Текст книги "Правильный Драко (СИ)"

Автор книги: Tasadar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Глава 5

(Фух, ребята, я это сделал. При написании этой главы голова начала болеть не только у Драко, но и у меня самого.

Изначально я хотел выпустить одну большую, но всё-таки решил разбить её на две. Следующая глава будет точно последней «душной» главой – это будет собрание Визенгамота, после которого наконец-то начнутся те самые, давно ожидаемые мной «канонные события».

Потому что эта глава шла у меня, ох, как туго! Голова реально кипела при написании. Прямо духота душная, не моё это – вся эта бюрократическая аристократия.

Ну ничего, я справился. Ещё одну главушку в подобном стиле, думаю, я вытяну.

Всем приятного чтения!)

Проснувшись утром следующего дня, Драко облачился в приготовленное для него Фликси траурное одеяние. На нём была длинная чёрная мантия-плащ из плотной ткани с серебряной вышивкой по краям и высоким воротником, скрывавшим часть лица. На груди поблёскивал вышитый герб Малфоев.

Внутри он ощущал лёгкий мандраж: впереди предстояла встреча с множеством людей – и, главное, с весьма влиятельными.

«Нужно срочно заняться окклюменцией…» – подумал он, в последний раз поправив воротник. Затем глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок, вышел из комнаты и направился к родовому мавзолею, стоявшему в саду.

Ближе к назначенному времени один за другим начали прибывать приглашённые гости. Драко слегка ослабил защиту поместья, позволив им пройти через границы.

Первой, как ни странно, появилась представительница Министерства – Долорес Амбридж. В своём неизменном розовом одеянии с кружевным воротничком и нелепой брошкой в виде кошки она выглядела так, словно попала сюда по ошибке. Яркий цвет её одежды резал глаза и совершенно не сочетался с мрачной атмосферой похоронной церемонии.

– Ммм, мистер Малфой, – её голос прозвучал сладко-приторно, но с металлическими нотками, – Министерство выражает свои глубочайшие соболезнования вашей утрате. Министр, увы, не смог прибыть лично, но просил передать, что ваш род всегда был опорой для нашего магического общества.

– Благодарю, мадам Амбридж, – спокойно ответил Драко. – Передайте министру мою признательность. Я уверен, что наш род и впредь останется верным оплотом традиций.

Амбридж довольно кивнула, словно слова Драко были для неё личной похвалой, и отступила в сторону, теперь уже с любопытством разглядывая сад и прибывающих гостей.

Селвины появились первыми из старых родов. Впереди шёл Кассиус Селвин – высокий, сухоплечий мужчина с резкими чертами лица и тёмными глазами. Его чёрная мантия, украшенная серебристыми рунами по вороту, выделялась строгим блеском среди траурных одежд. Он остановился напротив Драко, и его взгляд оказался тяжёлым, почти испытующим – словно он решал, достоин ли юноша теперь носить титул главы семьи.

– Прими наши соболезнования, Драко, – низким, ровным голосом произнёс Кассиус, слегка склонив голову.

Рядом с ним стояли две женщины – его сестра Мириам, сдержанная, с тёмными волосами, собранными в узел, и кузина Лавиния, статная, с тонким лицом и холодной улыбкой. Обе поочерёдно наклонили головы, выражая своё сочувствие.

– Благодарю вас, – коротко ответил Драко, выдержав их взгляды.

Семейство Селвинов слегка поклонилось и отошло немного в сторону сада.

Следом явился Корбан Яксли – коренастый мужчина с тяжёлой походкой, бледным лицом и редеющими волосами, приглаженными назад. Он двигался уверенно, словно ступал по собственной территории, взглядом цепляя каждую деталь поместья – будто оценивал её стоимость и возможную выгоду. На губах скользила тонкая усмешка – не столько сочувственная, сколько презрительно-оценочная, как у человека, который уже размышляет, как лучше управлять молодым хозяином.

Остановившись перед Драко, он слегка склонил голову:

– Мистер Малфой, примите мои соболезнования. Ваш отец был человеком…весьма значительным. И утрата, которую понесло наше общество очень велика.

Его слова прозвучали ровно, но без малейшей тени искренности. Драко выдержал тяжёлый взгляд и коротко кивнул:

– Благодарю.

Яксли задержался лишь на мгновение, будто проверяя, не дрогнет ли юноша, затем с ленивой уверенностью отошёл в сторону, присоединившись к остальным представителям старых родов.

Розье прибыли почти демонстративно. Альдрик Розье – высокий мужчина с идеально уложенными тёмными волосами и аккуратной бородкой – выглядел так, будто сошёл прямо с парадного портрета. Его мантия была безупречно выглажена, а на груди серебром переливался фамильный герб в форме тёмной розы.

Рядом с ним шла молодая женщина – Вивьен Розье. Бледная, утончённая, она двигалась с безупречной грацией, а её тонкая улыбка напоминала скорее лёгкую насмешку, чем выражение скорби.

Альдрик остановился перед Драко, слегка поклонился и глубоким, мягким голосом произнёс:

– Мистер Малфой, от имени рода Розье примите наши соболезнования. Люциус и Нарцисса были достойными представителями старых семей. Их уход – невосполнимая утрата для всего нашего общества.

Вивьен чуть склонила голову:

– Мы разделяем вашу печаль, – добавила она негромко.

Драко коротко кивнул:

– Благодарю вас.

Альдрик с дочерью ещё пару секунд удерживали на нём внимательные взгляды, а затем неторопливо отошли, к другим гостям.

Глава семьи Ноттов – Калеб Нотт – вошёл в поместье медленно и сдержанно. Сухощавый мужчина с седыми висками и холодным, проницательным взглядом двигался уверенно, но без лишней демонстративности. В отличие от многих других гостей, он действительно слегка склонил голову перед Драко – и этот жест выглядел не как формальность, а как проявление уважения и искреннего сочувствия.

За его спиной шагал Теодор. Мрачный, молчаливый и сдержанный, юноша держался так же прямо, как отец, и явно чувствовал себя неуютно среди стольких людей.

Калеб остановился перед Драко.

– Мистер Малфой, – его голос прозвучал глухо, но твёрдо, – примите мои искренние соболезнования. Потеря семьи – тяжёлое испытание, и я желаю вам стойкости, чтобы пережить это время.

Теодор коротко кивнул, добавив тихо:

– Сожалею о твоей утрате.

Драко впервые за день позволил себе чуть теплее взгляд и более мягкий тон:

– Благодарю вас, мистер Нотт. Тео. Это много значит для меня.

Калеб едва заметно кивнул ещё раз, после чего они с сыном отошли в сторону.

Они появились позже большинства гостей – почти одновременно, словно так и было задумано. Винсент Крэб-старший и Грегори Гойл-старший вошли в сад, привлекая внимание не изяществом или громкими словами, а самим видом. Двое массивных мужчин, широкоплечие, с лицами, будто высеченными из камня, двигались неторопливо и уверенно. На них были одинаково тяжёлые чёрные мантии без единого украшения, что только подчёркивало их суровость.

Крэб подошёл первым, коротко и грубо кивнул Драко – так, словно иного способа выразить сочувствие у него просто не существовало.

Гойл буркнул низким голосом:

– Соболезную.

В его словах не было изысканности, но они звучали просто – и потому особенно искренне. Оба остановились рядом, неподвижные, как две каменные глыбы: молчаливые, надёжные, без всякой показной игры.

Драко ответил им лёгким кивком. В их простоте не было фальши – и, пожалуй, именно этим они выгодно отличались от большинства присутствующих.

Следом появились Шафики и Смитты. Их прибытие было спокойным, без излишней помпезности.

Старший из Шафиков – худощавый мужчина с резкими чертами лица – коротко склонил голову и формально выразил соболезнования.

Смитт, мужчина средних лет с аккуратной бородкой, сделал то же самое; его слова прозвучали чуть теплее, но всё же сдержанно.

Обе семьи встали немного в стороне, не примыкая ни к тёмным родам, ни к "жабе" Амбридж из министерства – явно предпочитая сохранять нейтралитет.

Гринграссы вошли почти незаметно – спокойно, с присущей их роду сдержанностью и достоинством. Эдмунд шёл первым – статный, сдержанный, рядом с ним его прекрасная супруга Селена. На ней было строгое, но утончённое траурное одеяние, подчёркивающее её холодную красоту. Однако глаза её светились теплом – и именно это тепло сразу отличало её от большинства присутствующих.

Селена первой подошла к Драко. Она коснулась его руки обеими ладонями, посмотрела прямо в глаза и тихо сказала:

– Мы скорбим вместе с тобой, Драко. Эта потеря слишком тяжела для всех нас. Нарцисса была моей хорошей подругой, и мне искренне жаль, что её больше нет с нами.

Эдмунд кивнул вслед за женой:

– Прими и наши соболезнования. В такие дни слова мало что значат, но знай: ты не один. Если тебе нужна будет моя помощь… – он переглянулся с женой, – можешь обращаться ко мне. Если я смогу, и это будет в моих силах, то я помогу тебе.

Их голоса звучали искренне, без фальши – так непривычно для ушей Драко после всех наигранных речей большинства других гостей.

– Благодарю вас, – ответил он, чуть склонив голову. – Я искренне рад, что вы нашли время, чтобы присутствовать здесь и почтить память моих родителей.

Позади Эдмунда и Селены стояли их дочери. Астория держалась немного позади сестры – тихая, напряжённая, будто старалась не привлекать к себе внимания. Дафна же не сводила глаз с Драко. Она смотрела на него так, словно перед ней стоял совсем другой человек – не тот заносчивый мальчишка, которого она знала в школе, а кто-то чужой: сдержанный, собранный, умеющий держаться с достоинством. В её взгляде смешались удивление и лёгкая растерянность – и это удивление не исчезло даже тогда, когда семья Гринграссов отошла чуть в сторону.

Паркинсоны и Булстроуды появились почти одновременно, когда большинство гостей уже собрались. Они также коротко выразили соболезнования – без особой теплоты и без лишних слов, скорее как дань обязательному этикету.

Они стали последними из приглашённых гостей.

После того как прибыли последние гости, Драко понял, что откладывать больше нельзя. Он коротко кивнул Фликси, и тот с хлопком исчез, чтобы через мгновение появиться вновь – уже вместе с двумя закрытыми саркофагами. Эльф аккуратно установил их на почётное место так, чтобы все присутствующие могли видеть.

Драко вышел в центр. Постепенно разговоры стихли, и сад погрузился в тишину. Он оглядел собравшихся и начал говорить:

– Я благодарен вам всем за то, что вы нашли время прийти сюда, чтобы вместе со мной почтить память моих родителей.

Он на мгновение замолчал, перевёл дыхание и продолжил:

– Сегодня я прощаюсь со своей семьёй. Для кого-то из вас они были союзниками, для кого-то – друзьями, для кого-то – соперниками. Но для меня они были просто отцом и матерью. Людьми, которые меня вырастили. Людьми, благодаря которым я стою здесь.

Голос Драко стал увереннее:

– Каждый из них многому меня научил. И ещё многому мог бы научить… Но их у меня забрали, – сказал он уже тише, но твёрдо.

Иногда их методы были строгими, иногда – непонятными для меня, но лишь много позже я осознал, что за всем этим стояла их искренняя забота.

Он выпрямился, и его взгляд обвёл всех гостей:

– Я сделаю всё возможное, чтобы род Малфоев жил дальше. Жил и процветал. Я стою здесь, чтобы все знали и видели: род Малфоев ещё не вымер. Остался я – Драко Малфой.

Голос его изменился, стал твёрже:

– И тот, кто сделал это с моей семьёй… очень дорого заплатит за это. Кем бы он ни был.

Многие из присутствующих смотрели на него со снисходительными улыбками, но нашлись и те, кто взглянул иначе – серьёзно, внимательно, без привычного высокомерия. Было в глазах юного главы что-то, что заставило их задуматься.

Драко сделал шаг вперёд и медленно поднял палочку вверх. На её кончике вспыхнул яркий, ровный свет.

Через несколько мгновений к нему начали присоединяться и остальные – один за другим гости поднимали палочки, зажигая свои огни.

Над садом Малфой-Мэнора вскоре вспыхнул целый лес света: десятки лучей слились в единое свечение, наполнив воздух тихим сиянием.

Все вместе они стали последним прощанием – и последним знаком уважения Люциусу и Нарциссе Малфой.

Когда последние палочки опустились, Драко негромко позвал Фликси и коротко приказал:

– Подай угощение и позаботься, чтобы всё было безупречно.

Через несколько минут в саду начали появляться накрытые столики – простые, но изысканные, с лёгкой закуской и бокалами вина. Эльф бесшумно двигался между гостями, расставляя блюда.

Представители старых родов быстро разбились на небольшие компании: кто-то стоял в стороне с бокалом, вполголоса обсуждая произошедшее, другие предпочли сесть за столики и обмениваться короткими, вежливыми фразами. Многие из них время от времени украдкой посматривали на Драко, стоящего чуть в стороне у усыпальницы.

Через некоторое время к нему подошёл Корбан Яксли. Он двигался неторопливо, будто хозяин на приёме, а не гость на похоронах. Голос его, когда он заговорил, был низким и мягким, с едва заметной фальшивой теплотой.

– Нынче тяжёлое время для молодого наследника, – начал он, чуть склонив голову. – Род – дело непростое, особенно когда вокруг столько завистливых глаз. В такие дни опыт старших может стать неоценимой опорой.

Он сделал короткую паузу и добавил почти доверительно:

– Я бы не отказался помочь тебе, Драко. Считай это… предложением дружбы. И, возможно, опеки.

Драко чуть наклонил голову, не сводя с него взгляда.

– Благодарю за заботу, мистер Яксли, – сказал он ровно. – Но род Малфоев всегда справлялся сам. Я не вижу причин менять эту традицию.

Уголки губ Яксли дрогнули – что-то между улыбкой и оскалом.

– Разумеется, – ответил он. – Молодая кровь должна проявить себя. Но если когда-нибудь почувствуешь, что ноша слишком тяжела… знай, есть те, кто готов направить тебя на верный путь.

– А кто решает, что этот путь верный? – спокойно уточнил Драко.

Глаза Яксли прищурились, в них мелькнул холодный блеск.

– Тот, кто имеет на это право, – ответил он после короткой паузы. – Как правило – сильнейший и достойнейший из нас.

– Вы считаете себя сильнейшим и достойнейшим, мистер Яксли? – спросил Драко с вежливой любезностью, за которой легко угадывался скрытый укол.

На лице Яксли на миг отразилось раздражение, но он быстро вернул себе безмятежное выражение.

– Конечно же нет, – отозвался он всё тем же мягким тоном. – Но я знаю тех, кто подходит под это описание. И, думаю, они были бы… крайне заинтересованы в сотрудничестве с тобой.

Драко выдержал его взгляд, спокойный, почти равнодушный.

– Я запомню ваши слова, мистер Яксли, – сказал он наконец. – Благодарю за предложение. Я подумаю над ним.

– Конечно, Драко, – Яксли чуть приподнял бокал, как будто провозглашая тост, и, не дожидаясь ответа, неторопливо удалился.

Драко прогуливался по саду, наблюдая за гостями. Он уже собирался направиться к небольшой группе волшебников, собравшихся вокруг Эдмунда Гринграсса, но дорогу ему преградил Альдрик Розье.

Он чокнулся с Драко бокалом и заговорил тихим голосом.

– Потеря родителей – это тяжесть, с которой редко справляются в одиночку, особенно в твоём возрасте. Соболезную, парень. Смерть твоих родителей стала шоком для меня… да и для многих из нас.

Некоторое время он помолчал, затем продолжил:

– Знаешь, я знал твоего деда. Он был достойным мужчиной и крепко стоял на ногах. И главное – умел окружать себя не менее достойными людьми, которым можно доверять. Они делали его ещё сильнее.

– Благодарю за заботу, мистер Розье. Но я предпочитаю стоять на ногах сам. Те, кто увидит в этом слабость – могут ошибиться. А те, кто правильно поймут – смогут стать союзниками, – ответил Драко спокойно.

Альдрик несколько мгновений смотрел на него, затем усмехнулся уголком губ.

– А ты заметно отличаешься от своего отца… Не знаю, хорошо это или плохо. Ты более прямой, чем он. Ладно, парень, не буду навязываться. Если нужна будет моя помощь или дельный совет – обращайся.

– Благодарю, мистер Розье, – искренне сказал Драко.

Драко, вежливо кивнув на прощание Розье, направился к компании Гринграссов. Селена встретила его особенно тепло, снова выразив поддержку, а Эдмунд – сдержанно, но с заметным уважением.

– Мистер Гринграсс, – тихо произнёс Драко, – могу ли я поговорить с вами наедине?

Эдмунд слегка приподнял бровь, затем улыбнулся уголком губ:

– От моей жены у меня нет секретов, юноша.

Он лишь кивнул в сторону дочерей, и Астория с Дафной послушно отошли чуть дальше, оставив родителей и Драко разговаривать.

Драко незаметным движением палочки наложил на пространство вокруг них заклинание, защищающее от подслушивания. Его голос стал тише, серьёзнее.

– Мистер Гринграсс, вы говорили, что в случае необходимости, если это будет в ваших силах, вы сможете мне помочь, верно?

Эдмунд слегка нахмурился, но кивнул.

– Прошу прощения за то, что так скоро приходится обращаться к вам, но… помощь мне действительно нужна. В скором времени, как вы наверняка уже знаете, министр созывает внеочередное заседание Визенгамота. На нём будут рассматривать вопрос о моей ранней эмансипации. Я не уверен, что у меня хватит голосов. Мне совсем не хочется, чтобы моим опекуном стал министр, Дамблдор… или, что ещё хуже, кто-то из этих, – он чуть заметно кивнул в сторону групп тёмных семей. – Поэтому простите за прямоту, но мне нужен ваш голос. И, если возможно, голоса ваших союзников. Ведь, как я уже успел заметить, хоть об этом и не говорят вслух, вы являетесь негласным лидером нейтральных семей. И, скорее всего, они поступят так же, как и вы.

Драко замялся, затем добавил:

– Я понимаю, что моя просьба может быть чрезмерной… Но знайте: тогда я буду в неоплатном долгу перед вами и вашим родом. И как только смогу – обязательно отплачу, как вы скажете.

Эдмунд внимательно смотрел на него, не перебивая. В его взгляде читались и удивление, и интерес. Он явно не ожидал услышать такие слова от юного Малфоя, который ещё недавно казался просто избалованным мальчишкой.

– Знаешь, Драко, – Эдмунд посмотрел на свою жену. – Если я откажу тебе в помощи, даже не представляю, что со мной сделает моя прекрасная жена.

Он слегка улыбнулся, а Селена почти по-детски ткнула его локтем в бок. Эдмунд игриво вскрикнул:

– Ну вот видишь, это только цветочки по сравнению с тем, на что она действительно способна в гневе.

Они вдвоём рассмеялись.

– Ну что ж, Драко, в данной просьбе я не вижу никакой сложности. Да и если честно, мне не хотелось бы, чтобы контроль над столь огромными средствами твоей семьи получили такие, как Яксли и прочие. Даже страшно представить, куда они пойдут…

– Я весьма вам благодарен, мистер Гринграсс. И знайте, ваше предложение отныне взаимно. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, стоит только обратиться.

– Не стоит, Драко, – заговорила Селена. – Как я и говорила, твоя мать была моей хорошей подругой. Думаешь, я стану использовать её сына в корыстных целях? Забудь. Это просто помощь сыну моей подруги.

– И всё же помните мои слова. Я пока мало что могу, у меня нет такого влияния, как было у отца, но я буду работать над этим. И тот, кто сделал это с моей семьёй, заплатит сполна. Да и я почти уверен, что похищение вас и убийство моих родителей связаны. Как я и сказал, вы лидер нейтральных семей, и…

– Не стоит, юноша, – перебил Эдмунд. – Оставим подобный разговор для другого времени и другого места.

Драко согласно кивнул. Он ещё немного поговорил с Гринграссами на разные темы и вскоре направился дальше, к другим гостям. Время от времени к нему подходили представители разных семей – с одинаковыми предложениями дружбы, опеки, «помощи». Почти все они явно стремились получить доступ к состоянию Малфоев. Драко вежливо отказывал каждому, стараясь не задеть ни чьего самолюбия.

Постепенно время близилось к вечеру, и гости начали один за другим покидать поместье.

Уже уходя, к нему подошёл Теодор Нотт. Он помялся, затем протянул руку.

– Слушай, Драко… Я не умею говорить так, как мой отец, поэтому скажу как могу: если будет нужна моя помощь – обращайся. И… – он оглянулся по сторонам, – если захочется просто поговорить или выговориться, то я к твоим услугам. Напиши мне письмо совой, или, может, встретимся где-нибудь.

Драко с удовольствием её пожал.

– Спасибо, Тео. Думаю, думаю я воспользуюсь твоим предложением, – сказал он, мягко улыбаясь.

Тео слегка неуверенно улыбнулся в ответ и пошёл к отцу.

Драко же остался стоять, наблюдая, как последние гости покидают территорию. Хотелось только одного – отдохнуть. День выдался слишком долгим, и от всех этих разговоров с «аристократами» у него уже начала болеть голова.

Глава 6

Дорогие читатели, я это сделал!

Первая, можно сказать, арка подготовки – официально завершена. Эта глава для меня была весьма душной: я несколько раз переписывал её, потому что оставался недоволен разными моментами. В итоге получилось то, что получилось.

Всё, следующая глава наконец-то будет о Хогвартсе – дальше текст пойдёт веселее, да и самого юмора с весельем прибавится.

Если ничего не изменится, то глава выйдет в воскресенье… но это не точно. 😉

Всем приятного чтения!

Все последующие дни после похорон Драко почти не покидал тренировочного зала.

После последнего конфуза с атакующими кристаллами он наконец сумел правильно их настроить и активировать. Теперь его тренировки напоминали настоящий бой: заклинания летели со всех сторон, и Драко учился то принимать их на щит, то уходить с линии удара, то отвечать собственной атакой.

Он изматывал себя до предела – и физически, и магически. Повторял упражнения снова и снова, пока простейшие заклинания не начали срываться с кончика палочки невербально. В этом немало помогали знания, унаследованные от предка, но времени, чтобы изучить больше, уже не оставалось.

Вечерами он сидел в тишине и упорно практиковал окклюменцию, стараясь удерживать свои мысли в строгом порядке.

А в один из дней пришло письмо из Министерства: заседание назначалось на тридцатое августа.

В назначенный день Драко поднялся рано. Он тщательно привёл себя в порядок и надел строгую парадную мантию глубокого чёрного цвета с серебряной отделкой по вороту и манжетам – одежду, подчёркивающую статус главы рода и важность предстоящего события.

Последний раз поправив ворот и перстень на пальце, он позвал Фликси.

– Перенеси меня прямо ко входу в Министерство магии, – спокойно велел он.

Эльф почтительно поклонился, взял его за руку, и в следующее мгновение стены Малфой-Мэнора исчезли с громким хлопком. Мир коротко закружился – и уже через секунду Драко стоял перед главным входом в Министерство магии.

Он сделал несколько шагов внутрь атриума Министерства, и почти сразу его взгляд наткнулся на знакомую фигуру.

Возле входа, переминаясь с ноги на ногу и нетерпеливо поглядывая на часы, стояла Долорес Амбридж.

Увидев его, она тут же расплылась в своей неизменной, приторно-сладкой улыбке и поспешила вперёд.

– Ах, мистер Малфой! – пропела она высоким, чуть визгливым голоском. – Какое счастье, что вы наконец прибыли! Министр лично просил меня сопроводить вас. Почти все уже собрались, ожидаем только вас! Пойдёмте скорее, пойдёмте!

Она всплеснула руками и, не дожидаясь ответа, повернулась, указывая ему путь вглубь длинных мраморных коридоров.

Их шаги гулко отдавались под сводами, отражаясь от гладких стен. Наконец Амбридж толкнула тяжёлые двери, и они вошли в зал заседаний Визенгамота.

Помещение оказалось огромным – с высокими сводами и мраморными колоннами, уходящими вверх, словно в облака. Всё здесь напоминало одновременно и суд, и древний амфитеатр. Сотни свечей парили под потолком, отбрасывая мягкий золотистый свет, который отражался в отполированных стенах и на тёмных мантиях присутствующих.

Члены совета сидели полукругом, на высоких рядах, словно судьи на старинной арене. В центре зала, в окружении всех взглядов, оставалось свободное место – то самое, где стоял тот, чьё дело предстояло рассмотреть. Когда Драко вошёл, разговоры мгновенно стихли, на него тут же устремились десятки глаз.

На возвышении, в самом сердце полукруга, восседал Альбус Дамблдор.

– Добрый день, мистер Малфой, – произнёс он мягко, но голос его отчётливо разнёсся по залу, – садитесь пожалуйста.

Его взгляд, спокойный и проницательный, был прикован к лицу Драко – словно он пытался что-то в нём разглядеть, понять больше, чем видно снаружи.

Драко прошёл в центр и сел на отведённое место.

– Итак, – заговорил Дамблдор, когда лёгкий гул голосов окончательно стих. – Мы собрались, чтобы рассмотреть просьбу мистера Драко Малфоя о досрочной эмансипации и вступлении в права главы рода Малфоев. Согласно Уставу Древних Домов, подобное решение может быть принято только с согласия Визенгамота.

– Если юноша действительно способен нести подобную ответственность, – раздался сухой, хрипловатый голос.

Из левого ряда медленно поднялся Корбан Яксли. Он окинул присутствующих взглядом, тяжёлым и испытующим, будто проверяя, кто осмелится возразить.

– Господа, – произнёс он, – мы все скорбим о гибели Люциуса и Нарциссы Малфой. Но неужели вы вправду считаете, что этот мальчишка способен управлять древним родом, чья история уходит на сотни лет назад?

Драко сидел неподвижно, но его взгляд оставался спокойным и цепким. Он не отводил глаз от Яксли и тех, кто поддерживал его – медленно скользнул по их лицам, запоминая каждого. Среди них были и Паркинсоны, и Булстроуды.

– Вопрос резонный, – отозвался Калеб Нотт, слегка повернув голову. – Но именно для этого мы и собрались здесь, мистер Яксли: чтобы убедиться, способен ли наследник Малфоев нести такую ответственность.

С разных рядов донеслось несколько приглушённых реплик – члены совета вполголоса обсуждали юного Малфоя.

Альбус Дамблдор поднял руку. Движение было лёгким, но зал мгновенно стих.

– Мистер Яксли, – произнёс он тем же мягким, почти добродушным тоном, – ваше сомнение вполне понятно. Однако напомню: мы не обсуждаем здесь историю рода Малфоев. Мы рассматриваем конкретного человека – Драко Малфоя.

Он сделал короткую паузу, а затем добавил чуть тише, но так, что его услышали все:

– И позвольте напомнить, мистер Яксли, – если и будет назначен опекун рода, то это решение примет Визенгамот общим голосованием. А не вы лично.

Последние слова прозвучали почти шёпотом, но в наступившей тишине они отозвались особенно ясно. Корбан Яксли слегка побледнел, кивнул и медленно опустился на место.

– И всё же, Корбан прав, Дамблдор, – раздался новый голос.

Со своего места поднялся Септимус Паркинсон. – Ведь признание юного Драко досрочно главой рода напрямую затронет и нас с вами.

Он чуть повернул голову к Драко, его взгляд был холодно-вежливым, лишённым даже тени сочувствия.

– Ведь, согласно нашим законам, с получением прав главы рода он обретает и место в этом зале. А это значит – полное право голоса в решениях, от которых зависит судьба нашего магического мира.

Паркинсон развёл руками, словно подчёркивая очевидность своих слов:

– Но можем ли мы, господа, позволить, чтобы столь тяжкое бремя легло на плечи юноши, которому, простите за прямоту, исполнилось лишь пятнадцать лет? Что может знать пятнадцатилетний мальчишка о политике? О правильности выбранного решения? Вчера он был учеником в школе, а сегодня вы предлагаете посадить его в кресло среди нас – как равного?

– Я не ставлю под сомнение ни доблесть его рода, ни память о его родителях, – продолжил Паркинсон, глядя прямо перед собой. – Но позволить ребёнку голосовать среди взрослых – это не только безрассудство, это прежде всего опасность. Опасность для нас самих. Мы ведь знаем, как часто юношеский пыл толкает на решения, о которых потом приходится жалеть.

Он выдержал короткую паузу, скользнув взглядом по рядам.

– Я не предлагаю отказать мистеру Малфою в его правах окончательно. Нет. Пусть он подрастёт, пусть покажет себя достойным, окрепнет и умом, и характером – и тогда мы с радостью примем его здесь как равного. Но пока… – он чуть развёл руками, – пока я не вижу ни малейших оснований доверять место древнего рода в Визенгамоте мальчику, который ещё не окончил школу.

Паркинсон медленно сел, слегка кивнув Яксли и едва заметно улыбнувшись, будто они только что выиграли первый раунд в заранее спланированной игре.

– Господин Паркинсон, – произнёс Драко, чуть склонив голову и выдержав паузу. – Вы совершенно правы: мне пятнадцать лет, и у меня нет ни вашего опыта, ни знаний, накопленных десятилетиями. Я также не претендую на то, чтобы поучать уважаемых членов Визенгамота.

Он замолчал. В зале стало ещё тише – кто-то даже перестал шептаться.

– Но в уставах древних родов ясно сказано: глава семьи назначается не по возрасту, а по праву крови. И если судьба распорядилась так, что я остался один – значит, обязанность лежит на мне, нравится это кому-то или нет. Род Малфоев не может быть передан под управление посторонним, пусть даже с самыми добрыми намерениями.

Он слегка опустил глаза, словно подбирая слова.

– Впрочем, я вовсе не утверждаю, что справлюсь один. Разумный человек учится у старших и принимает советы, если они достойны и разумны. Но согласитесь, господа, – он поднял взгляд, – одно дело получить совет, и совсем другое – когда под видом «опеки» кто-то просто хочет занять моё место и получить доступ к богатствам моей семьи.

Он поднял взгляд прямо на Паркинсона и мягко, почти вежливо добавил:

– И если в пятнадцать лет я не способен на ответственность, то скажите мне, господа, когда, по-вашему, мне позволено будет её взять? Может быть, тогда, когда всё уже будет поделено без меня?

Он замолчал на миг, позволяя словам зависнуть в напряжённой тишине.

– Сегодня речь идёт не о том, юн я или зрел, готов ли я к подобной ответственности или нет, – его голос звучал спокойно, но отчётливо, – а о том, кому выгодно, чтобы я так никогда и не повзрослел.

Он произнёс это тихо, но слова отозвались эхом под сводами зала.

Через несколько мгновений Эдмунд Гринграсс поднялся с места спокойно, почти лениво и заговорил:

– Господа, позвольте добавить несколько слов, – начал он, обведя зал неторопливым взглядом. – Многое уже сказано… хотя, смею заметить, не всё по делу.

Он чуть повернул голову в сторону ряда, где сидел Яксли.

– Да, мистер Малфой молод. Но если мы станем мерить зрелость человека только числом его лет, то, пожалуй, придётся признать, что половина решений Визенгамота когда-то принималась людьми, которых нынче сочли бы «ещё мальчишками». История наших родов знает достаточно подобных примеров – и не худших.

Он сделал короткую паузу. В зале стало заметно тише – даже те, кто до этого шептался, обратили на него внимание.

– Быть может, дело не в возрасте, господа, – продолжил он спокойно. – Быть может, зрелость определяется не числом прожитых лет, а тем, способен ли человек не сломаться, когда судьба обрушивается на него слишком рано. И, признаюсь, я вижу перед собой юношу, который выдержал это испытание.