должен выпить не меньше меня.

– Запомнил, мастер! – просиял Бран.

Велес ещё с минуту поворчал для порядка, потом оглядел нас двоих мятых, в стружке, с красными от бессонной ночи глазами и махнул рукой.

– А вы оба идите-ка спать. Толку с вас сейчас всё равно ноль. Глаза как у вареных раков. Дерево я сам куплю, до полудня управлюсь с мелочёвкой по оберегам, и сразу куплю-продам. А пилить его всё одно на свежую голову и твёрдые руки надо. Мы сейчас идём с опережением, парни, уж можем себе позволить пару часов.

Дважды повторять не пришлось. Я снял с гвоздя сумку и сунул в неё пару пустых дубовых пластинок. Всегда нужно держать запас на случай, если по дороге попадётся что-нибудь стоящее. Бран тоже забрал свою котомку, и мы вместе вышли на улицу.

В том, что Велес не притронется к кувшину я был уверен. Он пил, но слово свое всегда держал.

– Рано он начал радоваться, – тихо отметил я, оглянувшись на закрытую дверь лавки.

Велес-то праздновал победу, которую ещё предстояло одержать. Впрочем, пусть лучше будет в хорошем настроении. На этой неделе хорошее настроение мастеру пригодится намного больше, чем правда.

– Рано, – задумчиво прогудел Бран.

Утро уже встало над Щепками в полный рост. Грязь подсохла коркой, над крышами висел печной дым, у колодца переругивались бабы. Мы шли вдвоём по узкой улочке, и почти всю дорогу Бран молчал так тяжело, что это молчание было слышно лучше всякого крика. Наконец он не выдержал.

– Лука, ну как так-то? Что же это такое делается? – выдохнул Бран. – Мы обычные люди, простые работяги. Живём себе, трудимся, никого не трогаем, а они нас вот так, между делом, в расход пустить могут. Знать эта проклятая. У них что, совести совсем нет?

– Совесть у них есть, только не для нас, – ответил я, обходя лужу. – Для знатных людей земля и деньги важнее жизней каких-то работяг, которых они даже в лицо не знают. Но ты пойми ещё одну вещь, брат. То, что нас могут устранить между делом, ещё не делает их всех злодеями.

– Ладно, насчёт всех я, пожалуй, погорячился, – прогудел Бран. – Но этот-то, конкретный, из Дома Воронов, ведь тот ещё отморозок, верно?

– Этот конкретный, судя по всему, да, – кивнул я. – Только и тут не всё так просто. Велес сам подставился. Знал бы он меру в выпивке да относился бы к деньгам серьёзно – не было бы у лавки никаких долгов. А не было бы долга – не появилось бы залога. А без залога и заказ такой не поступил бы, и у дяди Эвелины не было бы повода отжать землю под нашей лавкой.

– Так это что, Велес выходит виноват, что нас в расход пустить могут? – нахмурился Бран.

– Грубо говоря, да. Мы-то на долги лавки никак повлиять не могли. Ты вообще и пары дней тут не отработал.

– Да, и то верно, – прогудел здоровяк. – Но мы ведь его не бросим?

– Конечно, не бросим, – я хлопнул его по плечу. – То, что Велес наделал ошибок, не значит, что мы кинем его в такой момент. Все ошибаются, Бран. Разница только в том, делает ли человек выводы и есть ли рядом кто-то, кто поддержит в тяжёлый час. У Велеса есть мы.

– Есть, – кивнул Бран. – И мы его поддержим.

– Поддержим, – повторил я. – Только когда с Тотемом будет покончено, к этому разговору мы обязательно вернёмся. Вместе с самим Велесом. Не для того, чтобы похвастаться, какие мы ответственные и надёжные, а чтобы он сделал выводы. Во всяком случае, хотелось бы верить, что сделает.

– Ясно. Значит, сначала разбираемся с проблемой, а потом докладываем обо всём мастеру, – кивнул Бран и замолчал шагов на десять, задумчиво шевеля губами. Потом лицо у него снова стало обычным, весёлым и беззаботным, и он добавил: – А повезло мастеру, что у него такие хорошие подмастерья, как мы. Сделаем всё, что в наших силах.

– Обязательно сделаем, – кивнул я.

Так мы дошли до перекрёстка, где наши дороги расходились.

– Ну, бывай, здоровяк, – я протянул ему руку. – Выспись сегодня как следует. Завтра у нас будет тяжёлый день. Да и следующие вряд ли окажутся легче.

– И ты бывай, Лука, – Бран сжал мою ладонь своей лапищей. – Увидимся.

Он зашагал в свою сторону, я в свою. Уже на границе слышимости я уловил, как здоровяк негромко затянул свою любимую песню про коня и дорогу. Главное, что к нему вернулся боевой настрой. Угрюмый напарник мало чем поможет. Пусть уж лучше остаётся беззаботным, как обычно. Лишь бы про возможную опасность не забывал.

Вскоре я свернул в свой переулок.

Дома меня ждали тишина и порядк, что само по себе было редкостью. Двор был начисто выметен, осколков вчерашнего разбитого стекла нигде не наблюдалось – видать,

Звана за время моего отсутствия аккуратно их собрала. В раму кухонного окна уже вставили новое стекло, слегка мутноватое и с потёртостями, но целое. Плотник Стёпа не зря ел свой хлеб и получал за работу медяки да серебрушки.

Остановившись у калитки, я втянул ноздрями воздух. Пахло свежеоструганным деревом от заколоченной рамы и сытным варевом из печной трубы. Бабка времени даром не теряла.

Пока я стоял, задумавшись о своём, входная дверь скрипнула, и из сеней вылетела Мила. Я улыбнулся и шагнул навстречу сестре.

– Лука! – Она с разбегу повисла у меня на шее. – Ты где был всю ночь? Я волновалась. И бабушка тоже. Правда, она сказала, что ты опять у Велеса за работой на верстаке уснул или носился за духами. И что всё с тобой будет в порядке. Но я-то знаю, она тоже волновалась.

– Работал, Мила. Это Звана верно сказала, – я поймал сестру, покружил вполоборота и поставил на землю. – Большой заказ выдался. Ещё неделю над ним работы.

– Настолько большой? – Мила округлила глаза и с восторгом уставилась на меня.

– Настолько большой, – усмехнулся я и похлопал её по голове, заодно внимательно присматриваясь к сестре.

Никаких искр в волосах, ничего подозрительного вокруг. Ни летающих табуреток, ни выбивающих окна столов, ни шальных духов. Значит, сегодня без приключений. Уже повод для радости.

Со стороны крыльца послышался красноречивый скрип, и я перевёл взгляд на звук. В дверях стояла бабка Звана с поварёшкой в руке и оглядывала меня с ног до головы тем самым взглядом, в котором уживались упрёк и облегчение.

– Я ж тебе говорила, Лука, – завела она привычное ворчание. – Ночуй дома, а не в этой твоей мастерской. На верстаке, духи знают в какой ещё позе. Спина к старости отвалится, помяни моё слово.

– Постараюсь, ба, – коротко ответил я, пользуясь тем, что Звана перевела дыхание.

– Ишь, исхудал-то как за одну ночь, аж смотреть тошно, – покачала головой бабушка. – Кожа да кости. А туда же – работа важная. Работа важная, а здоровье, значит, не важное? Вот сляжешь ты с таким режимом, Лука, и кто о нас тогда позаботится?

Я поднялся по ступеням и обнял её прямо так, вместе с поварёшкой в руке и фартуком в муке.

– Ба, не ругайся. Заказ и правда важный. Закроем и тут же заживём по-человечески.

Звана покряхтела для приличия, но обмякла, и я почувствовал, как её ладонь похлопала меня по лопатке.

– Иди уж, важный. Похлебка поспеет, разбужу.

Меня хватило ровно на то, чтобы дойти до своей каморки под крышей. Комнатушка была с овчинку – узкая кровать у стены, скрипучая на каждом повороте, над ней под балками пучки сушёного чабреца и зверобоя, которые я сам туда повесил. Маленькое окошко выходило на крыши Щепок, на дымы, на дальнюю серую полосу Внешней Стены. Я столько раз засыпал, глядя на эту стену, и сегодня тоже хотел посмотреть.

Не вышло.

Я сел на край кровати, и она знакомо застонала подо мной. Мила прошмыгнула следом, устроилась рядом и тут же затараторила:

– Лука, а правда, что бывают духи, которые умеют летать выше крыши? А ты поймаешь мне такого, маленького, чтоб ручной? Я бы его молоком кормила, как ты тогда показывал, а он бы…

Голос её доносился до меня всё глуше, словно через слой воды. Я хотел ответить про ручных духов, что так не бывает, а если и бывает, то это плохая затея, но язык уже не слушался. Спина коснулась стены, потом подушки. Потолочные балки с травами поплыли вверх.

Откуда-то издалека донёсся властный шёпот бабки:

– Мила! А ну марш на кухню! Не видишь брат с ног валится. Дай человеку поспать.

– Ну ба-абушка…

– Кому сказала.

Дверь тихо притворили.

Я провалился в сон сразу. Даже сапоги снять не успел.

Проснулся я от сытного, чуть кислого запаха капустной похлёбки. Будоражащий аромат пробрался по щелям в половицах прямо ко мне под крышу, и стоило мне втянуть его ноздрями, как желудок тут же отозвался. Повело его так, что я открыл глаза ещё до того, как сообразил, где нахожусь и который теперь час. Урчание разнеслось на всю комнату.

Протерев глаза, я огляделся и прикинул, сколько прошло времени. Привычных карманных часов в этом мире у меня не было, так что ориентироваться приходилось по старинке – по солнцу. По косому свету в окошке выходило, что проспал я часа четыре, не больше.

В прошлой жизни после такого я встал бы с чугунной головой и ватными ногами, помянул бы недобрым словом бессонницу и весь оставшийся день вливал бы в себя кружку за кружкой крепкий кофе.

А тут, делов-то. Чуть потянулся, поднялся, сделал короткую разминку, и готово. Тело отозвалось ровной, отдохнувшей лёгкостью.

Молодой организм восстанавливался сам, без всяких уговоров вроде вечерних ритуалов и утренней заправки двойным эспрессо. Единственное – рёбра после вчерашнего падения с балки ещё чуть поднывали, да в ногах ощущалась лёгкая тяжесть. Сапоги я так и не снял перед сном, что телу впрок не пошло.

Закончив с разминкой, я стянул обувь и сполоснул ноги в деревянном тазу с водой. Обтёр ступни тряпицей, сунул их обратно в сапоги. Вот теперь можно жить.

Спустился вниз по скрипучей лестнице, ведомый чудесным ароматом. На кухне над печью висел замасленный чугунок, и Звана как раз снимала с него крышку. По комнате тут же поплыл пар, отчего запах усилился, и я невольно сглотнул.

– Проснулся, Лука, – отметила бабка, не оборачиваясь. – Садись, садись. Только руки вымой, а то одни духи знают, где ты ими шарил.

– И то верно, – усмехнулся я и тщательно вымыл руки в рукомойнике, после чего сел за тот самый дубовый стол, который вчера едва не вылетел из окна.

Звана поставила передо мной полную миску. Внутри плескалась густая капустная похлёбка с разварившейся картошкой и золотистыми кружками жира на поверхности. Рядом легла горбушка ржаного хлеба, тяжёлая, с плотной коркой, ещё тёплая от печи.

– Спасибо, ба.

– Ешь давай, ешь.

Первая ложка обожгла язык, но я не стал ждать, пока похлёбка остынет. Отломил хлеба, обмакнул кончик в колечки жира и принялся за еду всерьёз. Кислая капуста, наваристая картошка, мелкие кусочки рубленой свёклы – всё это растекалось по телу горячей волной и возвращало силы не хуже восьмичасового сна.

Ржаной хлеб отдавал лёгкой горчинкой и отлично шёл под кислую гущу. Я ел молча, и Звана тоже молчала, что для неё редкость. Заметив, что у меня кончается хлеб, подкинула мне вторую горбушку, не дожидаясь просьбы.

Милы было не слышно и не видно. Видать, бабка всё-таки выслала её играть во двор, чтобы не мешала. Словно в подтверждение, прямо через новое стекло до меня донёсся сначала её смех, а затем возмущённое мяуканье Муськи.