Текст книги "Наследство Осириса (СИ)"
Автор книги: Течение западных ветров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
В рюкзаке, помимо “Пилата”, находился еще запас еды и воды. Если сухого пайка им бы хватило на несколько дней, воду нужно было экономить. Неизвестно, когда их найдут, напомнила Алиса (о том, что могут вообще не найти, она старалась не думать).
Пашка, томясь бездельем, в итоге стал уходить по коридору достаточно далеко, так, что исчезал за поворотом. Алису, которая старалась держаться так, чтобы видеть обоих спутников, это сердило. Она в очередной раз собралась прикрикнуть на Пашку, когда он сам примчался с топотом и воплями:
– Быстро за мной! Там такое!
– Ты чего шум поднимаешь, жить надоело совсем?
Он досадливо отмахнулся:
– Да никого тут нет! Пойдем, что покажу!
Коридор перестал быть прямым, он изгибался, его пересекали два отнорка. Пол здесь оказался уже не деревянным, а каменным – ноги ступали по плитам песочного цвета. Свет стал тусклее, будто они удалились от его источника.
Стена, доселе однотонная, была покрыта фресками – меднокожие и темноволосые человечки пахали землю примитивной сохой, строили домики, бежали с луками за быстроногими животными, двигались куда-то длинными процессиями. Над нарисованными поселениями высоко в зените светили три солнца – одно большое, алое, одно поменьше, белого цвета, и третье – совсем маленькое.
Это мог быть древний Египет, но рисунки все же отличались. Разглядывая одну картинку, где коленопреклоненные человечки возлагали дары на алтарь, Алиса поняла, что фигурки были изображены в профиль, полностью в профиль – и голова, и ноги, и тело. Зато на других рисунках встречались и полностью развернутые к зрителю силуэты. Кое-где попадались коротенькие надписи на непонятном языке.
Однако главная Пашкина находка была впереди. Он терпеливо – что вообще-то было на него непохоже – ждал, пока Алиса насмотрится на фрески, и только потом отодвинулся и широким жестом продемонстрировал картинку, скрывавшуюся у него за спиной.
Это была композиция из девяти фресок, однако внимание Алисы сразу привлекла центральная. Геометрически правильный рисунок, с гладкими прямыми линиями, выполненный очень тщательно – так, что угадывался блеск металлических полос, тяжесть мощных поручней, острые лезвия изогнутых ножей. В середине всего этого нагромождения висела нарисованная простой черной краской распятая человеческая фигурка.
Алиса ахнула и отшатнулась:
– Она!
– Ага, – согласился Пашка.
– Паш, – спросила Алиса уже точно в сто первый раз. – Ты вообще ничего не помнишь?
– Вообще ничего. Погляди, что тут еще есть.
Под рисунком была каменная табличка с надписью – длинной, в несколько строк. Иероглифы напоминали те каракули, которые покрывали детали Машины.
– Это может прочитать Имхотеп, – сказала задумчиво Алиса. – Если захочет, конечно.
– Пойдем спросим, попытка не пытка.
– Сейчас, дай поглядеть остальные фрески.
Было ли значение прочих рисунков столь же сакральным, Алиса не поняла. На одном человечек, пройдя через хитрую конструкцию, взмывал в воздух, на другом было изображено нечто, весьма похожее на летательный аппарат среди звезд, на остальных же люди вроде бы занимались обычными повседневными делами – правда, уже с помощью техники. Эти рисунки подписей не заслужили. Алиса разглядывала их пару минут, потом, отчаявшись что-то понять, махнула рукой:
– Надеюсь, после прочтения ясно будет.
Жрец, выслушав их, ничего не сказал, но поднялся и прошествовал к надписи. То ли он уже немного свыкся с превратностями судьбы, то ли в нем все же заговорил ученый и образованный человек, стремящийся к знаниям.
– Тот же язык, что ты мне уже показывала. Но некоторые знаки так исковерканы, да еще часть слов отбита. Слушай: “Именем того, кто воскресает каждой весной и силой тройной звезды да будет так во веки веков. Если кто пожелает вернуть здоровье ценой жизни другого, пусть помнит, что это противно воле создателей. Жертвенник останется цел, как вечны звезды. Если же кто добровольно пожелает взойти на алтарь…” Дальше неразборчиво. А, еще вот: “Жертвенник же будет разрушен силой тройной звезды и…”
– Это тоже аккадский… – Алиса не договорила. Сбоку послышался нарастающий шум. Пашка обернулся и вытаращил глаза.
– Вы будете смеяться, но у нас опять проблемы!
Окончание фразы тонуло в грохоте. Из бокового отнорка вылетело несколько мелких камней. Пашка толкнул Алису в спину, она пробежала несколько шагов, обернулась к спутникам – Имхотеп еще пытался прочесть надпись. Пашка вернулся, схватил за руку уже жреца, и тот в итоге тоже повиновался. Против катящейся по коридору лавины камней обычный человек был беззащитен.
Они втроем, задыхаясь, влетели в другой боковой коридорчик, который пока был чист. Бежали, сколько хватило сил, потом перешли на быстрый шаг, на медленный. Сзади стало тихо. Впереди же открывалось несколько освещенных все тем же слабым и ровным светом тоннелей. Алиса остановилась.
– Это просто какой-то лабиринт. Можно ли подать отсюда сигнал бедствия?
Планетарная связь не работала – возможно, снаружи еще бушевал Исход лиан, а может, сигналы блокировала пирамида. Выход на поверхность предстояло искать самим.
– Любой лабиринт, – сказал Пашка бодрым голосом, – можно пройти легко и просто, достаточно все время придерживаться правой стороны. Лишь бы нас опять камнями не закидали.
– Не говори “гоп”, – оборвала его Алиса. – Лучше поищи в рюкзаке ручку или еще что-то, рисовать стрелки на стенах.
Имхотеп молчал. Его, похоже, страшно тяготило обстоятельство, что он из обладающего необычными способностями лидера превратился в зависящего от других участника группы.
Пашка нашел цветной маркер, вытащил еще пакетик с сухими галетами и фляжку с водой, взвесил ее на вытянутой руке, грустно вздохнул и положил фляжку обратно.
Обследование начали с правого коридора, нарисовав стрелку на стене. Пашка чирикал линии каждые пять метров.
– А маркера хватит? – засомневалась Алиса.
– Хватит, – беспечно ответил Пашка, – тем более, сколько там того закрытого сектора.
– Порядочно. От внешней стены до внутренней чуть более восьмисот метров, а пирамида пять километров в ширину, то есть наше подземелье минимум три километра в диаметре. Это в двадцать раз больше греческого лабиринта на Крите. Береги маркер.
Пашка не сдавался:
– Ну, прошел же его Тесей. А греческий лабиринт наверняка был запутанней этого и вообще запутанней всех.
– Греки, – пробормотал Имхотеп с пренебрежением.
– У них правда была прекрасная архитектура, – заметила Алиса. – И народ это был добрый, музыкальный, если бы они сохранили доминирующее положение в Средиземноморье, а не римляне, история была бы менее кровавой.
– И Клеопатра бы с собой не покончила, – неожиданно поддержал Пашка, делая очередную пометку на стене.
Светский разговор не отвлеченные темы будто отгонял тревогу, и Имхотеп, хотя виду не подал, наверняка внимательно слушал. Алиса начала рассказывать вслух историю последней владычицы из династии Птолемеев, даже вспомнила стихи:
Над тростником медлительного Нила,
Где носятся лишь бабочки да птицы,
Скрывается забытая могила
Преступной, но пленительной царицы.*
Жрецу явно понравилось четверостишие, он тихо, так, что расслышала только Алиса, повторил про себя:
– Забытая могила… преступной, но пленительной царицы… – и спросил в полный голос:
– Значит, у нее тоже не было нормального погребения?
Пашка, шедший впереди, остановился резко:
– А если это выход?
В стене зиял узкий проход – темный, но глубокий. При желании туда мог втиснуться взрослый худощавый человек или подросток. Пашка вынул коробок спичек, зажег одну – ее пламя явственно отклонилось.
– Есть! – воскликнул он радостно. – Я полез.
– Почему это ты? – Алиса поняла, что не сможет уже ждать снаружи и беспокоиться, не влип ли Пашка в очередную передрягу. Она быстро, пока он не снял рюкзак, отстранила его и протиснулась в отверстие сама.
* Николай Гумилев. “Гиена”.
========== Цена бессмертия. Продолжение ==========
Строго говоря, что опасность может подстерегать ее саму, Алиса подумать не успела. Бока на секунду сдавило выступами стены и отпустило. Теперь она была внутри темного чуланчика. Сердце колотилось так, что странно было, как грохот не раздавался на весь подземный город.
Вокруг было тихо и пусто. Алиса вытянула руку, ощупала шершавые стены – пусто, просто небольшая каморка размером метр на метр.
– Алиса, – Пашка протискивался в проход следом, – ты совсем с ума сошла?
– От тебя заразилась, – она включила фонарь, обводя лучом света стены и низкий потолок. – Пусто и безопасно. Шуметь незачем.
Пашка трясущимися руками чиркнул сразу несколькими спичками. Огонек горел ярко и ровно, не отклоняясь никуда.
– Ну я не знаю, – огорченно пробормотал Пашка. – Было же…
Такие чуланчики попадались на пути еще раз пять или шесть. Все с узкими входами, везде пламя колыхалось на входе и оставалось спокойным внутри. Возможно, это было связано с вентиляцией. К таким отноркам они быстро привыкли, перестав как пугаться их, так и надеяться найти в них выход.
Путь был крайне однообразен, внешний вид коридоров примелькался. Если бы не маркер, невозможно было бы сказать, откуда они вышли, проходили ли это пересечение улочек или нет.
Имхотеп, привыкший странствовать в катакомбах города мертвых, предположил, что из-за каменной лавины они с самого начала шли в направлении центра города. Теперь было решено пробираться к окраинам, и, если бы не петляющие ходы, сделать это было бы куда легче.
К великому счастью, внутренний сектор был непохож на настоящие египетские захоронения с их ловушками, провалами в полу и ловчими ямами. Обвал в начале пути пока что оставался единственным неприятным сюрпризом. Стены в основном оставались покрытыми желтоватой штукатуркой, но где-то были гладкими и блестящими. Как витрины, подумала Алиса. Ей вдруг пришло в голову, что это чем-то похоже на торговый центр. Почему бы и вправду не предположить, что внешняя часть города это жилые кварталы, а центральная – огромный коммерческий комплекс, где помимо рынка находятся институты, юридические конторы, религиозные организации и прочее? Это стоило бы хорошенько обдумать.
Пашка же по пути рассуждал вслух о том, почему условия тут приближены к земным.
– Если они когда-то посещали нашу планету, – говорил он, не вдаваясь в подробности, кто эти таинственные “они”, – то дышат они таким же воздухом, как и у нас. На Эвридике ведь была почти такая же смесь азота с кислородом, пока непомерно не разрослись растения. Потому и построили такой купол, в котором поддерживались нужные условия. Если тут снаружи был водопровод, он есть и внутри, вообще вещь простая, еще в Риме была.
– Италийцы, – сказал Имхотеп тем же тоном, каким прежде отзывался о греках.
– Великая цивилизация, – пожал плечами Пашка. – Много не только завоеваний, но и открытий, и поэты, и вообще… Овидий там.
Больше он никого не вспомнил.* Имхотеп усмехнулся.
– У них было полно заимствований.
Алиса немедленно встала на защиту справедливости.
– Так все Средиземноморье друг у друга заимствовало. Вот хотя бы ваш миф… ой, ваша легенда… ну, короче, об Осирисе. Почему у вавилонян было сказание об Иштар, которая спускалась за Таммузом…
Имхотеп посмотрел на нее так мрачно, что Алисе расхотелось напоминать, что культ его бога – заимствованный. Вдобавок она вспомнила, что Иштар считалась покровительницей блудниц.
– У древних народов вообще было много легенд, – Алиса попробовала увести разговор на другую тему, но под тяжелым взглядом человека, которому не нравилось, что Мать царей и заступницу угнетенных сравнивают с особой пусть божественного происхождения, но нетяжелого поведения, светской беседы не получалось.
– Потоп! – обрадовалась она, найдя, наконец, что-то нейтральное. – О потопе полно легенд, и не скажешь, какая из них более древняя, шумерская, скорее всего. И у них же было сказание о Гильгамеше, в честь которого названа соседняя планета-гигант.
Обычно чемпионом по скорости выбалтывания бесполезной информации считался Пашка, но в этот раз Алиса его превзошла. Постаравшись не упомянуть Иштар, сыгравшую печальную роль в судьбе героев, она пересказала историю подвигов Гильгамеша и Энкиду, их дружбы, гибели Энкиду и путешествия Гильгамеша за цветком вечной молодости. Уже в конце своего повествования она поняла, что оба спутника слушают ее так внимательно, что забывают рисовать стрелки на стенах.
– Пашка, – прервала она рассказ. – Маркер.
– Ах, да, – Пашка спешно провел линию на уровне роста. – А дальше?
– А дальше практически все. Уршанаби, который перевозит мертвых в своем челноке, увидел, как змея съела волшебный цветок, и сказал герою: видишь, зря ты перетерпел столько лишений, никогда люди победят ни смерть, ни судьбу. А Гильгамеш ответил: нет, не зря. Останется память о наших подвигах, останется наша дружба и память о победе над чудищем Хумбабой, и над твоей плоской мудростью, которая ничего, кроме земного, не видит.
В горле у нее пересохло, и она замолчала. Некоторое время все трое шли молча. Наконец, Имхотеп остановился и заявил, что сам он родился в жаркой стране и может долго переносить жажду, а вот они вряд ли, так что самое время устроить короткий привал. Пашка собрался было заспорить, но Алиса подтвердила, что, если они сейчас не присядут отдохнуть и выпить по глотку воды, в следующий раз, возможно, некому будет пить эту воду.
Коридорчик, в котором они устроились, был широк, но плохо освещен. Впрочем, теперь они уже не боялись внезапного появления хозяев лабиринта (и сомневались в существовании этих хозяев). Пашка сел спиной к блестящей стене, поставил на пол рюкзак и достал их скудный запас.
– Воду надо экономить, – вздохнул он, – когда еще выберемся…
В ответ никто ничего не сказал, но все подумали: “Если выберемся”. Внешняя связь по-прежнему не работала.
Сжевав галету, Пашка немного приободрился.
– Когда выйдем, пересмотрю фильм про Клеопатру, – сообщил он. – Тот, старый, с Тейлор.
– Это же мелодрама, – удивилась Алиса. – Вот не думала, что тебя может увлечь такая романтика.
– Мне там момент нравится трагический, – пояснил Пашка. – Когда флот Антония терпит поражение, и он смотрит, как тонут его солдаты, а они кричат ему: “Будь ты проклят!”
– Ты не говорил, – почти беззвучно сказала Алиса. – Надо попасть в экстремальную ситуацию, чтобы ты пустил в свою душу даже по мелочи.
Имхотеп глядел вдаль, в темную пустоту коридора.
– Я тоже проклят, – произнес он и замолчал.
– О проклятиях заговорили, – Пашка вытащил из рюкзака фонарь, – потому что тут темно, как в аду.
– Давайте о чем-то конструктивном, – предложила Алиса. – Жаль, что ту надпись у фресок не дочитали до конца, а теперь ее засыпало камнями.
– Я ее сфото… – начал Пашка, но закончить не успел, потому что фонарь включился, осветив стену у него за спиной. Она оказалась не просто блестящей, а прозрачной, и Алиса вскочила, с воплем шарахаясь прочь. Нервы не выдержали, ибо день и вправду выдался несколько напряженным.
За стеной громоздилось сооружение, состоящее из труб, полос, блестящих дуг и шипов – жуткая конструкция, мертвая, недвижная, но в любую секунду готовая ожить. Человеческой жертвы ждал алтарь, и тогда вопль боли, пройдя через металл, превратится в раствор аминокислот, предсмертная испарина обернется смесью солей, кровь потечет по стальным желобам, становясь эссенцией жизни и молодости.
Это была Машина.
* Разумеется, Пашка не вспомнил, потому что обстановка не располагает, ну и охламон он немножечко))))
========== Цена бессмертия. Продолжение ==========
Пашка на находку смотрел куда спокойнее.
– Ну да, – чуть ли не обрадовался он, – похоже. Интересно, это та самая?
– Та самая на Земле, если она вообще цела и не разобрана, – Алиса наклонилась, подбирая рюкзак. – Быстро уходим отсюда.
– Почему? – Пашка недоумевал. – Это же открытие!
– Я не могу находиться рядом с этой дрянью ни секунды! Если ты ничего не помнишь, то я помню! Все, не хотите, не догоняйте, я ухожу! Лучше сдохнуть от голода в другом месте!
Она шла прочь быстрыми шагами, иногда переходя на бег. Имхотеп догнал ее через полминуты, Пашка упрямо отставал, пришлось обернуться и рявкнуть на него.
– Что такого в этом жертвеннике, что ты так несешься прочь? – хриплым от усталости голосом спросил египтянин.
– Не говори ничего, не напоминай…
Скорость через какое-то время пришлось сбавить, Алису начало трясти на ходу. Будто и не было этих пяти лет – она снова стала девчонкой-подростком со связанными руками, и это ощущение беспомощности и безнадежности было невыносимо.
– Это просто устройство! Рядом никого не было, – пропыхтел Пашка, который наконец догнал Алису.
– Наше счастье, что не было, – она оглянулась назад. – Проклятье, тут никаких дверей…
– Ну и будто помогли бы двери, – рассудительно сказал Пашка. – Они через двери не ходят.
Теперь Алиса не сомневалась в существовании “их”. “Они” не ушли, они не умерли, они находились где-то рядом, злорадно поджидая возвращения на планету ничего не подозревающих пришельцев. Когда-то они уже посещали Землю, будили в людях самые подлые, самые низменные инстинкты, выискивали тех, кто готов растерзать ближних ради счастья прожить пару лишних десятилетий и брать от жизни все удовольствия! Или же таких, как Стас – рассудочных нелюдей, согласных на любые жертвы ради торжества своей теории.
В боку закололо. Она остановилась, хватая воздух пересохшим ртом. Имхотеп развернул ее к себе лицом и хорошенько встряхнул за плечи.
– Ты можешь объяснить, чем тебя напугали несколько кусков железа?
– Но ты же не видел, что они делают и как они могут убить человека!
– Я видел много чего похуже, но не бегаю в истерике по подземелью. Эта Машина разве может двигаться сама?
– Не может, и для нее нужно электричество, – вмешался Пашка. – А генератора там нет, Алис, ты же помнишь, какой он должен быть здоровенным?
– Паш, не говори ерунды, – к Алисе наконец вернулась способность рассуждать более или менее здраво. – А свет тут откуда? Оттуда же возьмется и энергия для механизма.
– Ну не сама же по себе, ее должен кто-то запустить, а там никого нет.
– Они не ходят через двери, – сказала Алиса, отчаянно желая, чтобы ее начали разубеждать. Паника постепенно проходила, чувство безнадежности становилось не таким острым. Может быть, она зря переволновалась.
– Кто “они”? – спросил Пашка, забыв, что первым употребил такую формулировку.
– Строители лабиринта, пирамиды, чего угодно. Те, кто прилетал на Землю тысячи лет назад.
– Их тут нет, – твердо сказал Имхотеп. – Я бы почувствовал.
– Ты же потерял свой дар, – Алиса горько рассмеялась, – как не вовремя, однако!
– А возможность чувствовать, значит, осталась? – обрадовался Пашка.
Имхотепа, похоже, начала серьезно напрягать беседа на два фронта. Он впервые обратился прямо к Пашке:
– Когда выберемся, скажи своим учителям, чтобы почаще тебя пороли.
– Чего-о? – Пашка даже не возмутился.
– Ухо мальчика на спине и он слушает, когда его бьют, – отрезал египтянин. Пашка фыркнул, желая сохранить лицо:
– Понятно. Народная мудрость.
Они дошли до места, где коридор расширялся, переходя во что-то вроде длинного зала с матовыми стенами и чуть более интенсивным освещением Посередине стояла толстая, тоже оштукатуренная колонна. Здесь Алиса остановилась.
– Тут нет этих прозрачных витрин. Хоть какая-то иллюзия безопасности.
– Ерунда, лучше уж стекло, за ним хоть видно, что тебя поджидает, – Пашка скинул на пол свой многострадальный рюкзак. – Представь, что может сидеть в нескольких метров и оставаться невидимым.
Алиса представила себе какие-то жуткие безглазые оскаленные морды, хищные принюхивающиеся ноздри за тонкой непрозрачной преградой, чудищ, только и ожидающих, как падут стены, отделяющие их от желанной добычи, и еле подавила желание с визгом бежать прочь.
– Прекрати, – жестко скомандовала она. – Ты просто нагоняешь панику. Здесь не опасней, чем в любом другом месте. Просто у Машины мне неуютно. Кстати, ты рисовал следы на стене?
– Нет, – Пашка развел руками.
– Молодец, что еще сказать. Мы шли минут семь, да еще быстрым шагом.
– Я нарисую! – Пашка выхватил маркер, как кинжал, и понесся по коридору.
– Стой! – Алиса бросилась следом на подкашивающихся уже ногах. ее перехватил за руку египтянин.
– Ты устала, побудь тут, – сказал он со столь редко мелькавшими в его голосе мягкими интонациями. – Главное, никуда не уходи и ничего не трогай. А я приведу мальчика. Вы, конечно, сильно распускаете детей… но я был таким же, когда провалился через крышу амбара.
Она улыбнулась.
– Дети меняются меньше всего, какие бы страхи не придумывала цивилизация.
Под страхами она подразумевала крайности в вопросах общественного устройства, но Имхотеп понял ее буквально.
– Ты как раз бесстрашная девушка. Может, ты и боишься меня, но не потому, что я проклят…
Дальше все произошло в какое-то мгновение – Имхотеп наклонился к ней, ее губы будто опалил песчаный самум, перехватывая дыхание и заставляя учащенно биться сердце – и вот уже шаги жреца удалялись по коридору. Алиса секунду стояла, как оглушенная, помахала рукой перед лицом, чтобы остудить запылавшие румянцем щеки.
– Ну конечно, – пожаловалась она колонне, за неимением других собеседников. – Как такого не испугаться, на любое слово обижается, как аристократ в эмиграции.
Поверхность толстого каменного столба при ближайшем рассмотрении оказалась не такой ровной. Ее покрывали фигурки, подобные тем, что Алиса видела на стенах в начале путешествия, только без раскраски.
Странная эта цивилизация, думала Алиса, рассматривая картинки. Рядом соседствовали картинки, на которых полуголые человечки мотыжили землю, и фрески с изображением сложной, пусть непонятной, техники. Как будто одновременно здесь существовали культуры с разным уровнем развития. Такое бывало – например, на Канопусе, где параллельно развивались два типа гуманоидов, одни из которых значительно обогнали застрявших в неолите соседей. Но эти-то человечки на фресках вроде одинаковы – и те, что с плугами, и те, что с ракетами.
Она медленно обходила колонну. С другой стороны был изображен человек в полный рост – высокий полуобнаженный мужчина с правильными чертами лица и спадающими на плечи волосами. Пока она смотрела, рисунок начала меняться – то, что только что было лишь обозначено штрихами, наливалось краской, играло тенями и полутонами. Она не успела опомниться. Человек был смугл, сероглаз и черноволос, перед ней оказалась голограмма – он шел, не двигаясь с места, и вскидывал вверх ладонь, будто приветствуя ее.
На это раз она не испугалась. Лицо изображения сияло спокойной и уверенной силой, глаза лучились добротой – его невозможно было бояться. Но миг – и волосы человека удлинились, вместо набедренной повязки на нем был легкий прямой сарафан: теперь на поверхности колонны появилась прекрасная женщина.
Оптические эффекты вроде современных объемных записей? Почему бы им не сохраниться, если древний город так хорошо законсервировался? Теперь черноволосая красавица сменилась человеком рыжим, коренастым, с широким веснушчатым лицом, зеленые глаза смотрели хитро и злобно. Что-то знакомое, что-то такое знакомое… ну конечно! “Первым родился Осирис…”
Сет, злой бог войн и пустыни, истаял, на его месте возникла еще одна женщина – Нефтида, младшая из богов, а затем высокий широкоплечий человек с мудрым лицом. Его имени Алиса не угадала, но в следующем, с пером в головном уборе, узнала бога воздуха Шу.
Эннеада, великая Девятка, поняла Алиса, а навстречу уже вышагивала со своей кошачьей грацией красавица Тефнут. Это храм, это и вправду храм, жертвенник злого бога убрали подальше, чтобы не осквернять нормальные алтари. Скорей бы сообщить о своем открытии!
Девятка описала круг, на колонне снова возник Осирис. Он слегка улыбался, поднимая руку. Алиса неожиданно для себя приложила собственную ладонь к руке изображения.
Слегка дрогнул пол под ногами. Алиса обернулась в испуге. Стена позади почти бесшумно разъехалась в стороны, образовав широкий, метров на пять, проход. Внутри угадывались силуэты механизмов.
Алиса сделала несколько осторожных шагов. Никакого движения. Устройства не выглядели чем-то ужасным – ближайшее вроде как похоже на обычный элеватор. Дальше какой-то летательный аппарат. Внутренний голос заикнулся было об осторожности. Но она же просто посмотрит…
Среди механизмов зияло пустое место, на полу остался огромный светловатый круг. От Машины бессмертия, надо полагать. Алиса подошла чуть ближе, оценивая размеры. Да, очень на то похоже. Надо срочно звать спутников, где они там задержались…
И тут что-то рухнуло сверху, прижимая ее к полу, она рванулась, но тяжесть была повсюду, освободиться было невозможно. Вокруг стягивались путы, неудобно перехватило колено, рука загнулась за спину, Алиса приподняла голову, но окружающий мир был как за темной пеленой.
Она даже не чувствовала шока, только глубокую обиду и злость на себя. Идиотка, это ж надо было так попасться, запретить себе бояться, убеждать себя, что ничего тут уже не случится.
Послышался шорох – это стена становилась на место. Затем кто-то прошел мимо нее к выходу. Шаги были человеческие. Неужели?..
Шаги вернулись, человек перевернул ее на спину носком ботинка.
– Я сначала глазам своим не поверил, когда тебя увидел. Но ты, Алиса, всегда пренебрегала опасностью, так что ничего удивительного в этом нет. А как тебе ловчая сеть для животных Эвридики, правда, гуманно? Ты же биолог и должна такими вещами интересоваться. Жаль, что своим открытием ты уже ни с кем не поделишься. Да, прости, я забыл поздороваться с такой взрослой и умной девушкой, которая не будет орать – это ведь бесполезно. Привет, Алиса!
Добавив в голос как можно больше ледяного спокойствия, она ответила:
– Привет, Стас.
========== Цена бессмертия. Продолжение ==========
– Неужели узнала? Хотя да, ты умница и знаешь, что если встретишь тут человека, который хочет тебя убить, то это буду я. Ты, конечно, изменилась, – заверил Стас, расплываясь в приветливой улыбке. – Но выглядишь замечательно.
Как ему удавалось так естественно изображать радушие? Она вспомнила, что шизофреники отличные актеры. Полезное знание, однако.
– От души возвращаю комплимент, ты тоже выглядишь прекрасно. Правда, я была уверена, что ты сидишь взаперти в психушке и обколот препаратами до состояния овоща с бессмысленным взглядом, текущими по подбородку слюнями и прочим…
Чертова сетка врезалась в уголок рта. Кажется, такими темпами у нее самой скоро слюна потечет.
Стас покачал головой.
– Очень нехорошо и неразумно с твоей стороны, Алиса, напоминать мне, что именно из-за тебя и попал в такую неприятность – потратил пять лет жизни впустую. Ну ничего. На твое счастье, я не злопамятен. Я даже позволю тебе выбрать способ ухода из жизни – назовешь сама наиболее безболезненный.
– Только не бросай меня в терновый куст.
Он низко наклонился и напустил на лицо сосредоточенность.
– Боишься Машины? Зря. Я понимаю, ты будешь брыкаться, снотворного у меня нет, а во вменяемом состоянии тебя туда не дотащить. Ничего, можно сдать пешку, чтобы выиграть партию. У меня пока нет нужды в эликсире, так что ни тебя, ни твоих спутников… Кстати, их же надо оповестить.
Стас выпрямился, его шаги стали удаляться. Алиса перекатилась на бок, но увидела только, как он исчез в соседнем помещении. Какое беспомощное положение, жаль, что у нее в карманах нет кучи ножей, пружинок и прочего барахла, как у Пашки Гераскина. Хотя ловчую сеть, рассчитанную на малого дракончика, просто так не перережешь.
Она оглядывалась, нельзя ли перепилить путы о какую-либо деталь механизма, но нет – внизу их опоры были ровными и гладкими, а до острых граней она бы не дотянулась.
В это время раздался голос Стаса:
– Господа охотники за древностями! У меня тут за стеной ваша девушка, ваша Алиса. Давайте вы сложите все оружие, которое у вас имеется и подойдете к колонне с поднятыми руками. Тогда Алису я мучить не буду. В противном случае вы все равно подойдете к колонне с поднятыми руками, но под ее крики. Идет?
Его речь звучала с двух сторон – негромкая и четкая из соседней комнаты, и из-за стены, раскатистая, усиленная рупором.
– Доказательства? – это был голос Пашки. Если Стас узнает его, может, он от потрясения станет сговорчивее?
– Ну ее же в коридоре нет, логично предположить, что она у меня? Или в качестве подтверждения выкинуть ее голову?
– Только попробуй! – заорал яростно Пашка.
– Попробую, – эти слова Стас произнес не в микрофон. Он быстро подошел к Алисе, ухватил за складки сети, как за капюшон, и поволок куда-то, поясняя попутно:
– Алиса, я тебя знаю, ты будешь геройствовать и сдаться им не посоветуешь, так что прости, но давай сразу к тяжелой артиллерии…
Он выпустил ее неожиданно, так как опираться на руки она не могла, то грохнулась на пол и перекатилась на живот. Подняла голову, насколько возможно, желая оглядеться. Прямо перед глазами был искусственный водоем в полу, аккуратный, с ровными краями, выложенными блестящими камнями. Алиса попыталась глянуть внутрь. Тяжелая маслянистая жидкость в бассейне плескалась, будто внутри работал мощный насос. В ноздри ударил тяжелый смрад, напомнивший зловоние испорченного мяса, прелых листьев, застоявшейся в гнилом болоте воды. Запахи сливались, как ноты в симфонии, перетекая друг в друга. Жидкость бурлила – вот поднялся пузырь, напоминающий человеческое лицо с открытом в безмолвном вопле ртом, вот чьи-то руки, тянущиеся в тщетной попытке уцепиться за край бассейна, вот очертания мускулистого торса. В плеске волн слышался отдаленный хор голосов, словно души в аду молили о пощаде.
– Это что? – прошептала Алиса.
– Понятия не имею, хочешь, проведем эксперимент? – Стас подтащил ее к самому краю, и она не выдержала – завизжала. Запах могилы перекрыл дыхание. Упасть в этот бассейн было страшнее, чем очутиться в азотной кислоте или расплавленном металле.
Стас выпустил ее практически сразу, но оставил лежать у самой черты – видимо, чтобы не расслаблялась.
– Ну что, слышали? – снова раздался удвоенный переговорным устройством голос. – И это я, можно сказать, еще даже не начинал.
– Ты сволочь! – снова Пашка сорвался на крик.
– Я знаю.
– А какие гарантии, что ты отпустишь девочку живой, если твои условия будут выполнены? – это был низкий голос египтянина.
– Никаких. Нет, я вам гарантирую, что если вы условий не выполните, я закончу то, что даже не начинал. Давайте, хватит за углами прятаться, храбрые портняжки. Десять минут на раздумья.
Стас вернулся к Алисе, наклонился и перекатил ее подальше от бассейна. Она перевела дыхание.
– Что это… там?
