Текст книги "Темные секреты Вэйстон-Дай (СИ)"

Автор книги: Теона Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Сегодня за завтраком, когда Луиса сказала, что вы подарили Сэну ботинки, и он вдруг немедленно решил уволиться, все в моей голове встало на свои места. И все наши прошлые разговоры с Сэном, и то как он отвечал мне на вопросы о Гае, все-все повернулось ко мне другой стороной и я прозрела. Сэн причастен к смерти Гая, я уверена на сто процентов.

– На сто… чего?

– Я полностью уверена, господин Вэйтер. Абсолютно.

Военачальник теперь молчал. Задумчиво грыз кончик пальца, а потом кивнул.

– Я не думаю, что Сэн убил Гая, но он точно знает, кто это сделал.

– Почему вы думаете, что не он?

– У него не было никакого мотива. Они оба работали в этом замке столько лет, сколько я себя помню, и всегда были дружны. Я бы даже сказал, они были словно родные братья. Нет, Сэн не убийца. Я не встречал более светлого человека, чем он, и ни за что не поверю, что он мог…

– Вы отказываетесь разбираться в этом? – я обиженно поджала губы. На миг мне показалось, что у меня есть союзник, но теперь эта уверенность исчезла.

– Нет. И я сейчас же приведу Сэна сюда, и мы у него спросим.

– Он не ответит, нужно идти к стражам!

– Мне ответит, – господин Вэйтер сверкнул глазами, резко вытянулся во весь рост и вышел из кабинета, и я вдруг увидела этого мужчину словно в другом свете.

Военачальник. Командующий армией, которая сражалась с драконами. Вот кем он является, и совершенно точно сумеет допросить дворецкого. По коже пробежали испуганные мурашки, даже мне стало не по себе от того, что я увидела во взгляде Вэйтера, а что уж говорить о бедном Сэне, которого он сейчас притащит на допрос. Так что села в кресло, терпеливо ждать.

Глава 16

По моим примерным ощущениям господин Вэйтер вышел из кабинета два года назад. На самом деле, конечно же, прошло от силы минут десять. У меня успели онеметь руки и ноги, но то было от нервов. Я все ногти сгрызла к тому моменту, когда в покоях военачальника раздались шаги.

– Право же, не стоило… – говорил Сэн, отворяя дверь в кабинет. – У меня достаточно денег, премия ни к чему… Ася?

Я вжалась в кресло. Господин Вэйтер мягко подтолкнул дворецкого на середину помещения, а потом запер дверь на ключ.

– Сэн, присядь, – военачальник указал старику на кресло.

Дворецкий же стоял ни жив, ни мертв, он уже понял, для чего его сюда привели.

– Я… я ничего не сделал… – шептал он дрожащим голосом. – Вы должны мне верить, я не виноват, я…

– Успокойся, – Вэйтер глянул на него, приподняв одну бровь. Налил воды из графина в бокал и протянул старику.

Сэн принял бокал, но пока донес его до рта трясущейся рукой, расплескал половину.

– Ты должен рассказать мне все, что знаешь, и я тебя отпущу. Тебе не стоит бояться, но я хочу знать всю правду.

– Я ничего не знаю, – как заведенный повторял дворецкий.

Мне на какой-то миг даже стало жаль бедного старика, таким испуганным он выглядел.

– Сэн, – Вэйтер ласково протянул его имя. – Ты чего-то боишься?

Дворецкий отрицательно замотал головой.

– Кого-то?

Сэн медленно кивнул. Отставил бокал и, всхлипнув, покосился на дверь.

– Я обещал ему. Обещал! Он все расскажет Ее Светлости и мне конец. Я должен был молчать, чтобы меня не прогнали. Господин Вэйтер, Вэйстон-Дай мой единственный дом. Я всю жизнь провел здесь, мне некуда идти… я не хочу никуда уходить!

– Ты не уйдешь, если то, что расскажешь мне, будет мне понятным, – спокойно проговорил мужчина и добавил уже строже: – Я жду.

Сэн кинул на меня обреченный взгляд, прежде чем заговорить.

– Однажды Жан напился. Сильно напился. Это было в тот день, когда Гая… убили. Жан помогал Ее Светлости спрятать труп, но мальчишка не смог нести такой тяжкий груз на сердце и рассказал все мне. Он после того, как протрезвел, пытался поговорить со мной снова, убеждал, что все, что было тем вечером лишь шутка, но я не поверил. Тогда Жан сказал, что если я сообщу хоть кому-то то, что знаю, то графиня Бронт вышвырнет меня из замка или вообще убьет.

– Виоленна убила Гая?

– Да, она.

– Что они не поделили? Какой мотив был у графини?

– Этого я не знаю. Я помню только то, что Гай прибежал в крыло прислуги, ворвался в свою комнату и заперся. У него частенько бывали приступы паники, поэтому я и внимания не обратил. Думал, узнаю у него за ужином, но он в столовую так и не пришел.

– Чем Гай занимался до того, как у него случился приступ?

– Да чем… все как обычно. После обеда он ушел в оранжерею и там, кажется, проводил время с Элли. Девочка любила пересаживать маленькие цветы, а Гай позволял ей это делать, но только вместо цветов из оранжереи он давал ей разные травы из сада. Мол, какая разница, что она будет пересаживать, Элли приятно было просто быть полезной.

– Думаешь, Гай навредил как-то Элли, и Ее Светлость его за это убила? – спросила я задумчиво.

Сэн покачал головой.

– Нет, что ты. Элли все любят, Гай ни за что бы не позволил себе обидеть ее. Он на нее никогда не повышал голоса. Правда, вспомнил еще кое-что… Тогда, когда Гай и Элли были в оранжерее, Ее Светлость разыскивала девочку по всему замку, а когда Эби сказала ей, что она с садовником, то графиня будто с ума сошла. Она забрала Элли, увела в лекарское крыло…

– Почему именно в лекарское?

– Не знаю. Вроде, говорила, что девочке нужно срочно выпить какое-то лекарство. Странно, но Элли редко болеет, зачем ей что-то пить?

“И я даже знаю что”, – подумала я, многозначительно взглянув на господина Вэйтера. Вот только военачальник ничего не знал о тех каплях.

– А о чем Жан рассказывал в тот вечер, когда мы жарили мясо? Он смотрел на тебя и рассказывал историю. Что это было?

– Завуалированная и приукрашенная история о смерти Гая. Жан, когда понял, что я боюсь кому-либо признаться в том, о чем узнал, стал напоминать мне о случившемся, зная, что мне от этого тошно. Его это веселило.

– Я тебе верю, – кивнул господин Вэйтер. – Можешь идти, но об этом разговоре никому ни слова. Особенно Жану. Ясно?

– Я никому не скажу, клянусь! Только позвольте мне остаться!

– Ты можешь вернуться к своим обязанностям.

Сэн подскочил с места и бросился к двери, но уже у выхода обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

– Это ты написала ту записку?

Я промолчала. Зачем что-то объяснять, если он и так все понял?

Дворецкий вышел, а мы остались сидеть в тишине. Я знала больше, чем господин Вэйтер, но с трудом решилась рассказать ему.

– Элли дают вот это, – я вытащила из кармана полупустой пузырек. – Пять капель на кружку воды. В ночь, когда я следила за ней в лекарской, малышка очнулась и заговорила. Я была уверена, что она вообще ни слова не может произнести, но нет, мы говорили. Элли плакала и просила больше не поить ее этими каплями, я обманом заставила ее выпить и она снова замолчала. Мне казалось, что она обиделась на меня, но сейчас понимаю, что… Не могу поверить в то, что говорю это… Черные капли это какое-то зелье, заставляющее девочку молчать. Ее Светлость боится, что Элли может рассказать что-то ужасное, поэтому поит ее этим.

Господин Вэйтер выслушал меня, не издав ни звука. После чего протянул руку и попросил пузырек. Я отдала его ему и мужчина, откупорив бутылек, через секунду кивнул.

– Это настойка из листьев фрикуса и измельченных костей сверчков.

– Сверчков?

– Ты так удивилась, будто раньше не была знакома с составами различных лекарственных настоек. Кости сверчков используются для изготовления обезболивающих средств для наружного применения. Но вместе с листьями фрикуса настойку можно пить, и тогда твои голосовые связки немеют и говорить ты не можешь.

– Какой ужас, – выдохнула я. – Бедная девочка. Она ведь с двух лет молчит!

– С двух? – господин Вэйтер вскинул голову. – Три года ее опаивают?

– Не знаю, но Сэн сказал, что Элли не говорит с двух лет.

– Смею предположить, что Элли в два года видела то, чего не должна была.

– Она бы забыла это уже совсем скоро, и уж точно не стала бы рассказывать никому. Но что она могла увидеть?

– Ошибаешься. Элли была тем еще болтливым ребенком, и уж если ее что-то взволновало, она рассказала бы всем. А увидеть она могла многое. В два года девочка часто сбегала от Веллы, камеристка была сама еще ребенком, не могла уследить за непоседой. Элли часто находили то посреди лестниц, то в нишах, то за статуями. Она пробиралась в комнаты, пряталась под кроватями.

– Три года назад, – задумчиво повторила я. – Три года назад погиб ваш отец.

Вэйтер кивнул, пряча взгляд в пол.

– Думаю, Элли видела того, кто его убил.

– Графиня Бронт и доктор Майл опаивают ребенка. Значит ли это, что в их интересах защитить убийцу?

– Я более чем уверен в этом.

– Так мы пойдем к стражам?

– Нет, Ася. У нас нет никаких доказательств, а даже если Элли заговорит, ей никто не поверит. Слова детей такого возраста не воспринимаются всерьез.

– Что же нам делать? – простонала я в отчаянии. Голова уже пухла от всех этих мыслей!

– Нам нужно добыть реальные доказательства против Виоленны. Если она что-то знает, а она точно знает, то однажды выдаст себя.

– И как это сделать? Мы будем следить за ней?

– Ася, – господин Вэйтер одним движением оказался рядом со мной и встал на колени. – Прошу тебя забыть обо всем, и просто работать. Тебе ни к чему все эти проблемы, боюсь, как бы Виоленна не решила избавиться и от тебя. Понимаешь?

– Я не могу спокойно работать в доме, где постоянно кого-то убивают! Я должна помочь вам и так мне будет спокойнее. Вы слишком добры ко мне и к другим слугам, чтобы мы бросили вас в беде. Я помогу, хотите вы того или нет.

Мужчина поджал губы, обреченно вздохнув, и вернулся в свое кресло.

– Будь по-твоему. Но если дело примет серьезный оборот, ты немедленно прекратишь в нем участвовать.

– Обещаю, что не позволю грохнуть себя, – я приложила ладонь к груди, будто давая клятву.

Господин Вэйтер рассмеялся.

– Так что мы все-таки будем делать? У вас есть какой-то план?

– Плана нет, но кое-какие мысли имеются.

– Нам нужно разговорить Элли?

– И это тоже. Но пока она под присмотром доктора Майла, мы не сможем выбрать время между действием зелья, чтобы застать ее, когда к ней вернется голос.

– Дождемся, когда Элли вернется жить в свои покои? Но это может произойти еще не скоро!

– Мы никуда не торопимся. Разве что сегодня ночью нужно будет незаметно сходить в город.

– Зачем?

– Нам не помешает профессиональный сыщик, который притворится слугой, верно?

Я в первую секунду не поняла смысла сказанных Вэйтером слов, а когда до меня дошло, восторженно ахнула.

– Настоящий сыщик под прикрытием?! Это гениально!

– А теперь тебе лучше вернуться вниз. Не стоит вызывать никаких подозрений, пока мы не выясним все, что хотим.

– Уже бегу!

Я помчалась в свою комнату, воодушевленная проделанной работой. Как я могла подозревать господина Вэйтера в убийстве его любимого друга? Безумие! И как же я сейчас была рада, что военачальник на моей стороне. Если бы я еще до конца осознавала свое желание варить всю эту кашу с расследованием, мне было бы куда проще. Я же знала лишь одно – если под моим носом происходят такие ужасные вещи, то я не успокоюсь, пока справедливость не восторжествует. Я была такой всегда и продолжаю быть даже после смерти, этого, увы, не исправить.

Я влетела в свою комнату мимо Сэна, лишь мельком взглянув на него. Дворецкий был напуганным, зажатым, и словно постарел на десять лет за это утро. Он беспомощно взглянул на меня в ответ до того, как дверь закрылась перед ним.

Мне следовало отбросить все мысли, никак не связанные с моей работой, до вечера. Я постаралась отключиться и заняться своими основными обязанностями, но в первую очередь вновь намазала синяки мазью. Синие пятна стали фиолетовыми, а кое-где уже желтыми. Совсем скоро от “побоев” не останется и следа, так что остатки мази мне больше не были нужны.

Я выглянула из комнаты и обнаружила Сэна на том же месте – у двери в ванную, растерянного и задумчивого.

– Сэн?

Старик вздрогнул, обернувшись.

– Возьми, – я протянула ему баночку. – Это мазь от синяков, тебе ведь тоже здорово досталось, так?

– Спасибо, – тихо поблагодарил дворецкий, принимая мазь из моих рук. – Спасибо, Ася.

Заперев дверь, я отправилась в оранжерею. Лестницы и подоконники за прошедшую неделю мыла не один раз, пыль на них не успела скопиться. К тому же, завтра нам предстоит провести генеральную уборку перед приемом, который устраивает графиня Бронт, так что сегодня не было смысла что-либо мыть.

Я не успела дойти до оранжереи, как вдруг меня охватило страшное предчувствие. Что-то будто подтолкнуло меня к двери, я влетела внутрь и застыла, не в силах пошевелиться от ужаса. В некогда зеленых, желтых и красных растений теперь не осталось и капли очарования, в горшках и кадках теперь находились коричневые, словно выжженные палящим солнцем.

– Что же это… – я едва не плакала. Графиня с меня три шкуры спустит, когда узнает, что все ее “детки” погибли! – Что произошло с вами?..

Я трогала тычелентник обеими руками, будто пыталась привести его в чувство. Умоляла кустирантус снова расправить листочки, пустила слезу над романтесом, и сдалась у шарлея. Растение, которое вернуло былую красоту после сожжения, теперь было безнадежно мертво. Я разревелась. Снова.

Если бы я не была так шокирована, то ощутила бы жар, исходящий от стекол. Они теперь не просто пропускали солнечный свет, а будто увеличивали его в стократно. Я бы обязательно поняла это, не будь убита горем. Я плакала и только поэтому решила, что мне душно и кружится голова из-за переживаний. Но когда сознание стало покидать меня, а я всеми силами старалась выползти из оранжереи, то осознала, что что-то не так. Но было уже поздно. Я провалилась в темноту.

– У вас стало за правило падать в обморок? – раздался надо мной голос доктора Майла.

Я с трудом открыла глаза и обнаружила себя в лекарской, на кровати рядом с Элли.

– Оранжерея, – хрипло прошептала. – Растения погибли!

– Ну-ну, милочка, – доктор сверкнул глазами поверх толстых окуляров. – Что в вашем списке дел было сегодня?

– Я не… не знаю, – пробормотала, пытаясь припомнить, что задавала графиня. – Наверное, как обычно, что-нибудь пересадить…

– Список с вами?

– Да, конечно, – я судорожно принялась рыскать по карманам, вытащила сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его и прочитала вслух: – День обновления. Вход в оранжерею строго запрещен… Что это значит?

– Сегодня оранжерея умертвила все растения, чтобы завтра на их месте выросли новые и полные сил.

– Как это? Магия?!

– Ну какая магия, бросьте. Всего-то усовершенствованная система выращивания лекарственных трав. Ученые со всего Аберголя создавали стекла, из которых впоследствии и стали изготавливать теплицы.

– А растения? Как они восстановятся после такого?

– Это ведь не обычная трава и не сорняки, а лекарственные травы, собранные со всего мира. Вот, например, шарлей прибыл к нам из Горных утесов, где и нога человека ступала лишь дважды. А кустирантус привезли в дар с самого Востока!

Я зажмурилась от внезапно пронзившей голову боли. Доктор Майл говорил все так складно, только я все равно мало что понимала.

– И что делать мне? Убрать все и ждать свежие ростки или оставить все как есть?

– После захода солнца ты должна очистить все горшки от сухих листьев, а с утра полить свежие всходы. Вот увидишь, к завтрашнему вечеру в оранжерее вновь будет зелено.

Доктор Майл улыбнулся мне, а я едва не выпалила, что не смогу после захода солнца ничего сделать. Мы ведь с Вэйтером пойдем в город искать сыщика!

– Выпей это, – старик подал мне кружку с зеленоватой жидкостью. – Пей, и тут же придешь в себя. У тебя был легкий солнечный удар, только и всего.

– Кто нашел меня? – спросила я, когда проглотила последнюю каплю вонючего лекарства.

– Сэн. Он первый понял, что ты не прочитала задание в списке. Помчался в оранжерею, а ты там лежишь, вялишься под солнцем.

Я почувствовала укол стыда за то, что из-за моих подозрений бедный Сэн едва не уволился и не уехать неизвестно куда, но все равно спас меня. Надо бы попросить у него прощение.

Сквозняк, ворвавшийся в помещение через приоткрытое окно, донес до меня цветочный аромат. Я осторожно, чтобы не разбудить Элли, сползла с кровати и подошла к окну. Какая-то глупая надежда на то, что розы чудесным образом уже снова расцвели, растаяла как дым. Под окнами возились рабочие в серых одеждах, они переставляли огромные корзины с крупными белоснежными цветами с места на место, о чем-то жарко спорили, и потом снова тащили корзины уже в другую сторону.

– Замок украшают к приему, – подсказал доктор Майл, когда заметил мой растерянный вид. – Как ты себя чувствуешь?

– Замечательно, – кивнула я. – Лекарство, что вы мне дали, действительно отличное.

– Плохого не держим, – улыбнулся старик и вновь зарылся в бумаги.

Я же поспешила найти Сэна. Как оказалось, провалялась я почти до самого ужина, так что нашелся дворецкий в столовой. К счастью, он здесь был один, так что смогла поговорить с ним без лишних ушей.

– Сэн, я хочу попросить у тебя прощения, – села на стул рядом с ним.

Сэн отвлекся от чтения газеты, хмыкнув.

– С чего ты взяла, что я держу на тебя обиду?

– Я так подставила тебя, ты чуть было не уехал…

– В этом нет твоей вины, только моя.

– И ты себя не вини, – я ободряюще пожала старческую руку. – Кто уж точно виноват, так это Жан.

В этот момент дверь с кухни открылась и в столовой появилась Луиса. Экономка принесла целый таз жаренных пирожков и поставила его на стол, мгновенно вызывая аппетит у всех присутствующих.

Глава 17

– Пирожки с картошкой? – с любопытством спросила, срочно делая вид, что ни о чем таком важном мы с Сэном не говорили.

– С яйцом, картофелем и капустой, – кивнула Луиса. – Большего на ужин не ждите, я совсем ничего не успела приготовить. Молоко или чай?

– Молоко, – в один голос ответили мы с дворецким, и экономка ушла.

Но обсуждение мы не продолжили, потому что в столовую потянулись и все остальные, учуяв сногсшибательный аромат.

– Мила заболела, – в очередной раз жаловался Норден на здоровье одной из его любимиц.

Мила была самой крупной лошадью в графской конюшне, и очень красивой, статной, благородной. Я видела ее лишь однажды, когда Норден выгуливал ее неподалеку от замка.

– А я совсем с ног валюсь, – покачала головой Рози, лениво запихивая в рот кусочек пирожка. – Вымыть все окна в одиночку – непосильная задача.

– Когда уже нам пришлют кого-нибудь на помощь? – с пренебрежением спросила Эби. – Работать в Вэйстон-Дай стало невозможно!

– Ну так уволься, в чем проблема? – не выдержал Жан. – Я часто вижу, как ты занята чем угодно, только не работой.

– Кто бы говорил! – фыркнула в ответ Эби, одарив лакея многозначительным взглядом.

– Ешьте молча, – пригрозила пальцем Луиса. – Сейчас услышит кто-нибудь из господ ваши препирания, и все вместе вылетите отсюда.

– Но нам и правда нужна помощь, – покачала головой Рози. – Луиса, Сэн, вы бы поговорили с господами. Ну пусть попросят в обществе безработных нескольких человек, хотя бы горничных.

– И конюхов.

– Лакеев тоже не хватает. Мы не успеваем обслуживать приемы пищи и одновременно чистить одежду.

– Одежду чищу я, – взглянул на Стила Сэн. – Когда вы успели утомиться?

Пока мои коллеги выясняли, кто прав, а кто нет, я быстро зажевала три пирожка, запила холодным молоком и убежала в свою комнату. Я ждала, пока слуги закончат свой ужин, после которого всегда ужинали господа, и тогда я могла бы спокойно затопить камины.

Господин Вэйтер в последнее время завтракал, обедал и ужинал со своей семьей. Я же вдруг поняла, что каждый раз, приходя в столовую, с нетерпением жду, когда военачальник появится в дверном проеме с улыбкой, которой умеет улыбаться только он. Но он не приходил, а я сильнее убеждалась в том, что хоть Вэйтер и считает себя равным нам, все же это не так. Он принимает пищу в большой роскошной столовой, будучи одетым в костюм идеального кроя. Его посуда из серебра, хрусталя и фарфора. Он ест морепродукты, свежие фрукты, изысканные деликатесы, и сладости, изготовленные лучшими кондитерами королевства. После чего, придя в нашу компанию, вновь становится просто мужчиной. Красивым, добрым и галантным, но обычным человеком, а не наследником целого графства.

Этот контраст меня смущал, пугал и путал, но от того не переставал все сильнее привлекать меня.

Так я думала все время, пока носилась из комнаты в комнату, где должна была затопить камины, а остановилась в покоях господина Вэйтера и, отставив ведро для золы, принялась рассматривать красивые безделушки на прикроватной полке.

Военачальник любил милые вещицы, вроде мраморных фигурок животных, сухих веточек в вазе и ажурных салфеток под ними. Все эти вещи говорили о том, что господин Вэйтер обладает тонкой душевной организацией, и пусть он умеет не показывать эмоции, как говорил он сам, эмоции ему все же не чужды.

Я и не заметила, когда господин Вэйтер вошел в свои покои и замер на входе, наблюдая за моими действиями с пристальным вниманием. Я трогала рожки оленя, сотканного из металлической паутинки, и не замечала ничего вокруг.

– Понравился?

Я вздрогнула и выронила оленя из рук. Фигурка упала на не покрытый ковром участок мраморного пола и получившийся звон показался таким громким в наступившей тишине.

– Простите, не хотела лазить по вашим вещам… Простите!

Я бросилась к еще не зажженному камину, коря себя за то, что позволила себе расслабиться и так бесцеремонно копаться на полках военачальника. Что он теперь будет думать обо мне?

Господин Вэйтер подошел к кровати, поднял с пола оленя, которого я забыла вернуть на место, и вернулся ко мне.

– Ты можешь взять его, если понравился.

Мой ошарашенный взгляд, кажется, развеселил мужчину. Вэйтер сел на диван, уперся локтями в колени и смотрел на меня смеющимися глазами.

– Если бы тебя застал не я, а скажем, Ее Светлость, ты была бы уже уволена. Так что не советую трогать что бы то ни было в ее покоях.

– Я не хотела, просто все эти фигурки такие прелестные, я не могла не посмотреть.

– В моих покоях ты можешь трогать все, что угодно, – господин Вэйтер взглянул на меня красноречиво.

Я залилась краской, думая совсем не о фигурках на полке. Тут же мысленно дала себе оплеуху и принялась яростно выгребать золу из топки в ведро.

– Оставь это, – мужчина забрал у меня кочергу. – Забыла, что мы сегодня ночью идем в город? Мне ни к чему огонь в спальне, меня ведь здесь не будет.

– А когда мы выйдем?

– Через час, когда мой брат и его жена запрутся в своих покоях. В десять они уже не выходят в замок, всю жизнь у этих двоих была привычка рано ложиться спать.

– Они могут увидеть нас в окно.

– Могут, но мы не пойдем по той дороге, которая просматривается из их окон.

– По секретным ходам? – предположила я недоверчиво.

– Вроде того, – кивнул Вэйтер. – Возьми его, – в мои руки перекочевал металлический олень. – Пусть будет у тебя, на память.

– Вы куда-то снова уезжаете? – я поднялась с колен, отряхнула штанины и, подумав всего секунду, могу ли я так поступить, села на диван рядом с военачальником.

– Нет, в ближайшие несколько лет мне никуда не нужно. Но, может быть, ты захочешь куда-то уехать. Ты кажешься мне очень умной девочкой, и я не могу поверить в то, что ты готова всю свою жизнь посвятить грязной работе.

– Не готова, – эхом повторила я, сжимая в руке оленя. – Но выбора у меня нет.

– Почему же?

– Мне больше некуда идти, господин Вэйтер. И я ничего не умею, – я пожала плечами, вспоминая свою специализацию. В Аберголе она явно нигде и никому не пригодится. Готовить я не умею, так бы пошла работать хоть поваром, все не с грязными тряпками возиться. – Я люблю работу с растениями, так что мне не очень тяжело выполнять ее.

– Понимаю, – поджал губы мужчина. – Заработать на обучение мало кому удается, но на твоем месте я бы попробовал что-то другое, кроме работы в саду.

– Что, например?

– Ты очень красива и могла бы выйти замуж за достойного и богатого человека, – сказал господин Вэйтер спустя минутную паузу.

Я рассмеялась в голос.

Для меня, девушки с Земли и из двадцать первого века, совет господина Вэйтера показался настолько удручающе-смешным, что я хохотала и не могла остановиться. Мужчина же поглядывал на меня с некой осторожностью, как на душевнобольную.

– Насмешили, – сказала я, резко обрывая смех. – По-вашему я ни на что не гожусь, кроме как удачно выйти замуж?

– Я тебя обидел? Прости, если так… Но мне казалось, мечта любой девушки встать рядом с достойным мужчиной.

– Любой? – вздохнула я, осознавая в тысячный раз, где нахожусь. – Вы правы. Но у меня в этой жизни другие цели.

– Вот как? Значит, у тебя все же имеются планы на будущее?

– Я уйду сразу же, как только заработаю денег на дом. Сэн сказал, что мне хватит десяти лет, чтобы накопить нужную сумму. Десять лет, конечно, долгий срок, а я не так уж молода, но выбора у меня все равно нет.

– Сколько тебе лет? – задал Вэйтер совсем неуместный вопрос, но я все же ответила.

– Тридцать два.

– Ты прожила так долго одна! – воскликнул мужчина так восторженно, как если бы я сообщила, что получила Нобелевскую премию. Впрочем, откуда ему знать об этой премии.

– Вы зря так удивляетесь, господин Вэйтер.

– Зови меня просто по имени, когда мы наедине.

– Правда?

– Конечно. Все так делают.

– Что ж… Вэйтер, вы на самом деле зря думаете о девушках так, будто они ни на что не годны, кроме как выскакивать замуж и немедленно рожать наследников. Мы можем многое. Вот я, например… – я оборвала фразу, мысленно покачав головой. Снова говорю что-то не то, так недолго и выдать себя с головой. – Неважно.

– Но все же ты красива и очень умна. Этого нельзя отрицать, и тебе стоит найти применение своему таланту и дару природы.

– Какое же?

– Ну, раз замуж ты не хочешь, – Вэйтер почему-то грустно вздохнул. – Ты могла бы стать натурщицей для художников.

– Что?! – я аж на диване подпрыгнула от возмущения.

– Ну не хочешь, и ладно…

– Вы думаете, что я могла бы раздеться перед мужчиной, чтобы тот рисовал с меня, а потом заплатил?!

– Зачем раздеваться? – Вэйтер вытаращил глаза, взглянув на меня как-то по-другому. Клянусь, он в этот момент меня будто сканировал.

Я, понимая, что неправильно истолковала смысл его слов, вновь села.

– Художники рисуют портреты?

– И портреты тоже, но раздеваться не нужно… С чего ты вообще это взяла?

– В общем, мне это не подходит, наверное, – неуверенно произнесла я, но отметила себе, что надо будет поискать художника в Вэйстоне. Лишними деньги не будут.

– А еще в различных конторах города можно получить место практиканта даже без обучения. Например, в общество констеблей иногда набирают служителей правопорядка. Девушки на этой должности опрашивают жителей города на предмет жалоб на различные королевские учреждения… Да почему раздеваться-то?! Ты раздевалась перед художником? С чего в твоей голове возникла такая мысль?

Я прыснула со смеху в кулак, решив не отвечать. Лгать надоело, а правду сказать не могла.

– Я благодарна вам, Вэйтер, за то, что вы рассказали мне о возможностях другого заработка. Вот только жить мне негде, поэтому я останусь в Вэйстон-Дай, ну а побыть натурщицей для художника можно и в выходной день, если у меня такой будет.

– Только не раздевайся перед ним.

– Ни в коем случае!

Вэйтер поднялся с места, выглянул в окно и кивнул мне.

– Нам пора. Выходим потихоньку, спускаемся по лестнице вниз, потом в подвал мимо кабинета Сэна, а там туннель выведет нас за ворота.

Мы проделали путь так, как и сказал Вэйтер. Спустя несколько минут мы уже вынырнули из люка, который находился через дорогу от ворот замка, и поспешили в сторону города. Нас никто не мог заметить. Никто, кроме Эби, которая любила гулять по ночам.

Я хихикала над ситуацией, в которой военачальнику пришлось сбегать из собственного дома по подземному туннелю. Вэйтер смеялся, заразившись моим смехом, и так мы добрались до города, веселясь.

В это время суток Вэйстон еще не спал. То тут, то там прогуливались молодые парочки или женщины с маленькими собачками. Подвыпившие юноши тянулись в самый известный кабак города, а не обремененные нормами морали девушки гуляли вдоль улиц, громко смеясь, чтобы их заметил какой-нибудь мужчина, имеющий хоть немного денег.

Таким я этот город еще не видела, поэтому шла за Вэйтером, крутя головой по сторонам с открытым ртом. Если бы я хоть иногда смотрела под ноги, то не споткнулась бы о камень и не полетела бы прямо в спину военачальника. Благо, мужчина быстро спохватился и поймал меня уже на подлете к земле.

– Залюбовалась? – улыбнулся он, явно имея в виду огромный фонтан на площади, который виднелся за аркой впереди нас.

– Очень красиво! – подтвердила я, разглядывая в этот момент лицо Вэйтера. – Поставьте меня на ноги, пожалуйста.

– Извини, – мужчина помог мне обрести равновесие и убрал руки в карманы. – Мы почти пришли.

Вэйтер повел меня к одному из двухэтажных домов, единственному, чей двор не был облагорожен десятками клумб. Заросли сорняков под окнами дома указывали на то, что здесь живет кто-то очень занятой. И логически подумав, я пришла к выводу, что знакомый сыщик Вэйтера является настоящим профессионалом, раз в бесконечных делах у него не нашлось времени для уборки мусора во дворе и мытья окон.

– Ой, а мы не слишком поздно? – я схватила мужчину за рукав, когда он уже занес руку, чтобы постучать в дверь. – Все же поздний вечер, ваш друг наверняка спит.

– Мой друг… – эхом повторил Вэйтер. – Не спит.

После короткого стука дверь отворилась, и в темноте коридора появился силуэт. Я улыбнулась приветливо, а когда раздался женский голос, обомлела.

– Вэйтер, дорогой! – шепотом проговорила хозяйка дома. – Проходите скорее, ни к чему светиться.

Мы юркнули в дом и женщина тут же чиркнула спичкой, полумрак рассеялся и я увидела, что мы находимся в гостиной. Комната была пыльной и неуютной, на симпатичном диване валялась гора одежды, столько же вещей висели на спинке кресла у небольшого камина, а на туалетном столике множество пузырьков и шкатулочек были свалены в кучу.

Я обернулась, чтобы взглянуть на хозяйку всего этого бардака, да так и застыла с открытым ртом. Я и раньше видела вживую красоток, но таких – никогда. “Друг” Вэйтера обладал очаровывающей внешностью, пышными формами и осиной талией, перетянутой широким кожаным ремнем. Комбинезон из темно-синей парчи, казалось, вот-вот разойдется по швам в районе груди, но вовсе не из-за лишнего веса женщины – его у нее не было! Как можно выглядеть так сногсшибательно в условиях средневековья?! Где она делала подтяжку лица и ринопластику?

Женщина улыбалась мне пухлыми алыми губами, поправляя черные кудрявые волосы, которые сейчас были небрежно переброшены через плечо и свисали до самой талии. Я смотрела в ее огромные синие глаза и чувствовала, и слышала, с каким громким свистом падает моя самооценка.