Текст книги "Правильный Драко (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Глава 19

– Тео, как ты считаешь… наши профессора вообще нас ценят? – спросил Драко, щурясь сквозь дождь.

Теодор вопросительно на него посмотрел:

– Что?

– Ну, сам посуди, – продолжил Драко, – у нас тут, как минимум, два мастера трансфигурации. Один из них – величайший волшебник нашего времени.

И при этом все студенты стоят под дождём и мокнут, как идиоты.

Он кивнул куда-то вперёд, где толпились ученики:

– И никому даже не пришло в голову трансфигурировать хоть какой-нибудь навес. Или, на худой конец, применить погодные чары.

Он усмехнулся.

– Думаю, Дамблдору это уж точно по силам.

Все студенты Хогвартса стояли перед замком плотной, разноцветной массой, выстроенные по факультетам и курсам – как на параде. На них были парадные мантии: чёрные, выглаженные, с гербами факультетов – и абсолютно бесполезные под неумолимым северошотландским дождём.

Дождь шёл уже полторы недели почти без остановки – холодный, серый, выматывающий. Некоторые держали над собой зонты, кто-то просто стоял, кутаясь в воротник, сбиваясь в плотные группы, чтобы хоть немного укрыться от ветра.

Над толпой то и дело прорывались вздохи, приглушённые жалобы и редкие попытки шутить – мгновенно заглушаемые шумом дождя.

Последние дни были чистым хаосом.

Хогвартс сверкал, как будто сам готовился к параду: Филч носился по коридорам, как одержимый, проверяя каждую мелочь – от блеска окон до симметрии развешанных флагов. Он кричал на студентов, подгонял эльфов и даже гонял привидений, будто те тоже могли оставить пятна на полу.

Ученики драили стены, полировали перила, чистили каждую статую – чтобы перед гостями из Дурмстранга и Шармбатона школа сияла, как новый галеон.

И вот теперь, кульминация всех стараний: весь Хогвартс, насквозь промокший и продрогший, стоял на лужайке перед замком и терпеливо ждал прибытия делегаций.

Теодор и Пенси стояли под одним зонтом. Пенси старалась прижиматься к нему как можно ближе, чтобы на неё не попадали капли дождя. С некоторого расстояния на них время от времени, думая что этого никто не замечает, поглядывал Рон Уизли, делая вид, будто просто осматривает толпу. Теодор же хмурился и то и дело бросал на Драко умоляющий взгляд, явно надеясь на спасение.

Сам Драко стоял под зонтом с Дафной. Та изначально заявила, что ей зонт не нужен – мол, чар просушки и согрева ей вполне достаточно. На что Драко лишь закатил глаза и, пробормотав что-то себе под нос, просто подошёл ближе, по-хозяйски притянув её под зонт.

Дафна мгновенно вспыхнула, зашипела что-то на «змеино-слизеринском», но, несмотря на протест, отстраняться не спешила.

На лужайке стояли не только ученики. Повсюду были видны авроры – вдоль стен, у ворот, даже на дальних холмах. Говорили, что делегацию Шармбатона, во избежание непредвиденных ситуаций, сопровождают прямо в воздухе – под защитой нескольких патрулей.

Чуть дальше, на возвышении рядом с преподавателями и директором Хогвартса, стояли Людо Бэгмен – глава Департамента магических игр и спорта, по-прежнему такой же оживлённый и громогласный, каким был на квиддичных матчах, – и Руфус Скримджер, суровый и молчаливый руководитель аврората, чья сдержанность выгодно контрастировала с суетливостью соседа.

За прошедшую неделю у ребят состоялось ещё несколько занятий дуэльного клуба – если, конечно, слово «занятия» вообще подходило для того, что там происходило.

Казалось, что в восторге от них были не столько сами ученики Хогвартса, сколько профессор Флитвик, который, наконец, мог заниматься тем, что любил больше всего. На каждом уроке он и профессор Корвин устраивали между собой показательные дуэли, превращая каждое занятие в настоящий мастер-класс – поясняя шаг за шагом каждое движение, каждый взмах палочки, каждое заклинание.

Профессор Корвин вместе с Макгонагалл сумели перестроить расписание и учебный план так, чтобы даже на уроках Защиты от тёмных искусств ученики не ограничивались теорией, а практиковали реальные приёмы и технику боя.

И то ли профессора действительно объясняли всё блестяще, то ли студенты оказались куда способнее, чем сами о себе думали, но уже через неделю почти каждый участник клуба мог без труда выставлять простейшие защитные чары.

Постепенно они переходили к первым атакующим заклинаниям – и разбирали, когда, как и зачем их правильно применять.

К сожалению, или пожалуй к счастью, каких-либо новых сведений о сбежавших преступниках за прошедшую неделю так и не появилось.

«Ежедневный пророк» продолжал печатать всё те же стандартные заявления о том, что Министерство «принимает все меры для поимки беглецов» и что «в первую очередь под наблюдение взяты их дома и имения».

Сами заключённые, похоже, затаились где-то, восстанавливая силы после Азкабана, – иначе как объяснить, что за целую неделю не произошло ни одного инцидента, связанного с ними?

Постепенно разговоры о побеге становились всё реже, потом и вовсе сошли на нет.

К концу недели в Хогвартсе почти никто уже не вспоминал о произошедшем – как будто сама школа решила вычеркнуть тревогу из памяти и вернуться к привычной, размеренной жизни.

– И долго нам ещё тут стоять ждать? – буркнула Пенси, нахохлившись, как мокрый воробей. – Они там что, в пробку попали?

– Ну, я сомневаюсь, что в небе бывают…

– О Мерлин, Тео, я же пошутила, – перебила его Пенси, закатив глаза.

– Смотрите! Там! – крикнул вдруг какой-то второкурсник из Гриффиндора, указывая пальцем в небо.

Сотни лиц одновременно поднялись.

Высоко над озером, пробиваясь сквозь серую пелену дождя, показалось бледно-голубое свечение. Оно росло, становилось всё ярче и вскоре обрело форму – массивной, серебристой кареты, украшенной резными узорами и гербами Шармбатона.

Карета медленно снижалась, а вокруг неё, взмахивая огромными крыльями, парили пегасы – величественные, мощные, их белые гривы струились под дождём, а капли воды блестели на крыльях, словно жидкое стекло.

Хагрид, стоявший неподалёку от постамента, вытянул шею, раскрыл рот и выглядел так, словно увидел не делегацию, а группу потенциальных домашних любимцев.

– Ох ты ж… красотища-то какая… – выдохнул он, почти благоговейно, едва не выронив свой зонт.

Пегасы с силой взмахнули крыльями, подняв целый вихрь дождевых брызг, и плавно опустились на землю. Карета мягко приземлилась на влажную траву перед Хогвартсом, и в воздухе разлился тихий, чарующий звон, словно звук далёких колокольчиков.

Дверца кареты медленно распахнулась, и первой наружу вышла мадам Максим.

Статная, высокая – почти с Хагрида ростом, – она выглядела величественно, но без намёка на показную важность. На ней было элегантное тёмно-синее одеяние с серебристыми вставками, подчёркивающее её мощную, но гармоничную фигуру. Лицо – крупное, уверенное, с аккуратно уложенными волосами и взглядом, в котором сочетались строгость и спокойное достоинство.

Драко, наблюдая за этим, едва заметно толкнул Теодора локтем и тихо пробурчал:

– Смотри… кажется, наш Хагрид поплыл.

Теодор перевёл взгляд на Хагрида, который стоял чуть в стороне, уставившись на мадам Максим с выражением чистейшего обожания:

– Ты думаешь? А я-то решил, он так смотрит на её коней.

Оба едва удержались от смеха.

Следом за мадам Максим из кареты начали выходить ученики Шармбатона – около двух десятков человек.

И юноши, и девушки были одеты почти одинаково: светло-голубые мантии и длинные плащи, подбитые серебристой тканью, с высокими воротами и плавными линиями кроя. Девушки – в изящных беретах, юноши – в аккуратных, чуть укороченных полукаптанах, похожих на парадные костюмы.

Сделав всего несколько шагов, они синхронно поёжились от ледяного шотландского ветра. На лицах мелькнули одинаковые выражения – смесь удивления и негодования. Погода, очевидно, не произвела на гостей приятного впечатления.

Впрочем, ни погода, ни недовольство гостей ничуть не помешали Дамблдору, Бэгмену и сопровождающему их Скримджеру подойти к мадам Максим.

Дамблдор уже поднял руку, открывая рот, чтобы начать приветственную речь…

Но Людо Бэгмен, сияющий, как новогодняя ёлка, выпрыгнул вперёд – будто его кто-то подтолкнул, – и громогласно воскликнул:

– Добро пожаловать в Хогвартс, дорогие гости! Настоящее удовольствие видеть вас!

Скримджер резко нахмурился.

По выражению его лица было видно: Бэгмен только что грубо нарушил протокол, перехватив слово, предназначенное директору школы.

Дамблдор лишь чуть шире улыбнулся – так, будто всё происходящее было именно тем, чего он и ожидал.

Мадам Максим не удостоила Бэгмена даже мимолётного взгляда.

Она прошла мимо него так, будто он был частью дождевой дымки, и протянула руку прямо Дамблдору.

Тот слегка наклонился и галантно поцеловал её руку:

– Добро пожаловать в Хогвартс, мадам Максим. Мы рады видеть вас и ваших студентов.

Мадам Максим величественно кивнула.

– Месье Дамблдор, прошу пардон за незначительное опоздание, – произнесла она своим мягким французским акцентом. – Наш полёт… эм… замедлили сопровождающиэ нас авроры. Они… как вы говорите… прочёсывали каждый метр, чтобы быть уверенными, что путь чист.

Она развела руками, возвышаясь над всеми присутствующими:

– Но, надеюсь, мы ничаво не испортиили.

– Вовсе нет, мадам. Ваше прибытие – честь для нас, – тепло ответил Дамблдор.

Бэгмен, стоявший сбоку, нервно поправил мантию и натянуто улыбнулся – так, будто именно он всё это задумал и всё шло по плану.

Среди учеников Шармбатона особенно выделялась одна девушка.

Она шла чуть позади мадам Максим – грациозно, спокойно, будто дождь старательно обходил её стороной. Даже промозглый ветер не мог скрыть очевидного: она была по-настоящему красива.

Высокая, стройная, с чересчур правильными чертами лица – словно вырезанными из мрамора. Длинные серебристо-светлые волосы лежали идеально ровно, почти не колыхаясь на ветру. Кожа – светлая, почти фарфоровая. А взгляд – холодный, отстранённый, как у того, кто смотрит не на людей, а сквозь них.

Она лишь слегка поёжилась от пронизывающего ветра, но на лице при этом не дрогнуло ни одной эмоции.

Многие парни из Хогвартса вытянули шеи, таращась на неё с видом людей, впервые увидевших не просто девушку, а нечто неземное.

Драко тоже посмотрел – просто потому, что не смотреть было невозможно.

И мысленно усмехнулся:

Ну да… Видимо, это и есть та самая Флёр Делакур. В жизни она, конечно, куда красивее. Актриса в фильме конечно была хороша собой… но до того что все увидели в реальности, очень далеко.

Дамблдор чуть наклонился к мадам Максим, вежливо указав рукой в сторону замка:

– Мадам Максим, думаю, будет лучше, если вы и ваши ученики поскорее пройдёте в Хогвартс и укроетесь от дождя. Профессор Корвин с удовольствием вас проводит.

Мадам Максим величественно кивнула, слегка расправив плечи:

– Месье Дамблдор, вы очень любезны. Эта погода… ох, совсем не для меня.

Профессор Корвин шагнул вперёд, склонив голову в лёгком поклоне:

– Прошу вас, мадам. Если вы и ваши студенты будете столь любезны – следуйте за мной.

Ученики Шармбатона двинулись за ним.

Среди девушек тут же послышался перешёптывающийся французский – быстрый и мелодичный.

– Mon Dieu… quel homme charmant… (Боже, какой обаятельный мужчина…)

– Il est si séduisant, tu ne trouves pas? (Он такой притягательный, не находишь?)

– Regarde ses yeux… c’est injuste… (Посмотри на его глаза… это нечестно…)

Корвин едва заметно повернул голову и – к полному шоку всей мини-делегации – на чистейшем французском, без малейшего акцента, мягко ответил:

– Mesdames… je crains d’être un peu trop âgé pour vous.

(Дамы… боюсь, я для вас слегка староват.)

Девушки замерли, вспыхнув до самых ушей, и наперебой забормотали извинения:

– Pardon, monsieur… nous ne voulions pas… (Извините, месье… мы не хотели…)

Мадам Максим, услышав это, приподняла бровь и широко, по-настоящему тепло улыбнулась:

– Месье Корвин, прошу простить моих учениц. Они ещё слишком молоды… и, боюсь, чересчур впечатлительны.

– Ничего страшного, мадам Максим, – спокойно ответил Корвин. – Я всё понимаю.

Он учтиво склонил голову и продолжил вести делегацию к входу в замок, словно ничего особенного и не произошло.

Спустя некоторое время, когда ожидание под промозглым дождём стало почти невыносимым, со стороны Чёрного озера послышался странный гул.

Сначала – едва различимый, будто ветер внезапно изменил направление.

Затем звук стал нарастать, становясь всё громче и плотнее.

Поверхность воды дрогнула, вздулась пузырём и вдруг закрутилась воронкой.

Студенты вытянули шеи, щурясь сквозь дождевую пелену, стараясь рассмотреть, что происходит.

И тут из глубины, словно выталкиваемый невидимой силой, начал подниматься корабль.

Сначала показался тёмный нос, обросший водорослями.

Потом – грубые, массивные борта, с которых ручьями стекала вода.

Корабль вынырнул целиком, тяжело вздрогнул, и замер покачиваясь на волнах.

Он напоминал старую военную шхуну – угрюмую, мрачную, словно вырванную из морских легенд: узкие прорези-окна, потемневшая древесина, никаких украшений – лишь суровая строгость и металл.

«Ну прямо “Летучий Голландец…” – подумал Драко, наблюдая за происходящим.

С корабля спустился трап, и первыми по нему вышли ученики Дурмстранга.

Высокие, крепкие, словно выросшие из снега и ветра, они были одеты в тёмно-красные мантии, перехваченные ремнями, а поверх – тяжёлые плащи с меховой оторочкой.

Ни один из них не дрогнул под дождём – наоборот, казалось, такая погода для них родная.

Следом появился мужчина в длинном тёмном плаще с высоким воротом – Игорь Каркаров.

Он шёл неторопливо, с подчеркнутой уверенностью человека, привыкшего к вниманию.

Подняв подбородок, Каркаров оглядел толпу цепким, холодным взглядом – оценивающим, настороженным, почти хищным. Он улыбался, но в этой улыбке не было ни тепла, ни доброжелательности.

Каркаров, распахнув руки так, будто встретил родного брата, почти подскочил к Дамблдору:

– Дамблдор, старый друг! Как же я рад вас видеть! Как поживаете?

Он широко улыбался – так, что казалось, ещё немного, и улыбка дотронется до ушей.

– Как видите, прекрасно, – спокойно ответил Дамблдор, пожимая руку. – Что ж, думаю, у нас больше нет причин держать учеников под дождём. Прошу, пойдёмте в школу.

Он мягко отошёл в сторону и пригласил всех жестом следовать за ним.

Каркаров тут же расплылся в ещё более льстивой улыбке, кивнул и махнул своим ученикам идти следом.

По толпе Хогвартса прокатился шёпот – многие уже узнали в одном из прибывших долговязого, хмурого парня с тяжёлым, почти угрюмым взглядом.

– Это же Виктор Крам! – пискнула какая-то третьекурсница.

– У кого есть перо? Перо! И пергамент! Быстрее! – Рон Уизли отчаянно оглядывался по сторонам, будто Крам собирался исчезнуть, если он не возьмёт автограф прямо сейчас.

Гарри только закатил глаза и тихо подтолкнул его локтем в бок.

Войдя в замок, ученики прошли по влажным коридорам и вскоре оказались в Большом зале.

Потолок, как всегда, отражал погоду снаружи – серое небо, тяжёлые тучи и капли дождя, зависшие высоко над рядами парящих свечей.

Столы уже были накрыты и готовы к приёму гостей.

Ученики Шармбатона расселись у стола Когтеврана – их светло-голубые мантии удивительно гармонировали с серебристо-синими цветами факультета.

Ученики Дурмстранга, к величайшему неудовольствию Рона, заняли места у стола Слизерина.

И выглядели там… почти органично: такие же хмурые, собранные, немного угрожающие.

Но даже среди всей этой суровой компании взгляды многих учеников то и дело косились в сторону Крама.

Он же сидел спокойно, будто всё происходящее было для него не событием, а привычной частью жизни: уравновешенный, сосредоточенный, чуть усталый – и совершенно равнодушный к восхищённым взглядам и перешёптываниям.

Похоже, он к этому уже давно привык.

Когда все расселись, шум в Большом зале постепенно стих.

Дамблдор поднялся со своего места – его серебристая мантия мягко колыхнулась, а глаза, как всегда, сияли приветственным светом.

– Добрый вечер, дорогие гости… и, конечно же, наши ученики.

Он тепло улыбнулся.

– Сегодня – особенный день. Мы вновь становимся частью древней традиции, которая издавна объединяла школы Европы. Мы искренне рады приветствовать вас в стенах Хогвартса. Здесь всегда рады друзьям – и старым, и новым.

Он слегка развёл руки, будто приглашая всех чувствовать себя как дома.

– Для нас огромная честь принимать представителей двух выдающихся школ Европы – Шармбатона и Дурмстранга.

Он с уважением кивнул в сторону гостей.

– Позвольте также представить вам мистера Людо Бэгмена, – произнёс Дамблдор, указывая рукой на сияющего Бэгмена, – представителя Департамента магических игр и спорта. Он будет помогать нам с организацией Турнира.

Бэгмен радостно помахал рукой

– Также с нами мистер Бартемиус Крауч, – продолжил Дамблдор.

Крауч поднялся и поклонился – ровно настолько, насколько требовал протокол.

– Мистер Крауч возглавляет Международный отдел магического сотрудничества и будет следить за тем, чтобы Турнир проходил в полном соответствии с установленными правилами.

Дамблдор хлопнул в ладоши, и двое авроров внесли в зал массивный Кубок, установив его в центре.

– Прошу взглянуть – это Кубок Огня. Неподкупный судья нашего Турнира.

Блики свечей скользнули по его поверхности, отразившись в голубоватом пламени, и зал наполнился приглушённым шёпотом.

– В течение ближайших трёх дней – до вечера воскресенья – любой учащийся, желающий принять участие в Турнире Трёх Волшебников, должен написать своё имя и школу на листке пергамента и опустить его в Кубок.

Он сделал короткую паузу.

– Напоминаю: участвовать могут только те, кому исполнилось семнадцать лет и старше. Решение окончательное. Обходить правила… бессмысленно.

Он посмотрел прямо на близнецов Уизли, которые синхронно состроили максимально невинные лица.

– А теперь, когда формальности соблюдены, – произнёс Дамблдор, его голос зазвучал чуть теплее, – желаю всем чудесного вечера.

Он поднял бокал, и глаза его блеснули мягким светом.

– Добро пожаловать… и пусть праздник начнётся!

После слов Дамблдора на всех столах одновременно вспыхнули подносы – и в следующий миг появились десятки разнообразных блюд: тушёные овощи, жаркое, изысканные французские угощения для гостей из Шармбатона, огромные мясные порции, явно приготовленные с расчётом на дурмстрангцев, и, конечно, привычные всем пироги Хогвартса.

Драко сидел за столом Слизерина и, вопреки всеобщему энтузиазму, не спешил набрасываться на еду. Он развернул Карту Мародёров и, слегка наклонившись над ней, внимательно вглядывался в движущиеся точки.

Дафна, сидевшая рядом, незаметно заглянула через его плечо.

– Странно… – пробормотал Драко, нахмурившись. – И сейчас его тоже нет.

Он быстро оглядел весь зал, будто проверяя, не ошибся ли, затем щёлкнул палочкой по карте – та мгновенно свернулась и исчезла.

– Что-то случилось? – осторожно спросила Дафна.

– Да так… – Драко задумчиво поводил вилкой над тарелкой. – Проблема в том, что как раз-таки ничего и не случилось.

Дафна уставилась на него с лёгким недоумением, но Драко вдруг улыбнулся – спокойно, почти беззаботно.

– Ну да ладно. Видимо, это уже не моя проблема. Приятного аппетита.

Он перехватил ближайший стейк и, наконец, с явным удовольствием принялся за ужин.

Драко не заметил лишь одного – внимательного, сосредоточенного взгляда Игоря Каркарова, устремлённого через весь зал к столу Гриффиндора… на одного темноволосого мальчика со шрамом.

На следующий день, ближе к полудню, Драко с друзьями сидели в библиотеке и наблюдали по-настоящему любопытную сцену.

Между полок, стараясь ступать как можно тише, курсировали стайки девушек со всех факультетов Хогвартса. Они либо незаметно следили издалека, либо делали вид, что «случайно» оказываются рядом, но цель у всех была одна и та же: Виктор Крам, угрюмо сидящий за одним из столов и пытающийся читать книгу, несмотря на непрекращающийся поток взглядов.

И среди этой хороводящейся толпы выделялся особенно настойчивый «хвост» – ярко-красный, мнущийся, смотрящий в пол.

Рон Уизли.

По всей видимости, он всё же набрался смелости.

Руки у него заметно дрожали, когда он подошёл к болгарину, держа перед собой небольшой плакат, где Крам был изображён на фоне сборной Болгарии.

– Э-э-э… мм… м-можно… а-а-автограф?.. – выдавил Рон, заикаясь так, что слова едва складывались в предложения.

Гарри, сидевший за соседним столом, лишь закрыл лицо ладонью и покачал головой.

Астория, уютно устроившаяся у него под боком и слегка облокотившись на него спиной, тихо хихикнула, но сдержанно, всё-таки библиотека.

Крам медленно поднял взгляд от книги, нахмурил брови, будто пытаясь понять, как очередной поклонник умудрился добраться до него даже здесь, среди учебных столов.

Затем тяжело выдохнул – не раздражённо, скорее обречённо, как человек, привыкший к подобному, – и взял протянутый плакат.

Косо взглянув на Рона, он будто без слов спросил: что именно писать?

Рон сглотнул, побледнел и слишком громким, всё таким же дрожащим голосом выпалил:

– Э-э… н-напишите… «моему с-самому г-главному и в-верному фанату… Р-Рону Уизли»…

Уголок губ Виктора едва заметно дрогнул, то ли от желания улыбнуться, то ли от внутренней боли, но он молча выполнил просьбу.

Пара быстрых, уверенных линий и автограф был готов.

Он протянул плакат обратно.

Рон взял его так, будто держал не подпись, а древний артефакт, способный изменить судьбу мира.

С благоговейным выражением лица он почти поплыл обратно к своему столу и с каменным достоинством сел рядом с Гарри и Гермионой.

– Ну всё, – пробормотал Гарри, не поднимая глаз. – Теперь остаток года он будет спать с этим плакатом.

Гермиона закатила глаза, но улыбнулась.

– Идиот, – проворчала себе под нос Пенси, наблюдая за всей этой сценой.

– Пенси, – Драко наклонился к ней, чуть приподняв брови, – я бы не был столь категоричен. Теперь он может хвастаться всему Хогвартсу, что у него есть автограф самого Виктора Крама.

Он ухмыльнулся. – Да и вообще… последнее дело – девушке оскорблять своего парня.

– Этот идиот не мой парень! – чуть не взвизгнула Пенси.

Однако, заметив, что половина библиотеки обернулась, она мгновенно умолкла и добавила уже шёпотом:

– Мне не может понравиться столь… столь…

Она запнулась, судорожно пытаясь подобрать подходящее слово.

– Ты хочешь сказать – столь открытый, смелый, сильный, высокий и весьма привлекательный парень, – перечислял Драко с невинной улыбкой, отчего Пенси начала буквально закипать. – Хотя, конечно, временами он действует немного опрометчиво и слегка несуразно. Я прав?

– Одним словом – идиот, – процедила она сквозь зубы.

– Я сказал слегка опрометчив, но не называл его идиотом, – напомнил Драко. Всё-таки не стану же я, твой лучший друг, обзывать и оскорблять твоего парня.

Пенси практически зарычала в ответ, и Теодор благоразумно чуть отодвинулся в сторону.

– Драко, ты её специально бесишь? – спросила Дафна, не поднимая взгляда от книги.

Он серьёзно поднёс палец к губам, будто обдумывая её вопрос, а потом с самым невинным видом протянул:

– Ну да. Я же Малфой, бесить людей это моё призвание.

Дафна тихо улыбнулась, покачала головой и снова углубилась в чтение.

А Пенси уставилась в свою книгу – так, словно пыталась прожечь в ней дыру взглядом.

Судя по её выражению, запомнить хоть одно слово она явно была не в состоянии.

– Как думаете, многие уже кинули свои имена в Кубок? – Теодор перевёл взгляд на друзей.

– Ну, я слышала, что сегодня утром почти все из Дурмстранга уже это сделали, – ответила Дафна, переворачивая страницу. – В том числе и Крам. Среди Шармбатона тоже несколько человек бросили свои имена. Но время ещё есть – весь сегодняшний день и завтрашний. Думаю, желающих станет больше. Насколько я поняла, из Хогвартса пока никто ничего не бросал. Если, конечно, слухи верны.

– А ты что? Тоже хочешь попробовать? – спросил Драко, переведя на Теодора взгляд. – Тогда держись поближе к нашим шебутным близнецам и вместе с ними придумывай способ, как пройти через линию ограничения Дамблдора… и заодно магию профессора Корвина.

Драко удивило, что помимо защиты Дамблдора вокруг Кубка появилась ещё и цепочка рун, добавленных Корвином.

Он прямо сказал, что «эти чары уберегут Кубок от слишком глупых и чересчур напористых студентов».

– Да нет, – покачал головой Теодор. – Просто интересно, кто из нашей школы будет участвовать. Насколько я слышал, из Слизерина желающих особо нет.

– Среди наших просто нет глупых идиотов, готовых добровольно пожертвовать собой ради развлечения толпы, – подняла взгляд Дафна. – Смертность на Турнире, между прочим, довольно высокая.

Она задумчиво постучала пером по книге.

– Среди пуффендуйцев вроде как Седрик Диггори собирается бросить своё имя – и, по сути, он довольно неплохая кандидатура. Среди когтевранцев… даже не знаю. Вороны не слишком рвутся участвовать. Так что основные кандидаты, думаю, будут из Гриффиндора и Пуффендуя.

– Ну да, – спокойно сказал Драко. – У гриффиндорцев ведь врождённый инстинкт лезть туда, где можно героически погибнуть.

В этот момент со стороны входа в библиотеку послышался лёгкий шум.

Драко поднял взгляд и увидел, как в помещение вошла Флёр Делакур – в сопровождении нескольких учениц Шармбатона.

Она медленно осмотрела библиотеку внимательным, почти оценивающим взглядом, и, заметив свободный стол, направилась к нему.

Свободное место оказалось как раз рядом с Драко и его друзьями.

Флёр, не проявляя ни тени смущения, уверенно подошла и села, а её подруги разместились рядом, тут же зашептавшись между собой и время от времени бросая короткие, любопытные взгляды на окружающих.

Рон Уизли тут же повернул голову в её сторону – с тем самым затуманенным, чуть глуповатым выражением лица, которое у него всегда появлялось при виде красивой девушки в радиусе трёх метров.

Гермиона, не выдержав, отвесила ему быстрый, точный подзатыльник.

Рон вздрогнул, покраснел и тут же принялся с преувеличенной сосредоточенностью обсуждать что-то с Гарри.

Пенси, видя всё это – особенно выражение лица Рона, – лишь тихо скрипнула зубами.

Драко, услышав этот звук, повернулся к ней с широкой, откровенно довольной улыбкой.

Пенси медленно подняла взгляд и процедила, отчётливо разделяя каждое слово:

– Ни. Слова. Малфой.

Она ткнула в него пальцем:

– Ни единого слова.

Дафна тихо фыркнула, не поднимая взгляда от книги, а Тео, стараясь сохранить серьёзность, внезапно уставился на полку с трактатами по древним рунам, словно нашёл там нечто чрезвычайно важное.

– И вообще, нам уже пора, – сказала Пенси, указывая на поднимающихся и выходящих из библиотеки гриффиндорцев и других учеников Хогвартса с четвёртых и пятых курсов.

– Ах да, я совсем забыл, у нас же сегодня занятия в дуэльном клубе, – вспомнил Драко, поднимаясь. – А ты что так спешишь, Пенси? Неужели хочешь сбросить злость на каком-нибудь парне? – спросил он с лёгкой усмешкой.

Но та не удостоила его даже взглядом и, резко развернувшись, вышла из библиотеки.

Драко и друзья как раз собирали свои вещи, когда за спиной раздался мягкий голос с отчётливым французским акцентом:

– ПрашУ прасщения… Я нэ знаЮ вашего имени. Правильно ли я тОдько что услышала, что у вас в Хогвартсе есть дуэльный клуб? – обратилась к нему Флёр, смотря своими красивыми глазами.

– Меня зовут Драко. Драко Малфой, – представился он. – А это мои друзья – Дафна Гринграсс и Теодор Нотт. А вы?..

– О, прашу извинить минЯ за моЁ бестактнос'ть… МенЯ зовут Флёр Делакур.

– Очень приятно, мисс Делакур, – сказал Драко. – Да, у нас недавно создали дуэльный клуб, и сейчас как раз начинаются занятия.

Девушка внимательно посмотрела на троицу, слегка закусила губу и с любопытством спросила:

– А могу ли я и мои падругИ паучаствоват'? Или хотя бы пасматрЕть? У нас в Шармбатоне тоже есть такой клуб, и я была очень расстройена, что целый год не смогу в нём участвовать…

За их разговором внимательно наблюдали сидевшие неподалёку Крам и несколько учеников Дурмстранга.

– Боюсь, мисс Делакур, что с этим вопросом вы обратились не по адресу, – ответил Драко. – Разрешение на участие или хотя бы присутствие нужно спрашивать у наших руководителей – профессора Корвина и профессора Флитвика.

Он чуть криво улыбнулся:

– Но вы можете пойти с нами и спросить лично. Думаю, они вряд ли будут против – всё-таки Турнир, сотрудничество, дружба школ и прочие… дипломатические радости.

Флёр мягко улыбнулась и изящно кивнула:

– Тогда… я буду очэн' признательна.

Они уже направились к выходу, как сзади раздался ещё один голос:

– Прошу извинение… за то, что задэрживаю вас… но мог ли я с друзя’ми тоже пойти с вами? – произнёс Виктор Крам с отчётливым болгарским акцентом.

Драко с друзьями переглянулся.

– Если таково ваше желание, думаю, в этом не будет ничего страшного. Прошу, пойдёмте, – ответил он и направился к выходу.

– Спассибо вам, – произнёс Крам своим низким, чуть глухим голосом и вместе с остальными вышел из библиотеки.

Драко со всеми остальными зашёл в класс Защиты от тёмных искусств. Внутри уже собралась почти вся группа – студенты стояли небольшими кучками, переговаривались, кто-то отрабатывал движения палочкой. Но когда за их спинами появились Виктор Крам и Флёр Делакур, разговоры заметно стихли: такого зрелища никто не ожидал.

Гости заняли свободное место и спокойно ждали преподавателей.

Через пару минут в класс вошли Флитвик и Корвин.

Флитвик радостно вскинул руку:

– Добрый день, студенты! Рад вас всех видеть. Очень хорошо, что вы пришли вовремя!

Корвин лишь коротко кивнул, отмечая про себя присутствие гостей.

Флёр сделала шаг вперёд:

– Месье Корвин, могу ли я прасить у вас разр'шения паучаствоват' в вашем дуэльном клубе? Я панимаЮ, что мая прасьба может показаться слегка наглой, но…

– О, ничего страшного, мисс Делакур, – перебил её Флитвик. – Думаю, мой коллега не будет возражать. Да и мы в целом только рады! Вы можете спокойно присутствовать на занятии – как и все остальные. Но в следующий раз вам всё же желательно записаться официально, если хотите продолжить посещать клуб.

Он повернулся к Виктору:

– Полагаю, мистер Крам здесь по той же причине?

Болгарин коротко кивнул.

– Ну что ж, – продолжил Флитвик, – не вижу причин вам отказывать. Думаю, это даже к лучшему: наши ученики смогут увидеть разницу в обучении и, возможно, перенять вашу практику и некоторые умения… ведь Дурмстранг, как известно, славится больше… кхм…

Он осёкся и вежливо прокашлялся, не договорив фразу.

– Что ж, начнём.

Флитвик взмахнул палочкой – и стены класса исчезли.

В одно мгновение все оказались посреди небольшой лесной поляны: узкая полоса высоких деревьев окружала их со всех сторон, воздух был прохладным и влажным, пахло мхом и сырой землёй.