Текст книги "Бывшие. Ночь изменившая все (СИ)"
Автор книги: Валерия Брайт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 28
Алиса
– Андрей?.. Что ты здесь делаешь? Я в шоке смотрю на него, стоящего в дверном проеме, затем бросаю взгляд за его спину. Лестничная площадка пуста. Как? Как он прошел через охрану? Сердце резко падает вниз.
– Я соскучился… – он произносит это с мягкой улыбкой, но его глаза бегают по квартире, быстрые, оценивающие. Без всякого разрешения он делает шаг вперед, заставляя меня отступить, закрывает дверь и проходит дальше в квартиру, будто просто пришел из магазина с продуктами. Следую за ним в ступоре, ноги будто ватные. Мозг отказывается обрабатывать происходящее. Это сон? Галлюцинация?
– Дядя Андрей! – из гостиной вылетает Тема, его лицо озаряется радостью. – Ты приехал нас забрать домой?
– Нет, – говорю я резко, в тот же миг, когда Андрей отвечает:
– Да.
Мы смотрим друг на друга. В его глазах – холодная решимость. В моих, я уверена, – паника.
– Конечно, я приехал вас забрать. – Прежде чем я успеваю сообразить, он уже подхватывает моего сына на руки. Легко, привычно, будто имеет на это право. Мой сын доверчиво обвивает его шею своими маленькими ручками. – Ты же хочешь домой, правда?
– Да-а-а! – восклицает Темка, сияя.
Мое тело реагирует первым, рывком, шагом вперёд, но Андрей делает полшага назад, как будто читает меня. Сжимает Темку чуть крепче.
– Андрей! – мой голос срывается. Снова делаю шаг к нему, пытаясь отнять сына. – Отдай мне его!
Но он ловко отступает, держа Темку, как щит. Он что-то быстро шепчет ему на ухо. Я не разбираю слов, но вижу, как лицо сына озаряется понимающей улыбкой, он кивает и, как только Андрей ставит его на пол, пулей бежит обратно в детскую.
Андрей разворачивается ко мне. Улыбка мягкая, та самая, что когда-то казалась заботой, теперь выглядит фальшиво. Как маска. Он подходит ближе. Медленно. Шаг за шагом. У меня под лопатками холодеет, будто кто-то сжал спину ледяными пальцами.
– Вижу, ты в порядке. И сын тоже. Я рад, – говорит ровно. – Теперь собирайся, поехали домой.
– Ты в своем уме? – выдыхаю я, наконец находя в себе силы для гнева. Страх отступает, сменяясь жгучим возмущением. – Нет! Явно не в своем! Во-первых, я никуда с тобой не поеду.
Он моргает один раз, другой. Улыбка не исчезает сразу, она постепенно валится с его лица, как штукатурка. Под ней раздражение. Нет… злость. Холодная, тихая.
– Во-вторых, тебе лучше уйти. Пока…
– Пока что⁈ – Лицо искажается знакомой гримасой злости, которую я впервые увидела в доме Макса. Он делает еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. Я чувствую исходящее от него напряжение, как жар от раскаленной плиты. – Не пришел твой бывший муж? Могучий Максим Ветров? Или как его лучше все знают Ветер, из Красного обвода? Поправь меня если я не прав. Ой кстати, Леонид тоже прибыл? Или оставил своего преемника одного, хоть ненадолго…
Вот это уже удар. Прямой. Откуда он знает? Варя? Нет, не думаю, она ни за что не проболталась бы. Да она и не знает ничего о Леониде.
Андрей делает ещё шаг. Пальцы его руки едва заметно дергаются, словно он сдерживается, чтобы не взять меня за локоть.
– Алис, – произносит он мягко, – Поехали домой. Ты же сама понимаешь, что так будет лучше.
– Лучше для кого? – спрашиваю тихо, потому что горло почти не работает.
Он усмехается уголком губ такой короткой, жёсткой усмешкой, что у меня внутри всё вздрагивает.
– Для всех нас.
– Ты… Ты… безумен… – слова срываются с губ сами, и я сразу понимаю: сказала вслух то, что отчаянно старалась не признавать.
Андрей улыбается криво, почти жалко. Но в его глазах нет ни капли жалости. Только блеск… неправильный. Слишком яркий. Слишком живой.
– Ой, Алиса… – он издает короткий, сухой, неестественный смешок. – Ты что, думала, я дурак? Что ничего не вижу? Ничего не знаю? Ты полностью изменилась с его появлением. И еще, поверь мне, я в курсе всего что происходит в моем городе.
Он делает шаг вперёд. Я – назад. Пол будто становится мягким, как будто ноги проваливаются в него.
– Вот скажи, – он почти шепчет, но от его шёпота мурашки встают на шее. – Чего тебе не хватало? Что тебе даёт он, чего не могу дать я?
– Андрей… уйди, пожалуйста… – голос дрожит – Ты сейчас не в себе.
– Я? Не в себе? – он смеётся. Тихо, но это не смех. Это хруст тонкого стекла. – Ты же сбежала от него, да? Тебя всё не устраивало. Значит, всё было кончено. Что теперь? Что ты решила? Он вернул тебе сына и ты ему сдалась?
Он приближается ещё. Я чувствую его дыхание. Резкое, горячее. Он не замечает, что я отступаю, что спина уже упирается в стену.
– А если бы я, – он тыкает пальцем себе в грудь, – я вернул бы тебе его? Ты бы выбрала меня⁈ Скажи!
– Ты несёшь бред! – выкрикиваю, но это больше похоже на всхлип. – Уходи. Ради своего же блага, Андрей, просто уходи!
Он смотрит на меня в упор. Зрачки расширены, дыхание сбивается, пальцы подрагивают будто он пытается удержать что-то внутри.
– Вот, я взял её, у меня больше ничего нет! – в гостиную выбегает Тёма, держа в руках свою маленькую машинку. Щёки красные, глаза сияют. Ничего не знает. Ничего не понимает. – Ну что, поехали?
Внутри меня всё рушится, как карточный домик под ударом ветра.
– Темочка… – выдыхаю, стараясь говорить ровно, без дрожи. – Мы никуда ещё не едем. Подожди маму в комнате, хорошо? – я улыбаюсь. Сильнее, чем могу. Сильнее, чем нужно. Чтобы он не почувствовал паники.
Тёма смотрит на меня, потом на Андрея. Замечает напряжение, улыбка медленно сползает, дрожит нижняя губа.
– Не слушай маму, – спокойно, почти ласково говорит Андрей, опускаясь на уровень малыша. – Конечно же мы домой едем.
Вижу, как его рука чуть тянется вперёд, к плечу сына. И страх во мне превращается в ледяной ком.
– Тёма, – мой голос взрывается, хлёстко, резко, громче, чем я хотела. Срываюсь с места и становлюсь между безумцем и сыном. – В комнату! Быстро!
Малыш вздрагивает, роняет машинку. Его глаза распахиваются, становятся огромными, испуганными блюдцами. Он смотрит на меня, потом переводит взгляд на Андрея, на его напряженную, злую позу. И будто щенок, почуявший опасность, он резко разворачивается и пулей уносится прочь. Дверь в детскую захлопывается с таким оглушительным грохотом, что эхо отдается у меня в костях.
Я стою напротив Андрея. Он неподвижный. Замерший. Как будто внутри него выключили всё человеческое. На лице смесь обиды, ревности и чего-то ещё. Тёмного. Неправильного. От этого взгляда у меня немеют пальцы на руках. И он… улыбается. Улыбкой, от которой хочется не то что бежать, провалиться под землю.
– Да ты права, – спокойно произносит он, будто ничего страшного только что не произошло. – Нечего малышу вмешиваться в серьёзные разговоры взрослых. Он немного позже к нам присоединится.
Андрей делает шаг ко мне. И прежде чем я успеваю отступить, резко хватает меня за локоть. Сильной, стальной хваткой, как клещами. Я выдыхаю коротко, испуганно, пытаясь вырваться.
Но он тянет меня за собой, почти волочит к кухне.
– Отпусти! – пытаюсь вырваться, упираюсь ногами в пол, но он сильнее, намного сильнее. Он тащит меня через гостиную. Я спотыкаюсь о край ковра, но он не останавливается.
Отпускает он меня только на кухне, у самого стола. Я потираю онемевшую руку, на которой уже проступают красные следы от его пальцев.
– Садись, – он кивает на табурет. Его тон не оставляет пространства для дискуссий.
Я не двигаюсь. Не могу. Все внутри кричит, что сесть – это значит сдаться, согласиться на его правила.
Он делает один шаг. Потом другой. Подходит вплотную, наклоняется, его губы оказываются в сантиметре от моего уха.
– Малыш, – цедит он сквозь зубы, и это ласковое прозвище звучит как плевок, – советую тебе делать то, что я говорю. Иначе я сейчас приведу сюда сынишку, и поверь, ты мигом научишься читать мои мысли. И будешь делать то, что мне нужно, до того, как я произнесу это вслух.
От этих чудовищных слов у меня перехватывает дыхание. Сердце замирает, а потом срывается в бешеную скачку. В солнечном сплетении больно сжимается, скручиваясь в тугой, болезненный узел. Ноги сами подкашиваются, и я, почти не осознавая своих движений, медленно опускаюсь на табурет. Я побеждена. Он нашел мое самое уязвимое место.
И в этот самый момент на столе, прямо передо мной, оглушительно дребезжит мой телефон. Экран загорается, и на нем светится имя, которое сейчас значит все. МАКС.
Словно током ударило. Я вскакиваю, рука сама тянется к телефону, к спасению, к его голосу…
– О как! – Андрей издает короткий, злой смешок.
Я бросаюсь к телефону, но не успеваю ответить. Совсем. Резкое движение его руки, не дает мне возможности понять, что произошло. Только чувствую взрывную боль в скуле. Голова откидывается назад, в глазах темнеет, и я отлетаю от стола, больно ударяясь плечом о дверцу холодильника.
Голова гудит, по лицу разливается жар. Я едва держусь на ногах, опираясь на холодный металл.
– Куда⁈ – рычит он. – Я сам…
Он спокойно берет со стола мой телефон. Его палец скользит по экрану, принимая вызов. Он подносит трубку к уху, и на его лице снова появляется та самая, жуткая, слащавая улыбка.
– Да, любимый, – говорит он в трубку голосом, полным фальшивой нежности.
Глава 29
Макс
С рассветом, в ту самую ночь, что успела стать лучшей в моей долбанной жизни, телефонным звонком врывается Лис. Новости от Орлова, и не могу проигнорировать. Приходится выбираться из постели, от той самой женщины, которой, кажется, достаточно просто дышать рядом, чтобы меня накрывало сильнее любого удара. И жаль что я осознал это только сейчас, а не с первой минуты нашей встречи в этом городе. Оставляю ее спящую, хрупкую, без своей привычной брони. Целую в висок, хоть она этого и не узнает. И мчусь на встречу. Лис ждет в одном из придорожных отелей на окраине, там можно говорить, не опасаясь ушей.
Дома Леонид, а я не хочу вводить его в курс дела. Он и так слишком много знает из того что не должен был. Я во всем разберусь сам. Старик не должен был вообще сюда приезжать, но скорее всего, его заставила новость о том, что Алиса вернулась в мою жизнь. А он этого жуть как не хотел.
Захожу в ресторан при отеле, на первом этаже. Запах жареного лука и дешевого кофе. Сука! Утро должно было начаться не так.
Дерьмовое место, но кофе тут хотя бы бодрит. Не первый раз здесь встречаюсь с Лисом. Хрен его знаем, что за мания у него выбирать такие места. Он сидит в углу, как обычно: невозмутимый, собранный, с этим своим взглядом, которым он оценивает всех еще до того, как поднял глаза.
Как только присаживаюсь, к нам тут же подскакивает официант, заискивающе улыбаясь.
– Кофе – бурчу я, отводя взгляд от его натянутой улыбки. Лис кивает. – Два.
Заказ приносят быстро, густая, горькая жижа. Пока пью, Лис выкладывает все по полочкам. Кратко, четко, как всегда. Орлов, тот шелупонь, что похитил мальчика, оказался всего лишь пешкой. Заказчик – Андрей. Тот самый ушлепок-адвокат, что вцепился в Алису, как репей.
Сука! Почему я сразу не засунул его в мясорубку? Просчитался… Слишком сильно был занят поиском ребёнка, думал, что с этим придурком разберусь потом, как с назойливой мухой. А оказалось, что муха – это шакал.
После кофе поднимаемся к Лису в номер, через пару часов к нам присоединяется Скиф. Нужен план как побольнее прибить мудака, который позарился на мое. Причем по непонятным причинам похитил мальчишку. Возможно и стрельбу на пресс-конференции тоже устроил он. Но зачем?
– Можно напомнить ему уроки анатомии, – Скиф говорит это ровным, будничным тоном, будто предлагает заказать пиццу. – Указать, где какая кость находится. Переломить для наглядности. Пару штук. Нет лучше каждую.
Идея неплохая. Очень даже. От нее веяло тем простым и понятным решением, которое я люблю. Но с этим ублюдком все сложнее. Он влез в мою семью. Подобрался к моему сыну. Простой расправы мало.
Выхожу на балкон, как будто там воздух гуще и тверже, чем внутри. Щёлкаю зажигалкой, пламя дрожит на ветру, будто тоже нервничает. Первая затяжка как удар ледяной воды, резкая, обжигающая, до боли честная. Дым пробивает грудь, прочищает мысли, но оставляет внутри только хаос.
В голове разорванные куски плана. Затем лицо Алисы вспыхивает перед глазами: её полуприкрытые ресницы, теплая кожа, которой я не могу надышаться, запах её волос, впитавшийся в меня так, как будто я носил его всю жизнь. Всё это накрывает, сдавливает, будто кто-то сжал сердце ладонью.
Набираю её номер. Смотрю на черный экран телефона, как на оружие. Слушаю гудки. Длинные. Рваные. Раз. Два. Пять. Не берет… Спит? Вряд ли… В груди что-то хрустит, замирает, как будто время на секунду остановилось. И именно в эту паузу раздается щелчок и в трубке, и голос. Но не её. Низкий, спокойный, с лёгкой насмешкой.
– Привет, любимый…
Что за херня! Словно по нервам ударили током. Вся кровь разом отливает от лица, оставляя кожу онемевшей и холодной, а через секунду приливает обратно, горячей волной, обжигая щёки. Я резко тушу сигарету, придавливаю её с такой силой, что алюминиевая пепельница подпрыгивает и звенит, разбрасывая серый пепел.
– Андрюша… – выдавливаю я, и голос мой звучит хрипло, будто меня душат. Даже не ожидал, что игра начнётся так быстро, и первый ход будет его. – Ты что там делаешь?
– Да вот пришёл в гости, мы чай пьём. – Голос легкий, как будто он в домашней халате сидит у себя дома. Как будто мы старые друзья. – Ты не хочешь к нам присоединиться?
Сжимаю телефон так, что трещит пластик корпуса. Глаза сами собой сужаются, смотрю куда-то в точку на горизонте, но вижу только его наглую, спокойную ухмылку. Чётко, будто он стоит передо мной.
– О, я присоединюсь… Еще как присоединюсь! Жди меня!
– Конечно жду… – он тянет слова, будто смакует каждую букву. – И знаешь, мы тут с Алисой вспоминаем старое. Она, например, никак не может вспомнить, что такое «Импер Логистик». А ты помнишь, Максим?
У меня в висках начинает стучать молотками. Громко, навязчиво. Адреналин, горький и острый, бьёт в кровь, заставляя сердце бешено колотиться в грудной клетке. Это название… Где-то на самых задворках памяти что-то шевельнулось. Знакомое, но запылённое, как старый архив. Из другой жизни. Из десятков таких же тёмных, грязных «сделок». Но конкретики нет. Пустота.
– Такой складской комплекс… – продолжает он, и его голос становится сладким, ядовитым, словно он рассказывает сказку на ночь. – Он ещё сгорел… Прямо дотла. Со всеми надеждами одной семьи… Может, помнишь?
Я лихорадочно прокручиваю в голове весь его бред. Десятки операций, устранений, подстав. Сотни лиц. Но его рожу, этот спокойный голос, я нигде не припоминаю. Память выдаёт лишь обрывки, ничего цельного.
– Ну, ничего, вспомним вместе, – слышу я его вновь. – Ты приезжай, приезжай… Мы тут тебя подождём. Да, Алиса?
И тут, как удар тонким лезвием под рёбра. Её голос на фоне. Приглушённый, оборванный испуганный вздох. Она что-то произносит, одно слово, может, моё имя, но я не могу разобрать. Только этот звук, полный страха. Ярость поднимается по горлу, горячая и солёная, сжимая глотку, мешая дышать.
– Слышь, мудачина, если ты хоть пальцем…
– И лучше бы тебе приехать одному, – резко, по-хозяйски, обрывает он. – А то я знаю тебя, насобираешь себе там команду спасателей. Не надо… Мы ж друзья… Поговорим, вспомним былое…
Он бросает трубку. В ушах лишь короткие гудки. Стою, сжимая в руке телефон и смотрю в пустоту. «Импер Логистик»… Слова отдаются эхом в черепе. Он что, мстит за какую-то старую операцию? За какую-то забытую грязь? Этот ничтожный червяк посмел прикоснуться к тому, что моё.
Разворачиваюсь, влетаю в номер. Дверь захлопываю плечом, стекло в раме звенит, будто сейчас рассыпется на пол.
– «Импер Логистик»… – бросаю я на ходу Лису. Он уже сидит за ноутбуком, его пальцы лихорадочно барабанят по клаватуре. – Всё, что есть. Мне на телефон. Эта сволочь нашла Алису. Я хочу знать, с кем имею дело. Хочу знать всё!
Скиф уже на ногах, словно тень, материализовавшаяся по моей воле. Ключи от машины звякают в его сжатой ладони. Он смотрит на меня, и в его глазах не вопрос, а готовность.
– Скиф, берешь машину и едешь за мной.
Не дожидаясь лифта, мы срываемся вниз по лестнице. Сажусь в машину, ключ поворачивается в замке зажигания с удовлетворяющим щелчком, и я сразу трогаю с места. Выжимаю газ до пола. Шины с визгом срываются в пробуксовку. Город проносится мимо большим, невидящим пятном, витрины, светофоры, люди – всё смазывается в один серый коридор. И в этом коридоре есть только одна точка – Алиса и мой сын. А между нами тот, кто захотел умереть.
В висках стучит. Руки на руле сведены так, что костяшки белеют. Внутри, под ребрами, расползается холодная мысль: я сверну шею этой твари. Медленно. С удовольствием.
Подъезжаю к дому, резко бросаю машину у тротуара, так что кузов кренится на подвеске. Дверь открываю ещё до полной остановки. Тут же, с противным скрипом тормозов, подъезжает Скиф. Он выходит и движется ко мне. У подъезда стоят два амбала Андрея. Здоровые шкафы с руками, как бревна. Взгляд у них туповатый, но настороженный. Я уже приговорил обоих, мысленно. Они просто ещё не знают. За их спинами на асфальте лежат мои ребята, с простреленными бошками. Дыхание внутри меня рвётся, как зверь, которому мешают вырваться наружу. Иду к амбалам. Медленно. Прямо. Они следят за каждым моим шагом, как будто это может им помочь.
Телефон в кармане вибрирует. Низко, настойчиво. Я даже не удивляюсь. Поднимаю трубку к уху. Не говорю ни слова.
– Макси-и-им… – тянет Андрей голосом слащавого гада. – Я же просил тебя прийти одному.
Он тихо смеётся. Мерзко, липко. От этого звука хочется выжечь ему горло.
– Ну что ж ты такой непослушный?
– Говори, что хочешь, – рычу, удерживая голос ровным.
– О, хочу я совсем немного, – мурлычет он. – Подними-ка глазки вверх…
Медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, поднимаю голову. И на уровне третьего этажа, в распахнутой настежь створке, стоит уродец, держа в руках моего сына. Мелкий смотрит на меня, я чувствую это. Я чувствую, как изнутри рвется что-то огромное, тёмное, хищное. Но тело замерло, ни одного движения. Я не имею права дёрнуться. Пока что…
Андрей, придерживает плечом телефон и помахивает мне пистолетом, как игрушкой. И улыбается, той самой мерзкой, безумной улыбкой человека, который уверен, что поймал тебя за горло. Грудь сводит так, что боль простреливает в руки.
– Без лишних движений, – голос у него теперь твердый, ледяной. – Будь паинькой. И вот что: отошли своего цепного пса обратно в машину.
Я перевожу взгляд на Скифа. Он всё видит. Всё понимает. Я медленно, почти незаметно, киваю ему.
– Возвращайся в машину.
Он, не споря, без единого слова, отступает.
– Молодец, – одобряет Андрей, будто дрессирует щенка. Я снова смотрю на него в окно. Он все еще улыбается. Эта улыбка, эта его уверенность, сводит меня с ума, разжигая внутри ад, который я вынужден тушить собственными руками.– А теперь поднимайся. Мы уже заждались.
Мудачина вешает трубку. В ушах короткие гудки. Я стою секунду, делая глубокий вдох. Вся ярость, вся животная ненависть кричит внутри, рвется наружу, требует крови, требует мести. Но я с силой, почти физической, заталкиваю её куда-то глубоко, в самый тёмный уголок сознания. Прячу под ледяную, непробиваемую маску спокойствия. Сейчас нужна не ярость. Сейчас нужна ясная, холодная голова. Точный, безошибочный расчет.
Он думает, что держит ситуацию под контролем. Он думает, что я на крючке, что он дергает за ниточки. Сука, не понимает, что только что подписал себе смертный приговор.
Подхожу к двери подъезда, кобели преграждают мне путь, обыскивают и забирают оружие. Молча стискиваю зубы, до нужного момента… Они просто уже не жильцы. Медленно, уверенно поднимаюсь по лестнице. Каждый шаг – отсчёт последних секунд его жалкой жизни.
Глава 30
Алиса
Я сижу на краю дивана, и кажется, каждый мускул в моем теле застыл в одном сплошном спазме. Руки связаны за спиной грубой пластиковой стяжкой, она впивается в кожу, но эта боль ничто по сравнению с ледяной глыбой страха, что сдавила грудь. Я не могу дышать. Не могу оторвать глаз от маленькой фигурки в руках у этого монстра.
Мой малыш стоит перед Андреем, который рукой прижимает его к себе, его большие, испуганные глаза смотрят на меня, полные слез. Дуло пистолета холодным кружком упирается ему в висок. Каждый удар моего сердца – это отдельная мука, громкая, невыносимая.
Они стоят посреди зала в нескольких шагах от меня. Андрей поворачивается ко мне, его улыбка становится еще шире, еще мерзей.
– Скоро придёт твой принц, Алиса. Не волнуйся.
Во мне всё сжимается. Максим идёт сюда, прямо в ловушку. Я слышала, как Андрей приказал ему отослать Скифа. Господи сможет ли он справится один? Раньше в моей голове не возникло бы подобного вопроса. Ветер всегда и со всеми справлялся. Но сейчас, когда дуло пистолета упирается в голову его сына…
Ненавижу эту свою беспомощность. Ненавижу эти стяжки, этого человека, его руки на моём ребёнке. Я снова ловлю взгляд сына, пытаюсь хоть как-то улыбнуться ему, передать хоть каплю спокойствия, но получается лишь жалкая, дрожащая гримаса. Его губки шевелятся беззвучно: «Мама…»
И тут слышу шум открывающейся двери, приближающиеся шаги. Тяжёлые, размеренные. Максим входит в гостинную. Медленно. Уверенно. Как будто он не входит в западню, а возвращается домой. Андрей настораживается, его ухмылка слегка тускнеет. Он прижимает пистолет к виску сына крепче. Мальчик вздрагивает и зажмуривается.
Макс останавливается в дверном проёме. Как будто именно так и планировал войти: тихо, почти лениво. Его лицо, это не лицо человека, который видит пистолет, направленный на его семью. Это маска, гладкая, холодная, лишённая каких-либо эмоций. Ни паники. Ни злости. Чудовищное спокойствие. Такое, от которого по коже бегут мурашки.
– Всё хорошо, чемпион, – мягко произносит он. Господи, он улыбается. Он реально улыбается нашему сыну, смотрит ему прямо в глаза, будто то, что происходит вокруг, просто какая-то нелепая бытовая сцена. Темка, бедный, всхлипывает, но цепляется взглядом за Макса, будто пытается понять: правда ли всё хорошо? Или только кажется?
Взгляд Макса скользит по комнате. Быстро, точно, выхватывая каждую деталь. Моё тело трясёт, я связана так, что рук уже не чувствую, он замечает это. Переводит взгляд на Андрея и пистолет в его руках. Его глаза становятся другими. Настоящий лёд, глубокий, тяжёлый, смертельно спокойный. И именно этот взгляд заставляет меня дышать. Как будто в груди, среди страха, вдруг пробивается тонкая, как игла, надежда.
– Максим, – громко говорит Андрей, будто пытаясь перекричать присутствие Макса, забрать себе роль хищника, вернут превосходство. – Входи. Присаживайся к своей жене… ой, прости, бывшей жене.
Слова царапают, но Макс не реагирует. Вообще. Он не двигается. Только один короткий взгляд на меня, меньше секунды, и снова на Андрея. Затем он медленно делает несколько шагов, подходя ближе, но останавливается в двух шагах от него. Спина прямая, плечи расслабленные. Как будто он не видит перед собой оружия. Как будто это Андрей должен бояться.
– Я здесь, – тихо говорит он. – Отпусти сына и Алису. И я сделаю всё, что тебе нужно.
Слышу, как Темка судорожно втягивает воздух. Мой ребёнок. Мой маленький мальчик, который не должен всё это видеть. Который даже не успел оправиться после похищения. Горло сжимает, словно кто-то наматывает на него колючую проволоку. Я пытаюсь хоть немного пошевелиться, но это очень трудно, стяжки впиваются в кожу, запястья горят.
Андрей усмехается так, будто это всё спектакль и он наслаждается каждой секундой. Затем медленно, с театральным пафосом, начинает:
– Ветер, ветер, ты могуч,
Ты гоняешь стаи туч…
У меня перехватывает дыхание. Он издевается. Читает ему стишок… Максу Ветрову. Тому, кто в состоянии в одиночку снести комнату, если решит.
– … Не боишься никого… – пистолет в его руках дрожит слегка, но он пытается скрыть. – Или всё же боишься, а? Ветер? Ты же боишься кого-то? Или чего-то?
Макс не меняет выражения лица.
– Что тебе нужно? – спокойно спрашивает он.
Господи, как он это делает? У меня во рту металлический привкус страха. В висках стучит так, что я слышу собственный пульс. Кожа липкая, холодная. Каждый звук кажется громче, чем есть. А Макс спокоен…По крайней мере с виду так кажется.
Андрей на мгновение замолкает, словно смакуя паузу, а потом резко, срываясь на крик:
– То, что мне нужно, ты мне дать не сможешь! Знаешь почему?
Он наклоняется вперёд, глаза бешеные, зрачки расширены.
– Потому что ты всё у меня отнял!
Темка вздрагивает и распускается в плач, нервный, испуганный, отчаянный. Его маленькие плечи трясутся. Я чувствую, как в груди всё ломается, разрывается. Руки Макса сжимаются в кулаки. Жёстко, до побелевших костяшек. Желваки ходят. Он молчит, но я вижу эту едва удерживаемую ярость.
Я едва держусь. Слёзы жгут глаза, но я не могу заплакать. Грудь сжимает так, будто кто-то сидит на ней. Мышцы дрожат. Мне холодно, хотя в комнате тепло. Холодно изнутри. И вина накатывает волной, накрывает с головой. Господи… лучше бы я никуда не убегала. Лучше бы никогда не позволила Андрею проникнуть в нашу жизнь. Лучше бы…
– Это между тобой и мной, – ровно произносит Макс. – Не вмешивай сюда Алису и ребёнка.
Андрей криво усмехается.
– Не вмешивать? Серьёзно? Нееет, Ветер. Я отниму у тебя всё… Я очень долго планировал. И почти-почти всё шло по плану. В порту у тебя начались проблемы. И это было только начало…
От этих слов будто что-то холодное ползёт вверх по позвоночнику. Становится труднее дышать.
– А ведь я не хотел этого, – продолжает Андрей, играя голосом. – Я хотел просто выиграть тендер. Честно выиграть. Вложил всё, что у меня было: в будущее для себя, жены, сына… Но ты… ты не умеешь играть честно.
Он бросает короткий взгляд на Макса, полный ядовитого торжества.
– Вы с Леонидом не умеете вести бизнес честно.
Макс делает лёгкое движение плечом, еле заметное. Будто отбрасывает прочь удар, который не считает ударом.
– Жизнь несправедливая штука, – спокойно произносит он. – Ты взрослый мальчик. Должен был понимать, что любой бизнес – это риск.
– Ты сжёг всё до тла! – взрывается Андрей.
Этот крик бьёт по нервам, как молот. Темка снова вздрагивает. Я не выдерживаю: меня словно вышибает из полусонной парализованной неподвижности. Вскакиваю с дивана, стяжки на запястьях болезненно впиваются, но я даже не чувствую боли, только пульсацию в голове.
– Отпусти Тёму, ты же видишь, ему страшно, – говорю, делая шаг. Голос дрожит, но я пытаюсь говорить ровно. – Нет вопросов, которые мы не можем решить. Отпусти сына.
Я почти молю его и продолжаю идти, медленно, осторожно, как будто ступаю по льду.
– Сядь на место, – рявкает Андрей и резко переводит пистолет на меня.
Замереть или идти? Тело не подчиняется. В груди будто глухой удар, сердце пропускает такт.
– Отпусти Темку, прошу… – делаю ещё шаг. Макс резко хватает меня за локоть, но я вырываюсь. – Пожалуйста. Он ни в чём не виноват.
– А моя семья в чём была виновата⁈ – орёт Андрей.
– Опусти пистолет, Андрей. Ты же не такой. Я знаю, что ты не такой!
Он хохочет. Низко, глухо.
– Чёрт, Алиса… Я ведь реально хотел, чтобы у нас всё получилось.
Холод снова пробегает по спине. Он смотрит на меня с сожалением, или мне все же кажется… Но от этого взгляда становится мерзко.
– Первое время, – продолжает он, – думал, просто убью тебя у него на глазах. Но вы развелись, и ты укатила к чёрту на рога. И вот однажды, вот чудо, я снова вижу тебя. В моём городе.
Он на секунду переводит взгляд на Макса.
– Да, кстати Макс. Это мой город. Здесь всё под моим контролем. Каждая дворняга служит мне. Когда жена ушла, забрав сына… – его челюсти сжимаются, на лице проступает настоящая боль. – Я долго пытался вернуть их. А потом, одна несчастная авария. И всё…Их больше нет.
Он резко втягивает воздух.
– Это твоя вина! – кричит он на Макса
– Андрей… – я снова пытаюсь достучаться, голос срывается на шёпот. Молю его остановиться. Хотя бы задуматься. Хотя бы на секундочку.
Он резко поворачивает голову ко мне. В глазах пустота. Бездна.
– Неужели ты думаешь, что что-то сейчас значишь? Что твои слова, твой взгляд хоть что-то изменят? Если ты не заткнёшься и не вернёшься на место – я вынесу мозги вашему сынишке.
Он сильнее вжимает пистолет в висок Темки. Тот вскрикивает.
– Ма-а-ма!
