Текст книги "Духолов (СИ)"

Автор книги: Виктор Ступников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Тарас тут же подобрался, будто с него в один миг стряхнули десяток прожитых лет. Выкатил грудь колесом, резко вздёрнул подбородок и вздохнул так боевито, что усы у него начали топорщиться задиристым веером.

– Будет сделано, госпожа Эвелина! – рявкнул он так, что с ближайшего куста осыпались листья. – Уж я то этого гада я из-под земли достану!

С этими словами он сорвался с места и с явным усилием понёсся вперёд, гремя арбалетом и коваными сапогами, ломая ветки и разбрызгивая воду из луж. Я проводил его взглядом и мысленно прикинул расстояние до поджигателя.

– Не догонит. Не та комплекция у старого вояки для этого, – прокомментировал я. – Да ещё в своих доспехах.

– Хорошо, что он тебя не слышит, – буркнул Бран, глянув в сторону Тараса, успевшего убежать на приличное расстояние.

Тем временем, гвардейцы Эвелины, как и мы, остались стоять на месте. Дочка головы дома Воронов с достоинством поправила капюшон, словно вовсе не она только что выясняла отношения со стражником на повышенных тонах, и важно посмотрела на меня. Затем отчего-то медленно перевела взгляд на Брана, который всё ещё пялился на неё, не закрывая рта.

– А вы чего тут застыли? – Девушка скрестила руки на груди и приподняла бровь.

Я похлопал по куртке с прилипшими комьями глины, отряхнулся и так же неторопливо, важно пожал плечами.

– Так мы ведь не стражники, госпожа Эвелина, – заметил я. – Поджигателей ловить мы не обучены и не обязаны.

– Именно, – поддакнул Бран. – Не обучены и не обязаны.

Эвелина хмыкнула и озорно улыбнулась, как обычная девчонка, вновь показывая, что её маска ледяной леди из дома Воронов иногда даёт трещину. Склонила голову набок, задумчиво приложила палец к подбородку.

– А кто, интересно, привёл сюда этого, – она щёлкнула пальцами, делая вид, что вспоминает, после чего изобразила в воздухе кавычки, – «юрисдикционного стражника»?

– Ну, мы, – стушевался под её взглядом Бран.

– Вот и давайте бегом за ним. – Эвелина кивнула в ту сторону, куда умчался Тарас. После чего посмотрела на меня, очень внимательно посмотрела. – Твоя правда, далеко он не уйдёт. Я сейчас про стражника.

– В таких доспехах не за поджигателями гоняться, а стоять с важным видом на посту, – согласился я.

– Именно, – едва сдерживая ухмылку, кивнула Эвелина.

– Так-то ему за это жалование платят, – вставил Бран.

– А вам жалование платить буду я, если сможете задержать этого поджигателя! – сказала девушка на тон выше обычного.

– В каком смысле? – усмехнулся я.

– Точно не в том, чтобы поймать, – поджала губы девушка. – Но хотя бы проследить, куда он направится, сможешь. Всё, давай быстрее! – она толкнула меня в бок и, словно нехотя, добавила: – Если поймаешь, буду должна. Лично.

– Вот это уже совсем другой разговор.

Я кивнул и сорвался с места.

– А эти твои так и будут стоять? – донёсся мне в спину задумчивый голос Брана.

– Конечно, – ровно отозвалась Эвелина. – Или ты думаешь, я отпущу свою охрану? Вот ещё.

– Вот все вы такие. Аристократы хреновы, – буркнул Бран себе под нос, но так, чтобы все слышали.

– Ты что-то сейчас сказал, дуболом? – возмущённо вскрикнула Эвелина, но тут же сменила тон на распорядительный и бросила уже дёрнувшимся гвардейцам: – Не трогать его. Да вижу я, что идиот. Сама с ним разберусь.

Я, не сдерживая улыбки, прибавил ходу.

Тараса я нагнал спустя пару минут активного бега. Это было несложно. Десятник маячил впереди тёмной грузной тушей, тяжело переваливался с ноги на ногу и пыхтел, гремел доспехами так, что его было слышно через всю улицу. К этому времени он уже сбавил ход до тяжёлой трусцы и, обливаясь потом, держался за бок. Заслышав меня, обернулся, и на его багровом лице проступило облегчение.

– Лучок, – выдохнул он, хватая ртом воздух. – Как ты вовремя. Беги за ним, я не могу больше.

С этими словами Тарас вскинул арбалет, кое-как навёлся на тёмную фигуру, уже почти растворившуюся в дальнем конце улицы, и спустил тетиву. Болт ушёл в темноту, чиркнул по стене дома далеко в стороне от цели и со звоном отскочил куда-то в переулок.

– Промазал, – констатировал я, проносясь мимо.

– А то я не вижу! – рявкнул мне вслед десятник.

Поджигатель тем временем бежал, не сбавляя хода. Услышав звон болта о камень, он на бегу оглянулся, оценил расстояние до пыхтящего Тараса и до меня и быстро принял решение. Резко свернул к ближайшему дому, в три движения взлетел на поленницу у стены, оттуда на низкий козырёк, перемахнул на крышу пристройки и уже через пару секунд бежал поверху, перепрыгивая со ската на скат.

Неплохо. Наконец-то достойный соперник.

Я разогнался, оттолкнулся от той же поленницы, и тело само пошло вверх, ровно и надолго. Подошва нашла опору на бревне, толкнула меня выше, ладони легли на край козырька. Потянулся, перевалился, выпрямился и погнал следом.

– А вот теперь, приятель, посмотрим, кто из нас мастер бегать по крышам, – выдавил я между вдохами, старательно контролируя дыхание и экономя выносливость.

Поджигатель бежал над Тряпичным переулком так, будто за ним гнались собаки. Тёмный плащ мелькал, когда он совершал очередные прыжки между домами, силясь от меня оторваться. Я же шёл за ним по верхнему ярусу легко, даже почти не запыхавшись. Новая выносливость держала дыхание ровным, а благодаря кошачьей акробатике я и сам делал отличные рывки вперёд, пересекая крышу за крышей и приближаясь ровно настолько, чтобы не потерять цель из виду.

Наконец поджигатель приземлился на крышу рядом с тем самым окном, где я не так давно подслушал разговор о поджоге, присел и заглянул внутрь. В полумраке чердака появилась физиономия того самого мужика со шрамом, который чуть не задел меня ножом.

– Тифон, ты чего как ошпаренный? – рявкнул Шрам и вдруг осёкся, заметив меня. – Опять этот щенок! – взревел он, и голос его разнёсся на полулицы. – Да я тебе сейчас капусту порублю. За мной, Тифон!

– Есть! – рявкнул только что убегающий, а теперь, по всей видимости, догоняющий.

Двое разъярённых мужиков с ножами припустили по крыше в мою сторону с такой прытью и яростью, что черепица под их сапогами начала трескаться. Паниковать я не стал. В прошлой жизни знакомый охотник доходчиво объяснил мне простую вещь про разъярённого кабана. Когда секач прёт на тебя в лоб, не нужно встречать его грудью. Нужно просто уйти с траектории, и пусть несётся дальше. Ситуация, конечно, не один в один, но мысль хорошая.

Я развернулся и пошёл по скату прочь. Двое здоровяков рванули следом, как два сорвавшихся с привязи бульдога. Черепица хрустела под их сапогами, сыпалась вниз битыми плитками. Шрам ещё и успевал ругаться так, что уши в трубочку сворачивались. Не первый день бандитизмом занимается, сразу видно.

Так эти двое и гнались за мной, тяжёлые, злые, но очень упрямые. А ещё совершенно не созданные для долгого бега по крышам. Но я не расслаблялся.

Даже имея преимущество в ловкости, просто убегать от них, затея так себе. Если не повезёт, рано или поздно меня загонят в тупик или к слишком большому провалу между крышами.

Нужно их притормозить а потом вывести к Тарасу. Пусть сам с ними разбирается. Ему за это, так-то, жалование положено.

С такими мыслями я на ходу окинул крыши взглядом. Шагах в двадцати передо мной, над приземистой печной трубой, виднелось мутное облачко, мелкое, серое и противное. Система тут же выступила перед глазами короткой строчкой.

«Дух Внезапного Чиха. (Редкость: Эхо). Семейство: Пыльные. Повадки: гнездится на чердаках, кормится трухой и пылью. При контакте вызывает неудержимое чихание».

То, что нужно.

На полном ходу я достал из кармана пустую дубовую дощечку и выдернул из ножен нож. В несколько уверенных движений, едва не задев пальцы и едва не навернувшись с крыши, ведь полностью сосредоточился на деле, я вырезал на обратной стороне дощечки руну Тропа.

Пробегая мимо трубы, я бросил дощечку под ноги преследователям так, чтобы она легла руной кверху. Серое облачко над трубой дёрнулось, словно прислушиваясь, и медленно потекло вдоль крыши к свежей, только что вырезанной руне. Преследователи же не успели разглядеть маленького, но вредного духа, и Внезапный Чих вылетел прямо им в лица.

Шрам резко сбавить ход и встал на месте. Лицо у него скуксилось, нос сморщился, и он выдал такой чих, что качнулся всем телом к самому краю ската, едва не свалившись вниз. Тифон чихнул следом, согнувшись пополам и отскакивая назад, ошалело озираясь и не понимая, что это сейчас было.

– А-пчхи! Да что за духи, разбери… а-пчхи! – спотыкаясь и выкрикивая отборные ругательства сквозь чих, преследователи размахивали руками, утирая текущие сопли рукавами, но с упорством двух носорогов продолжали бежать за мной дальше.

Я же вёл их прямиком к перекрёстку, откуда уже слышался знакомый лязг и тяжёлое пыхтение Тараса откуда-то снизу. Вот только своим пыхтением десятник привлёк не только моё внимание, но и бандитов. Шрам остановился, утёр нос тыльной стороной ладони и придержал напарника за руку.

– Тифон, отбой. Там стража. Уходим через старую голубятню, разделимся внизу.

– Понял, – бросил второй.

Оба резко свернули вправо и нырнули в огромную тёмную чердачную пристройку соседнего дома. Чёрный зев поглотил обоих разом.

Я резко затормозил на коньке и задумался.

Лезть за ними внутрь, в эту темень, было бы чистым безумием. Двое амбалов с ножами в знакомой им берлоге просто выпотрошат меня, как птицу на вертеле. Но и ждать снаружи тоже без толку: сейчас они спустятся по внутренней лестнице, выйдут снизу, разделятся и растекутся по переулкам.

Гнаться за кем-то одним по всем Щепкам, тоже идея сомнительная. Это сейчас их двое, а кто знает, может, у них есть и прикрытие на случай отхода. Не хотелось бы терять инициативу и рисковать получить стрелу в колено, если забегу не туда.

И тут перед глазами развернулась Система. Каллиграфия на этот раз была деловая, сухая, как строка из рапорта.

«Внимание: внутри помещения зафиксирована скрытая аномалия. Среда обитания Духа Затхлого Удушья (Редкость: Эхо). Подвид: Агрессивный».

Я медленно расплылся в улыбке. Спасибо, системушка, это очень любезно, и своевременно.

– Похоже, эти двое только что забрались в гости к очень неприветливому духу, – ухмыльнулся я.

Тем временем изнутри надстройки донёсся грохот. Бандиты в темноте налетели на что-то тяжёлое, затем что-то брякнуло, покатилось и разбилось. После чего грохот тут же сменился криком.

Причём не тем криком, каким бранятся, налетев в потёмках на сундук, а тем, каким зовут на помощь, когда зовущий уже не уверен, что помощь придёт. К крику примешался хрип, долгий, рваный, с присвистом на вдохе. Так дышит человек, которому воздух стали выдавать порциями.

Я представил себе Духа Затхлого Удушья, и быстро прочитал описание в справочнике Системы. И правда, агрессивный подвид! Заставляет жертву рефлекторно запрокидывать голову и хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. И не отпускает, пока не уйдут с его территории.

Тем временем поджигатели не стояли на месте. Дверца на нижнем ярусе надстройки вылетела наружу с треском, будто её выбили плечом изнутри. Видимо, так оно и было.

Шрам и Тифон вывалились в переулок, не смотря под ноги. Сейчас они вообще никуда не смотрели. Головы задраны к небу, руки рвут вороты рубах, и оба тянут, тянут в себя воздух с тем самым тонким присвистом, который я слышал сверху.

А прямо под ними, из-за угла, выбежал Тарас.

Запыхавшийся, красный, с арбалетом наперевес, давно потерявший след поджигателя и явно злой на весь мир, он остановился и уставился на двух хрипящих мужиков, ничего не понимая.

Я свистнул с конька. Коротко, в два пальца, как подзывают собаку.

– Господин Десятник, это про них я рассказывал! Принимайте посылку!

Тарас задрал голову, нашёл меня взглядом, и уже открыл рот чтобы ответить, но в этот момент его рефлексы сделали своё дело быстрее мыслей. Тарас коротко, без замаха, ударил ближнего сапогом под колено, второму прихватил поперёк спины древком арбалета и повалил на брусчатку.

Бандиты не сопротивлялись и вообще, кажется, не заметили Тараса. Стоило им выкатиться из надстройки, прочь из зоны, где висело Удушье, как воздух к ним вернулся. Теперь они оба валялись в грязи, хрипели, кашляли и были откровенно счастливы уже от одного того, что снова могут дышать.

Тарас придавил Шрама коленом, выкрутил ему руки за спину и обернулся ко мне, открыв рот для вопроса.

– Вяжите их, вяжите, – поторопил я. – А я скоро!

После чего сделал глубокий вдох и полез в окно.

Внутри надстройки стоял спёртый, давящий полумрак. Пахло прелым деревом и чем-то затхлым, отчего сразу захотелось вдохнуть ещё поглубже. Удушье висело в дальнем углу, под балками, и я увидел её сразу.

Тёмно-серый сгусток, плотный, как застоявшийся в погребе дым. Он медленно поворачивался вокруг себя, и от него во все стороны тянулись тонкие тёмные нити, шарящие по воздуху. Так дух помечал свою территорию.

После двух мужиков сгусток обмяк, отяжелел, нити шевелились вяло. Сытая и ленивая тварюшка.

– Вот ты какой, – выдохнул я и осторожно, на полувздохе, шагнул ближе.

Перед глазами проступил золотистый текст.

«Дух Затхлого Удушья (Редкость: Эхо). Семейство: Удушающие, подвид Агрессивный. Состояние: перекормлен. Активность снижена».

Я достал из кармана дубовый Якорь, прижал его к балке у самого Духа, вырезал на обратной стороне деревяшки короткую руну Тропы остриём ножа.

Дерево потеплело под пальцами. Дух нехотя качнулся, потянулся к свежей руне тонкой нитью, помедлила, словно прикидывая, стоит ли вообще шевелиться, и пошёл на снижение. Подловив момент, я развернул дощечку стороной с Колодцем, и тварюшка втянулась внутрь с тихим сытым вздохом.

Якорь налился тяжестью и тёмным теплом. Я ещё на мгновение задержал дыхание, спрятал дощечку во внутренний карман и быстро выбрался обратно на воздух.

«Получен: Дух Затхлого Удушья (Редкость: Эхо)».

Внизу Тарас уже затягивал последний узел на запястьях Шрама, Тифон же валялся уже связанным. Я спустился по водостоку и спрыгнул в переулок.

Десятник стоял, выпятив грудь и попирая сапогом связанного бандита, с таким видом, будто в одиночку взял штурмом крепость. К переулку из-за угла уже подбегали Бран с гвардейцами и Эвелина, чуть отстав. Стоит отдать девушке должное, поспевать за мужиками в сапожках на таких каблуках, по мне так то ещё достижение.

Эвелина оглядела двух связанных головорезов, хрипящих и грязных. Потом запыхавшегося Тараса. Потом меня, неторопливо отряхивающего с куртки прилипшую труху и остатки глины.

– Ваша работа, Десятник? – спросила она с лёгкой усмешкой, и по глазам было видно, что она всё понимает.

Я сделал полшага назад и едва заметно кивнул Тарасу.

– Так точно, госпожа! – рявкнул Тарас, краснея от гордости. – Гнал их по крышам, взял в клещи, обезвредил в рукопашной!

Эвелина тихо фыркнула. Взгляд её скользнул по мне, отметил, кто кому уступил славу и зачем, после чего она достала из-под плаща увесистый кошель и кинула его мне. Я поймал не глядя.

– Это вам, подмастерье. На развитие мастерской, от меня лично, – она поправила капюшон, подошла ближе и тихо добавила. – Мой дядюшка будет крайне удивлён, что его склады целы, и разумеется не узнает о вашем участии. Удивите его ещё раз, когда принесёте готовый Тотем.

После чего резко развернулась, чуть не щёлкнув меня косой волос, и ушла быстрым шагом. Гвардейцы двинулись следом.

Тарас, кряхтя, поднял первого пленника на ноги, пнул второго, и потащил обоих в сторону казарм стражи, уже прикидывая в уме, как ловчее доложить о подвиге начальству.

– И это всё? – подошёл ко мне Бран.

– Всё, – пожал плечами я. – А чего ты хотел? Мы своё дело сделали, пошли обратно. Не знаю как тебе, а мне этой ночью хотелось бы ещё успеть поспать.

Назад мы шли по уже светлеющим переулкам. Ночная сырость постепенно уступала место утренней свежести, а небо над крышами Щепок из чернильного становилось бледно-сизым.

Бран всю дорогу грыз ноготь и то и дело косился на меня. Здоровяк сопел, тяжело шагал и явно мучился от того, что мысли в его голове никак не желали укладываться на нужные полки. Наконец, когда до нашей улицы оставалось всего ничего, он не выдержал.

– Лука… – Бран шумно выдохнул, убирая руку от лица. – Вот скажи мне. Как ты это делаешь, а? Стражником крутишь, как хочешь. Аристократке в глаза смотришь, будто вы с ней ровня. Бандитов помогаешь поймать. Ты же вроде обычный парень, подмастерье как и я… Откуда в тебе всё это?

Я не сбавляя шага, улыбнулся и пожал плечами.

– Просто я люблю наблюдать за повадками, здоровяк. Люди мало чем отличаются от лесного зверья или птиц. Если знаешь, где у них гнездо, чего они боятся и что любят клевать – они становятся предсказуемыми. Никакой магии, Бран. Только терпение и внимательность.

Бран озадаченно почесал затылок, явно не до конца поняв метафору, но спорить не стал. Только уважительно засопел.

В лавке нас встретил густой, настоявшийся за ночь запах сухих трав и древесной стружки. А ещё, богатырский храп мастера. Велес спал в своей каморке за занавеской, свесив мозолистую руку с кровати так, что пальцы почти касались пола. Даже не пошевелился, когда мы отодвинули засов.

Я подошёл к верстаку, снял с плеча сумку и достал тяжёлый, пузатый кошель, который бросила мне Эвелина. Развязал шнурок.

Как говорится, в мире есть звуки, способные поднять мёртвого. А для мастера, над чьей лавкой висит неподъёмный долг, нет звука громче, чем перезвон чистого серебра. Я аккуратно, но с достоинством высыпал звенящую горку монет прямо на верстак.

Храп в каморке оборвался на полуноте, затем дёрнулась занавеска, и Велес выскочил наружу так стремительно, будто его окатили кипятком.

Его взгляд метнулся ко мне, потом к Брану, а затем намертво прилип к серебряной горе на верстаке, в которой тускло отблёскивал утренний свет.

– Вы кого ограбить успели, ироды⁈ – хрипло гаркнул Велес, переводя ошалелый взгляд с монет на наши перепачканные физиономии. – Если за вами сейчас стража придёт, я вас сам свяжу и выдам!

– Никого мы не грабили, мастер, – я спокойно придвинул к нему кошель. – Просто ночная охота выдалась на редкость удачной. И для лавки полезной.

С этими словами я достал из внутреннего кармана куртки дубовую дощечку. Она стала заметно тяжелее и ощутимо грела ладонь. Я положил её на верстак рядом с серебром.

– И вот. Главный улов.

Велес осёкся. Ругательства, готовые сорваться с языка, так и остались непроизнесёнными. Как только его глаза распознали духа в центре руны Колодца на деревяшке, Велес-паникёр исчез. Проснулся Велес-мастер, и медленно подошёл к столу.

Игнорируя целое состояние в серебряных монетах, старик благоговейно протянул руку к дощечке. Кончиками пальцев коснулся дерева, закрыл глаза, уходя в тёмную комнату и рассматривая духа внутри временного Якоря. Внутри деревяшки глухо и агрессивно заворочался Дух Затхлого Удушья.

– Такое сильное Эхо… – выдохнул Велес. – Да ещё и агрессивного подвида! Лука… как? Когда успел?

– Как вы и учили. Наблюдал, ждал, использовал правильный момент, – я устало улыбнулся. – И немного помощи от местных гопников, которые любезно загнали себя прямо в её логово.

Велес открыл глаза. Он посмотрел на серебро, потом на дощечку, потом снова на нас. Только сейчас он, кажется, по-настоящему разглядел, в каком мы виде. Моя куртка была измазана в глине так, словно я вспахал ей половину Щепок, на рукаве красовалась свежая прореха, а пальцы были в засохшей крови от ржавой жести. Бран выглядел не лучше, весь потный, в репьях и паутине после засады в кустах.

Мастер аккуратно сгрёб серебро, пересыпал монеты обратно в кошель. Поднёс к лампе пару монеток, механически проверил одну на зуб, словно всё ещё не веря в реальность происходящего, и только потом надёжно спрятал кошель в жестяную коробку из-под чая. Дощечку с Удушьем он бережно опустил обратно на верстак, в угол для хранения Якорей.

– Ну ты даёшь… – сказал он наконец, тяжело опускаясь на табурет и утирая ладонью лицо. – Оба даёте. Я вас спать отправил, а вы мне тут капитал сколотили за одну ночь.

Велес помолчал, разглядывая нас со странной смесью гордости и отеческого беспокойства.

– Ладно, потом разберёмся с вашими подвигами, – махнул он рукой, возвращая себе привычный ворчливый тон. – Сначала помойся в бочке, Лука, на тебе глины хватит, чтобы новый очаг сложить. Куртку замочи, и марш спать оба. Если я вас через пять минут на ногах увижу – выпорю, как щенков. Завтра… то есть уже сегодня днём расскажете, кого вы там по крышам гоняли.

Лишних вопросов он задавать не стал, и я был ему за это искренне благодарен.

Я ополоснулся в холодной бочке во дворе, смыл с себя глину и труху, замочил куртку в корыте и забрался на лежанку у печи рядом с уже храпящим Браном.

Бабка Звана опять будет ругаться, что спал не дома, но это ладно, дела завтрашнего дня. Точнее, и правда уже сегодняшнего. Спать оставалось часа три, не больше.

Молодое тело меня снова удивило. Я провалился сразу, без всяких мыслей, а проснулся бодрым, будто отлежал целую ночь. Рёбра, плечи, ободранные о жесть пальцы, всё ныло, но это была честная, рабочая боль, а не та свинцовая тяжесть, что наваливалась бы на меня в прошлой жизни после трёх часов сна.

Я открыл глаза. Сквозь мутное стекло окна уже вовсю пробивался утренний свет, расчерчивая пол косыми пыльными полосами. С улицы доносился привычный гул проснувшихся Щепок: скрип тележных колёс, отдалённый лай собак, ругань соседей.

С тихим кряхтением я сел на лежанке, разминая затёкшую шею. Поморщившись, осмотрел ободранные пальцы. Ссадины подсохли и саднили терпимо, резец удержать смогу. Бран по соседству всё ещё спал, разметав огромные руки и периодически присвистывая во сне, но день уже начался. Я спустил ноги на пол, потянулся до хруста в позвоночнике и подошёл к умывальнику. Пара пригоршней ледяной воды в лицо окончательно смыли остатки сна.

Утро в лавке тем временем шло своим чередом. Мастер Велес, судя по всему, встал уже давно. На печи уютно пыхтел чайник, по мастерской плыл запах заваренного чабреца и свежей стружки. Сам мастер деловито хлопотал у верстака и сейчас явно собирался на рынок, аккуратно перекладывая в холщовый мешок готовые бытовые обереги, которые мы с Браном настрогали накануне.

Глухой стук деревянных плашек наконец разбудил и здоровяка. Бран заворочался, шумно зевнул на всю комнату и сел, непонимающе хлопая заспанными глазами.

– Так, парни, – объявил Велес, затягивая горловину мешка и поворачиваясь к нам. – Я сейчас всё это сброшу. Серебра у нас теперь куры не клюют, благодаря вашим ночным похождениям. Заодно зайду к Ловчим, куплю духа пожирнее для оберега Вивальду. Гуляем!

– Стоп, мастер, – я поднял ладонь. – Не сорите деньгами.

Велес обернулся, приподняв бровь.

– Это с чего вдруг?

– Барыги Ловчие сдерут с нас три шкуры за хорошего духа, да ещё накинут за срочность, раз вы прибежите утром с горящими глазами, – пояснил я. – Дайте мне время до обеда. Я вчера по крышам так напрыгался, что теперь духа с конька сниму быстрее, чем вы до рынка дойдёте. Защитный дух для Вивальда поймаю сам. Не успею до одиннадцати, тогда уже покупайте.

Велес пожевал ус, прикинул что-то в уме. Логика про сэкономленное серебро легла ему на душу мягко, как кот на тёплую печь. Деньги лишними не бывают, особенно когда над лавкой висит долг Воронам.

– Хитро, – согласился он наконец. – Ладно, духолов, лови. До обеда не справишься, куплю сам, но тогда не ной, что стало ещё дороже. Этим я заниматься буду, ыть-ха! А я пока товар сброшу и насчёт железной лиственницы поспрашиваю, заодно прицеплюсь к перекупщикам.

Договорив и раз всё проверив Велес закинул мешок на плечо и ушёл.

Я мысленно обратился к Системе и развернул карту. Золотистые метки рассыпались по Щепкам привычным узором, и я принялся высматривать что-то подходящее под задачу. Вивальду нужен был дух, отгоняющий чужую алчность и паразитов. Значит, нужно что-то колючее или звонкое, неуютное для всякой энергетической дряни.

Взгляд зацепился за две метки. Первая на пустыре за кожевенными рядами, Дух Колючего Чертополоха, обитающий в бурьяне и отпугивающий энергетических паразитов своей колкой аурой. Вторая поближе, у Косого Рынка, Дух Звонкой Меди, который вьётся вокруг касс и денежных мест и не терпит чужой жадности рядом.

Я задержался взглядом на второй метке. Дух Звонкой Меди. Для торговца с Торгового Кольца, которого едва не извёл паразит, подходил идеально, как влитой. И обитал совсем недалеко, на крышах рыночных рядов.

– То, что нужно, – пробормотал я и свернул карту.

Бран в углу затачивал огромную двуручную пилу, готовясь к завтрашней войне с железной лиственницей. Камень шёл по зубьям с мерным шорохом, здоровяк сосредоточенно сопел, высунув кончик языка. Идиллия.

Я снял с гвоздя сумку, распихал по карманам новые дубовые дощечки, сам немного заточил нож. До обеда времени было вагон. Лёгкая утренняя прогулка по крышам, не больше.

Я уже взялся за дверную ручку, предвкушая ветер и черепицу под ногами, когда дверь распахнулась мне навстречу сама. Да так резко, что я едва успел отскочить, чтобы не получить дубовым краем по лбу.

На пороге стояла моя бабка Звана. В одной руке она сжимала свою знаменитую скалку, а другой намертво вцепилась в шитый золотом воротник пёстрого халата. Обладатель халата – щуплый, с бегающими глазками – отчаянно извивался, пытаясь вырваться, но хватка у Званы была железная.

Шарлатан Жарило собственной персоной.

– Ба? – я удивлённо моргнул. – А ты что тут…

– Принимай гостинец, внучок! – грозно гаркнула Звана, вталкивая упирающегося барыгу прямо в мастерскую. – Иду я, значит, на рынок за луком, смотрю – а этот цветастый павлин под вашим крыльцом на карачках ползает! Да не просто ползает, а бутыль какую-то мутную прямо под половицу суёт! Я его за шкирку-то и хвать!

– Пустите, полоумная женщина! – взвизгнул Жарило, пытаясь вырваться. – Это моё личное имущество! Я просто споткнулся!

Бран в углу отложил пилу и медленно поднялся. При виде надвигающейся на него двухметровой горы мышц Жарило резко перестал вырываться и как-то жалобно пискнул.

– Спасибо вам, бабушка, – прогудел Бран, закатывая рукава. – Этот павлин уже один раз хотел нас обмануть, давайте его сюда!

– Бить меня собрались⁈ – взвизгнул Жарило, рывком вырываясь из хватки Званы. – Да я вас всех…

Я сразу понял, что ничем хорошим нам эта угроза не сулит, и бросился на перехват, было поздно. Шарлатан уже швырнул под ноги пузатую стеклянную бутыль, запечатанную сургучом, которую прятал под полой.

Бутыль ударилась о половицу и с глухим звоном разлетелась на куски.

Из осколков тут же вырвалось густое, грязно-жёлтое облако. Оно не стало задерживаться в мастерской, а стремительно вытекло на улицу через открытую дверь, словно его вытянуло сквозняком, и растворилось в утреннем воздухе Района Щепок.

В ту же секунду перед моими глазами вспыхнул золотистый текст Системы:

«Внимание! Разрушен некачественный Якорь. Обнаружен Дух Базарной Свары (Редкость: Эхо). Семейство: Эмоциональные. Радиус поражения: 300 шагов. Симптомы: непреодолимое желание вспомнить старые долги и вцепиться ближнему в бороду».

Я даже моргнуть не успел, как с улицы донёсся первый крик.