Автор книги: Ведари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
— Наверное, ты прав, — устало признала она после паузы. Медленно поднялась, но уже у спуска в овраг оглянулась.
— Раз ты и правда стал мне другом, Натаниэль... Медальон у меня на шее — не мой, а Алистера. Его единственная память о матери. Я согласилась взять его только на время. Сними и верни, если я не смогу.
По изменениям темного силуэта и скрипу кожи доспехов она поняла, что Натаниэль обернулся, но выражения лица не разобрала. Обычно чародейка старалась не заострять внимание на том, что дорожит Алистером не только как боевым товарищем. Но сейчас ей было все равно. Кажется, просьба и интонации выдали Стражу достаточно.
— А тебя Анора не считает опасной? — спросил он, когда Нериэль сделала насколько шагов по склону. — Или она не знает?
— Знает, конечно. Но есть две отличные причины, — девушка заправила за ухо прядку, намеренно очертив пальцем заостренный кончик, хотя в сумерках Натаниэль мог не разобрать красноречивого жеста, — почему я никогда не смогу стать королевой. Или матерью короля. Это несколько примиряет ее величество с происходящим. Доброй ночи, Натаниэль.
Назавтра Стражи собрались и начали есть в молчании, но Нериэль разбила его.
— У кого сколько зелий? — спросила она деловито. Раздала дополнительные бутылочки. — Держите. У меня большой запас.
Веланна приподняла одну пробку и понюхала содержимое. На лице эльфийки отразилось уважение.
— Сама делала, командор?
— Нет.
Остальное поняли без слов: «Привет от Андерса». Это также означало, что зелья — высшего качества. Андерс был гораздо более искусным травником, чем Нериэль. Андерс вообще во многом превосходил ее как маг.
Рассовав свою порцию склянок по карманам, Нериэль еще раз нырнула рукой в рюкзак.
— Яблоко кто-нибудь хочет?
Никто не хотел. Вздохнув, чародейка впилась зубами в подвядший красный плод — последний из тех, что положила Синна. Наблюдательная девушка не ошиблась: яблоко оказалось таким кислым, что слезы наворачивались.
========== Рукопожатие и пощечина ==========
— По-моему, годится, — сообщила Веланна, ощупав шестиугольное углубление в полу. Нос и половина щеки у нее посерели от пыли, на лоб клобука налипла паутина. Нериэль молча катнула ей большой золотисто-черный кристалл, и долийка постаралась приладить его.
Нериэль подозревала, что ее собственное лицо еще грязнее: низко нагнувшись к полу, она выскребала пыль и мусор из другой ячейки. После третьей попытки кристалл с щелчком встал на место.
— Что у тебя? — обернулась девушка к Сигрун. Но гномка застыла в настороженной позе.
— Порождений тьмы не чую, но как будто кто-то смотрит, — она передернулась, лязгнув наплечниками, и положила ладонь на рукоять меча.
Нериэль встала, внимательно оглядываясь по сторонам. Хоу, выставленный на страже у коридора, покачал головой: чисто. Тем не менее эльфийке тоже начал чудиться чей-то пристальный взгляд. Она подняла голову к широкой площадке на вершине винтовой лестницы — и вцепилась в посох. На край шагнули две фигуры: немолодая гномка с явными следами поражения скверной на лице, и высокое худое создание, чья уродливая, непропорциональная голова напоминала причудливую корону.
Нериэль замерла, готовая в любой миг выплеснуть магическую силу. Ее черная ярость поутихла за время пути. А Архитектор недвусмысленно протянул руку дружбы, прислав гонца в Амарантайн. Но чародейке не нравилось место эмиссара на возвышении. Тевинтерские винтовые лестницы словно созданы, чтобы стоять на верхней площадке и поливать магией всех, кому не повезло оказаться внизу. Нериэль и Веланна прекрасно доказали это сегодня: воинам почти не пришлось марать клинков.
Оскверненная гномка схватилась за меч при виде готового к бою мага, но спутник удержал ее.
— Нет, Ута. С этого не начинают, — спокойно сказал он и повернул голову к Стражам. Верхнюю половину лица закрывала металлическая маска без прорезей. Тем не менее двигалось порождение тьмы так, как движутся зрячие. — Я должен извиниться, командор.
Не переставая говорить, он медленно, словно напрашиваясь на упреждающий удар, развел руками, в которых затрепетало перистое зеленоватое сияние. Нериэль следила цепким взглядом, но не сплела ответные чары. Архитектор шагнул вперед и легко спланировал к Стражам.
— Я хотел объясниться еще при прошлой нашей встрече, — закончил он. — Но судьба вмешалась.
Когда он встал рядом, Нериэль поняла, что Архитектор не так уж высок. Рост кажется большим из-за непропорциональной головы, но лицо эмиссара на том же уровне, как у человека. Хотя ей все равно придется смотреть снизу вверх.
— Хорошо, что ты помнишь, — враждебно бросила Нериэль, не отводя сощуренных глаз. Воспоминание о твердой поверхности стола под лопатками и горячих руках порождения тьмы на предплечье отдалось тошнотой. — Я желаю знать, что ты сделал со мной.
— Я понимаю твой гнев, — кивнул эмиссар. Прочесть что-то в его чертах было невозможно. Смирение? Спокойствие? Безразличие? — Но я не причинил тебе сколь-нибудь серьезного вреда. Твое тело восстановилось еще прежде, чем ты вернулась в свою цитадель. Когда я объясню, насколько это важно...
— Что ты сделал? — отделяя каждое слово спросила Нериэль.
— Я взял немного крови у тебя и твоих друзей, — помявшись, признался Архитектор. — Я...
Он не договорил: чародейка уткнулась носом в рукав и закашлялась-зафыркала.
— Ты странный, порождение тьмы, — сообщила она, успокоившись. — Если я не убью тебя в конце нашего разговора, запомни, что недомолвки вызывают лишь больше подозрений и страха.
— Ты простишь этой твари нашу кровь? — сморщилась Сигрун.
Нериэль успокаивающе коснулась ее плеча.
— Когда храмовники в Круге брали у меня кровь, они даже не подумали извиниться. А ваши толстые лорды стали бы просить прощения за кровь неприкасаемых? Мы были его пленниками, а обошлись с нами довольно мягко. Захвати нас обычные порождения тьмы...
Гномка недовольно мотнула головой, но промолчала.
— Я ограничил твою свободу, только чтобы не повторилось недоразумение в Башне, — вклинился вместо нее Архитектор. — Я не хочу быть тебе врагом.
— Ты не собирался нападать на Стражей! — догадалась Веланна, и по ее тону Нериэль поняла, что долийка уже верит порождению тьмы. Не потому, что Архитектор убедителен, просто чтобы не отвернуться от сестры.
— Не хотел, — тут же согласился он. — Я послал Иссохшего к Серым Стражам, чтобы просить о помощи. Мне следовало догадаться, что его появление сочтут атакой, но мне редко удается предугадать ваше поведение. Я сожалею об этой ошибке.
— Со-жа-ле-ешь? — по слогам выговорила Нериэль. Пальцы до судорог стиснули древко посоха. — Твой Иссохший перебил половину людей в крепости. На моих глазах он скинул человека с крыши и собирался перерезать горло еще одному.
На лестнице лязгнул металл: гномка подбежала к самому краю площадки. Когда Архитектор обернулся, она сделала руками несколько быстрых знаков.
— Нет, Ута, — ответил он и снова посмотрел на Нериэль. — Ута говорит, ты хочешь меня убить. Я прошу только об одном: выслушай меня. Если после этого твое желание не изменится...
Он развел руками, словно говоря: «Что тут поделаешь?». Нериэль с трудом удержалась, чтобы не поморщиться при виде отчетливо человеческого жеста.
— Сядь, Архитектор, — резко бросила Страж и посохом указала место в стороне от тевинтерского круга. — И пусть твоя... — она кивнула в сторону лестницы, — тоже сядет. Мои товарищи отойдут. Я наложу руну нейтрализации. Мы с тобой — два мага. В границах руны мы будем безопасны друг для друга.
— Ты хочешь говорить с ним?! — ахнула Сигрун, глядя, как Нериэль создает рунный узор.
— Я его выслушаю, — чародейка с трудом протолкнула тугой комок слов сквозь горло. — От того, что кому-то позволили объясниться, редко бывает вред.
— Спасибо. Ута когда-то была Серым Стражем, как вы, — сказал Архитектор, усаживаясь на пол среди голубоватых магических линий. — Она сопровождает меня, потому что верит в возможность разорвать порочную цепь Моров. Она первой дала мне кровь.
— Ты хочешь избежать нового Мора? — сорвалось с губ чародейки.
Архитектор несколько мгновений смотрел на нее молча. Нериэль вошла в границы руны, но осталась на ногах.
— Мор — проклятие и для твоего народа, и для моего, — спокойно заговорил эмиссар. — Он начинался, мои сородичи поднимались на поверхность и нападали. Вы защищались и загоняли их обратно. Гибли тысячи и тысячи — как с вашей стороны, так и среди моих собратьев.
Нериэль показалось, в голосе звучит горечь. Но кто может сказать наверняка?
— Мы начинаем Мор не потому, что жаждем разрушения. Мои сородичи слышат зов древних богов и повинуются. Но я могу освободить их, — продолжал Архитектор. — Для этого необходима кровь Серых Стражей.
Он объяснил суть пробуждения, которое дает порождениям тьмы разум, речь и имена. Эльфийка прохаживалась из стороны в сторону, не покидая руны. Поначалу она вглядывалась в черты собеседника, пытаясь оценить, насколько он искренен. Но серо-бледное худое лицо под маской почти не менялось, только шевелились губы — вполне человеческий рот, не похожий на зубастые пасти генлоков. Чародейка неохотно отметила, что голос этого порождения тьмы можно назвать приятным.
Порождения тьмы, которые говорят. С которыми можно...
Краем глаза она взглянула на спутников. Веланна села, скрестив ноги, смотрит на прежнего врага скорее дружелюбно. Натаниэль сложил руки на груди и привалился плечом к стене. Еще не расслабился, лишь убавил напряжение, но это значит, что и на него рассказ произвел впечатление. Только Сигрун стоит прямо, положив руки на рукояти мечей, хотя ей из-за лат тяжелее всех.
— Не хватало нам еще порождений тьмы, которые мыслят самостоятельно, — проворчала гномка себе под нос, но Архитектор услышал. Повернул голову к ней, словно пытаясь посмотреть слепыми глазами маски.
— Разум позволяет нам самим принимать решения и не поступать, как сородичи. Не искать древних богов. Не начинать Мор, — он снова повернулся к Нериэль. — Не сражаться с вами. Если ты поможешь мне справиться с Матерью, я уйду далеко на глубинные тропы, и там продолжу свои труды.
«Чего ты хочешь от меня?» — спросила Нериэль мысленно, переводя взгляд с губ порождения тьмы на золотые впадины маски. Она не помнила лица Архитектора, виденного мельком без этого убора, только ощущение чего-то неправильного, искаженного. Как ни странно, причудливая полоска металла сделала его человечнее на вид. Похоже, некоторые реакции людей Архитектор понимает. И пытается использовать.
Чего ты хочешь настолько сильно, чтобы рискнуть жизнью? Стражи пойдут убивать Мать и без тебя. Довольно было пропустить нас. Какой смысл подставляться под удар, а потом просить пощады?
— Ты не веришь, что Стражи справятся с Матерью? — спросила она.
— Мать очень сильна, — вздохнул Архитектор. — Ее охраняют дети, и она может влиять на тех, кто неразумен.
— Так же, как ты, верно? — сообразила Нериэль, вспомнив порождений тьмы — обычных неразумных тварей в сильверитовой шахте.
— Я могу в некоторой мере управлять собратьями, но мои возможности ограничены. И я не ищу власти над ними, только хочу освободить от оков. Пока Мать жива, продолжать мое дело нельзя. Я не в силах приблизиться к ней физически, но если ты примешь мою помощь — найду способ нанести удар.
Значит, «Оставь мне жизнь, чтобы победить общего врага»?
— Кажется, ты хорошо знаешь возможности Матери, — заметила Нериэль. — Кто она такая?
Архитектор принялся объяснять, печально склонив голову. Почему-то чародейка не удивилась — только вспомнились записки, которые она просмотрела, обыскивая кабинет и комнату Архитектора. Его письма и заметки рождали странное ощущение.
Будь он человеком, я назвала бы его мышление чудовищным. Но для порождения тьмы он удивительно человечен.
— А как пробудился ты сам? — спросила чародейка и остановилась, опираясь на посох. Ответ Архитектора заставил ее глаза удивленно расшириться.
Только скверна и тьма, и неразумные твари вокруг, и так много, много лет. Человек стал бы монстром в этом кошмаре. Какое чудо научило его желать другим добра? Как он понял, что свободные собратья лучше рабов, а мир — лучше завоеваний?
Усилием воли она погасила эмоции. Архитектор просит не сострадания, а союза.
Он знает возможности Матери лучше нас. А мы четверо — единственные Стражи на много дней пути. Если не справимся, Амарантайн останется беззащитным перед ее войском.
— Мир, — произнесла она, глядя на порождение тьмы сверху вниз.
— Нет, Нериэль! — рявкнула Сигрун возле тевинтерского круга. — Я тебе не позволю!
Нериэль отвернулась от Архитектора и пошла к гномке. Ута забеспокоилась, когда чародейка покинула рунный узор, но эмиссар даже не двинулся. Краем сознания эльфийка успела задуматься, что в этом спокойствии — доверие к ее слову, смирение перед судьбой или холодное знание: из-за руны нейтрализации она не сможет нанести удар.
— Ты с ума сошла! — прорычала Сигрун ей в лицо. — Это чудовище!
— Да, — кивнула Нериэль. Она говорила совсем тихо. — Но гораздо меньшее чудовище, чем мог бы... чем обязан быть. И он хочет покончить с Морами. Как и мы, верно?
— Да, но...
— Сигрун, — позвала чародейка почти ласково, стараясь смягчить тоном жестокие слова, — когда-то глава Летописцев в Орзаммаре сказал мне, что неприкасаемых следует убивать при рождении.
Сигрун скривилась, словно отхлебнула чего-то столь же тухлого, как гномья спесь.
— Многие люди охотно делали бы это с магами, — добавила Нериэль с печальной усмешкой. — Очень многие готовы уничтожить нас за то, кто мы есть — неприкасаемая, маг, долийка, Хоу...
Нериэль положила ладони Сигрун на плечи.
— Все они не стоят мизинца твоего или Веланны, — решительно заключила она. Помедлив, кивком указала на неподвижного Архитектора. — Будем судить другого, как они нас?
Сигрун некоторое время глядела эльфийке в глаза, но все же потупилась. Слегка тряхнула плечами, скидывая ладони.
— Сделаем, как ты хочешь, — проворчала она, глядя в пол. — Надеюсь, ты судишь верно.
— Ты поступаешь правильно, — напутствовала Веланна, когда Нериэль двинулась назад к руне. Натаниэль не сказал ничего, только согласно опустил веки.
Эльфийка остановилась напротив Архитектора и протянула ладонь. Эмиссар изумленно взглянул на нее. Улыбка едва заметно тронула губы Нериэль.
— Ута не научила тебя этому? Люди пожимают руки, когда заключают договор или союз. Или здороваются с друзьями.
Архитектор медленно поднялся на ноги.
— У ваших народов много обычаев, которые мне непонятны, — признал он и осторожно протянул руку, словно опасаясь оцарапать эльфийку. Тонкие, но очень твердые горячие пальцы сомкнулись вокруг ладони Нериэль. — Твоя ладонь сухая. Сердце бьется сильно, но равномерно. Ты не испытываешь страха? Или отвращения?
Нериэль прислушалась к себе.
— Сейчас — нет.
Она подняла голову, чтобы посмотреть в золотые глаза маски и добавила негромко, так что слова не должны были покинуть пределов руны.
— Если я уцелею в бою, давай встретимся снова, Архитектор. И поговорим о том, что еще мы должны сделать ради наших народов.
***
Костер неподалеку от тевинтерского круга едва тлел: среди развалин немного нашлось того, что можно поджечь. Изредка Нериэль подбрасывала в огонь пару обрывков ткани или кусков дерева. Потом вставала пройтись по залу — не столько из страха задремать (она знала, что не заснет, хотя плечи и голову сдавило свинцовой усталостью), сколько пытаясь согреться и нарушить шорохом шагов мертвенную тишину.
Пленников — или хотя бы их следов — Стражи не нашли ни в одном из заброшенных коридоров. Хотя обыскали каждый угол, каждую комнатку. Сами порождения тьмы будто истаяли в воздухе после смерти Матери. Дежурство получалось скучнее некуда.
Негромкий звук — шепот, шипение, шуршание? — заставил Нериэль вздрогнуть. Перехватив поудобнее посох, она пошла на разведку.
Далеко отлучаться не пришлось: сразу же за аркой, на залитой лунным светом площадке, чародейка увидела нарушителя тишины. Гость парил в воздухе, и сквозь очертания его груди девушка различала соседнюю башню. Сухой холодный ветер коснулся лица Нериэль, но не развеял призрака.
— Тень, — констатировала эльфийка неприязненно. Быстрым движением посоха обновила магический щит. — Очень предусмотрительно.
Подумав, села на груду битого камня. Посох чародейка прислонила к стене: короткого движения достаточно, если нужно будет взять оружие. Луна словно специально повисла в разрыве облаков, чтобы озарить ее и собеседника неверным светом.
— Я предположил, что после сказанного Матерью ты захочешь меня убить, — объяснил Архитектор. — Но ты предлагала разговор, и я не хотел упускать возможности. Помощь Серого Стража для меня неоценима.
