Текст книги "Тайна умрёт со мной (СИ)"

Автор книги: Свир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 12. Серебряная птица

11 сентября 1964 года

На следующий день, в пятницу, в Эбберли прибыло сразу двое гостей: капитан Марч, военный в отставке, занимающийся частными расследованиями, и мистер Баттискомб.

В доме уже не было прежней тишины. Присутствие капитана Марча и вовсе не ощущалось, а вот громкий голос мистера Баттискомба разносился по комнатам. А потом ещё и нспектор Годдард вместе с детективом-констеблем приехали взять показания у Баттискомба и сделать некое заявление.

Айрис не слышала, о чём инспектор разговаривал в курительной с Баттискомбом, но, судя по всему, в основном про наследство. Потому что когда дверь открылась, было слышно, как Баттискомб всё пытался что-то втолковать инспектору про трастовый фонд. Потом все члены семьи, частный детектив и полицейские прошли в малую гостиную.

Конечно, Айрис учили, что подслушивать нехорошо, но разве она могла удержаться? В доме было множество проходных комнат с несколькими дверями, так что она другим путём прошла в библиотеку и прижалось ухом к той двери, что вела в гостиную.

Слышно было на удивление хорошо.

Инспектор рассказывал о том, что ему на настоящий момент удалось выяснить об обстоятельствах смерти леди Клементины.

– Хочу начать с того, что леди Клементина Вентворт была убита. Ей нанесли пять ударов тонким острым предметом, вроде ножа или стилета, в грудную клетку и левое подреберье. Два из них смертельные. Лезвие прошло между четвёртым и пятым рёбрами и вошло в сердце. Удары были нанесены со спины.

В гостиной послышался шум голосов, но так как говорили все хором, было невозможно ничего разобрать.

– Вскоре после смерти тело было перенесено в кенотаф в так называемом Лесу самоубийц. Тело находилось в полусидячем положении, что указывает на то, что когда его туда опустили, оно не было окоченевшим или, возможно, было на начальных стадиях окоченения. Леди Клементина была убита, скорее всего, на значительном отдалении от того места, где её нашли. На её одежде обнаружили остатки грунта, растений и прочего, что говорит о том, что тело тащили… – Инспектор Годдард дождался, пока все замолчат, и продолжил: – Пока судебные медики продолжают работу и пытаются проанализировать остатки растений. Возможно, это поможет точнее установить место. Как можно предположить, после того, как спрятал тело, преступник отправился к эллингу и вывел одну из лодок. Скорее всего, проплыл в ней какой-то время. Также он бросил в воду туфлю леди Клементины, чтобы ввести в заблуждение тех, кто отправится на поиски. Мы считаем, что лодку взял именно преступник. Следствие рассматривало версии, где леди Клементина сама отплыла на лодке, в потом причалила к берегу и была убита, но от них отказались. Во-первых, мисс Бирн обратила моё внимание на то, что если бы леди Клементина взяла лодку, то надела бы шаль. В тот день было прохладно, она бы не поплыла в одной блузке. Все остальные, кто выходил из дома, надевали жакеты или куртки. И даже если она позабыла взять тёплую одежду из дома, то взяла бы одну из шалей, хранившихся в эллинге.

Айрис не верила своим ушам. Инспектор Годдард упомянул её!

Слова инспектора ей, конечно, очень польстили, но времени посмаковать это не было. Инспектор рассказывал дальше:

– Во-вторых, первоначальный анализ остатков грунта показал, что тело леди Клементины перемещали в том числе через участки парка, где есть отсыпанные гравием дорожки. То есть, убийство, скорее всего, произошло не где-то далеко в лесу, а вблизи дома, а затем тело переместили в кенотаф. Из вещей, которые предположительно были у леди Клементины с собой, ничего не пропало: брошь, серьги, кольца, всё осталось на ней. В кармане юбки также был обнаружен некий документ, но он плохо сохранился. Пока сложно сказать, о чём идёт речь, похоже, что это письмо. А сейчас я предложу вам для опознания некий… Даже не предмет, а его часть. Дело в том, что нож, которым нанесли удар, был довольно тонким или, возможно, был повреждён до того. Небольшой кусочек остался в реберной кости. Детектив-констебль сейчас подойдёт к каждому и покажет осколок.

Послышался шум шагов и тихие разговоры.

– Лезвие стальное, но, что любопытно, покрытое серебром, – продолжал тем временем Годдард. – Так же эксперт предполагает, что это нож не фабричного производства, скорее всего, антикварный. Очень вероятно, что он был взят откуда-то из дома.

Айрис перевела взгляд на стол, который про себя называла столом леди Клементины.

Из-за двери послышался голос сэра Дэвида, немного растерянный, но очень чёткий:

– Я думаю, что знаю, что это за нож. Секунду, я покажу.

Айрис, догадавшись, что он сейчас войдёт в библиотеку, перебежала к дальнему стеллажу и даже успела подняться на три ступеньки лестницы.

Сэр Дэвид подошёл к столу и, даже не заметив стоявшую на лестнице Айрис, взял нож и вернулся в гостиную. Дверь он прикрыл неплотно, и Айрис даже со своего места слышала, как он сказал:

– Пропал второй такой же нож. Глаза птицы были синего цвета, а в остальном такой же.

– Позвольте, – произнёс инспектор и через долгую паузу добавил: – Похоже, что это действительно идентичный нож. У вас было два одинаковых?

– Насколько я знаю, три.

– Мне нужно будет забрать два оставшихся, чтобы эксперты изучили.

– Конечно, берите этот, а ещё один в серебряной комнате. Вам его принесут.

– Получается, один нож пропал. Из какой комнаты?

– Скорее всего, из кабинета. Моя мать разрезала им конверты. Но иногда он оказывался в библиотеке.

– Кто обнаружил пропажу? Когда?

– Я думаю, что дня через три после исчезновения, когда кто-то из прислуги начал прибираться в кабинете. Это делается не каждый день.

– И вы не обратились в полицию? – послышался голос сержанта Леннокса.

Айрис, стараясь не шуметь, спустилась с лестницы и начала медленно продвигаться к двери.

– Пропало ещё несколько серебряных вещей и… Это довольно тонкий момент, – сэр Дэвид как будто пытался подобрать слова. – Приехало много гостей, в основном родственники, и заявлять о пропаже ложек было… оскорбительно. Все и без того были на взводе. Мы с дядей… с графом Роландом Сетоном посоветовались с миссис Пайк и решили, что нам не нужен новый скандал из-за пропавших приборов. Это не такая уж большая сумма, в конце концов. Нож для бумаг было жаль, потому что им много лет пользовалась моя мать. Но оказалось, что у нас есть ещё два похожих, мы просто положили другой.

– Очень плохо, что вы не обратились в полицию сразу же!

– Не знаю, что бы это изменило, – подала голос Мюриэл. – Мою невестку всё равно искали в реке.

Снова заговорил инспектор Годдард:

– Мистер Вентворт, где и когда вы видели тот нож для бумаг в последний раз?

– В тот самый день, двадцать восьмого августа, в кабинете, на рабочем столе. Или за день до того…

– А если точнее?

– Прошло шесть лет… Если я вообще что-то помню про этот нож, то только потому, что прислуга его искала. Я понятия не имел, что он важен.

– Кто-то ещё видел нож в виде серебряной птицы в тот день?

В гостиной стояла тишина.

– Итак, – произнёс инспектор Годдард. – До этого самого момента я, хотя особо не верил в это, всё же рассматривал версию чужака, кого-то, кто пришёл от реки, перелез через ограду и так далее. Но раз орудием убийства был личный нож леди Клементины, то очевидно, что убийца взял его в доме. Нет никаких свидетельств того, что сюда кто-то проникал… Насколько я помню из показаний, в доме находились сразу три собаки, они бы почуяли чужого. Нож взял кто-то, кто был в доме.

Раздался крик и грохот стульев.

Судя по звукам все вскочили на ноги и куда-то побежали.

Громче всех кричала Мюриэл:

– Энид! Энид, пожалуйста! Что с тобой?!

– Принесите воды!

– Приподнимите её!

– Да не так, осторожнее…

– В кабинете есть вода и бренди…

– Кажется, очнулась, – с облегчением произнёс мистер Баттискомб.

***

Энид Причард за обедом даже пыталась шутить по поводу своего обморока, но получалось не очень смешно. Не было ровным счётом ничего забавного в том, что убийца был в доме; возможно, сидел за этим же столом. Айрис казалось, что все и до того понимали, что убийца – вовсе не пришлый человек, не бродяга, случайно забредший в парк, но теперь во всём этом появилась однозначность, тяжёлая, как свинцовая плита.

После обеда Дэвид Вентворт привёл к Айрис в библиотеку капитана Марча, чтобы она показала ему письмо и рассказала про свою теорию. Айрис протянула капитану Марчу листок с текстом черновика, а сама зашла вслед за Дэвидом в кабинет.

– Я хочу спросить вас кое о чём. Вам, наверное, ужасно надоели мои расспросы… Но вы не знаете, кто мог писать леди Клементине из-за границы?

Дэвид Вентворт удивлённо поднял брови:

– Вы нашли ещё одно письмо?

– Нет, это, возможно, совершенно несвязанная история, но я должна её проверить. У ваших компаний, наверное, есть покупатели и поставщики в других странах, но это было, скорее всего, личная переписка.

– Её троюродный брат работал в посольстве в Австрии, но тогда он, возможно, ещё не… Не могу вспомнить, когда он получил назначение. Кто-то из знакомых мог путешествовать и прислать открытку. Но вряд ли письмо. – Дэвид задумался, а потом воскликнул: – Могли писать из школы! Из Швейцарии. Счета и прочее они посылали в контору, а личным письмом – что-то вроде отчётов, как успехи Руперта, чем он занимается.

Айрис уже начинала ликовать: школа в Швейцарии очень подходила.

– А они могли присылать фотографии?

– Они точно их присылали. Могу попросить Энид их найти.

– Нет, не нужно. Думаю, тех, что мне нужны, там нет. Как называется школа?

– Какая-то новая школа профессора… Как же… Ecole nouvelle… Что-то вроде школы гуманизма профессора Эскюде. Можно посмотреть в счетах, если нужно.

– Я бы хотела позвонить им… Если вы не против.

– Зачем?

– Возможно, кто-то сможет вспомнить, какие фотографии отсылали. Я понимаю, что прошло шесть лет, но негативы обычно хранят. Попрошу их отправить фотографии в Эбберли повторно.

– Что происходит? – Дэвид посмотрел на Айрис обеспокоено.

– Пока не буду вас отвлекать этим, а когда придёт ответ, и там будет, что рассказывать, всё расскажу. Так я могу с ними связаться от вашего имени?

Дэвид несколько секунд смотрел на неё с озадаченным видом.

– Хорошо, позвоните им. А вы не хотите поделиться с капитаном Марчем своими идеями?

– Я ему всё расскажу.

Дэвид сделал пометку в блокноте:

– Я попрошу, чтобы нашли для вас адрес и телефон. Здесь настолько старые счета не хранятся.

***

Капитан Марч произвёл на Айрис хорошее впечатление: к сожалению, не своими манерами, внешним видом и запахом (от него шага на три несло крепким табаком), а только лишь своим деловым подходом. Айрис была впечатлена: детектив привёз из Лондона целый портфель с записями шестилетней давности. Марч опросил всех в Эбберли и даже окрестностях и всё тщательно запротоколировал. К идеям Айрис он отнёсся довольно прохладно, да и вообще поглядывал на неё свысока, в прямом и переносном смысле этого слова, но сказал, что если ей так охота заняться происхождением Руперта, да ещё и в личное время, то вреда от этого точно никакого нет, и он даже подозревает, что в этом действительно может быть смысл, но остаётся большое «но».

– Что бы вы ни откопали в его прошлом, мисс Бирн, это нельзя использовать как доказательство. Улики не в прошлом, они вот тут, – он постучал жёлтым потрескавшимся пальцем по документам. – Вот тут! Только хорошие улики, которые можно пощупать и потрогать, помогут посадить преступника. Всё остальное – спекуляции. Каких только предположений не строили на счёт леди Клементины. И что? Хоть один человек угадал?

– А я думала об этом, – сказала Айрис. – Почему никто не догадался проверить кенотаф? Это же буквально готовый гроб!

– Интересный вопрос, – капитан Марч обхватил рукой подбородок и устремил куда-то вдаль взгляд своих светлых, точно выцветших глаз. – Это вопрос восприятия. Воспринимаем ли мы или кто-то ещё некую вещь как гроб? Все о нём знали, но думали скорее как о памятнике, скульптуре, не как о вещи, которую можно использовать по такому назначению. В конце концов, если кто-то пропадает в Лондоне, полиция не идёт проверять крипту в Соборе Святого Павла или любой другой церкви, просто потому, что там есть саркофаги. Я думаю, примерно по этой же причине никому не пришло в голову заглянуть в кенотаф.

– Кроме убийцы, – заметила Айрис.

– Увы.

– И раз уж мы заговорили о неудачных предположениях: чеки, из-за которых думали, что леди Клементина может быть жива… Вы занимались ими?

– О да, конечно! – надул щёки капитан Марч. – Только позднее. Здесь уже всё закончилось, я вернулся в Лондон, а потом меня попросили подъехать в их контору… Вы, наверное, знаете, у Вентвортов есть целое здание в Мэйфэре, там сидит толпа бухгалтеров, счетоводов, ведёт дела всех фабрик, ну и личные финансы тоже на них. Так вот, с чеками такая история. Понимаете, банки предъявляют их к оплате не сразу, это такая канитель… Потом ещё клерк соображал стоит сообщать руководству или нет. В общем, прошло больше месяца. Было выписано двадцать чеков, каждый по пятьсот фунтов.

– Ничего себе!

– Да, большая сумма. Если частное лицо, да ещё в небольшом отделении банка предъявит чек на десять тысяч, да даже на пять, этим заинтересуются. А пятьсот фунтов – сумма большая, но не настолько, чтобы вызвала беспокойство. Поэтому двадцать чеков. И самое интересное – леди Клементина заранее позвонила своему бухгалтеру и предупредила, что будут чеки на предъявителя на большие суммы, она действительно их выписала… Это на случай, если бухгалтер подумает, что чеки подделывают мошенники. Все они были выписаны одним днём, 25 августа. Леди Клементина была убита вечером 28 августа. Все десять чеков были обналичены в разных банках с 29 по 31 августа. Клерки через месяц уже не могли вспомнить, кто получил деньги. Какая-то женщина. В пяти отделениях сказали, что, кажется, это был мужчина. Но теперь мы знаем, что это была не леди Клементина, так что всё это не имеет значения! – заключил капитан Марч, поглядывая на Айрис с видом учителя, объясняющего недалёкому ученику, как решить задачку.

– А если её шантажировали? – неуверенно предположила Айрис, растряв уже весь задор.

– Может быть… Но шантажисты не убивают курочек, несущих золотые яйца.

***

Вечер Айрис посвятила изучению записей, которыми с ней по просьбе Дэвида Вентворта поделился капитан Марч, и утром субботы, едва проснулась, тоже занялась ими.

Капитан Марч заполнил своими страшненькими, но зато довольно разборчивыми каракулями несколько блокнотов. Айрис пролистала уже с сотню шершавых, в крошках табака и, возможно, еды, страниц в надежде найти новую зацепку, но пока ничего стоящего не попадалось.

Капитан Марч провёл большую работу, аккуратно допросив всех и даже оставив перекрёстные ссылки, которые позволяли сопоставить рассказы разных людей об одном и том же моменте времени. Показания всех обитателей и гостей дома согласовывались друг с другом и так же согласно оставляли белые пятна в общей картине событий.

Прислуга была в основном занята на кухне или около, в бельевой, например, и не видела, что происходило в семейной части дома. Гости и хозяева разбрелись по комнатам и тоже не видели друг друга. Сколько-то стоящее алиби было только у Ментона-Уайта с Баттискомбом, они вместе были в курительной. Они, если верить записям Марча, в тот день впервые познакомились, и было очень маловероятно, что они сумели сговориться убить леди Клементину. Опять же, если верить их словам…

В «Восточном экспрессе», например, собрался целый вагон якобы незнакомых людей!

После разговора с инспектором Годдардом и просмотра документов Марча список Айрис заметно сократился и вместо устрашающих двадцати одного там осталось всего четверо подозреваемых, но на этих четверых у неё не было ничего.

Дэвид Вентворт

Руперт Вентворт

Мюриэл Вентворт

Энид Причард

профессор Ментон-Уайт

Реджинальд Баттискомб, поверенный

миссис Пайк, домоправительница

миссис Хендерсон, повариха

мисс Фенвик, старшая горничная

мисс Блум, горничная

мисс Роули, горничная

миссис Смит, посудомойка

мисс Годвин, помощница на кухне

мистер Лилли, лакей

мистер Уилсон, рабочий

мистер Уайт, садовник

мистер Плейс, садовник

мистер Аткинсон, садовник

мистер Оуэн, садовник

миссис Оуэн, жена садовника, жила вместе с ним в коттедже

мистер Крейн, егерь

И даже Руперта Вентворта из списка стоило вычеркнуть – он остался только потому, что у Айрис буквально рука не поднялась. Слишком подозрительной казалась история с усыновлением и тайной, которая должна была умереть с леди Клементиной.

Вычеркнуть Руперта стоило по той же причине, по которой инспектор Годдард, даже не знакомый пока с подробными отчётами капитана Марча, исключил мисс Блум: Руперт физически не смог бы всё это проделать. С его хромотой и скрюченной спиной он не сумел бы перенести тело в Лес самоубийц, да ещё и засунуть в кенотаф. По словам миссис Пайк, шесть лет назад Руперт и хромал не так сильно, и держался вполне прямо, но всё равно не был здоровым человеком. От сколько-то длительного напряжения у него начинались приступы судорог, и если в детстве они довольно быстро проходили, то с возрастом становились всё более и более жестокими.

***

В половине одиннадцатого в дверь Айрис постучала Джоан:

– Вас спрашивает инспектор, – сказала она. – Который из Лондона.

– По телефону? – удивилась Айрис.

– Нет, он тут, внизу! Недавно приехал. Со всем уже поговорил и теперь приглашает вас.

– Меня? – у Айрис неприятно ёкнуло в груди. В детективах полиция обычно была не в восторге, когда кто-то пытался вести параллельное расследование.

Инспектор Годдард ждал Айрис в библиотеке. Наверное, вид у неё был очень встревоженный, потому что Годдард опять улыбнулся ей той самой мягкой, доброй улыбкой.

– Простите, что беспокою вас в выходной день, мисс Бирн, – сказал он. – Но некоторые вещи лучше не откладывать.

– Какие именно вещи?

– Начну пока с другого. С Руперта Вентворта. Я на всякий случай поручил Ленноксу проверить, кто его родители. На всякий случай. Что любопытно, он ничего не нашёл. В офисе регистрации в Стоктоне есть запись об усыновлении, но про родителей ничего не сказано. Так как Руперт был сиротой, родители к судье по понятным причинам не явились, и усыновление произошло на основании соглашения между Вентвортами и, – Годдард заглянул в блокнот, – «Католическим обществом призрения бездомных и заблудших», заключенного 31 марта 1941 года. От лица общества выступал преподобный В. Мейсон. Вот и всё. Учитывая, каким влиянием в этих местах обладали Вентворты, никто не стал требовать соблюдения всех формальностей. Тем более всё происходило в сорок первом году. Если они хотели усыновить сироту, то все только рады были им помочь…

В Айрис боролись разочарование и радость: разочарование от того, что ничего не нашлось, а радость от того, что это доказывало: с усыновлением дело действительно было нечисто!

– А если обратиться в это самое общество призрения? – предложила она. – У них могли сохраниться записи.

– Его не существует. Есть общество с таким же названием, основанное англиканской церковью, а католического нет и никогда не было.

– Но как это возможно? Если не было такого общества, то как оформили документы?

Годдард дёрнул плечом:

– Пришли всеми уважаемые Вентворты и с ними священник. Разумеется, никто не стал проверять. Поверили, что такое общество действительно существует.

– Можно обратиться в Сомерсет-Хауз¹. Фернсби – редкая фамилия. Думаю, они смогут найти и Руперта, и его родителей.

– Я уже отправил туда запрос. Ни в Олд-Форде, ни в Ист-Энде, ни в Лондоне вообще не нашлось Фернсби. Но да, фамилия редкая, так что Сомерсет – Хауз поищет для нас Фернсби в других графствах. Правда, это займёт какое-то время… – Годдард усмехнулся: – Надеюсь, он не шотландец. И что Вентворты не выдумали это имя.

– Но что они так хотели скрыть? – задумчиво произнесла Айрис.

– Возможно, ничего особенного. Приёмные родители обычно не хотят, чтобы настоящие мать и отец знали, где найти ребёнка.

Айрис покачала головой: она была уверена, что всё гораздо запутаннее.

– Но приехал я сюда не за этим, – сказал Годдард. – Хочу, чтобы вы кое на что посмотрели.

Он подошёл к дивану, взял оставленную на нём папку и раскрыл:

– Подойдите сюда, мисс Бирн, не хочу лишний раз его шевелить.

В папке под слоем плотного полиэтилена лежал ветхий лист бумаги, вернее, две трети листа, так много в нём было дыр, больших и маленьких. Тем не менее, в тех местах, где он был целым, виднелись ряды слов. Бумага побурела, чернила побледнели, так что прочитать что-то было практически невозможно. Строки письма походили скорее на узоры, чем на слова.

– Вы узнаёте почерк? – спросил Годдард.

Как ни странно, несмотря на то, что букв было не разобрать, рисунок почерка легко считывался. Айрис не сомневалась, что если бы ей дали пятьдесят листов с образцами почерка, она легко бы нашла для этого пару. И ей казалось, что она этот почерк видела… Но где? Когда?

– Нет, – ответила она.

Она не была уверена, что видела именно этот почерк. К тому же, всё равно понятия не имела, где она его встречала.

– Вы были моей последней надеждой. Я показал его всем в доме. Никто не узнал.

– Это письмо, которое нашли у леди Клементины? – Айрис даже немного попятилась назад.

Листок, который шесть лет пролежал рядом с трупом в кармане юбки. Брррр…

– Да, это оно. К сожалению, мы смогли прочитать только: «важный», «15» и «боюсь». Поэтому я и решил обратиться к вам. Вы сказали, что имеете опыт чтения таких документов.

Айрис кивнула:

– Вы можете положить на тот стол? Тут темновато.

Она долго рассматривала листок, а потом начала указывать пальцем на слова:

– Прибыл вчера. Важный. Вот здесь дыра, но это очень редкое сочетание букв. Я бы сказала, что это кусочек от слова «лейтенант». Так, дальше… Дом. Занимаюсь или занимается. Сложности. Ухаживать. 15. Деревня. Опасный. Боюсь за него. Остальное слишком сильно повреждено… И вот здесь, если вы заметили, видно заглавную букву К. Судя по тому, как близко находится предыдущая буква, эта К стоит не в начале предложения, а в середине. Вполне вероятно, что это имя. Например, Клементина.

– Я впечатлён, – сказал Годдард, пристально рассматривая Айрис.

– Только вряд ли это вам поможет.

– Да. Письмо, написанное неизвестно кем неизвестно кому. Слова, из которых ничего не складывается. Я планирую отправить его в Лондон, возможно, там найдут способ восстановить чернила.

– Знаете, что? – воскликнула Айрис. – Свяжитесь с профессором Фицджеймсом из Мертонского колледжа! Он изучает старинные манускрипты и просвечивает страницы или что-то вроде того.

– Попробую, если химики в Скотленд-Ярде окажутся бессильны. Спасибо за совет!

– Спасибо, что не отбрасываете сразу мои идеи.

Годдард кивнул головой и улыбнулся.

Айрис улыбнулась в ответ. Инспектора полиции представлялись ей куда менее приятными людьми.

Когда Годдард ушёл, Айрис достала из ящика стола толстый журнал в плотной кожаной обложке.

За месяц с небольшим она просмотрела и описала 587 книг. Многие из них были с дарственными надписями и маргиналиями на полях. И в одной из них она уже встречала этот почерк. Больше ей негде его было увидеть, только здесь.

Если потребуется, она просмотрит заново все пятьсот с лишним книг, но найдёт ту самую.

___________________

¹ Сомерсет-Хауз – главный офис регистрации гражданских актов Англии и Уэльса; назывался так по зданию, построенному на участке, когда-то принадлежавшему графу Сомерсету.