Текст книги "Александр. Том 3 (СИ)"

Автор книги: shellina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

– Как вам вечер, Леонид Иванович? – Крюков покосился на молодого человека, подошедшего к нему. Высокий, темноволосый… Они были чем-то внешне похожи друг на друга, но Лёнька мог с уверенностью сказать, что не знает, кто это.

– Нас представляли друг другу? – спросил Лёнька осторожно. Здесь, среди высшего общества только скажи слово какое не то, мигом на дуэль вызовут, несмотря на все запреты.

– Ах да, разрешите представиться. Илья Скворцов, второй секретарь его величество Александра Павловича. – И молодой человек слегка поклонился. Судя по улыбке, застывшей на его лице, он прекрасно знал, кто такой Лёнька, и Крюкову не нужно было, в свою очередь, представляться. – Так как вам вечер?

– Довольно скучно, – совершенно честно ответил Лёнька. – Сейчас никто не знает, как лучше себя вести, и осторожничают. И это неудивительно. Ни один вечер не проходит без участия приближённых его величества.

– Вы думаете, кто-то из нас донесёт его величеству о неподобающем поведении кого-то из гостей? – Илья улыбнулся и обвёл внимательным взглядом зал.

– Так все думают. – Ответил Лёнька. – С другой стороны, как можно никого из приближённых его величества не пригласить? Вдруг затаят обиду, а то и вовсе Макарову Александру Семёновичу шепнут, что-нибудь опасное. Здесь ведь любого можно заподозрить в участии в заговоре.

– И любую, – задумчиво добавил Скворцов.

– И любую, вы правы. Кроме меня, – и Лёнька криво ухмыльнулся.

– И чем же вы отличаетесь от других, Леонид Иванович? – Илья посмотрел на него с улыбкой.

– Вы знаете, кто я, господин Скворцов. Не можете не знать, – ответил Крюков резко. – А вот вас вполне можно записать в заговорщики.

– Нет, – Илья покачал головой и широко улыбнулся. – Трудно в таком заподозрить бывшего ночного лакея, который всем, что сейчас имеет, обязан его величеству.

– Вот как, – Крюков удивлённо посмотрел на него. – И как же вам так повезло?

– Я всего лишь менял свечи той ночью, когда государя Павла Петровича удар хватил. И его величество Александр Павлович меня заметил. Ну а потом так уж получилось, что утром его некому было брить, и его величество вспомнил почему-то обо мне. – Илья продолжал смотреть на гостей, уже распавшихся на группы и о чём-то негромко разговаривавших.

– Интересная история, – протянул Лёнька.

– На самом деле, нет, – покачал головой Скворцов. – Так часто бывает, что при государе возвышаются слуги, сумевшие в тяжёлую минуту хорошо выбрить его величество, или коня подвести, или ещё что-то такое вроде бы мелкое, но такое необходимое сделать. Да что далеко ходить, когда граф Кутайсов Иван Павлович всего лишь в деревню отослан.

– Да, чудны дела твои, Господи, – пробормотал Лёнька и добавил вполголоса. – А вот, не пришли бы вы, как обычно, приглашение отклонив, здесь было бы куда веселее. Адъютантов-то своих его величество, похоже, с собой забрал. Ну а вас я раньше на подобных вечерах не видел.

– Я здесь больше по приказу его величества, чем по личной прихоти. – Илья повернулся к Крюкову. – Графиня Самойлова сегодня чудо как хороша, – заметил он довольно равнодушно.

– И всё же здесь сегодня скучно. А всё из-за вас, господин Скворцов, – Лёнька поклонился хозяйке сегодняшнего вечера Екатерине Самойловой, и получил лёгкий благосклонный кивок в ответ. – Уж у графини вечера обычно очень, хм, живо проходят.

– Ничего, не переживайте, я скоро уйду, и гости вздохнут с облегчением, – хмыкнул Илья. – Могу я поинтересоваться, что вы пытаетесь найти на этих приёмах? Кроме заговоров, естественно.

– Как бы это ни прозвучало странно, но я учусь, – ответил ему Лёнька. – Оказалось, что я знаю слишком мало на самом деле. Но, когда я, хм, работал в немецких герцогствах, у меня и задачи стояли иные, чем сейчас.

– Сейчас вам не нужно будет быстро уносить ноги, наоборот, оставаться в обществе подольше, чтобы не навлечь на себя подозрения, – Илья смотрел на Крюкова прямо, не отводя взгляда.

Лёнька внезапно понял, что с этим секретарём императора ему общаться проще, чем с кем бы то ни было. Потому что бывший лакей его понимает. Такое чувство у него появилось лишь однажды с тех пор, как его взяли люди Макарова. Когда его привели на первый допрос, и он увидел Александра, то ему тоже, грешным делом, показалось, что император знает, о чём говорит. И что он тоже понимает его, марвихера Лёньку – графа. Александр тогда ещё не ушёл, а он, Лёнька, уже знал, что согласится на безумную идею Макарова. Просто, чтобы доказать императору, что тот насчёт него ошибается.

– Ну надо же, Мария Антоновна Нарышкина здесь, вот бы послушать, о чём она рассказывает своим почитателям. Может быть, мне и не придётся… – пробормотал Илья и замолчал, не договорив фразу до конца.

Лёнька проследил за взглядом секретаря, и, что-то прикинув, кивнул ему в сторону Нарышкиной, вокруг которой собралась самая большая группа на этом вечере.

– Идёмте, господин Скворцов. Самый лучший способ послушать, о чём так эмоционально говорит дама, – это выразить ей своё самое искреннее восхищение. – Быстро проговорил Крюков, отходя от колонны, которую в этот вечер подпирал.

– Постойте, – Илья его остановил, тронув за рукав. – Его величество прислал гонца с сообщением. Мне приказано вам передать, что скоро вы покинете столицу.

– Я знаю. Александр Семёнович мне говорил и даже представил бравого капитана, который составит мне компанию, – на этот раз Лёнька усмехнулся довольно иронично.

– Нет-нет, – Скворцов покачал головой. – Если я правильно понял, планы немного поменялись. Вы поедете в Баденское герцогство вместе с Александром Красновым, адъютантом его величества.

– Зачем? – Лёнька внезапно почувствовал, что у него вспотели руки.

– Я не знаю, – Скворцов покачал головой. – Полагаю, Краснов вам всё объяснит. Ну а теперь мы можем выразить своё глубочайшее почтение и восхищение Марии Антоновне, – и Илья первым направился к Нарышкиной. Лёнька же ругнулся сквозь зубы так, чтобы его никто не услышал, и быстро нагнал Скворцова. Ему и самому было любопытно послушать, что же привело признанную красавицу в такое негодование, в коем она сейчас пребывала.

* * *

К селу Анашкино мы подъезжали уже потемну. Нужно было только свернуть с тракта на неприметную дорогу, ведущую к этому селу. На свёртке стояла карета. Наш отряд ждали, видимо, чтобы показать, где именно сворачивать. Дорога на село была вычищена. Я только головой покачал. Если мне память не изменяет, то Скворцов говорил, что от свёртка до господского дома почти восемь вёрст. Расчистить такое расстояние с помощью лопат после налетевшей пурги было делом нелёгким. Ну что же, будем считать, что Бланкеннагель весьма целеустремлён и хочет произвести на меня хорошее впечатление.

Дверь кареты распахнулась, и оттуда выскочил сам отставной генерал. Ему было уже за пятьдесят, но двигался он весьма бодро, да и выглядел гораздо моложе своих лет. Зимин опознал его и пропустил ко мне, отведя своего коня в сторону. Если Бланкеннагель и удивился, когда Вася на коне перегородил ему дорогу, то вида не подал.

– Ваше императорское величество, – он раскланялся перед моим конём. Марс удивлённо посмотрел на Бланкеннагеля и попятился. – Я жду вас, уже и не надеялся, что вы приедете. Какая жуткая погода, – заговорил он очень быстро. Я с трудом его понимал.

– Ну что вы, Егор Иванович, у нас всё было договорено, как я мог отменить поездку, да ещё и не предупредив вас? – спросил я его, и, не дожидаясь ответа, добавил. – Егор Иванович, может быть, мы поедем уже? На дворе не лето, и вы правы, погода жуткая.

– Почему же вы верхом, ваше величество? – Егор Иванович всплеснул руками. – Это так… необдуманно в вашей стороны. – Он долго подбирал слово, чтобы сказать «безалаберно» более культурно. Я оценил. Усмехнувшись, указал ему на карету.

– Поехали, Егор Иванович. Нам всем хочется поскорее попасть в тепло. Выпить горячего чая, а потом уже поговорить о делах. – Сказал я и тронул пятками Марса.

– Может быть, ваше императорское величество всё-таки пересядет в карету? – в голосе Егора Ивановича прозвучали просящие нотки.

– Нет, – коротко ответил я, а Зимин первым начал движение.

Так получилось, что карета двинулась следом за нами, и к дому Бланкеннагеля мой отряд приехал раньше хозяина.

Встречать меня выбежали дворовые. Марса сразу же увели на конюшню, как только я соскочил на землю. На крыльце стояли несколько человек, среди которых я узнал Антона Ивановича Герарда. Генерал-майор Герард попросил у меня отставку по состоянию здоровья. Хотя мне он слишком больным не показался. Да и сейчас не кажется. Высокий, худощавый, чем-то он мне напоминал Бланкеннагеля. А вот стоящего рядом с ним невысокого, плотного господина я видел впервые в жизни.

– Ваше величество, проходите скорее в дом, – с крыльца соскочил дворецкий. – Неужто вы из самой Москвы вот так ехали?

– Нет, конечно, – я усмехнулся. – Мы останавливались несколько раз погреться и отдохнуть. В основном на станциях. А вы, Антон Иванович, погляжу, успешно лечите свою подагру в гостях у старого друга?

– Егор Иванович спросил меня, чем я хочу заниматься в отставке, – ответил Герард, заходя в дом следом за Бобровым, оттеснив Раевского. Кажется, Коля от такой наглости слегка охренел, но взял себя в руки, и ничего не сказал, чтобы не устраивать сцен в моём присутствии. – Я ему и рассказал, что сельским хозяйством займусь. Больно уж тема для меня благодатная и интересная. Думаю даже Московское сельскохозяйственное общество основать. Типографию при нём открыть, чтобы делиться с другими новинками и успешными прогрессивными диковинками.

– А заодно сахарный завод построить, – сказал я, освобождаясь от шинели. Её снова стянул с меня Чернышёв. Киселёв же стоял рядом с Раевским и больше слушал, о чём мы говорим.

– Почему же не построить. Тем более что свёклу нужно выращивать, да много. А она, зараза такая, может и не дать урожай. Вот и буду улучшать условия, чтобы как можно больше урождалась. Да и сорт хочу вывести, чтобы сахара в ней поболее, чем в других было. – Сказал Герард.

Я повернулся к невысокому господину, чтобы узнать уже, кто он такой, как дверь распахнулась и в дом ввалился хозяин.

– Уф, ваше величество, ну и резво вы скачите. Вот что значит молодость в жилах бурлит, – выпалил Бланкеннагель, пытаясь отдышаться.

– Что с вами, Егор Иванович? У меня складывается такое впечатление, что вы за нами бегом бежали, а не в карете ехали. – Я приподнял бровь, глядя на него.

– Проверял я, ваше величество, как коней обиходили, да перед этим на завод заехал, чтобы убедиться, что всё в полном порядке, – наконец, Егор Иванович отдышался. – Пойдёмте, ваше величество, я покажу вам вашу комнату. Чтобы вы могли отдохнуть с дороги. Да чай горячий выпили, или кофе.

В глубине дома словно ждали, когда он это скажет, потому что раздался зычный крик.

– Ванька! Ванька, сукин сын! Самовар тащи бегом в этот… как его… в будар!

Краснов в который раз за сегодняшний день зашёлся в гомерическом… кашле, конечно же, кашле.

– Саша, что-то ты кашлять начал сильно. Как вернёмся, я попрошу Мудрова осмотреть тебя, – сказал я, поворачиваясь к своему адъютанту.

Стоящий рядом с Красновым Розин кусал губы, чуть ли не в кровь, чтобы не последовать примеру друга, а Раевский улыбался. Зимин с Бобровым стояли с совершенно постным выражением на лице, а мальчишки – Киселёв с Чернышёвым, только растерянно оглядывались по сторонам.

– Не нужно беспокоить доктора, ваше величество, – сумел проговорить Краснов. – Я немного простыл по дороге, ничего больше.

– Ну, смотри, Саша, – протянул я с сомнением. – А, то есть у меня желание попросить Матвея Яковлевича новейшее лечение кашля к тебе применить.

– Какое, – Краснов сразу же стал серьёзным, а в его взгляде появилась настороженность.

– Клистирной трубкой, Сашенька, – ответил я.

– Простите, ваше величество, но мне нужно… срочно… – Выдавил из себя Розин и выскочил из дома на улицу.

– Иди помоги другу, – я махнул рукой, поймав умоляющий взгляд Краснова.

Саша сразу же вышел на улицу. Когда он открывал дверь, то до нас донёсся здоровый смех Филиппа.

– Простите их, ваше величество, – Раевский решил превентивно вступиться за этих охламонов. – Они ещё молоды, вот дурость и гуляет в голове.

– Егор Иванович, – я, покачав головой, повернулся к хозяину усадьбы. – Проводите меня уже в комнату. И, я надеюсь, при ней всё-таки нет будуара.

– Разумеется, ваше величество, – проговорил красный Бланкеннагель.

– Да, составьте мне компанию вместе с вашими гостями, сделайте милость, – добавил я, снова переводя взгляд на мнущегося неподалёку мужчину.

Через полчаса мы сидели в гостиной, и передо мной стояли несколько вазочек с сахаром. Сахарный песок, разной степени очистки, и кусковой рафинад. Тот невысокий господин, оказавшийся Есиповым Яковом Степановичем немного запинаясь, рассказывал мне о производстве. Как оказалось, это именно он придумал, как можно получить сахар из свёклы.

– И сколько сахара вы планируете получать в итоге, Яков Степанович? – спросил я, беря ложечку и пробуя каждый из представленных образцов. Особенно моё внимание привлёк совершенно белый песок, практически не содержащий примесей.

– По моим расчётам, ваше величество, можно в итоге получить три процента сахара-сырца от свекольной массы. – Ответил Есипов. Подумав, он добавил. – Я придумал, как осветлять свекольный сок. С помощью извести, – последнее он произнёс очень тихо.

– Хм, – я показал на белый сахар. – Вот это получается при осветлении?

– Да, ваше величество. Но нужно усовершенствовать производство. Расширить цеха. Завтра вы всё увидите. Я всё покажу. – И он сложил руки в молитвенном жесте.

– И за чем дело встало? – я недоумённо посмотрел на Егора Ивановича.

– Мы только что запустили завод, – Бланкеннагель выглядел несчастным. – И сейчас Яков Степанович просит всё переделать! Ваше величество, ну как так можно?

– Что вы планируете делать с отходами? – я снова повернулся к Есипову.

– Из мелассы и промоя хорошо делать ликёр, – пожал плечами Есипов. – А жом вполне можно скотине скармливать.

– А если ещё и коров молочных развести, то можно сладкое сгущённое молоко делать, – сказал я, беря небольшой кусочек сахара и закидывая его в рот. – Вообще, безотходное производство получится.

– Простите, ваше величество, что? – Есипов уставился на меня, пытаясь понять, что же я только что ляпнул. – Сгущённое молоко? А ведь и правда… – он внезапно вскочил и заметался по комнате. Зимин нахмурился, но я покачал головой, приказывая не вмешиваться. – Этот проходимец Аппер выиграл двенадцать тысяч франков, обещанных Наполеоном тому, кто сумеет долго сохранить еду. Он же сгустил молоко, научился долго сохранять его в бутылках. Мне нужно найти статью… Что же он делал?

– Кипятил, – подсказал я ему.

– Да, точно, он сгустил молоко, кипячением, а потом герметично закрыл. Или сперва закрыл, а потом кипятил? Всё-таки нужно статью заново почитать. И да, он чуть позже начал не только бутылки использовать, но и жестяные банки! О, бог мой, если добавить в это молоко сахар, то получится очень питательно, и будет храниться долго!

– И что вы предлагаете, в третий раз переделать завод, чтобы ещё и сладкое молоко делать, которое долго храниться будет, когда этот безумец добьётся своего? – Егор Иванович тоже вскочил со своего места.

– Или поставить два завода, – перебил его Герард. – Один будет заниматься переработкой свёклы в сахар и ликёр, а другой займётся сохранением молока.

Два генерала задумались, а потом Герард осторожно спросил.

– А как долго могут храниться продукты, если их обрабатывать, вот так, как Яков Степанович говорит?

– Понятия не имею, – я развёл руками.

– Аппер даёт гарантию десяти, а то и четырнадцати лет, – бросил услышавший его Есипов.

– А так можно только молоко хранить? – всё ещё что-то высчитывая про себя, спросил Герард.

– Попробуйте мясо сильно кипятить в жестяных банках, – я с любопытством посмотрел на него. – Ну не знаю, засуньте мясо с солью и перцем в жестянку, а потом долго кипятите, как-то молоко. Можете даже давление попробовать добавить, кто вам запрещает эксперименты ставить?

– Верно, никто не запрещает, – Герард задумчиво поглаживал подбородок, в то время, как Бланкеннагель злобно поглядывал то на него, то на изобретателя.

– Егор Иванович, переделывайте то, что нужно переделать, – пока остальные были погружены в собственные мысли, я принял за него непростое решение. – Все затраты на переделку я беру на себя. Это не будет займ. Это будет вложение государства как пайщика.

– Я ведь инженер, ваше величество, – Герард снова привлёк моё внимание. – И машину Позунова я с тщательностью изучал. Думал, может пригодиться, чтобы что-то этакое с поливом хотя бы оранжерей придумать. А здесь задачка поинтересней будет. Разрешите навести справки об учениках Ивана Ивановича? Они, конечно, в горном деле заняты, но, думаю, найдут время, чтобы помочь мне с давлением и паром совладать.

– Антон Иванович, я не против. Привлекайте всех, кого считаете нужным, – я улыбнулся. – Думаю, господа, нам всем есть о чём подумать, поэтому предлагаю разойтись. Завтра мне тяжёлый день предстоит. Осмотреть завод, а потом ещё и Москву вернуться. Надеюсь, погода будет к нам благосклонна на этот раз.

Господа намёк поняли и вымелись из гостиной, примыкающей к выделенной мне спальне. Именно её неизвестный мне мужик назвал «будар». Уж не знаю, что он имел в виду, скорее всего, действительно будуар.

Несколько минут в гостиной стояла тишина, которую решил нарушить Раевский.

– Он такой белый. Даже не верится, что это сахар. – Сказал Николай, бросая кусочек сахара в чашку с чаем. – Я перед тем, как в чашку его бросить, даже лизнул, чтобы убедиться, что это не соль.

– Не ты один, – меланхолично заметил Краснов. Он уже успокоился и теперь пребывал в полусонном состоянии. Похоже, Саша просто обдумывает своё предстоящее задание, мысленно на него настраивается, поэтому так остро на всё реагирует.

– Ваше величество, – подал голос обычно молчаливый Киселёв. – Как вы думаете, у них получится сделать так, чтобы еда десять лет хранилась?

– Десять лет? Вряд ли. – Ответил я. – А вот год-два, вполне. У французов получилось, и у них получится. Главное – не мешать, и даже вовремя поощрять.

– Но, тогда это частично решит проблему снабжения армии и флота, – продолжил рассуждать Киселёв.

– И не только, Павел Дмитриевич. Но вы правы, будем всячески желать удачи и Антону Ивановичу, и Якову Степановичу. Потому что если у них получится, то это действительно много проблем решит. – Я поставил чашку с недопитым чаем на стол и повернулся к Краснову. – Саша, я тебе сразу не сказал, но уже отдал кое-какие распоряжения Скворцову. С тобой в Баденское герцогство поедет одна весьма одиозная личность. Это, хм, Леонид Иванович Крюков.

– А это не тот Крюков, которого Александр Семёнович на Лубянку притащил? – Нахмурился Краснов. Понятно. Пока они в коридоре стояли вместе с Бобровым и его гвардейцами, то успели ребят Макарова расспросить, что это за чучело на допрос притащили, и почему на него сам император приехал посмотреть.

– Да, это он. Насколько я понял, Лёнька бывал в этом герцогстве и даже знаком с кем-то из высшего света. А ещё он именно в этом герцогстве не слишком наследил, так что зла на него там, вроде бы, не затаили. Так что он поможет тебе сориентироваться. – Ответил я, глядя на Краснова так, что тот заткнулся, и ещё больше ушёл в себя.

А я задумался. Правильно ли делаю, посылая Краснова, да ещё и в компании с Лёнькой графом? Не знаю, время покажет. Но почему-то мне кажется, что молодой, ещё не полностью утративший юношескую восторженность Краснов прекрасно подойдёт для это дела. К тому же ему нужно учиться работать вместе с совершенно разными людьми.

– Давайте уже спать ложиться. Завтра действительно тяжёлый день предстоит. – Распорядился я и направился к спальне.

Уже лёжа в постели, заложил руки за голову. Если у них получится сделать сгущёнку с тушёнкой… Так, не будем забегать вперёд, а ещё лучше надо сплюнуть, или что там делают, чтобы не сглазить. С этими мыслями я уснул.

Глава 6

Павел Алексеевич Воронов сидел в городской управе в отдельном кабинете, и читал отчёт своего подчинённого Григория Щукина о проведённом рейде на Васильевском. Дверь в кабинет открылась, и на пороге показалась фигура Макарова Александра Семёновича.

– Добрый день, Павел Алексеевич, – Макаров вошёл в кабинет, сел на предложенный стул. Оглядевшись, он посмотрел на хозяина кабинета и сочувственно улыбнулся. – Тесновато тут у вас, Павел Алексеевич, не развернуться.

– Это ещё хоромы, – вздохнул Воронов и отложил в сторону лист. – Вот с того момента, как Архаров Николай Петрович меня своим заместителем здесь в Петербурге оставил, так сразу комнатку сам себе и выделил. Раньше-то конторка в общем зале была, а сейчас вроде по статусу не положено вместе со всеми сидеть.

– И то верно, – покачал головой Макаров. – Некоторым подчинённым постоянно нужно показывать, что ты начальник, иначе огрызаться через слово начнут, да творить всякое непотребное. А в нашем деле дисциплина похлеще, чем в армии должна быть, иначе ничего из затеи его величества сделать нас надёжной опорой трона не выйдет.

– И каждый должен знать, что он ему делать, и не лезть поперёк батьки в пекло, – Воронов поморщился, покосившись на доклад. В этом рейде всё изначально шло не так. Хорошо ещё, что почти без жертв обошлось. Спохватившись, Воронов посмотрел на Макарова прищурившись. – А ты, Александр Семёнович, по какому вопросу сюда ко мне заглянул? Или я нахожусь под подозрением, как потенциальный заговорщик?

– Типун тебе на язык, Павел Алексеевич, – махнул рукой Макаров. – Как такое вообще в голове твоей могло поместиться? Если уж ты заговорщик, то начальника твоего непосредственного Архарова нужно было прямо в Москве за жабры брать, да в допросную волочь.

– Чем же мы заслужили такое доверие? – усмехнулся Воронов.

– Павел Алексеевич, да Господь с тобой. Какое доверие? Я сам себе в некоторых вещах не доверяю. А вот гляжу я на тебя и понимаю, что слишком много дел в управе. Так много, что выделить немного времени на подготовку заговора ты не сможешь. Если только по ночам не отдыхаешь ты, Павел Алексеевич, а непотребное что-то затеваешь, – Макаров улыбнулся, но практически сразу стал серьёзным. – Узнать я пришёл, это твои ребятки на Васильевском вчера куролесили?

– Мои, – Воронов в который раз уже покосился на бумагу и поморщился, а потом встрепенулся. – Постой, Александр Семёнович, а ты-то откуда знаешь, что на Васильевском произошло?

– Так ведь не знаю я, – Макаров развёл руками. – А узнать хочу. Там неподалёку от того места, где твои пошумели, мои подопечные «тайную встречу» устроили. И на этой встрече Андрюшка Глинский мой присутствовал. Так вот, я никак найти его не могу. С утра на службе не появлялся, дома его тоже нет. А мне очень уж любопытно, что там эти молодые идиоты замышляют. Да и за Глинского беспокойство одолевает. Не случилось бы чего.

– А что за «тайное собрание» ваши заговорщики организовали? – Воронов схватил бумагу.

– Очередной «Офицерский клуб», – Макаров поморщился. – Надо намекнуть Михаилу Илларионовичу, что его офицерам совсем заняться, видимо, нечем, раз они клубы всякие устраивают. Нагружать их нужно, на-гру-жать! – и он поднял палец вверх. – А то как с Аракчеевым и Эйлерами связался, так все мысли и дела в артиллерию упёрлись. А манёвров-то давно никаких не было. Вот молодым офицерам всякая дурь в голову и лезет. Так что там с Васильевским? – напомнил он о своём вопросе как бы невзначай.

– Твою мать, – выругался Воронов, вскочил, протиснулся между Макаровым и своим столом и распахнул дверь. – Петров! Петров, сукин сын! А ну, сюда, рысью!

– Что-то случилось, Павел Алексеевич? – спросил Макаров участливо, но глаза его смотрели при этом цепко, словно в душу пытались проникнуть.

– Да, случилось, – Воронов провёл пальцами под воротником, а потом повернулся к начальнику Службы Безопасности. – Похоже, Александр Семёнович, мои орлы вчера перестарались немного, и вместе с нашими душегубами и этот ваш «офицерский клуб» захватили. – Увидев, что Макаров нахмурился, он быстро добавил. – Вы не волнуйтесь, Александр Семёнович, никто из офицеров, среди которых ваш Глинский был, не пострадал. Здесь у нас в камере сидят. А вот и Петров, – и Воронов распахнул дверь пошире, приглашая старшего полицейского, руководившего вчерашним рейдом, войти.

– Ваше благородие, звали? – Петров покосился на Макарова, но обращался к Воронову.

– Звал, – Павел скрестил руки на груди. – Вы зачем с бандой Сеньки Собакина офицеров повязали?

– Ну дык… – Петров развёл руками. – Они же в том трактире зачем-то собрались, что и банда. А как мы Сеньку повязали, кто-то что-то крикнул, кто-то бутылку разбил, и понеслось. Господа офицеры решили, что это мы бандиты, и на добропорядочных людей накинулись…

– И вступиться захотели, – Макаров покачал головой. – Вы их не слишком помяли-то?

– Да, нет, нам тоже досталось. – Петров махнул рукой. – Хорошо ещё, что в толкучке в той никто пистолет достать не сумел, или саблю обнажить. А то точно без смертоубийства не обошлось бы. Мы их всех вместе скрутили. Там не до разбору было. Да в камеру кинули, чтобы головы слегка остудить.

– Да, прав государь, Александр Павлович, – задумчиво проговорил Воронов. – Нужно что-то менять. Чтобы при рейдах сразу было понятно, что эти люди службу выполняют, а не просто кулаками помахать им захотелось.

– И обязательно должна быть координация между нашими службами, – Макаров взял со стола отчёт, написанный корявым почерком, и принялся его изучать. – Вот что, Петров, из камеры притащи сюда подпоручика Глинского. Скажи, что его главным дебоширом указали. Если кто из господ офицеров поинтересуется.

– Слушаюсь, ваше благородие. – Петров замялся у двери, а потом добавил. – Но вы же разбой Сенькин на этого Глинского не спишите? А то зачем тогда гниду эту ловили?

– Иди уже! – рявкнул Воронов. Дверь за Петровым закрылась, и Павел вернулся к своему столу. – Семён – хороший следователь. Дознания проводит, следствие ведёт так, что в суде у таких, как Собакин, шансов Сибири избежать нет. Но у нас людей не хватает, вот и приходится ему в рейды выходить и на задержания. Да что уж там, я сам часто с ними иду. – Сказал он, мягко забирая отчёт у задумчивого Макарова. – Я краем уха слышал, что его величество, Александр Павлович, что-то про специальный гвардейский полк говорил. Что полк этот только вот в таких рейдах участие будет принимать, да преступников наших вязать. Не слышал ты, Александр Семёнович, про подобное?

– Слышал, – кивнул Макаров. – И сейчас отчётливо вижу, нужен такой полк. Ой, как нужен. Только вот, обычная выучка солдатская не подойдёт. Вон, господа офицеры не дадут соврать, в том же трактире они со своей выучкой ничего не смогли сделать. Это же не поле боя, и не, прости Господи, манёвры. Учить надо таким премудростям гвардейцев. И его величество велел нам с Николаем Петровичем подумать, чему именно учить, и кто этим займётся. Так что и тебе не грех подключиться, Павел Алексеевич. Тоже подумай, да вон, Петрова своего обяжи. Он-то точно знает, что и как делать.

– Знает, как же, – Воронов покачал головой. – Только жалоба от трактирщика уже лежит в канцелярии у коменданта. Придётся нам, Александр Семёнович, всем вместе всё придумывать.

– А мы Зимина попроси нам помочь, – Макаров улыбнулся. – Он уже посоветовал где-нибудь на пустыре несколько изб сложить. Вроде де трактиры, да дома жилые. И прямо в них обучение проводить. Можно ещё чего-нибудь придумать. Уж пустырей вокруг Петербурга хватает, есть где развернуться.

– Вот что, я, наверное, сегодня за город поеду, пустырь нам подходящий искать. – Задумчиво проговорил Воронов. – А ты уж похлопочи за меня, Александр Семёнович, перед Михаилом Илларионовичем, сделай милость. Нет у городской управы денег, чтобы трактирщику платить, надо, чтобы комендант поспособствовал.

– Трактирщику ещё доказать надо будет, что ущерб именно твои люди нанесли. В бумажке той только две бутылки разбитые описаны, да стул, сломанный об хребет самого Саньки Собакина, – улыбнулся Макаров. – Я следователя выделю, чтобы он сходил и всё на месте разузнал. А то, знаю я тех трактирщиков. Напишут в жалобе, что архаровцы чёртовы полтрактира разнесли в труху. Убытки компенсировать надо, что уж там. Его величество такие мелкие долги копить дюже не любит. Но всё по уму должно быть сделано.

В дверь постучали, и она тут же открылась. В кабинет заглянул Петров.

– Глинский в дознавательской, – доложил он и закрыл дверь.

– Идём, Павел Алексеевич, порасспрашиваем Андрюшу, что да как, – Макаров поднялся со своего стула.

– Ты хочешь, чтобы я послушал? – Воронов так удивился, что даже глазами захлопал.

– Его величество называет это взаимодействием между службами. И я печёнкой чую, что сейчас как раз тот самый случай. Не просто так господа офицеры в кабаке собрались, где бандиты твои ошиваются. Ой, не просто так. Вот вместе и послушаем, может, посоветуешь чего путного, – и Макаров первый вышел из кабинета.

В дознавательской сидел молодой черноволосый подпоручик. Ему было не больше двадцати пяти лет на вид. Растрёпанные волосы, щетина на щеках и расстёгнутый мундир придавали ему немного диковатый вид.

– Ты выглядишь как разбойник с большой дороги, Андрюша, – сказал Макаров, проходя в тёмную комнату с решёткой на маленьком окне.

– Так, ночь провёл в камере, Александр Семёнович, – развёл руками Глинский. – Я хоть без фингалов под глазами обошёлся. Догадался не оказывать сопротивление. Петьке Толстому так не повезло.

– Это который Толстой? – Макаров сел напротив своего подчинённого, а Воронов остался стоять возле двери, подперев её спиной. – Графу Толстому кем приходится?

– Седьмой водой на киселе, – ответил вместо Глинского Воронов. – Толстые всегда завидной плодовитостью отличались. Особенно в плане рождения мальчиков. Боюсь, они уже сами не смогут сразу назвать всех своих родственников.

– Ну да ладно, бог с ним, с Толстым. – махнул рукой Макаров. – Рассказывай, Андрюша, что удалось выяснить? Это просто молодые бездельники, которые решили поиграться в заговорщиков, или…

– Я не знаю всего, Александр Семёнович, меня же впервые пригласили, – Глинский нахмурился, а потом продолжил. – Но из того, что я понял… В общем, кто-то из старших в том трактире встречался с главарём одной из банд. Они должны были нанять этих бандитов, чтобы те поджоги устроили. В основном складов. В том числе и арсеналов.