Текст книги "Духолов (СИ)"

Автор книги: Виктор Ступников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Кость Велес унес к себе в коморку и тщательно спрятал. Было у него там одно местечко, которое он никому не показывал. Но я знал что оно там есть.

Велес расчистил верстак одним движением локтя. По широкой дуге сгрёб в сторону остатки сухих трав, отодвинул кувшин, смахнул стружку и довольно крякнул.

На освободившееся место он положил толстый лист серой бумаги, развернул его, разгладил ладонями. Бумага была старая, заломленная по сгибам, в пятнах от пальцев в саже и от донышка кружки. Однако чертёж на ней был выведен чётко, тонкими линиями – рука его в трезвом состоянии знала своё дело лучше, чем в любом другом.

Я подошёл ближе и наклонился над листом.

Чертёж был сложный. Это вам не игрушечная плошка с одним Якорем, какую я мог вырезать с закрытыми глазами, и не оберег для Прохора в одну руну. На бумаге был вычерчен Тотем.

Высотой в три моих ладони, составной, собранный из отдельных секций – башенка из положенных друг на друга колец. Каждое кольцо несло свой узор рун, а узоры переплетались тонкими линиями переходов, складываясь в общую вязь. И сверху из него торчала кость.

– Дом Воронов держит склады, – заговорил Велес, водя по чертежу обкусанным ногтем. – Большие. На границе Внутреннего Города, у самой стены. И там у них беда. Хмарь сквозь стену сочится тонко, но постоянно, и в этой Хмари заводится дрянь. Мыши-мутанты, которые жрут не зерно, а само дерево, прямо с балками. Плесень, которая по сырому камню расползается за ночь на сажень. Обычный Тотем такое не держит, нужен составной, под три задачи разом.

– Три задачи… значит, нам нужно будет три духа, – сказал я.

– Соображаешь, – Велес ткнул ногтем в нижнее кольцо чертежа. – Вот сюда – Дух Подвальной Сухости, чтобы сырость не шла и плесень дохла. Сюда, – ноготь поднялся на кольцо выше, – Дух Скрипучего Колеса. Грызунов отпугивает, мыши его на дух не переносят, разбегаются за квартал.

– А третий?.. – подойдя поближе, прогудел Бран.

– А сюда, наверх, в венец… – ноготь Велеса замер на самом верхнем, самом сложном кольце. – Нужен дух посерьёзнее. Тут пограничный слой, на стыке с Хмарью. Нужен такой, что саму Хмарь будет держать, а не последствия.

Я смотрел на верхнее кольцо. Узор там был плотнее, линии сходились гуще, и в самом центре стоял знак, которого я раньше не встречал – что-то среднее между Колодцем и Тропой, но с лишним завитком.

– И что за дух туда нужен? – спросил я.

– До этого ещё дойдём, – Велес выпрямился и потёр поясницу. – Сначала про работу по порядку. Слушайте оба, повторять не буду.

Он загнул толстый палец.

– Первое – болванка. Кость пойдёт только на верхний венец, её мало и она дорогая, на ней ошибиться нельзя. А вся основа, все нижние кольца будут из железной лиственницы. Дерево это тяжёлое, тонет в воде, и твёрдое, как камень. Его пилить – это тебе не сосну строгать. Работа как минимум на двоих, и работа долгая. А у нас на всё запас в неделю!

Он загнул второй палец.

– Второе. Духи. Три штуки, я сказал. Двух поймать дело плёвое для любого Ловчего, оба в городе водятся. Третьего… – он чуть запнулся, – третьего будем думать. Но ловить придётся тебе, Лука. Тут я тебе не помощник, глаза не те уже и руки трясутся.

Третий палец.

– И третье. Сама резьба. Многослойная. Сперва черновая обдирка, потом тонкая резьба рун по каждому кольцу, потом лакировка, потом пропитка маной слой за слоем, и сушка между слоями. Это не за вечер. Вся неделя, каждый божий день, от рассвета до ночи. И сборка в самом конце, когда все кольца готовы и все духи на руках.

Велес опустил руку и обвёл нас взглядом.

– Понятно объясняю?

– Понятно, – кивнул я.

Бран рядом со мной сосредоточенно кивал, и видно было, как он честно пытается удержать в голове всё разом – болванку, три кольца, три духа, лакировку. Лоб у него собрался складками от усердия.

Велес повернулся к нему, и лицо мастера смягчилось. Он подошёл к Брану, задрал голову, потому что Бран был выше его на голову с лишним и хлопнул по плечу. Плечо было такое, что ладонь Велеса на нём смотрелась детской.

– А вот, медведь, ровно зачем я тебя в лавку и взял, – сказал Велес. – Думаешь, для красоты? Нет. Железную лиственницу таскать. Пилить эту дубину пополам. Держать болванку, когда она под резцом гулять начнёт, а она начнёт, духи в ней будут ворочаться и вырываться. Я с Лукой вдвоём над такой бы надорвались – он лёгкий, я старый. А ты эту колоду один на плече донесёшь и не крякнешь.

Бран выпрямился. Плечи у него развернулись сами собой, спина выпрямилась, и на лице проступило тихое счастье большого пса, которому наконец дали по-настоящему важную команду, а не просто потрепали за ухом.

– Донесу, мастер, – сказал он, и в этой серьёзности было больше веса, чем во всех его утренних воплях. – И распилю. И держать буду, сколько надо. Хоть всю ночь.

– Вот и молодец, – Велес ещё раз хлопнул его по плечу и отвернулся к чертежу. – Иди пока в сарай, разгреби хлам и найди нам бруски покрепче, точно помню что там такие были. Нам ещё обычных оберегов делать нужно будет, и немало. Заготовки нужны.

– Я мигом!

– И большую пилу прихвати, её как раз под тебя делали.

Бран кивнул и пошёл к задней двери. И впервые за день не задел по дороге ни одной полки. Важность задачи, кажется, прибавила ему аккуратности.

Я остался стоять над чертежом.

Пока Велес снова склонился к бумаге и забормотал что-то про порядок пропитки, я под столом, у бедра, незаметно свёл два пальца в короткий привычный жест. Мысленно потянулся к Системе, как тянутся к карману, проверяя, на месте ли монеты.

– Покажи, – тихо, одними губами, попросил я. – Где водится то, что мне нужно ловить.

Перед глазами привычно расцвели золотистые буквы, и поверх них развернулась карта. На вид словно бумажная, но тонкая, полупрозрачная, наложенная на реальный мир. Я узнал очертания: вот наш переулок, вот колодец, вот пекарня Густава тёплым жёлтым пятном, вот мельница Прохора на северной окраине.

По карте были рассыпаны метки.

Цель 1: Дух Подвальной Сухости (Редкость: Эхо). Семейство: Земляные, подвид Погребной. Места обитания отмечены.

Три зелёных огонька зажглись на карте тут же, рядом. Один в подвале под старой пивоварней через две улицы. Другой в погребе у бабки Званы, и я мысленно усмехнулся: вот уж где сухо, бабка следила за погребом строже, чем за мной. Третий где-то под складами зеленщицы Маланьи.

Цель 2: Дух Скрипучего Колеса (Редкость: Эхо). Семейство: Резонансные, подвид Тележный. Места обитания отмечены.

Ещё несколько зелёных огоньков. Эти жались к дорогам у телег водовоза, у ворот, где вечно скрипела несмазанная створка, у Косого Рынка, где колёса повозок не смолкали с рассвета. Один огонёк горел совсем близко, в пяти минутах ходьбы.

Я выдохнул. Две цели и правда лёгкая прогулка. Полдня работы, если не лениться, а то и меньше. Оба духа достаточно смирные, оба ловятся в простую дубовую дощечку т оба сидят в черте Района, куда я мог дойти с закрытыми глазами.

– А третий? – так же тихо спросил я.

Карта дрогнула. Зелёные огоньки померкли, отошли на задний план, и изображение поплыло. Сначала поехало вбок, а затем вверх, за пределы Щепок, мимо Торгового Кольца, мимо тесных кварталов, к самому краю карты. Туда, где город заканчивался и начиналась серая ломаная линия Внешней Стены.

И там, на самой стене, в зоне, залитой тревожным мутным серо-багровым – цвет Хмари, я уже знал его, – загорелась одна-единственная метка.

Красная.

Цель 3: Дух Несокрушимого Камня (Редкость: Тень). Семейство: Земляные, подвид Крепостной. Место обитания: Внешняя Стена, северный участок, пограничная зона.

И ниже, мелким, на этот раз не шутливым, а словно бы предупреждающим почерком:

Внимание. Зона повышенной опасности. Территория патрулируется пограничной стражей и Охотниками первого ранга. Прямой контакт с Хмарью. Не рекомендуется к посещению без сопровождения и снаряжения. Шанс поимки при текущем уровне Ловкости: данные недостаточны.

Я смотрел на красную точку и молчал.

Велес всё ещё что-то говорил рядом. Кажется, про то, что лак надо класть в три слоя и непременно давать каждому просохнуть, иначе поведёт. Я же смотрел на тонкую серую линию стены на краю карты и на одинокий красный огонёк в зоне соприкосновения с Хмарью.

Двух духов в городе я возьму играючи, между делом.

А вот третий сидел там, куда подмастерью с осиновой плошкой или дубовой дощечкой хода не было. Там ходили пограничники в железе. И ходили Охотники хотя бы первого ранга – те, что качают Внутренний Очаг не для ловкости, а для удара, способного развалить мутировавшего зверя надвое. Там из щелей в стене сочилась настоящая Хмарь, та, что за одну ночь превращает мышь в тварь, грызущую дубовые балки.

Сунуться туда сейчас, как есть, с нетренированным телом, которое сегодня само свалилось с мельничной балки от усталости, значило не поймать духа, а пополнить собой статистику.

Я мысленно поставил на красной точке пометку. Аккуратную, как закладку в полевом дневнике.

Туда я пойду потом, в последнюю очередь.

– Лука, – Велес постучал ногтем по чертежу. – Ты меня слушаешь или ворон считаешь?

– Считаю, мастер, – отозвался я. – Воронов. Дом которых нам этот заказ и принёс.

Велес фыркнул.

– Шутник. Иди лучше помоги медведю с брусками, пока он там сарай по брёвнышку не раскатал.

Из сарая как раз донёсся глухой деревянный грохот, сосредоточенное сопение и приглушённое «да куда ж ты, зараза…».

Я свернул карту, и золотистые буквы растаяли в воздухе.

В голове у меня тем временем уже выстраивался план на вечер. Два духа в городе. Дух Подвальной Сухости и Дух Скрипучего Колеса. Оба смирные, ловятся на простую приманку. Если выйти прямо сейчас, к закату оба будут сидеть по дощечкам, а завтра можно браться за резьбу и…

Руки у меня уже зачесались. Знакомое чувство, какое накатывало в прошлой жизни, когда я замечал в кустах редкую птицу и понимал, что объектив у меня с собой, плёнки полно, а день только начался.

Хотелось схватить сумку и бежать ловить прямо сейчас, проверить новые навыки, посмотреть, как поведёт себя Дух Скрипучего Колеса под дощечкой.

Я снял с гвоздя сумку и закинул на плечо.

– Мастер, я тогда за духами. Пока светло, возьму обоих, чтобы завтра уже…

– Стоять.

Велес даже головы от чертежа не поднял. Сказал негромко, но так, что я остановился на середине шага.

– Ты куда собрался?

– Духов ловить. Вы же сами сказали – три штуки нужно. Двух городских я возьму до заката, чего время терять. Они тут рядом, я знаю, где искать.

Велес наконец оторвался от бумаги и посмотрел на меня поверх очков тем самым взглядом, каким старый кладовщик смотрит на молодого грузчика, бодро схватившего ящик не с того конца.

– Сядь, – сказал он. – И послушай старого пья… мастера!

Я сел на табурет и медленно кивнул. Велес выудил из-под чертежа огрызок карандаша, послюнил его и пометил что-то на полях.

– Духи, Лука, в кармане не живут, – заговорил он. – Поймаешь ты их сегодня и что? Куда посадишь? В дубовую дощечку, на временный Якорь? Они там сутки-двое посидят смирно, а потом начнут чахнуть. Дух в плохом Якоре, что рыба в ведре. Живой пока, но вкус уже не тот. А нам их в железную лиственницу сажать, в готовые кольца. Колец нет. Болванок нет.

– Болванку Бран найдёт в сарае, – начал я.

– Бран в сарае найдёт сосновые бруски на простые обереги, – перебил Велес. – А болванка для Тотема, основа, нижние кольца – это железная лиственница. А его, Лука, у нас нет. Она в сарае не валяется. Она у перекупщиков на Косом Рынке водится, и стоит тридцать серебряных за чурбак нужного нам размера.

Я прикинул. Тридцать серебряных. У нас в кассе…

– А в кассе у нас, – Велес словно услышал мысль и постучал карандашом по пустой жестяной коробке из-под чая, в которой держал выручку. – Пыль и одна сонная мышь. Я сегодня почти всё серебро отнёс в Магистрат, чтоб они нам эту неделю вообще дали, а не опечатали лавку прямо завтра. А на остаток купил духов у Ловчих, чтоб было из чего обереги на продажу делать.

В коробке и правда что-то одиноко звякнуло, когда он её качнул. Судя по звуку там пара медяков, не больше.

Я молча переварил услышанное. Внутренний дед под рёбрами поправил очки и одобрительно покивал. Дед уважал людей, которые сначала считают деньги, а потом строят планы.

– То есть, – медленно сказал я. – Сначала деньги на материал.

– Сначала деньги на материалы, – кивнул Велес. – Соображаешь, когда захочешь.

Он отложил карандаш и махнул рукой в дальний угол мастерской. Там, у стены, грудой лежали тонкие сосновые дощечки. Светлые и дешёвые, в палец толщиной. Велес скупал такие мешками у плотника Стёпы, по бросовой цене, как отход от тёса.

– Видишь гору работы? – спросил Велес. – Вот твоя железная лиственница на сегодня. Мы с тобой сейчас не редких духов ловим, а делаем ходовой товар. Обереги от сырости, обереги от сквозняков, обереги от мышей – то, что в Щепках любая хозяйка с руками оторвёт по полсеребряного. У тебя духи на это есть? Есть. Сквозняк, Зерновое Тепло…

– Ещё вот, Дух Статического Озорства, и Резонирующий Полтергейст, – достал я дубовые дощечки, и передал Велесу.

– Да, и эти тоже, – мастер деловито присмотрелся к временным якорям, и вернул их обратно мне. – Хотя, не совсем. Тень мы пока трогать не будем, это товар штучный, не на горячую голову такое сбывать. А вот Статическая твоя горошина неплоха… И где только достать успел? А, не важно. Вот их и пустим в дело, как и те, что я у Ловчих скупил. Не так выгодно будет, как если бы ты их сам ловил, но нет у нас сейчас на это времени.

– Зерновое Тепло я Густаву обещал, под оберег от сырости. А Сквозняка для Прохора, уже виделся с ним, договорился.

– Вот и хорошо. Пара заказов уже есть. Сделаешь Густаву в ясене, как договаривались, остальное – в сосну, на продажу. Пара твоих оберегов это пять-шесть серебряных минимум. Ещё с десяток обычных, бытовых, сделаем. Я их завтра на рынке сбыть постараюсь. Глядишь, к завтрашнему вечеру наскребём на чурбак железной лиственницы. И вот тогда, – Велес поднял палец, – тогда ты пойдёшь ловить своих городских духов под готовые кольца. А не таскать их в дощечке, как пескарей в банке.

Я цокнул языком. Логика была железная, не подкопаешься. Обидная, но железная.

– То есть духи мне сегодня не нужны, – подытожил я.

– Сегодня ты, духолов, работаешь резчиком, – Велес уже усаживался поудобнее и пододвигал к себе точильный камень. – Пока болванки нет духи подождут. Они никуда не денутся, твои сухость с колесом. А долги денутся, если их не платить. В очень неприятную сторону денутся.

Чтобы стать духоловом надо освоить азы резчицкого искусства. Иначе, что за духолов, который даже банальную ловушку для духов вырезать не может.

Предыдущий владелец тела зашел далеко в искусстве резки дерева. Велес определил его в ловчего незадолго до моего появления. Потому что резчицкая без собственного духолова это просто столярная мастреская, вынужденная всегда покупать духов на базаре.

Я снял сумку с плеча и повесил обратно на гвоздь. Руки всё ещё чесались от желания пойти на охоту, но спорить было не о чем. Внутренний дед под рёбрами вообще откровенно злорадствовал: ну что, мол, молодой да резвый, посиди-ка теперь за верстаком, как все нормальные люди.

– Ясень для Густава у нас есть? – спросил я, закатывая рукава обратно.

– В углу, под ветошью. Один кусок, как раз на хороший оберег. Остальное – сосна. Не до жиру сейчас.

Я выудил из-под ветоши тот самый кусок выдержанного ясеня, на который облизывался ещё утром, и взвесил в руке. Плотный, тяжёлый, с красивым свилеватым рисунком. Густаву повезёт.

В этот момент дверь из сарая распахнулась, и в мастерскую боком протиснулся Бран. В охапке он держал столько сосновых брусков, что из-за них видны были только его макушка и сияющие глаза.

– Нашёл! – гордо сообщил он из-за поленницы. – Тут их целая гора! И пила нашлась, большая!

– Клади на верстак, – кивнул Велес. – И не на чертёж, медведь, не на чертёж!

Бран в последний момент развернулся, едва не смахнув бумагу локтем, и ссыпал бруски на свободный край стола с грохотом небольшого камнепада.

– А теперь чего? – спросил он, отдуваясь.

Я взял один брусок, повертел в руках, прикинул. Хорошая сосна, сухая и без сучков. Под простой оберег самое то.

– А теперь, здоровяк, – сказал я. – Ночная смена. Будем делать заготовки под обереги. Много. Наловим или купим духов, сделаем обереги, и Велес их продаст. Потом купим железную лиственницу, и пока ты его три дня пилить будешь, я пойду ловить нужных духов.

– Три дня? – опешил Бран. И его макушка смешно поднялась наверх.

– А ты как думал? Железная лиственница она такая! – не унимался я, наблюдая как с каждой фразой все ниже опускаются плечи Брана.

Что самое странное Велес мою невинную шутку не пресекал. Видимо, тоже хотел посмотреть на реакцию Брана. И здоровяк проверку на прочность успешно проходил.

– Я понял! – Бран явно ничего толком не понял, кроме того, что предстоит работа и что работать будем вместе. Этого ему хватило для полного счастья. – А сейчас я чего делаю?

– А ты, – Велес сунул ему в руки тот самый учебный нож с закруглённым концом. – Обдираешь. Берёшь брусок, снимаешь кору, обрубаешь лишнее, доводишь до вот такого размера, – он показал ладонями, – и кладёшь сюда. Без рун. Руны – забота Луки. Понял задачу?

– Обдирать! – обрадовался Бран. – Это я могу!

– Только ровно и без самодеятельности, – добавил я. – Не так, как бревно в переулке.

Бран засопел, ухватил первый брусок, и работа началась.

День в мастерской пошла своим чередом, и я, признаться, давно так не работал – спокойно, размеренно, без спешки, под три разных звука, которые скоро слились в один ровный рабочий ритм.

Первым звуком был Бран. Здоровяк устроился на низком чурбаке у стены, зажимал брусок в тисках и обдирал его широкими, размашистыми движениями. Поначалу выходило криво. Первый брусок он обстругал так, что из ровного бруса получилось что-то вроде кривой морковки, и виновато показал мне результат. Я молча забрал морковку, бросил в ящик для растопки и дал ему новый.

– Не дави на нож, – сказал я. – Пусть нож сам режет. Ты не дерево пересиливаешь, ты ему помогаешь раскрыться. Длинное движение, от себя, спокойно.

Бран кивнул, насупился, взял следующий брусок. Этот вышел чуть лучше. Третий – ещё лучше. К десятому, где-то к концу дня, я с тихим удивлением заметил, что грани у бруска под его ножом ложатся почти ровные, а углы почти прямые. Руки у здоровяка были хоть и огромные, но, оказывается, не безнадёжные. Опыт с отцовского двора, про который он хвастался, всё-таки был не пустым звуком.

Вторым звуком был я сам.

Я сидел за верстаком, под лампой, и выводил Колодцы. Тонким резцом, не ножом. Для чистой работы у меня был набор настоящих резцов, пусть и не из белой стали, о которой я мечтал, но добротных. Брал обдёрнутый Браном брусок, уходил на секунду в тёмную комнату, и под веками проступала золотистая решётка волокон маны, идущих сквозь сосну. Система подсвечивала текстуру – где волокно идёт ровно, где закручивается у невидимого глазу сучка, где Колодец ляжет чисто, а где даст трещину.

Я вёл резец по подсвеченным линиям, и треугольники ложились один к одному, ровные, глубокие, чистые. Стружка завивалась из-под лезвия тонкими светлыми кольцами и падала на верстак, на колени, на пол. Пахло смолой, свежим деревом и горячим маслом от лампы. Хороший запах. Запах сделанной работы.

Так незаметно спустилась ночь.

Третьим звуком был Велес.

Мастер не обдирал и не резал. Мастер делал то, что умел лучше всех нас – пересаживал духов. Я подавал ему готовый брусок с вырезанным Колодцем, он брал временный Якорь с пойманным духом – мою дощечку со Сквозняком, осиновую плошку с Зерновым Теплом, плашку со статической горошиной, и проводил пересадку.

Это было красиво. Велес-пьяница на ночь куда-то делся совсем, остался Велес-мастер. Он клал дощечку рядом с бруском, вырезал на бруске короткую руну Тропы – знак, что прокладывает маршрут – и тихо, на выдохе, что-то бормотал, выводя на временном Якоре руну Тиски.

Дух нехотя выползал из тесной дощечки, тёк к Тропе тонкой светящейся струйкой и оседал в новом, просторном сосновом Колодце. Брусок на секунду вспыхивал изнутри ровным светом и гас, успокаивался. Готовый оберег.

– Духов в новый домик пересадить работа не самая сложная, ловить их по мне так куда сложнее, – приговаривал Велес, работая. – Только это тонкая работа и делать надо с первого раза, а то дух и сбежать может. Так что это я сам, ты пока не лезь, рано тебе.

Я и не лез. Больше смотрел и запоминал. Так мы и работали.

Бран обдирал и подавал мне. Я резал идеальные руны и подавал Велесу. Велес сажал духов и складывал готовые обереги в ровный рядок на дальнем краю верстака. Конвейер. Маленькая ночная мануфактура в одну лампу.

Где-то к середине ночи Бран начал клевать носом, не переставая при этом строгать, и один раз чуть не уснул прямо с ножом в руке. Я отобрал у него нож, налил ему холодного иван-чая из чайника и велел десять минут подышать у открытой двери. Он подышал, вернулся и строгал дальше, уже бодрее.

Где-то ближе к утру я поймал себя на том, что напеваю. Тихо, под нос. Какой-то лесной мотив без слов, что вспоминался мне ещё с Земли, из долгих засидок в камышах.

Велес покосился, но ничего не сказал, только уголком рта усмехнулся в седую щетину. А Бран, услышав, тут же подхвати. Фальшиво, гулко, но с таким искренним удовольствием, что я не стал его останавливать. Так и допели вдвоём, каждый своё, под скрип резца и шорох стружки.

Рассвет пришёл серый и тихий. Первый бледный свет лёг в окно и расчертил верстак поперёк.

Я отложил последний резец, выпрямил спину, и она отозвалась длинным, тягучим гулом. Шея затекла, в глазах стоял лёгкий песок от бессонной ночи, но на дальнем краю верстака ровным рядком лежали десять оберегов. Десять штук. Чистые Колодцы, спокойные сытые духи внутри, готовый ходовой товар.

Велес взял крайний оберег, поднёс к свету, повертел, поднёс к уху, прислушался. Потом положил обратно и оглядел весь ряд.

– Хорошо, – сказал он наконец. Просто и веско. – Чисто сделано, Лука. Колодцы ровные, духи сидят как влитые. За такие не стыдно серебро брать.

– Старался, – отозвался я.

Велес перевёл взгляд на Брана. Здоровяк сидел на своём чурбаке, осоловелый, в стружке с головы до ног, с прилипшей к щеке светлой завитушкой, и смотрел на мастера с той же щенячьей надеждой, с какой смотрел всегда.

– И ты, медведь, – буркнул Велес, отворачиваясь, чтобы не показать, что доволен, – к утру обдирать научился. Последние бруски – почти ровные. Толк будет.

Бран расцвёл так, что в полутёмной мастерской словно прибавилось света. Похвалу от Велеса он, судя по всему, слышал нечасто, и сейчас сидел и сиял, не зная, куда девать руки от счастья.

Велес тем временем поднялся, кряхтя, подошёл к ведру с водой в углу и без всякого перехода окунул туда голову целиком. Постоял так пару секунд, фыркнул, вынырнул, отряхнулся по-собачьи, разбрызгивая ледяные капли по всей мастерской, и крякнул так, что задребезжало уцелевшее окно.

– Хорошо, – сообщил он, утираясь рукавом. – Лучше всякой медовухи. Иногда.

Он собрал обереги в холщовый мешок, бережно, перекладывая каждый ветошью, чтобы не стукались. Закинул мешок на плечо, нахлобучил шапку на мокрую голову и пошёл к двери.

– Я на рынок, – бросил он от порога. – Раздам заказы, продам что продастся, соберу серебро. Может, к полудню уже и на железную лиственницу хватит. А вы тут… – он оглядел нас двоих, осоловелых и в стружке, и махнул рукой. – А вы тут поспите. Толку с вас сейчас всё равно как с козла молока. Лука, остаёшься за старшего. Лавку никому не открывай, особенно если Тарас припрётся.

Дверь за ним закрылась. На улице звякнул мешок с оберегами, протопали по утренней грязи знакомые неровные шаги. Два шага, пауза, и стихли за углом.

В мастерской стало тихо.

Я повернулся, чтобы сказать Брану, что неплохо бы прибраться перед сном хотя бы для виду, но говорить было уже некому.

Бран спал, прямо так, как сидел. Сполз с чурбака на пол, привалился спиной к стене, запрокинул голову и спал глубоким, мгновенным сном смертельно уставшего здорового человека.

Огромные руки лежали на коленях ладонями кверху, в стружке. И уже через пару секунд из этой горы мышц и опилок раздался богатырский храп. Ровный, раскатистый такой, что у дальней полки аж тихонько отозвалась дребезжанием жестянка.

Я постоял над ним с минуту, усмехнулся, снял с гвоздя Велесов войлочный плащ – тот самый, многострадальный, и набросил здоровяку на плечи. Не из особой нежности. Просто под утро в мастерской тянуло холодом от пола, а заболевший напарник мне в ближайшую неделю был совсем ни к чему.

Сам я спать пока не собирался. Сел на табурет у верстака, в островок света от догорающей лампы, вытянул гудящие ноги и обвёл взглядом тихую мастерскую.

Сначала глянул на спящего Брана, затем на пустой ряд на верстаке там, где ещё час назад лежали обереги, и наконец на груду стружки на полу. Хорошо поработали, до́бро.

Снаружи, за стеной, просыпался Район Щепок. Где-то заорал петух у Густава, скрипнула чья-то калитка, протарахтела по утренней грязи первая телега.

А я сидел за старшего в едва не закрытой за долги лавке, слушал храп нового напарника и думал, что эта странная новая жизнь, со всеми её Хмарями, Воронами и Духами, нравится мне всё больше.

Спать не хотелось.

Знакомое дело. В прошлой жизни я мог отмахать за сутки тридцать километров с полным рюкзаком, упасть в палатку и лежать, глядя в брезент, пока за стенкой ворочается медведь, а в голове сами собой крутятся завтрашние маршруты.

Тело валится, а та его часть, что отвечает за «подумать перед сном», только-только разогрелась и потирает руки. Дедовская бессонница, никуда от неё не деться, даже в семнадцать лет. А сегодня к ней прибавился ещё ровный гул в груди. Не страх, скорее предвкушение. Кость.

Я сидел в круге света от догорающей лампы, слушал, как раскатисто храпит на полу Бран, и от нечего делать ковырялся в Системе.

Делал я это так, как другой человек крутит на пальце кольцо или перебирает монеты в кармане. Без особой цели, просто чтобы занять руки. Только руки у меня были заняты иначе: я листал золотистые страницы перед глазами.

Перечитал записи о пойманных за день духах. Полюбовался свежей прибавкой к Восприятию после полтергейста. Открыл карту, свернул. Снова открыл энциклопедию и от скуки прочёл статью про Дух Скисшего Молока, хотя знал её наизусть.

И вот тут, в самом углу зрения, что-то изменилось.

Раньше там было пусто. А теперь тихо, мерно пульсировал маленький значок – сложенный лист бумаги с печатью, размером с ноготь. Он то разгорался золотом, то притухал, как уголёк под слоем пепла. Я мог поклясться, что вчера его не было. И позавчера. И все три месяца, что я живу с этой штукой за глазами.

Я нахмурился и потянулся к значку мыслью, как тянутся пальцем потрогать незнакомую кнопку: а что будет?

Значок развернулся.

Открыт раздел: Доска заданий. Поздравляем. Ваш уровень Восприятия достиг порога открытия скрытых поручений. Системе теперь доступны задания повышенной сложности. С наградами, выходящими за рамки бытовых.

Ниже шёл список. Я скользнул по нему взглядом и медленно выпрямился на табурете.

Сонная вялость разом куда-то делась.

Задание «Первый якорь».

Поймайте и стабилизируйте духа редкости Тень в полевых условиях.

Награда: Пространственный карман (вместимость – один кубический метр).

Я перечитал дважды. Пространственный карман. Невидимая сумка размером с хороший сундук, которая ничего не весит. В прошлой жизни я отдал бы за такое годовую зарплату.

Сколько раз я тащил на горбу через тайгу штатив, оптику, спальник, трёхдневный паёк, и мечтал о волшебном кармане, в который всё это влезает само. А тут за одну Тень, которую мне и так нужно ловить для Тотема.

Перевёл взгляд ниже… и сердце сделало один тяжёлый, неровный удар.

Задание 'Чистое русло".

Поймайте и доставьте Резчику высшего ранга Духа Абсолютного Покоя (редкость: Древнее Эхо).

Место обитания: глубокая Хмарь.

Награда: Эликсир Очищения Очага (одна доза).

Применение: перезапуск аномального Внутреннего Очага живого носителя.Данные о местонахождении духа отсутствуют.

Я замер.

Перезапуск аномального Очага. Три месяца я смотрел на Милу, знал что эта воронка у неё в груди – это ловушка, которая тянет к сестре всех окрестных духов, заставляет молоко скисать, а саму её чихать искрами. Я обещал ей, что найду способ. Думал, годы уйдут. Копить деньги, искать редких духов, кланяться лучшим Резчикам. Даже не знал, с какого конца подступиться.

А Система знала. Знала и молчала, пока я не дорос до нужного порога. Теперь показала путь, и путь этот вёл далеко за городские стены, в глубь Хмари, откуда Охотники первого ранга возвращаются через раз.

Дух Абсолютного Покоя, редкости Древнее Эхо. Такого я даже в справочниках Велеса ни разу не встречал. Тварь, из чьих останков этот дух мог зародиться, я и представлять себе не хотел.

Получится ли? Эликсир обещал перезапуск, а перезапуск это шанс, что воронка закроется и Мила перестанет собирать на себя всю окрестную шваль. Шанс, что сестра сможет спокойно спать, пойти учиться, жить без летающих табуреток и чихания искрами. Гарантий Система не давала, но я и без гарантий готов был лезть за этим духом хоть на край света.

Только сперва нужно было до этого края дорасти.

Я заставил себя выдохнуть и дочитать до конца. Были и другие. «Картограф» – за исследование незнакомых участков. «Коллекционер» – за первую дюжину разных видов духов, тут я был уже на полпути. И в самом низу – то, от чего у меня азартно зачесались ладони:

Задание «Шаг цапли».

Поймайте духа редкости Тень, оставаясь незамеченным всеми живыми существами в радиусе ста шагов.

Награда: пассивный навык «Тихая поступь».

Вот это было по-настоящему вкусно. Не предмет, не зелье, а умение, которое прирастёт ко мне навсегда. Орнитолог во мне облизнулся: подобраться к добыче вплотную, раствориться в тишине, ни одна половица не скрипнет…

Я завёл мысленный палец над строчкой и задержал. Глянул на пункт про эликсир. Перевёл взгляд обратно на «Шаг цапли». Хмыкнул себе под нос.

Жадность до добра не доводит. Сначала надо поймать ту Тень, что для Тотема, а она при удаче закроет сразу два пункта – и «Первый якорь», и…

Дверной колокольчик зашёлся истеричным звоном.

Не «дзинь», как от обычного посетителя. Дверь распахнули так, что медный язычок заколотился под потолком захлёбывающейся дробью, а с притолоки порхнула вниз тонкая струйка пыли.

Бран на полу всхрапнул, дёрнулся и сел рывком, выпутываясь из войлочного плаща. На щеке у него отпечатался след половицы, в волосах застряла стружка.