Текст книги "Александр. Том 3 (СИ)"

Автор книги: shellina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

– Господин Скворцов, подождите, – приятный женский голос заставил Илью обернуться. Голос принадлежал Васильевой Дарье Ивановне. Той самой молодой вдовушке, которую он проводил не так давно к следователю.

– Дарья Ивановна, какая приятная неожиданность, – Илья сдержанно поклонился. – Вы здесь какими судьбами?

– Господин Крынкин пригласил меня сегодня, чтобы кое-что уточнить. – Она улыбалась, глядя на молодого человека.

Илья был одет, как одевались чиновники средней руки. Он был высокий, крепкий, явно не гнушающийся физического труда. А ещё он был красив и так помог ей в то страшное утро. После того как следователь опросил её, Скворцов проводил Дарью до дома, и все эти дни она нет-нет, да вспоминала его. Дарья была сильно взволнована тогда и не поняла, кем служит Скворцов, но могла предположить, что он был всё-таки чиновником, как её покойный муж.

По дороге к её дому она ему рассказала, что ей двадцать четыре года. Что она была замужем за Афанасием Васильевым, чиновником в экспедиции иностранных дел. Правда, брак длился недолго, и вот уже почти год Даша живёт вдовой с горничной Матрёной и слугой Савой. Про то, что воры заперли Матрёну и Саву на кухне, когда вломились, подперев дверь поленом. И поэтому Сава не смог прийти на помощь к своей молодой госпоже. Он, правда, почти выбил дверь, но эти тати уже успели к тому времени сбежать. Даша так много рассказала о себе этому молчаливому молодому человеку, что потом целый день сама удивлялась. Но ей нужно было выговориться, а он так хорошо её слушал…

– И как проходит расследование? – Илья посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на вход в управу. Он как раз шёл сюда, чтобы уточнить, как продвигается дело, и какие мероприятия были уже проведены. У него даже папочка отдельная заведена, куда Илья вкладывал бумаги, относящиеся к этому делу. Чтобы по его окончании предоставить Александру подробный отчёт.

– Я так и не поняла, но у меня сложилось такое странное впечатление, что господина Крынкина волнуют совсем другие подробности. Он зачем-то принялся спрашивать у меня, был ли мой бедный покойный супруг женат прежде. Остались ли у него от этого брака дети… Как всё это поможет найти воров, ворвавшихся в мой дом? – спросила Даша, непонимающе глядя на Скворцова.

– Наверняка полицейским следователям виднее, о чём спрашивать, – Илья снова бросил взгляд на управу, а потом перевёл его на женщину. – Дарья Ивановна, а вы никак снова пешком пришли?

– У меня нет экипажа, а нанять извозчика мне сейчас не позволяют средства. – Она улыбнулась, надеясь, что её улыбка не выглядит жалкой. – Я получаю пенсию за Афанасия. Если жить скромно, то её вполне хватает на все наши нужды. Но выплаты проходят раз в год, и до них осталось ещё два месяца… Нет-нет, не подумайте, я не жалуюсь, – она замахала руками, хотя Илья ничего такого не говорил. – У нас вполне хватает запасов. В крайнем случае у меня есть немного драгоценностей. Их воры не забрали, потому что я храню их в спальне. Так что вполне могу продать, и мы прекрасно справимся. Но вот извозчик пока является непозволительной роскошью. Тем более что управа неподалёку от моего дома расположена.

– Вот что, Дарья Ивановна, пойдёмте, я вас провожу до дома. – Илья улыбнулся. Ему почему-то не нравилось, что эта хорошенькая женщина везде ходит одна. Москва не была пока безопасным городом. Конечно, Архаров делал всё, чтобы это однажды произошло, но пока одинокой женщине лучше было одной по улицам не гулять. Да и вопросы следователя почему-то заставляли задуматься.

– А как же ваши дела? – Дарья одновременно обрадовалась и засмущалась.

– Ничего, дела подождут, – и Илья пошёл рядом с ней, заложив руки за спину.

Кучер экипажа, на котором он сюда приехал, недоумённо посмотрел вслед секретарю императора. Он растерялся и не знал, что ему делать дальше. Наконец, Кузьма решил, что Скворцов хоть знаком бы указал, чтобы тот ехал за ним, если бы хотел. Значит, ему надо ждать, когда Скворцов нагуляется. Надвинув шапку на лоб поглубже, Кузьма закрыл глаза. Ему представилась возможность подремать, так почему бы ею не воспользоваться?

– Дарья Ивановна, а почему вы ходите по улицам одна? У вас же есть слуги. – Глядя строго перед собой, спросил Скворцов.

– Сегодня они заняты, – пробормотала Дарья покраснев. Затем вздохнула. – Чтобы расплатиться с молочником, они сами предложили помогать ему по хозяйству. Как только у меня появятся деньги, я сразу же всё им верну, но пока, вот так.

Илья только головой покачал и покосился на Дарью. Благородная бедность, вот что это такое. Или она скоро снова удачно выйдет замуж, или вынуждена будет сдавать комнаты в своём доме, или же устроится к кому-нибудь гувернанткой. В любом случае её судьба незавидна.

Дом у Васильевой был довольно большой. Двухэтажный, с гостиной, столовой и тремя спальнями. Стоял он в конце улицы в живописном сквере. Правда, сейчас, зимой сквер вряд ли можно было назвать живописным, но летом здесь наверняка было приятно прогуливаться.

– Вы не зайдёте, господин Скворцов? – Даша замялась, прежде чем предложить мужчине зайти к ней в дом. – Простите, вы так и не сказали, как ваше имя-отчество.

– Илья Афанасьевич, – Илья молчал почти полминуты, прежде, чем ответить.

– Илья Афанасьевич, так вы зайдёте? Мне нечем вас отблагодарить за участие, но я могу напоить вас чаем по рецепту моей матушки, – Даша не хотела признаваться, что боялась оставаться одна, пока Матрёна с Савой отсутствуют.

Илья внимательно посмотрел на её взволнованное лицо, после чего вытащил из кармана часы. Сегодня встречи у Александра были запланированы после обеда, а текущие дела все были сделаны. К тому же Александр накануне сказал, чтобы Илья его рано в кабинете не ждал. Он хотел поговорить с Мудровым после осмотра её величества, и мог задержаться. Так что немного времени у него было, чтобы попить чай. Тем более, он прекрасно видел, что женщина чего-то боится.

– Ну, хорошо, – наконец, решил он. – Думаю, что могу позволить себе насладиться чаем по рецепту вашей матушки.

Не успели они войти, а Дарья запереть дверь, как раздался громкий стук, а потом пьяный голос прокричал.

– Вот значит как. Уже и мужиков водить к себе начала, блудница Вавилонская! Открывай! – в дверь, судя по звукам пнули что есть силы.

– Кто это? – Илья нахмурился и сделал шаг к двери, но Даша закусила губу и схватила его за руку, не позволяя подойти. – Дарья Ивановна, кто это?

– Сын моего покойного мужа, – она обессиленно опустилась на оттоманку, стоящую в небольшой прихожей. – Он вчера приходил и требовал впустить его.

– Это он вас ограбил? – Илья пристально смотрел на съёжившуюся женщину.

– Нет, – она покачала головой. – Не знаю. Пётр неплохой человек, я не знаю, что на него нашло.

– Ну да, неплохой, – Илья нахмурился. – Я слышу.

За дверью в это время неплохой человек выкрикивал оскорбления. И судя по всему, пришёл он навестить мачеху не один.

– Дверь выдержит? – спросил Скворцов мрачно.

– Да, она двойная. А в середине металлическая пластина вставлена, – простонала Дарья, закрыв лицо руками. – Как стыдно. Простите меня, Илья Афанасьевич.

Илья смотрел на неё с мрачным видом. Намеренья этого… «хорошего» человека считывались на раз. Эти пьяные скоты ворвались бы сюда, надругались над ней, и хорошо, если при этом в живых бы оставили. А самое главное, никто об этом не узнал бы, если только сам Пётр не начал языком трепать.

– Как воры проникли в дом? – продолжал допрашивать Дарью Илья.

– Через окно. Матрёна всего на минуточку вот это окно открыла, чтобы проветрить…

– М-да, – Скворцов обхватил рукой подбородок. – Вы поэтому попросили меня вас проводить? – Даша кивнула, с несчастным видом, разглядывая руки.

– Он вчера пришёл. Говорил ужасные вещи. Как у него язык только поворачивается, – и она приложила ладони к пылающим щекам.

– Странно, что раньше не заявился, – медленно проговорил Скворцов прислушиваясь. – Судя по тому, что он говорит, вы ему уже несколько лет жить спокойно не даёте.

– Но, я же не давала повода, – Дарья закрыла лицо руками.

– Это вам так кажется. А вот вашему пасынку кажется по-другому. – Илья покачал головой.

В дверь снова ударили да так, что пол содрогнулся. Скворцов покосился на окно. Стекло всё ещё дорогое и бить окна было непринято. Да и на звон стёкла соседи быстрее реагировали, чем на стук в дверь и выкрики. Стук в дверь – это мог быть семейный скандал. А в семьях чего только не случается. А вот выбить окно – это уже совсем другое.

Илья осторожно приподнял штору и посмотрел на крыльцо сбоку. Их было пятеро. И у двоих Скворцов заметил пистолеты. Нет, он, конечно, мог открыть дверь, чтобы вступить в неравную схватку, вот только не видел смысла. Защитить честь дамы? Так, в доме её сподручнее защищать. Дворянином он не был, поэтому только пожал плечами в ответ на выкрик Петруши о своей трусости и повернулся к Дарье.

– Ну что, пойдёмте пить чай, коль скоро я здесь задержусь, пока этим господам не надоест, и они не уйдут. Есть, конечно, ещё один вариант, но он предполагает наличие оружия. У вас есть ружьё, или пистолет? – спросил Илья, а Даша покачала головой. – Тогда пойдём пить чай. Желательно в комнате, которую легко будет закрыть, если эти, хм, господа, всё-таки ворвутся сюда.

* * *

Я сидел на невысоком диванчике в гостиной, примыкающей к спальне Елизаветы и ждал, когда Мудров закончит осмотр. Параллельно просматривал отчёт от Макарова, привезённый утром курьером. Фрейлин в гостиной не было. Они все разбежались, когда я с адъютантом нагло оккупировали эту чисто женскую территорию.

В своём отчёте Александр Семёнович писал, что всё вроде бы спокойно, крупных заговоров не наблюдается, а мелкие не стоят моего внимания. Они, мол, всегда происходят, и если на каждом заостряться, то никакого спокойствия не хватит.

Также писал Макаров, что Аракчеев с Кутузовым и примкнувшими к ним Эйлерами закончили подготовительный этап формирования новых артиллерийских войск. И Кутузов даже нашёл деньги на воплощение этой идеи. Самого Макарова источник денег немного смущает, но окончательное решение должен приять я, потому он вдаваться в подробности не будет.

– Заинтриговал, – пробормотал я, переворачивая страницу.

Дальше шло в очень сжатой форме, что Кутузов до сих пор не предоставил доклад из-за того, что они с Аракчеевым крепко сцепились на почве пушек с прибывшим из Тифлиса Платовым Матвеем Ивановичем. Платов привёз новости от Кости и Ермолова, но не знал, что двор всё ещё в Москве. Он спешно собирался отправляться в древнюю столицу, но какие-то черти понесли его на доклад к Михаилу Илларионовичу. Это было необязательно, но Платов решил уважить фельдмаршала. Уважил. Теперь они собираются наперегонки с Аракчеевым, кто первым до меня доберётся и представит свою версию конфликта. В детали Александр Семёнович не вдавался, потому что не так чтобы в пушках разбирался.

– Да какого чёрта? – спросил я вслух, и на меня посмотрел Раевский, сидящий за столом и раскладывающий в этот момент пасьянс.

– Ваше величество? – Николай решил уточнить, не к нему ли я обращаюсь.

– Что могут не поделить Платов и Аракчеев почти до мордобоя? – задал я ему вопрос, не ожидая на него ответа. Каково же было моё удивление, когда Раевский всё же ответил.

– Пушки. Платов всегда пенял всем, включая его величеству Павлу Петровичу, что войско Донское обделено в этом плане. Поговаривают, что это было одной из причин его немилости и впоследствии ареста. – Сказал Раевский, крутя в руке карту.

– А на самом деле? – спросил я, прикидывая, что читать осталось не слишком много.

– Не знаю, – Николай смотрел на меня не мигая. – Павел Петрович не делился своими мыслями практически ни с кем. Разве что с Кутайсовым.

– Кстати, насчёт Кутайсова, – я отложил письмо и подался вперёд, разглядывая Раевского. – Так уж получилось, что среди моих приближённых нет ни одной титулованной особы. Меня это не смущает, зато всем остальным просто глаза колет. Твоих молодых сослуживцев наделять титулами пока рано. У них ветер в голове гуляет. Слышал, что устроил Краснов перед своим отъездом?

– Вы про сплетню, будто мы сопровождали вас на свидание к одной интересной особе? – Раевский покачал головой. – Я уже высказал Александру всё, что думаю о его разуме. Точнее, я начал вслух сомневаться в его присутствии.

– Сашка, паразит такой, сбежал в Бургундию до того, как до меня эти слухи долетели, – я хмыкнул и откинулся на спинку дивана. – А Филипп не видит в его действиях ничего особенного. Так что молодым людям пока нужно повзрослеть. А вот потом я взвешу все за и против и решу быть им титулованными дворянами, или нет. Но проблема остаётся, и моя мать, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, не устаёт напоминать мне о таком вопиющем нарушении всех традиций.

– Вы хотите поправить это досадное недоразумение… – очень медленно начал Раевский. Я буквально видел, как в его голове рождается мысль, что я попру его обратно в деревню, и возьму на его место кого-то породовитее.

– За ваш счёт, ты прав. – Перебил я его и улыбнулся. – Скворцов должен был указ подготовить о присвоении тебе и Васе Зимину графских титулов.

– Я не… – Раевский слегка побледнел. – Нет, ваше величество, я недостоин. – Он вскочил, бросив карты на стол. – Я заранее отказываюсь…

– Коля, тебя никто не спрашивает, – спокойно перебил я его сбивчивую речь. – Тебя ставят перед фактом. Можешь потом в салонах на монарший произвол пенять, что, мол, без согласия графом сделали. Фактически надругались в самых немыслимых формах. Для меня это вопрос престижа. А вы с Зиминым итак в полушаге от титулов всегда ходили. Что у тебя граф Самойлов дед по матери, и Потёмкин тоже родственник, что у Зимина родной дядя граф, а двоюродный и вовсе князь. И вообще, отец мой, Павел Петрович, мог непонятно кого графом делать, а я преданных мне офицеров нет?

– Но, ваше величество…

– Садись на место, Коля, пока расклад не перепутал. Не сойдётся, обидно будет, – и я снова принялся читать письмо Макарова.

Мысли постоянно перескакивали на Раевского. Он что и при настоящем Сашке от титула отказывался? А Сашка что? Ну, не хочешь, и не надо, так, что ли? Помотав головой, я пробежался глазами по письму. Всё, вроде ничего больше интересного нет. Все экспедиции готовятся к преобразованиям, но никто пока не знает, как это всё будет выглядеть.

О, Сенат начал волноваться. А эти-то чего волнуются? Их я пока трогать не собираюсь. Может, и вообще не трону. Потому что это очень полезный орган на самом деле. Пускай собираются что-нибудь обсуждают… Пока на виду у всех обсуждают, ждать от них пакостей не приходится. Не в глобальном масштабе. Заговоры тишину салонов любят. А сенаторы так друг с другом наобсуждаются, что видеть эти морды ещё и вечером мало у кого желание возникает.

Я как раз дочитал письмо до конца, как дверь в спальню Елизаветы распахнулась, и появился Мудров со своим неизменным чемоданчиком. Я убрал письмо и поднялся к нему навстречу.

– Ну что скажете, Матвей Яковлевич? – спросил я, прежде чем успел открыть рот.

– Скажу, что беременность её величества протекает сносно. Был небольшой тонус, которого я опасался, но сейчас его нет. Думаю, что после Нового года можно будет без боязни вернуться в Петербург. – Ответил Мудров и покосился на Раевского, с мрачной сосредоточенностью раскладывающего пасьянс. – А что это с Николаем Николаевичем? У него что-то не сходится, поэтому он такой напряжённый?

– Нет, у Николая Николаевича всё прекрасно. А скверное настроение связано с несоответствием моего представления о нём с его собственным. – Ответил я, глядя, как Раевский ещё больше выпрямляет и так прямую спину. Интересно, ему удобно так сидеть?

– Наверное, такое тоже иногда случается, – произнёс с философским видом Мудров, а потом встрепенулся и посмотрел на меня. – Ваше величество, применение спиртов дало просто поразительный результат. Мы осмелились и в родильных всё протирать спиртом и кипятить бельё. Как вы с бинтами посоветовали делать.

Я не помню, советовал ему кипячением заниматься в отсутствие автоклава или нет. Может, и советовал. У меня иногда подобные мысли вырываются. Обычно я объясняю их какой-нибудь чушью вроде: ехал мимо деревни и увидел, как бабка какая-то так делает. Мысль зафиксировалась на автоклаве. Ведь простейший сделать, большого ума не надо. Это же кипение под давлением. Точнее даже не кипение, а повышение температуры кипения выше ста градусов. И стерилизует эта температура так, что… Что и в консервах мало какая пакость выживает.

Так, надо кого-то озадачить. Ведь у физиков такая машина запросто может оказаться. Сейчас же открытия одно за другим делают. Скоро паровозы по всему свету разбегутся и электрические лампочки засветятся. Так что у них точно какой-нибудь аналог автоклава должен быть. И вот, казалось бы, многие проблемы удалось бы решить уже давно, если бы кто-то додумался в своё время банку в тот же автоклав засунуть, или операционное бельё с бинтами. Но наши хоть кипятить начали, и то хлеб.

– А перед стиркой, замачивали те же бинты известковую воду. Правда, пришлось придумывать, как полоскать, чтобы прачки не остались без кожи на руках… Мы придумали, ваше величество, не волнуйтесь, – замахал руками Мудров. – Да, подготовка теперь занимает очень много времени, зато результат того стоит. За месяц всего два случая послеродовой горячки и одна раневая лихорадка.

– Это замечательный результат, – заметил я. – Вы начали распространять опыт?

– Да, ваше величество, начали. Особенно в войсках и родильных отделениях. Проблема в нехватке кадров, ваше величество. В деревнях людишки мрут, как мухи. Нам не хватает фельдшеров и повитух, которые хотя бы знают, что делать, как помощь оказывать. Иногда ведь достаточно просто перевязать рану грамотно, или роды сложные принять, чтобы смертность в разы сократилась.

– Вот что, вы сможете выделить врачей, кто сможет подготовить хотя бы фельдшеров и повитух? – Я лихорадочно прикидывал расклад. Младшие врачебные чины нужны так же, как и высшие, если не больше. Но где их взять? – А давайте проведём социальный эксперимент, – я махнул рукой. Это был жест отчаянья, но я не представлял, что ещё можно сделать.

– О каком эксперименте вы говорите, ваше величество? – осторожно спросил Мудров.

– Наберём парней и девок из казённых крестьян. Из тех, что посмышлёней. И обучим их на фельдшеров и повитух. Причём будем набирать со всей Империи. Условие будет обучить, а потом отправить обратно. А за то время, пока они обучаться будут, поставим, ну, скажем, фельдшерские или повивальные избы. Оснастим и поставим на государственный кошт. На первое время сойдёт, всё равно вы их сначала грамоте обучите, а потом премудростям разным. Три-четыре года точно это займёт. А мы за это время придумаем, как избы эти оснастить. Что думаете, Матвей Яковлевич?

– Это… Это может сработать, – тихо проговорил Мудров. – Нужно только помещение подобрать подходящее. Разрешите заняться этим, ваше величество?

– Разрешаю. А я пока Скворцова озадачу, чтобы он гонцов разослал к губернаторам. По одному парню и по одной девке из всех государственных поселений, где больше тысячи душ проживает. В городах-то врачи какие-никакие во всех найдутся. – Мудров поклонился и вышел из покоев государыни, что-то бормоча себе под нос. Видимо, уже прикидывал, как подступиться к решению этой задачи.

– Вот и славно, – пробормотал я и подошёл к Раевскому. – Ну что, сошёлся пасьянс?

– Да, ваше величество, сошёлся, – и он слегка отклонился, давая мне полюбоваться картиной.

– Ну вот и отлично. А теперь переставай себя жалеть и сходи в приёмную. Пускай Скворцов начинает уже готовить приказ о создание младшей медицинской службы. Я скоро к вам присоединюсь.

Раевский вскочил из-за стола, коротко поклонился и вышел из гостиной. Я же направился в спальню к жене.

Елизавета сидела перед зеркалом и расчёсывала длинные белокурые пряди. Наши взгляды встретились в зеркале.

– Матвей Яковлевич сказал, что опасность миновала, – произнесла она, а я подошёл и, забрав у неё щётку, принялся перебирать пряди, очень осторожно расчёсывая их. Лиза закрыла глаза и слегка подалась назад, навалившись на меня спиной. При этом она мне мешала, но я всё равно умудрялся отделять пряди, проводя ни ним щёткой. – Он сказал, что мы можем заниматься любовью, если есть такая потребность.

Моя рука замерла в воздухе, и наши взгляды снова встретились. Она смотрела на меня немного испуганно, словно боялась, что я её пошлю. Ну а что, беременность наступила, зачем ещё жена нужна?

– Тогда я сегодня как добропорядочный муж буду скрестись в двери твоей спальни, в надежде, что ты меня впустишь. – Вот уже две недели мы спали раздельно. Как только Мудров почувствовал лёгкую угрозу выкидыша. И все эти две недели я катастрофически не высыпался, хотя как раз спал дольше, чем обычно.

– Саша, – она снова закрыла глаза, а я нагнулся и поцеловал её в шею. При этом руки так и тянулись потискать слегка округлившееся тело, но я заставил себя отступить. Дел ещё много, и у нас вся ночь впереди. – Я слышала, что ты сказал Мудрову насчёт крестьян. Может быть, начнём всеобщее обучение именно с казённых?

– Нет, – я покачал головой. – Реформа начнётся везде одновременно. Иначе будет сложно отследить, тех, кто нарушает приказ.

– Думаешь, найдутся такие дураки? – она нахмурилась.

– О, сколько угодно, – и я негромко рассмеялся.

– Давай откроем лицей, – внезапно сказала Лиза. – В Царском Селе.

– Давай, откроем. Я даже знаю, где именно он будет располагаться. Во флигеле Екатерининского дворца. И я, пожалуй, отдам туда Колю с Мишей. И вот тогда мы можем громко закрыть иезуитский колледж, или что они там хотят открыть, чтобы смущать умы нашей знати. – Добавил я серьёзно. – Это будет отдельный лицей с отдельной программой. Так что, тебе все карты в руки. Со Сперанским свяжись. Он поможет. И, Лиза, я лично буду утверждать программу лицея и преподавателей. Это моё категорическое условие.

– Я сделаю всё, чтобы тебе угодить, – промурлыкала она и потёрлась головой о мою грудь.

– Так, запомни этот настрой. Мы сегодня обязательно вернёмся к идее ублажения моего величества, – и я негромко рассмеялся, снова поцеловал её в шею и вышел из спальни. Потому что если бы задержался хоть на минуту, то никуда бы мы уже сегодня отсюда не вышли.

* * *

Раевский вошёл в приёмную и даже растерялся, увидев пустой стол секретаря.

– А где… – он протянул руку, не совсем понимая, кому задал этот вопрос.

– Его здесь не было всё утро, – голос раздался сбоку. Николай резко развернулся и увидел сидевшего на стуле Романа Багратиона. Князь скрестил руки на груди и откинул голову, прислонясь затылком к стене. – Я пришёл, чтобы умолять его величество принять меня, а здесь нет никого, с кем бы я мог решить свою проблему.

– Какая у вас проблема, Роман Иванович? – Раевский снова посмотрел на пустой стол секретаря.

– Я не могу ехать в Константинополь, – Багратион выпрямился. – Я не дипломат, я солдат!

– Насколько мне известно, его величество не как дипломата вас отравляет в Порту. А чтобы вы засвидетельствовали почтение валиде-султан. Я не могу сказать, чем обусловлен его выбор, но вам нужно только смириться и с честью выполнить поручение. – Твёрдо ответил ему Раевский.

– То есть, не стоит просить вас, Николай Николаевич, похлопотать за меня, – резюмировал Багратион.

– Нет, не стоит, – Раевский даже нахмурился.

– Не берите в голову, я пошутил, – князь сел прямо. – Я пока в своём уме, чтобы оспаривать приказ его величества. Мы ещё час назад должны был со Скворцовым забрать подарок для валиде-султан. Я завтра уезжаю, поэтому нужно было подготовиться. Но Скворцова нет, и я впервые не знаю, что делать.

* * *

Выйдя из покоев Елизаветы, я сразу же направился в свой кабинет. Войдя в приёмную, я сразу же увидел Багратиона и Раевского. Князь вымученно улыбался, а новоиспечённый граф хмурился, исподлобья поглядывая на Багратиона. И тут я перевёл взгляд на стол секретаря.

– Где Скворцов? – сразу же спросил я.

– Понятия не имею, ваше величество, – Раевский даже руками развёл.

– Коля, хватай Розина и отправляйтесь на поиски Ильи. – Наконец, произнёс я. – Что-то в последнее время я жутко устал от таких вот поворотов. Роман Иванович, заходите. Ещё раз проговорим, о вашей миссии.

И я первым зашёл в кабинет, старательно гоня от себя мысль, что с незаменимым Скворцовым что-то могло случиться.