Текст книги "Борьба за господство (СИ)"
Автор книги: Strelok
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Душан усмехнулся, но в его улыбке не было радости.
– Ты всерьез веришь, что железка с алгоритмами когда-нибудь «„возвысит“» людей, а не запрет в золотой клетке? Она и сейчас видит нас только как расходный материал. Никакого возвышения не будет. Мы для него – винтики и способ оправдать существование.
Корбут покачал головой, словно разговаривал с упрямым ребенком:
– Ты просто не готов принять. Когда сингулярность завершится, мы сольемся с ним. Это и будет новое человечество.
Анджей шел рядом, молча, с каменным лицом. Для вида кивал то одному, то другому, но внутри его все больше подташнивало. Корбут был типичным продуктом промывки мозгов Основателей – человек, который с восторгом ждет обещанного будущего. Душан, при всей своей жесткости, хотя бы оставался человеком, скептиком, циником, но человеком.
Нижинский снова поймал себя на мысли: лучше быть в Единстве. Пусть Пророк изменен, пусть омега-штамм вшивает лояльность, но он хотя бы остается живым существом.
После смены в распределительном складе Анджея распределили на караул у периметра. Четыре часа, стоя на холодном ветру на бетонной стене вокруг станции. Внизу ров, дальше три ряда заграждений с наэлектризованной колючкой и датчиками движения. В небе курсировали беспилотники, вдоль стены висели инфракрасные камеры. Раз в несколько минут проходили вооруженные патрули, люди в компании роботов-собак с пулеметами.
Иногда за границей освещенного сектора мелькал силуэт зараженного, одинокого, дезориентированного. Дроны тут же фиксировали движение, передавали караулу или автоматизированной турели, и с ближайшей башни уходила короткая автоматная очередь. Труп падал, и тишина снова накрывала периметр.
Анджей привычно держал автомат, вглядывался во тьму, но мыслями был далеко. Он знал правила, вблизи АЭС никакой связи с Единством, никакого обмена сигналами. Здесь слишком много датчиков, любой всплеск радиотелепатии можно засечь. Только за стенами, только во время заданий по сбору зараженных образцов, зачистке диких мутантов или сопровождению конвоев в Сосновый Бор. Там, в полях, можно передать короткий импульс ближайшему развитому или улью и те передадут по цепочке дальше.
Смена тянулась мучительно долго. В голове крутились обрывки разговора Душана и Корбута, сектантские формулы, сегодняшний «„ритуал“» верности ДИРЕКТОРу. Все это сливалось с гулом турбин станции, с воем ветра в вышке, где стоял инфильтратор. За стенами, за огнями, за лесом была совсем другая жизнь – чужая и, как казалось Анджею, более настоящая, чем этот тщательно выстроенный искусственный порядок. Когда его наконец сменили, он едва сдержался, чтобы не выдохнуть вслух с облегчением.
После караула Анджея отпустили в казарму. По распорядку положено восемь часов сна. На деле – три, максимум четыре. Омеге большего не требовалось. Он растянулся на койке, прислушиваясь к размеренному дыханию соседей по взводу, но сон не шел. Вместо этого в голове закрутились мысли.
Он перебирал возможные варианты диверсий. Можно расстрелять антенны связи на крыше административного блока, пара длинных очередей из автомата, и в гарнизоне затруднится координация. Или вывести из строя подстанцию, без нее системы наблюдения, автоматизированной обороны отключатся на некоторое время. Можно попытаться вывести из строя ангары с авиацией, пару гранат или заряд под обшивку и половина дронов с вертолетами превратится в груду хлам.
Каждая идея упиралась в одно – выжить после диверсии и суметь уйти. На территории станции хватало сенсоров и наблюдателей, чтобы вычислить даже малейшее отклонение в поведении персонала.
Анджей вспомнил слова Пророка, произнесенные во время последней встречи. «„Не рискуй напрасно. Мы ценим каждого. “„. Тогда эти слова показались странными. Ведь он – не тот Анджей Нижинский. Он – реплика, сотканная из памяти, растворенной в улье. Клон, гомункул, оболочка с чужим прошлым и новой верностью. Но Пророк не делил на “„настоящих“» и «„скопированных“». Для него все, кто служит Единству, были людьми, включая суперпрыгуна Дружка или сохранившую разум развитую.
Эта мысль согревала сильнее, чем одеяло на койке. Здесь, в казарме, он был номером в списке, «„младшим специалистом звена “„Лямбда“». Там, в Единстве, он был Анджеем, солдату, которому доверили ответственное дело.
С этими мыслями он наконец закрыл глаза. Сон, наконец, пришел…
Среди ночи казарму сотряс рев сирены. Замигали красные лапы и Анджей почти мгновенно подскоил, сердце колотилось от адреналина. Сонливости не осталось, тело включилось моментально.
– Подъем! -проревел дежурный. – Боевая тревога!
Звено двигалось со слаженностью роботов. На Анджее уже через пару минут оказалась каска, тяжелый бронежилет с разгрузкой поверх костюма биозащиты. Противогаз с панорамным стеклом плотно сел на лицо, встроенная радиостанция отозвалась тихим шипением. На поясе висела «„Беретта“», за спиной SCAR с подствольником, гранаты cзапасными магазинами легли в карманы разгрузки.
Во дворе станции солдаты построились в прямоугольные блоки. Дышалось тяжело, фильтры гудели, воздух отдавал металлом и пластиком. Перед личным составом выступил координатор.
– Внимание всем! В Ломоносове вспышка Хронофага. По предварительной оценке ДИРЕКТОРа, это новый мутировавший штамм. Предполагаемый источник – бессимптомный носитель.
В строю пронесся едва уловимый шорох. Никто не заговорил вслух, но напряжение ощутимо повисло в воздухе.
– Отмечено, что стандартный блокатор не обеспечивает полной защиты от нового варианта вируса, -продолжал координатор. – Поэтому при любых контактах с гражданскими следует держать их на большом расстоянии, прямого физического взаимодействия – категорически избегать, в случае, если не выполняют требования, расстрел на месте.
Он сделал паузу, словно давая всем осознать услышанное.
– Задача: организованной колонной войти в город. Поддержать местный гарнизон. Локализовать очаг, все зараженные подлежат физическому устранению.
Кто-то в строю чуть слышно выдохнул. Анджей стоял неподвижно, будто статуя. Но под броней его грудь сжало ликующее тепло. Он понимал. Это не просто случайность, не ошибка в изоляции. Это удар, Пророк нанес его первым, опередив ДИРЕКТОРа и его прислужников.
В голове пронеслась мысль: это отвлекающий маневр. Ломоносов станет приманкой, в которую Основатели вбросят силы и ресурсы. А значит, скоро он, Анджей Нижинский, вместе с остальными инфильтраторами получит приказ действовать…
Колонна собиралась быстро. Сигнальные огни мигали, двигатели рычали, заливая плац сизым дымом. Анджей вместе со своим взводом занял места в «„Страйкере“» – американской коробке, увешанной антеннами систем РЭБ, с броней, уже потрепанной в ходе прошлых боев. Внутри пахло маслом, металлом и потом, теснота давила, но каждый знал свое место.
Впереди катили два «„Боксера“„, немецкие БТР, вместительные и надежные, их предпочитали для перевозки боеприпасов и медиков. По флангам выдвигались “„Пумы“» низкие, угловатые, с автоматическими пушками и модулями активной защиты. В их силуэтах чувствовалась холодная рациональность остатков промышленности, которая все еще работала на Основателей.
Но главное впечатление производили «„Леопарды“». Два взвода из восьми новых машин, их башни медленно вращались туда-сюда. Анджей знал и видел лично: даже холостой выстрел танка, сделанный вблизи толпы зараженных, превращал их в переломанные мешки мяса или наносил тяжелейшие контузии. Настоящий осколочно-фугасный или шрапнельный снаряд с программируемым подрывом оставлял после себя лишь дым и кровавые ошметки.
Колонна выстроилась, словно на учениях. Свет фар прорезал туман. Радиоэфир наполнился командами координаторов, их голоса звучали сухо, отрывисто, как будто синтезированные самим ДИРЕКТОРом. Впрочем, ИИ редко лично вмешивался в управление отдельными звеньями…
Анджей устроился на жестком сиденье, покрепче сжав автомат. Отряд сидел молча, никто не задавал вопросов.
Колонна вошла в Ломоносов через северные ворота. Высокая бетонная стена казалась внушительной, но за ней сразу открывалась иная картина. Город жил в свете, фонари уличного освещения исправно работали, в окнах домов горел свет, электричество подавалось стабильно. Но эта иллюзия безопасности рушилась от первых же звуков автоматных очередей, криков, воплей зомби.
Год назад сюда согнали беженцев, в основном из Кронштадта, частично из остальной области. Чистильщики осмотрели каждый дом, выжгли ульи, и тогда казалось, что город надежно защищен. Но теперь тут царила хаос.
На улицах шла бойня. Зараженные в рваной, окровавленной одежде, с серой кожей и искаженными лицами, носились стаями, натыкаясь на патрули. Их было уже сотни, и все больше тянулось из подворотен, как будто материализовывались из воздуха. Гарнизон, численностью едва в пару рот, сдерживал натиск с огромным трудом. Роевой интеллект позволял даже дикими орда неплохо координироваться.
По улицам рыскали шестиколесные дроны с крупнокалиберными пулеметами. Их огонь косил зомби пачками, но за каждой очередью новые десятки прорывались из глубины кварталов.
Анджей наблюдал через смотровую щель «„Страйкера“», чувствуя, как сердце бьется быстрее. Картина перед глазами вырисовывалась мрачная. Городу конец в любом случае. В эфире раздалась команда координатора:
– «„Лямбде“» и «„Омеге“» занять периметр вдоль Дворцового проспекта. Поддержать дроны. Танкам работать по крупным скоплениям и прыгунам, неподалеку замечена стая по меньшей мере из пяти особей.
Десантирование прошло в считанные секунды. Люки «„Страйкера“» откинулись, и Основатели посыпали наружу, выстраиваясь в цепь вдоль Дворцового проспекта. Асфальт дрожал от грохота «„Леопардов“», они безжалостно утюжили дорожное полотно и газоны.
– Держать периметр! -раздалась на общей частоте команда координатора.
Солдаты заняли позиции за брошенными гражданскими авто, за ближайшими деревьями. Пока все было относительно спокойно, лишь изредка щелкали одиночные выстрелы, выбивая одиночных зомби и развитых, мелькающих среди домов вперед. Вероятно, зараженные проводили разведку боем. Но вскоре поступил новый приказ:
– Карнавал-1, зачистка кварталов. Зараженные уходят в жилые массивы, не палить куда попало, там по квартирам сидит полно гражданских.
Анджей вздрогнул, когда в голове щелкнуло знакомое. Его таламо-кортикальный транцептор ожил, уловив нечеткий сигнал в эфире, забитом помехами. Но это был не обычный поток хаотичных эмоций, которыми фонят зараженные первой стадии. Нет, это были ясные, четкие импульсы. Образы, картины, как команды в сжатой форме. «„Обойти по правой стороне“„… “„Не атаковать большие машины“„… “„Прятаться за домами“».
Единство, понял он. Мутанты действовали под контролем роевого сознания, во много раз эффективнее дикой орды…
Вот Основатели вошли в двор многоэтажки. Гражданские сидели в квартирах, гасили свет, лишь в редкие окнах что-то горело. В подъезде кто-то кричал. Солдаты двинулись к источнику звука, но тут из-за ближайшего угла вынырнули массивные фигуры.
Первый прыгун ударил в цепь, снося двоих солдат. Его спина блестела металлизированными остеодермами, автоматные очереди органическая брони эффективно поглощала. Пули, конечно пробивали пластины, но их пробивная способность резко ослабевала, и они застревали, не добираясь до жизненно важных органов.
Пару секунд спустя выскочил второй мутант, впечатав первого встречного солдата о стену. Еще один с распоротым брюхом перелетел через ограждение клумбы и врезался в центр звена.
– В голову цельтесь! В голову! -в панике кричал кто-то, но эффекта почти не было. Разрывные пули калибра 5,56 эффективно справлялись с зараженными первой стадии, чуть хуже с развитыми, прыгуны же по сравнению с ними – настоящие живые танки.
Анджей видел, как еще три бойца погибли за секунды. Одному прыгун сломал позвоночник ударом лапы, другого перекусил пополам, третьего повалил на землю и раздавил голову в кашу.
И вдруг все изменилось. Один из прыгунов замер, втянул воздух и уставился прямо на Анджея. Второй отвел голову, издав низкий рык. Третий остановился в шаге от него, когти зависли в воздухе.
На мгновение все трое будто ощутили что-то родное.
+Свой. Сородич. Не добыча++
Импульс пронесся через сознание Анджея. Прыгуны развернулись и также внезапно, как появились, ушли в тьму двора, оставив за собой только кровь и хаос.
Солдаты вокруг кричали, переговаривались, перезаряжали оружие, не понимая, что произошло. Анджей молча опустил ствол автомата.
+Пророк видит меня. И звери Единства тоже.+
После схватки во дворе цепь выстроилась заново. «„Лямбда“» и «„Омега“» потеряли почти целое отделение, а прыгуны ушли целыми.
Командир звена орал в эфир, требуя эвакуации раненных и точных данных по передвижениям прыгунов. Следующая засада могла стать последней.
Он махнул рукой, словно отметая сам факт, что бойцы видели – звери могли добить всех, но передумали. Просто получили новый приказ.
Внутри черепа снова вспыхнуло знакомое тепло. Его ТКТ ожил, и вместе с ним пришло нечто большее – не слова, а пульсирующий поток образов и ощущений. Он понял смысл сразу:
+Час настал. Действуйте.+
Сигнал был четким и многослойным. Инфильтраторам на станции предписывалось устраивать диверсии: ломать антенны связи, портить оборудование, выводить автоматизированные системы защиты. Тем, кто в поле – наносить максимальный урон, дезорганизовать колонны, резать офицеров. Затем пробиваться к силам Единства.
Но часть должна остаться в тени. Нераскрытые агенты понадобятся и дальше для работы в тылу врага.
Анджей почувствовал, как внутри поднимается странная смесь страха и восторга. Сигнал от Пророка не оставлял сомнений: это не просто приказ, это обещание. Каждого, кто вернется, ждет награда. Новые мутации, новые способности, шаг вверх в иерархии. Возвышение!
Он сжал автомат так сильно, что побелели костяшки пальцев под перчатками. Никто из Основателей не давал ничего подобного. Они кормили приказами и лекциями о прогрессе, а здесь – реальная награда. Будущее и сила.
Координатор снова орал в эфир, отдавая новые команды. Солдаты оказывали помощь тяжело раненным. Анджей делал вид, будто следит за секторами, но уже знал свою предстоящую задачу…
Глава 6
Молниеносный удар
Вадим ехал в Петергоф на крыше «„Бумеранга“», окруженный ульевыми воинами. Их тела, обросшие хитином, походили на живые щиты, и Вадим прекрасно знал, что они переживут не одну автоматную очередь.
Назначение поездки было особое. В одном из подвалов старого дома дореволюционной постройки Единство обустроило ретрансляционный улей, не просто точку размножения и хранения биомассы, а инженерное решение в духе новых времен. Улей представлял собой симбиоз биологического и технологического подхода. Внутри вместо хаотичных наростов размещались особые структуры из клеточных конгломератов, модифицированных Исаевым так, чтобы они продуцировали биоэлектрические поля устойчивой частоты.
Эти поля синхронизировались в резонанс с импульсами, которые вырабатывали зараженные через собственные таламо-кортикальные транцепторы. Проще говоря, каждый носитель вируса создавал слабое поле в диапазоне от пяти до двадцати пяти герц герц, соответствующее дельта– и тета-ритмам мозга. В обычных условиях радиус их приема ограничивался сотнями метров, но ретрансляционный улей играл роль биологического усилителя. Его тканевые комплексы работали наподобие волоконной решетки, улавливая и дублируя входящий сигнал, усиливая его за счет внутреннего ионного резонанса и пересылая на десятки километров.
Эффективность обеспечивалась еще и тем, что ретранслятор не просто передавал сигналы, но фильтровал шум. Паразитные импульсы от простых зомби отсекались, в канал попадали только структурированные команды от альф и субальф. Так рой становился глобальной системой, где мысль одного могла быть услышана сотнями других на огромном расстоянии, до последнего время это было главной проблемой…
Вадим спустился в подвал, вдохнув влажный, теплый воздух. Стены мерцали голубыми фотофорами, а в центре располагался куполообразный кокон, от которого тянулись живые кабели – уплотненные канаты нервных волокон.
Он приложил ладонь к биомассе, и тело мгновенно отозвалось легкой дрожью. Мозг Вадима погрузился в рой. Сначала, как всегда, шум сотен тысяч голосов: хриплые импульсы зомби, глухие посылы прыгунов, рваные образы от развитых. Потом шум рассосался, и он вошел в управляющий слой.
Зрение сместилось. Он видел улицы Ломоносова глазами прыгунов, которые сметали заслоны Основателей, наблюдал огонь артиллерии через тепловое зрение развитых-наблюдателей, скользил по ночному небу от лица феи, висящей над аэродромом у Соснового Бора
+Вадим, связь устойчива.+
Раздался голос Дружка, пробившийся через общий канал. Его передачи усиливал другой ретранслятор в Таврическом дворце.
+Подключился, жду докладов.+
Игнат сообщил о скрытном продвижении ульевых воинов и части омег к периметру АЭС. Их ряды двигались медленно, но неуклонно, прикрытые остатками трофейной техники и легкими минометами.
Стасевич, командовавший штурмовыми группами, бодро рапортовал:
+Мои бойцы вошли в западные кварталы Ломоносова, ведем бой в связке с танками. Поддержка артиллерии и дронов работает стабильно, но противник оказывает упорное сопротивление. У них куча брони, а РЭБ осложняет координацию.+
Вадим ощутил себя дирижером колоссального оркестра. Каждый сигнал, каждый взгляд зараженного связывался с ним, и общая картина складывалась как шахматная доска. Ловушка захлопывалась.
Он скользил сознанием между десятками точек зрения – сверху, с земли, даже выглядывал из подвалов, где прятались зараженные. Он видел, как в небо уходят десятки FPV-дронов Единства. Каждая машина была начинена взрывчаткой и управлялась омегами-операторами. Радиоканал глушился не везде, но все же потери были ощутимы, едва половина дронов достигала целей.
Часть уходила в неуправляемый штопор, вырубленная средствами радиоэлектронной борьбы Основателей. Но тут Вадим и предусмотрел резерв. Несколько партий FPV управлялись по тончайшему оптоволоконному кабелю, свернувшемуся в бухту за корпусом дрона. Для таких сигналов глушение было бесполезным, их приходилось сбивать только прямым огнем.
Вот один дрон вписался в борт натовского «„Боксера“„, превратив тот в дымящуюся груду железа. Другой врезался в башню “„Леопарда-2А7“», повредив оптику с прицелами. Несколько бронемашин горели как факелы.
Но и Единство несло потери. Вадим ощущал, как рвались связи, как исчезали целые группы омег.
+Минус БМП-2, минус БМП-3!+ глухо сообщил Стасевич. Его голос звучал сдержанно, но Вадим чувствовал напряжение. +Только что потеряли и Т-90, удар дрона сверху, козырек не помог. Экипаж не успел покинуть машину… толковые были парни.+
В голове Вадима вспыхнула яркая картинка: танк, стоящий посреди улицы, огонь из люка, застилающий улицу дым.
+Держите темп наступления, +отозвался он, сдерживая раздражение. +Вторая волна дронов в воздухе. Работайте совместно с артиллерией, не распыляйтесь.+
С улиц Ломоносова тянулся черный дым, пламя охватывало целые кварталы. Для Вадима это не было катастрофой. В отличие от Основателей, его солдатам хватало зубов и когтей, чтобы драться. Но бронетехника давала им дополнительный темп, скорость и психологическое давление, а каждая потеря снижала эти преимущества.
Соколовский переключился на Игната. Тот ехал с колонной ульевых воинов вдоль Ломоносовского шоссе в сторону АЭС. Лес по обочинам уже был усеян телами ходоков, отправленных заранее прощупать местность. Огромные фигуры прыгунов сопровождали колонну, прикрывая фланги. Там, на западнее, развивался финальный акт пьесы.
Вадим глубоко вдохнул. Потери были серьезные, но котел сжимался. Лучшие части Основателей в регионе заблокированы в Ломоносове и связаны тяжелыми боями. Все шло к тому, что ДИРЕКТОР, каким бы расчетливым он ни был, не успеет развернуть все свои силы.
Через рой Вадим видел, как в тылу Основателей разворачивалась вторая фаза операции. Диверсанты начали действовать синхронно, в общий такт. На полевом аэродроме вспыхнул первый пожар, один из внедренных агентов Единства вывел из строя вертолет Ми-8, заложив заряд С-4 под топливный бак. Почти сразу же рядом загорелся ангар с беспилотниками, туда успела пробраться пара фей. Маленькие, почти невидимые в темноте, они протиснулись через приоткрытые ворота, после чего сбросили крошечные контейнеры с зажигательной смесью.
+Отработали на пять с плюсом, + хмыкнул Дружок, его голос донесся сквозь рой.
На самой АЭС удар пришелся не по реактору, его трогать никто не собирался. Чернобыль или Фукусима были бы неприятностью и для самих зараженных. Вместо этого акцент сделали на инфраструктуру. Один агент пробрался на распределительную подстанцию и подорвал два ключевых трансформатора. Взрыв погасил секцию, и станция вынуждена была аварийно заглушить реакторные блоки, чтобы не перегрузить системы.
Автоматизированная защита сработала, но осталась без внешнего питания. Это значило, что резервные генераторы работали на пределе, и операторы станции были вынуждены тушить пожары в ручном режиме. Паника распространялась быстрее огня.
Другой агент смог пройти еще дальше, на командный пункт оперативно-тактической группы «„Карнавал“». Он вошел туда, пользуясь допуском, и без колебаний открыл огонь по старшим офицерам. Пятеро легли на месте, включая замкомандира сектора. Но самого диверсанта срезала охрана прежде, чем он успел уйти.
+Потери допустимые,+ коротко отметил Игнат, наблюдавший за картиной через других инфильтраторов.
Вадим отметил, что эффект был достигнут. Командование дезорганизовано, подстанция повреждена, часть авиации уничтожена, автоматизированная система обороны периметра АЭС обесточена. Но главное, сам реактор оставался нетронутым.
+Нам нужен источник энергии, а не радиоактивная пустошь.+
– Отлично, -произнес Вадим вслух, и его слова эхом разошлись по роевому каналу. – Ударить по сердцу, но не разрушить. Станция станет нашей.
Стасевич вел омег в наступление через центральный район Ломоносова, поддерживаемый бронетехникой и ствольной артиллерией со складов российской армии, которая долбила по дальним позициям Основателей.
Проблемой оставались «„Леопарды“». Они просто не давали продвинуться дальше, пулеметы и пушки без устали косили зараженных, не давали высунуться из укрытий бывшим росгвардейцам, морпехам и матросам Балтфлота.
Но тут ударили FPV-дроны. Первая волна ушла в молоко, половину сбили, еще часть заглушила РЭБ. Зато две машины были поражены: один «„Леопард“ »'потерял гусеницу и замер у театра, второй охватили языки пламени, когда дрон поразил боеукладку
Стасевич рявкнул через канал:
+Танки прорежены! Штурмовые группы вперед!+
Омеги двинулись на штурм жилых массивов под прикрытием орд ходоков и развитых. Зараженные, координируемые рой-связью, ломились в укрытия, где засела пехота Основателей. Но даже так каждый метр доставался с кровью.
Серьезной головной болью оказались роботы-собаки. Их оказалось невероятное количество. По дворам и улицам носились механические твари на четырех лапах, на спинах модули с пулеметами М249. Они экономно стреляли очередями, на ходу меняли направление, маневрировали, управляемые как операторами, так и ИИ.
+Суки… их здесь десятки, если не сотни, + выругался Стасевич.
Вадим видел глазами одного омеги, как три таких машины ворвались во двор. Одна отвлекала, двигаясь кругами, двое других зашли с флангов и буквально выкосили половину отделения морпехов. Омеги отвечали, но попадание нужно было точное – корпус робота выдерживал очередь из автомата.
Только прыгуны справлялись быстро, один из них налетел сверху и смял робота, другой перекусил пулемет пополам, но расплачивался за это свинцом в бочину от соседних машин.
Стасевич скомандовал использовать РПГ. Противотанковые гранаты отправили в утиль десятка два роботов, но все равно их не становилось меньше. Откуда-то лезли новые парии, похоже, Основатели подстраховались заранее на случай вспышки и разместили адские машинки в городе.
Вадим хмурился, операция шла в целом неплохо, но не так гладко, как хотелось бы.
Игнат действовал жестко и быстро. Его колонна неслась на полном ходу: «„Тигры“», БТР-82А и технички-пикапы, наспех обшитые бронеплитами и увешанные пулеметами. Никакой тяжелой техники, только мобильность и внезапность.
Пока колонна подбиралась к южным воротам АЭС, с трех других направлений периметр осадили развитые и прыгуны, они атаковали стены, бросаясь на минные поля, под пулеметы. Они не рассчитывали прорваться, но их задача заключалась в отвлечении внимания, вынудить гарнизон перебросить резервы туда.
На южные ворота обрушился залп батареи РСЗО «„Смерч“». Оснащенные термобарическими боевыми частями ракеты превратили снесли стену, линию укреплений с ДОТами.
Колонна почти беспрепятственно прорвалась через южные ворота мимо дымящихся развалин.
Ульевые воины под прикрытием бронетранспортеров шли первыми, За ними подтянулись омеги на техничках, паля из тяжелых пулеметов по всему, что могло представлять угрозу.
Все происходило стремительно, через пять минут южные ворота уже были под контролем Единства.
Основатели, лишенные возможности управлять защитой удаленно, действовали разобщенно. Автоматизированная система была мертва после диверсии на подстанции, резервные мощности не успели подключить -причины оставались непонятными даже для них самих. Возможно, где-то закралась ошибка, а возможно, инфильтраторы проявили инициативу сверх необходимого…
+Они поверили в собственные алгоритмы и недооценили хаос. ДИРЕКТОР не предусмотрел всего.+
Но легкой прогулки опять не вышло. На территории станции завязались ожесточенные бои. Основатели подняли на защиту даже гражданский персонал. Люди в белых халатах, инженеры и техники, вооруженные автоматами и дробовиками, стреляли с крыш и окон.
Игнат докладывал:
+Сопротивление упорное. Они бросают в бой всех, кто способен держать оружие. Зачистка затянется, Основатели боятся нас.+
Вадим сосредоточил внимание на события внутри Ленинградской АЭС. Он видел, как ульевой воин в каком-то дворе сталкивается с тремя гражданскими и получает в панцирь больше десятка пуль, но ответная очередь из АК-15 быстро укладывает необстрелянный персонал. Раны несмертельные, заживут.
Отделение морпехов ведет огонь очередями по окнам административного здания, с северной стороны прыгуны умудрились преодолеть заграждения, минные поля и перемахнуть через стену. Но каждый метр территории станции стоил Единству большой крови.
Вадим сместил внимание, переключаясь на Нижинского. Он всегда относился к нему с особым интересом – первый полноценный инфильтратор, созданный не как биомеханический инструмент, а как полноценная реплика человека. Эксперимент, доказавший, что Единство может воевать не только грубой силой, но и хитростью.
Картина перед глазами изменилась. Нижинский продвигался по улице вместе со своим звеном, остатки которого с трудом держались после столкновений с прыгунами. Их загнали в подъезд многоэтажки. За ними по пятам следовала стая из десятка развитых и полусотни ходоков. Зомби ревели и ломились по лестнице вниз, перекрывая выход.
Солдаты собрались отстреливаться, но Анджей действовал первым. Его автомат дал две длинные очереди в упор, не в зараженных, а в спины своих сослуживцев. Четверо рухнули, даже не поняв, что произошло. Пули пробили защитные костюмы, каски.
Остался только один – Душан, сербский снайпер, тот самый, кто всегда держался особняком. Нижинский резко развернулся, взял его на прицел.
– Без глупостей, -холодно сказал он, дыхание ровное, палец на спуске.
Душан застыл, целясь, но не выстрелил. В глазах его было больше шока, чем ярости.
– Гадство! Когда тебя успели достать, брат? -его голос сорвался на хрип. Нижинский медленно покачал головой.
– Меня не «„достали“». Настоящий Анджей Нижинский мертв больше полугода. Ты видишь перед собой копию. Улей взял его память, его лицо, его привычки и сделал меня.
Серб шагнул назад, будто отталкивая невидимую стену.
– Копию?.. Ты шутишь.
– Нет, Анджей говорил спокойно, с отчетливой интонацией. – Я – не он. Я -продолжение. Реплика. Я не считаю себя солдатом Основателей. Я – часть Единства, всегда был.
Зомби внизу на лестничной клетке рычали, сопели, но не атаковали. Нижинский держал их в узде через транцептор. Душан сглотнул, не опуская свой SCAR. Его руки дрожали, но глаза метались от мертвых тел на полу к лицу Анджея.
– Тогда как тебя не раскрыли? -выдавил он.
– Потому что я слишком похож, – Нижинский стянул с себя бесполезный противогаз и улыбнулся.– Все тесты, все проверки я успешно проходил. Я жил рядом с вами, ел, спал, шутил, стрелял. А на деле собирал информацию для Пророка.
Он сделал шаг ближе.
– Узнаешь больше, если сдашься, -голос стал твердым. – Если нет, просто пойдешь на корм. И я не буду горевать.
– Ты свихнулся, Анджей, -наконец сказал серб. – Или кто бы ты ни был. Думаешь, я стану одной из этих тварей? Я ценю свободу, понял? Мне не нужна жизнь марионетки. Я слишком много фильмов насмотрелся, слишком много книг прочитал про всякий майнд-контроль с червями в мозгу. Спасибо, обойдусь!
Нижинский покачал головой, не опуская ствола.
– Ты ошибаешься. Нет никаких червей. Нет никакого абсолютного контроля. Омеги – не безвольные марионетки, я сам омега, Душан, и могу жить месяцами, даже годами без постоянной связи с роем. Посмотри на меня, я мог бы убить тебя как остальных, но решил дать шанс. Мой выбор, а не приказ свыше. Ты – не фанатик, умеешь думать.
Инфильтратор сделал шаг ближе. Голос звучал мягче, но от этого слова лишь сильнее резали слух.
– И если ты станешь омегой, ты останешься самим собой. Ты будешь Душаном, со своей памятью, с характером, с тем же акцентом и теми же дурацкими привычками. Только сильнее, быстрее, здоровее. Болезни забудешь навсегда. Жить сможешь сотни лет. И при этом, да, у тебя будет связь с роем, но это не цепи. Это скорее… возможность подключиться и разделить чужой опыт, чужие знания, когда нужно.
Серб хмыкнул, пытаясь отогнать подступающий страх сарказмом.
– Выбор, говоришь? Ты сам слышишь себя? Выбор в улье? Пророк ведь наверняка держит всех на коротком поводке.
Анджей медленно покачал головой.
– Пророк не стремится контролировать каждого. Ему это не нужно. Большинство омег автономны. Живут, как хотят, пока не приходит час действовать. Мы не рабы, Душан. Мы союзники. И в отличие от твоего ДИРЕКТОРа, Пророк – человек. Он ценит своих. Даже копии людей вроде меня, выращенные в улье.
