Текст книги "Александр. Том 3 (СИ)"

Автор книги: shellina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

– Саша, а разве сегодня граф Строганов не будет с нами завтракать? – спросила Екатерина, нарушив стоявшую за столом тишину, прерываемую лишь звуками столовых приборов.

– Видимо, нет, – я отложил вилку и посмотрел на сестру. – Я не давал ему специальных распоряжений. Павел Александрович не обязан завтракать с нами, он волен есть там, где ему хочется.

– Например, он в кои-то веки решил позавтракать с семьёй, – довольно резко добавила Мария Фёдоровна. – С тех пор как Павел всеми силами стремится вернуть расположение твоего брата, Екатерина, графиня Софья перестала его видеть дома. А ведь она снова на сносях. Даже странно, что, обладая такой внешностью, граф не обзавёлся парочкой любовниц. Или же он их весьма ловко скрывает. Саша, вы что-нибудь слышали об этом?

– А вам не кажется, матушка, что здесь не место для обсуждения подобных тем? – я невольно нахмурился. – За столом присутствуют дети.

– И я до сих пор не понимаю, почему вы позволяете им сидеть с нами за одним столом, – вдовствующая императрица так сжала вилку, что костяшки пальцев побелели. – Вы, по всей видимости, считаете, что ваши брат и сёстры достаточно взрослые, чтобы сидеть с нами за одним столом, а не завтракать в детской. В таком случае не нужно делать вид, что они всё ещё недостаточно взрослые, чтобы слушать наши разговоры.

Я ничего не ответил, только молча смотрел на неё. Мы научились поддерживать некое хрупкое подобие мира, но иногда ей было тяжело себя сдерживать, и тогда я вынужден был выслушивать подобные речи. Зато сейчас я был сам готов удавить Строганова за то, что тот не пришёл на завтрак.

Павел всегда приходил гораздо раньше, чем ему было назначено для доклада. Однажды утром я заметил, как он направляется в приёмную, и пригласил за наш стол. С тех пор Строганов три раза в неделю завтракал с нами. В его присутствии перепалки с Марией Фёдоровной сошли на нет, а Екатерина молча обстреливала красавца-графа глазами, не пытаясь оспаривать каждое моё решение.

– Я не слышала, чтобы у Павла Строганова была любовница, – вместо меня на вопрос Марии Фёдоровны ответила Елизавета. – И он не единственный верный муж в окружении его величества.

– Я всего лишь говорю, что это очень странно. Строгановское состояние и красота делают Павла желанным гостем почти в любом будуаре, – ядовито произнесла вдовствующая императрица.

– Надеюсь, я доживу до того времени, когда будуар будут ассоциировать всего лишь с комнатой, а не с домом терпимости. – Я поднялся из-за стола. – Наверное, нужно всё-таки приказать Павлу Александровичу находить время для завтрака с нами, иначе мы будем выходить из-за стола голодными.

Я поцеловал руку жене и быстро вышел из столовой, направляясь к своему кабинету в довольно мерзком настроении.

В приёмной сидел Строганов и смотрел на Скворцова. Илья с невозмутимым видом вскрывал письма и, после ознакомления, раскладывал их по разным стопкам.

– Что ты, Паша, здесь делаешь? – я удивлённо взглянул на Строганова.

– Вчера поздно вечером прибыл гонец из Парижа с посланием от князя Куракина. – Строганов вскочил на ноги, как только заметил меня. – Я не смог бы удержаться и не рассказать новости. А озвучивать то, что было в послании перед её величеством Марией Фёдоровной, – не слишком хорошая идея.

– Вот как. Заинтриговал, – совершенно искренне ответил я и указал ему на дверь кабинета. – Пройдём, раз ты так боишься посторонних ушей.

Павел вошёл в кабинет впереди меня. У него просто не оставалось другого выбора, так как я настойчиво указывал ему на дверь. Перед тем как войти вслед за Строгановым, я посмотрел на Скворцова. Илья в ответ на невысказанный вопрос только головой покачал. Понятно. Павел даже с ним не поделился полученными известиями. Интересно, какие такие важные новости сообщил ему Куракин, что они привели довольно сдержанного Строгонова в такое замешательство.

Дверь за мной закрылась, и Павел, развернувшись, с ходу задал мне весьма неожиданный вопрос.

– Ваше величество, объясните мне, ради бога, как я могу выполнять свои обязанности, если не введён в курс дела по множеству важных вопросов? Я же не знаю, как на них реагировать и что делать, – Строганов развёл руками.

– Что конкретно тебе не передали, Паша? – спросил я нетерпеливо.

– Например, что конкретно Куракин должен уточнить о землях Франции в Америке, – ответил Павел.

– Вот оно что, – я задумчиво прошёлся по кабинету. Действительно, ещё до коронации я просил Куракина осторожно узнать насчёт Луизианы. – И что же ответил Наполеон, скорее даже Талейран? – Я остановился у стола и опёрся на него бёдрами, неотрывно глядя при этом на Строганова.

– Ответил всё-таки Наполеон в приватной беседе с князем. Сказал, что уже обдумывал этот вопрос, – Павел выглядел напряжённым. – Вы же знаете, что Великобритания хочет купить Новый Орлеан? Только Новый Орлеан, другие территории Георгу пока не нужны.

– Да, и я тоже хочу Новый Орлеан, – я невольно нахмурился. – Зачем нам Луизиана без него?

– Наполеон согласен продать земли в Америке. Все земли. Ни на какие половинчатые сделки он не пойдёт, – выпалил Строганов, не ответив на мой вопрос. – Ему нужны деньги, и не хочется держать там солдат, способных половину Европы завоевать.

– Это весьма логично, – я потёр подбородок. – И вопрос сейчас в том, а нам это нужно? Так, мне нужно наглядно посмотреть. Паша, помоги, – я вытащил из шкафа нужную карту и расстелил её на столе, придавив с двух сторон наборами для письма. Мы вместе со Строгановым склонились над картой. – Так, что здесь у нас?

Франции принадлежали большие территории. Да что уж там, эти территории были как бы не побольше теперешних Соединённых Штатов. Оклахома, Небраска, Колорадо, Луизиана с её жемчужиной – Новым Орлеаном и часть Техаса. Вопрос в том, сможем ли мы всё это удержать?

Как только Наполеон получит деньги, Великобритании станет резко не до захвата новых территорий в Америке. Новая Мексика и оставшаяся часть Техаса принадлежат Испании. Пока принадлежат. Как только Наполеон получит деньги, испанцам тоже станет резко не до Мексики. Чем последняя обязательно воспользуется. Это надо быть клиническим идиотом, чтобы в таких условиях не попытаться сменить власть, отхватив при этом кусок пожирнее.

В Калифорнии есть золото. Об этом знаю я, и пока никто. Так же, как и про то, что на Аляске есть золото. Павел Кутузов отправился в ссылку, пардон, с величайшим поручением как раз на Аляску. Поручение было, кстати, вполне выполнимое: укрепиться и найти это золото. С ним поехало достаточно казаков и пара десятков старателей, чтобы выполнить и то и другое. Всё как обычно: по слухам, прямо в реках, бери лопату и черпай. Но золото там есть и его немало, вот что самое главное. И оно-то нам поможет в итоге много чего сделать.

Так, Саша, не о том думаешь. Где ты сейчас деньги найдёшь? И сможешь ли удержать территории?

– Сколько он хочет за эти земли? – спросил я, чувствуя, что голос звучит глухо.

– По семь сантимов за сто ар, – немного поколебавшись, ответил Строганов. – Всего на двадцать четыре миллиона франков.

– Ну, в принципе, если мы как можно скорее произведём сокращение двора до приемлемых размеров, чтобы и не стыдно, и отвечало всем запросам, и сократим количество придворных увеселений, то только за счёт этого за год возместим эту сумму, – я не отрывал взгляда от карты. – Потому что уже через год никто нам даже за такие деньги эти земли не отдаст.

– Вы и так не проводите практически никаких увеселений, – заметил Строганов. – Домашние вечера, которые устраивает её величество Мария Фёдоровна не в счёт.

– У меня траур, Паша, какие увеселения, ты в своём уме? – я удивлённо посмотрел на него.

– Глубокий траур к этому времени снимают уже даже самые набожные люди, – парировал Строганов.

– Конечно, вот поэтому мы с Елизаветой Алексеевной выезжаем время от времени, посещаем салоны, театры. – Я всё ещё смотрел на него недоумённо. – Никто не запрещает нашим подданным веселиться. Ты прав, время глубокого траура уже прошло.

– Я так и подумал, – и этот паразит ухмыльнулся. – Я могу дать вам совет, ваше величество? – спросил он, и я кивнул, разрешая ему продолжить. – Мне как никому другому известно, что реформы, которые вы весьма осторожно начали проводить, стоят очень дорого. И эти двадцать четыре миллиона лучше пустить на что-нибудь более важное. На эти проклятые дороги, например. А вот эти земли можно выкупить, используя вклады купцов.

– Не совсем понимаю, – я помотал головой. Это же твоя тема, Саша, врубайся быстрее!

– Эм, назовём это продажей обязательства на право торговли. – Сдержанно пояснил Строганов. – Освобождение от налогов и беспошлинное открытие торговли на вновь приобретённых территориях. Стоимость обязательства, скажем, три миллиона рублей. В Российской империи найдется достаточно купцов и промышленников, которые будут готовы вложить средства. Под государственные гарантии, разумеется. Новый Орлеан – это действительно очень неплохое место для торговли, что ни говори. А самое главное – это порт. Да что уж там, я сам готов приобрести такое обязательство. Если всё правильно рассчитать, прибыль может пойти уже через пять лет.

– Торговлю всё равно надо развивать, – я задумался. Ну, система откатов была придумана не сегодня, чего уж там. Строганов же пытался придать ей более цивилизованный вид. К тому же купцов все равно придётся на первое время освобождать от налогов, чтобы они укрепиться смогли. «Обязательства», как их назвал Строганов – это просто откат с целью застолбить место, которое в перспективе может стать очень лакомым куском. – Одно условие, Паша.

– Какое? – Строганов тут же посмотрел на меня честными глазами.

– Вы на всей территории открываете русские школы и помогаете нашим попам церкви возвести, – я испытывающе смотрел на него.

– Это нормальное требование, – после минутного раздумья сказал Строганов. – Думаю, что все в итоге согласятся.

– Ну что же, тогда вместе с Куракиным начинайте готовить сделку. Васильева Алексея Ивановича привлекайте, он что-нибудь умное вам посоветует. Тем более что я именно ему отдам распоряжение о подготовке обязательств. – Я принял решение и уже потянулся, чтобы освободить карту и убрать её обратно в шкаф, как дверь открылась.

– Ваше величество, – на пороге застыл Скворцов. – Прибыл Ушаков Фёдор Фёдорович. Спрашивает, примите ли вы его сегодня или придется подождать какое-то время?

– Ну наконец-то! – не сдержавшись, воскликнул я. – Зови его сейчас сюда. И прикажи, чтобы нам приготовили кофе. Паша, оставайся. Вместе поговорим, в том числе и об этих землях, – и я указал на стол.

В кабинет зашёл прославленный адмирал. Он поклонился и покосился на развёрнутую на столе карту.

– Ваше величество, я прибыл сюда сразу же, как только привёл все дела в полный порядок, – негромко проговорил Ушаков.

– Почему вы не прибыли на коронацию, Фёдор Фёдорович? – спросил я, разглядывая этого легендарного человека.

– До меня дошли слухи, ваше величество, что я не вернусь больше в Севастополь в качестве командующего флотом, – спокойно ответил Ушаков. – Разумеется, я постарался оставить все свои дела в порядке, чтобы тот, кто меня сменит, мог сразу во всём разобраться.

– И куда же вы должны будете отправиться, согласно этим слухам? – я продолжал изучать его. Ушаков был очень мало похож на просоленного морского волка. Если бы я его встретил где-то, не зная, кто он, то, вероятно, принял бы за преподавателя университета.

– В Балтийское море командовать галерным флотом, – вздохнул Ушаков.

– Вы знаете Балтийское море? – я даже удивился. Перебрасывать командира, знающего Чёрное и Средиземные моря как собственную баню, в неизвестные ему воды лично мне казалось просто несусветной глупостью.

– А разве это имеет значение? – Ушаков махнул рукой. – Узнаю, что мне ещё делать остаётся.

– Значит, вы готовы идти на галеры? – уточнил я. Строганов тем временем постарался встать таким образом, чтобы его не было из-за меня видно. Всё-таки не просто так это семейство обладает одним из самых значительных капиталов в Российской империи, ой не зря. Паша своего точно не упустит. И это мне в нём, как ни странно, нравилось. Он мне чем-то меня самого прежнего напоминал.

– Если ваше величество решит, что моё место на галерном флоте, то так тому и быть, – твёрдо произнёс адмирал.

– Хм, – я задумчиво посмотрел на карту, а потом перевёл взгляд обратно на Ушакова. – Фёдор Фёдорович, я пока вас ожидал, столько всего про вас наслушался, что даже и не знаю, где там правда, а где выдумки, бабьи сказки.

– Про всех мало-мальски известных людей постоянно болтают. Языки у людей без костей, вот и собирают сплетни всякие, – Ушаков поморщился. – А о чём говорят-то?

– О том, что вы неплохо ладили с вице-адмиралом Горацием Нельсоном, например, – ответил я на вопрос адмирала.

– В общем-то ладить с ним было легко, – немного подумав, заявил Ушаков. – Но иной раз в нём начинало возобладать чванство и гордыня, и Гораций переставал слушать чужих советов. В его оправдание могу сказать, что все мы когда-то грешим подобным.

– Вы разговаривали с ним об Америке? – я посторонился, давая Ушакову взглянуть на карту. Он на неё старательно косился, но не подходил ближе.

– Да, разумеется, но, ваше величество, Лисянский Юрий Фёдорович много раз ходил в Америку в составе английского флота. Насколько мне известно, Резанов Николай Петрович, как представитель Российско-Американской компании, готовит кругосветную экспедицию. Её согласился возглавить Иван Фёдорович Крузенштерн, и Лисянский тоже будет принимать участие в этом путешествии. – Ушаков, наконец, подошёл к карте.

– Кругосветное плавание – это хорошо, – я посмотрел на Строганова, но тот развёл руками, показывая, что не в курсе этих планов компании. – А когда в нём принимает участие государство – ещё лучше. Паша, позови Скворцова, – Строганов сразу же направился к двери, а я повернулся к Ушакову. – Наполеон хочет продать французские земли в Америке. Я собираюсь их купить. Теперь внимание, вопрос: каким образом мы будем сообщаться с этими землями? Как наладим снабжение и будем осуществлять контроль?

– Эм, – протянул Ушаков, принявшись разглядывать карту. – Нам нужен будет флот, способный постоянно пересекать океан, – наконец, сказал он.

– Да, скорее всего, вы правы. – Я отошёл к окну. В кабинет вернулся Строганов, и проскользнул Илья, вставший неподалёку от меня и приготовившийся писать. – Как ваше здоровье, Фёдор Фёдорович?

– Не жалуюсь, ваше величество, – Ушаков оторвался от разглядывания карты и посмотревший на меня. – Вы хотите, чтобы я сходил в порт Нового Орлеана?

– Вы схватываете всё на лету, Фёдор Фёдорович, – я посмотрел на Скворцова. – Как только вернёмся в Петербург, пригласи ко мне на встречу Крузенштерна Ивана Фёдоровича и Лисянского Юрия Фёдоровича. Мне нужно будет у них кое-что уточнить. – Скворцов записал и деловито спросил:

– Что-то ещё, ваше величество?

– Нет, пока только это, – Илья поклонился и вышел, я же снова посмотрел на Ушакова. – Вы очень опытный и необыкновенно талантливый флотоводец, Фёдор Фёдорович. Балтийское море поскучает без вас, на нём достаточно моряков. А вот вам предстоит проявить свои таланты не только как адмирала, не проигравшего ни одного сражения. Подумайте и скажите сразу, вы сможете оценить во время похода, сколько нам понадобится кораблей и какого класса должны быть эти корабли, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности в океанах?

– Я, – Ушаков запнулся, а потом решительно продолжил, – я постараюсь, ваше величество. И да, вы правы, мы с Нельсоном обсуждали путешествия по океанам. Он довольно охотно делился кое-какой информацией. Во-первых, эта информация уже не является секретной, ну и, во-вторых, Нельсон не верит, что Российская империя когда-то выберется из своих морей в океаны. Я сейчас про военное присутствие говорю.

– Я это понял, Фёдор Фёдорович, – жёстко улыбнувшись, я скатал, наконец, карту и убрал её в шкаф. – Ну что, докажем вице-адмиралу Нельсону, что он ошибается?

– Я был бы рад доказать ему это, ваше величество. – Ушаков коротко поклонился.

– Леди Гамильтон действительно так хороша, как о ней говорят? – мой вопрос ввёл Ушакова в лёгкий ступор. – Ну что вы на меня так смотрите, мне действительно интересно.

– Она, хм, действительно полна очарования. – Очень уклончиво ответил Ушаков.

– Почему-то в последнее время я сравниваю её с княгиней Багратион. К чему бы это? – вошёл слуга и принялся расставлять на столе кофейные принадлежности. Когда он вышел, я снова обратился к Ушакову. – Выпьете со мной кофе, Фёдор Фёдорович? Павел Александрович, хватит прятаться у меня за спиной, ты меня нервируешь. Думаю, раз уж ты не завтракал сегодня, то немного кофе не повредит.

– Почему вы сравнили Эмму Гамильтон с княгиней Багратион, ваше величество? – после довольно продолжительной паузы спросил Ушаков. – Дочь кузнеца и содержанку сравнивать с дамой благородного происхождения не слишком правильно.

– Когда две дамы, рождённые в столь разных слоях общества, начинают вести себя примерно одинаково, их грех не сравнить. Но это ведёт к принижению того самого благородного происхождения, о котором вы говорили, Фёдор Фёдорович. Об этом стоит как минимум задуматься, не так ли? Но в таком случае я не понимаю скандала, разразившегося в связи с женитьбой лорда Гамильтона на Эмме. – Я поставил пустую чашку на стол. – Если бы связь Нельсона с леди Гамильтон была чем-то тайным, безумным, я бы даже, возможно, посочувствовал им. Но вот так открыто… Это пошло и некрасиво. Это вульгарно, в конце концов.

– Мы сплетничаем, ваше величество? – осторожно спросил Строганов.

– А разве мужчины не могут слегка отдохнуть и посплетничать о прелестницах? – я усмехнулся, а потом добавил. – Паша, напиши письмо Воронцову Семёну Романовичу. Пускай на досуге навестит леди Нельсон. Бедняжка, наверняка, нуждается в утешении. Такое предательство мужа сложно пережить без горечи в сердце. Пускай спросит, может быть, она в чём-то нуждается?

– Ваше величество, – Строганов осёкся и быстро поклонился. – Да, ваше величество, я всё сделаю. Леди Нельсон действительно оказалась в ужасном положении и заслуживает сострадания.

– Я рад, Паша, что мы друг друга понимаем. – Ответил я, откинувшись на спинку кресла. В это время Ушаков поставил чашку на стол и посмотрел на меня.

– Я представлял вас, э-э-э, другим, ваше величество, – медленно проговорил Фёдор Фёдорович.

– Это хорошо или плохо? – спросил я.

– Это странно, но не могу сказать, что меня такое положение дел не устраивает. Полагаю, вы не стали бы награждать Эмму Гамильтон мальтийским орденом? – Ушаков пристально смотрел на меня.

– Ну почему же? Её интрижка с Нельсоном – это их личное дело. Если бы она действительно внесла неоценимый вклад в победу, то, безусловно, наградил бы, – невозмутимо ответил я.

– Я рад, что вы были со мной откровенны, ваше величество, – и Ушаков поклонился.

Я поднялся из-за стола и отпустил обоих, задумчиво глядя на кофейный осадок в чашке. Решительно взяв её в руки, перевернул на блюдце. Вошедший в кабинет Скворцов удивлённо посмотрел на меня.

– Ты умеешь гадать на кофейной гуще? – спросил я его, внимательно разглядывая потёки кофе на стенках чашки. – Как думаешь, что здесь видно?

– Не могу разглядеть, ваше величество, – покачал головой Илья.

– Правда? Очень жаль. А вот я почему-то вижу солнце. Да, определённо похоже на солнце. Как думаешь, это хороший знак? – я поставил чашку на стол и протёр лицо руками. – Поехали. Сначала к твоей Васильевой, а потом на Лубянку.

– Я распорядился заложить карету, – ответил Скворцов.

– Ты в курсе, что добавил мне хлопот? Как будто других мало. – И я протянул назад руки, а Илья ловко надел на меня шинель. – Вот ей-богу, если не получится что-то решить, я просто разрублю этот узел. Женю тебя на Васильевой, и дальше все её проблемы станут твоими проблемами.

– Это не решит трудности сотен женщин, вроде неё, – возразил Илья.

– Нет, не решит. Поэтому поехали, нечего время тянуть.

Глава 12

Клим Олегович Щедров вошёл в дознавательскую и сел за стол, сочувственно глядя на сидящего напротив человека.

– Ну что, Пётр Афанасьевич, вы готовы побеседовать со мной, раз уж мои следователи вас чем-то не устраивают? – спросил Щедров, всем своим видом демонстрируя участие к Васильеву.

– Понятия не имею, кто вы и почему я с вами должен разговаривать, – довольно резко ответил Васильев, неприязненно глядя на молодого щёголя, сидевшего перед ним. – Как не понимаю, за что меня арестовали. И следователям я всё рассказал. Всё, о чём меня спрашивали!

– Простите, Пётр Афанасьевич, – Щедров всплеснул руками. – Почему-то мне показалось, что я представился вам, когда вошёл. Щедров Клим Олегович, начальник Московского отделения Службы Безопасности. Так непривычно государь переименовал нашу службу… – он на мгновение задумался, а потом радостно добавил, – но мне очень нравится. А вам как? Только послушайте: Служба Безопасности! Ну, звучит же. И отражает суть. Мы же этим и занимаемся, оберегаем нашу страну от больших потрясений, чтобы безопасно у нас в Российской империи было.

– А я здесь при чём? У меня и в помыслах не было в каких-либо заговорах участие принимать! – Васильев закрыл лицо руками.

– Ну как же в помыслах не было, – Щедров покачал головой. – И это не вы с друзьями грозились убить личного секретаря его императорского величества? Илья Афанасьевич, пришедший в гости к Дарье Ивановне Васильевой, прямо утверждает, что так оно и было. И что грозились, и что удавить пытались. И лейб-медик Мудров подтверждает, что пытались-таки удавить, Пётр Афанасьевич. А уж когда у соседей спрашивать архаровцы начали, так и вовсе такие страсти узнали, что следователь Крынкин Лев Фроймович капли пить начал.

– Я не… – Васильев попытался что-то сказать, но Щедров его перебил.

– А ведь Дарью Ивановну ещё и обокрали, представляете? – Щедров сложил пальцы рук домиком и упёр в них подбородок. – И соседка одна, как её… не припомню, но у Крынкина записано, так что неважно, – он глубоко задумался, а потом добавил: – Да, неважно. В общем, хозяйка та как раз с посиделок возвращалась ночью. У кумы сидела, да не заметила, как ночь наступила, – доверительным тоном сообщил Васильеву Щедров, улыбнулся и продолжил: – Так вот, соседка эта очень интересные вещи Крынкину рассказала. Он у Архарова мужчина видный, красавец, и обходительный, жуть просто. Женщины так и млеют, когда он с ними беседует о разном.

– Вы зачем мне это всё рассказываете? – прошептал Васильев, вытирая рукой внезапно вспотевшую шею. Хотя в этой дознавательской тепло точно не было.

– Поболтать захотелось, – снова улыбнулся Щедров, но уже спустя мгновение улыбка слетела с его лица. Оно стало жёстким, даже жестоким. Колючим взглядом он обвёл Васильева и холодно произнёс: – Какие вы цели преследовали, Пётр Афанасьевич, кроме ограбления вашей мачехи? А может быть, вы хотели таким образом выманить господина Скворцова? Откуда-то прознали, что он хочет проследить за ходом расследования, и организовали это самое расследование?

– Да что вы такое говорите, – Васильев отшатнулся так, что едва не упал вместе со стулом. – Я не… У меня и в мыслях не было! Я просто взял своё!

– Ну, допустим, – Щедров откинулся на стуле. – Батюшка покойный вас наследством обделил, всё молодой жене оставил. Вот и захотелось справедливость восстановить. Такое бывает, чего уж там. Только вот мне непонятно, а саму Дарью Ивановну вы тоже за имущество, коим вас батюшка обделил, приняли? Илья Афанасьевич сначала даже убедился, что в комнате, кроме мужчин, нет никого, когда рассказывал о том, какими вы срамными предложениями несчастную вдову крыли.

– Она сама виновата! – Васильев вскочил со стула. – Так и крутилась передо мной, ещё когда папенька жив был!

– Сядьте, – Щедров хлопнул ладонью по столу. – Значит, она сама виновата, – добавил он задумчиво. – Ну что же, так тоже бывает. Но всё это не объясняет того, почему вы хотели убить личного секретаря его величества.

Дверь в дознавательскую открылась, и в полутёмную холодную комнату вошли двое. Щедров, разглядев, кто вошёл, вскочил со стула и поклонился. Васильев же не смог разглядеть посетителей, потому что сидел к ним спиной. Один из вошедших обошёл стол и встал рядом с Климом. Васильев сразу же узнал в нём того самого молодого человека, который был у Дашки дома.

– Да, это тот самый, который задавить меня пытался, – сказал Скворцов, потирая шею, на которой даже в царящем полумраке были видны синяки от пальцев.

– Вот значит как, – к Скворцову и всё ещё стоящему навытяжку Щедрову подошёл второй посетитель. Когда Васильев его разглядел, то едва со стула не свалился, выпучив глаза и что-то невразумительное промычав. – Как-то мелковат он для заговорщика, Клим Олегович, – проговорил император задумчиво. – Вот в прошлый раз заговорщики были так заговорщики, любо-дорого посмотреть. Один Пален чего стоил. Таким и проиграть не так позорно было бы. Кто это?

– Титулярный советник Васильев Пётр Афанасьевич, – представил его Щедров. – Ваше величество, уж извините, но какой есть заговорщик.

– Ага, других не подвезли ещё, – еле слышно пробормотал Александр, а затем чуть громче добавил: – А может быть, всё гораздо проще? Может титулярный советник Васильев Пётр Афанасьевич тебя, Илья, удавить хотел не с целью очередного заговора, а просто чтобы у меня место секретаря освободилось? Сперанского я очень скоро сниму с этой должности, а как мне без секретаря? Никак. Я без секретаря как без рук. И всем уже известно, что я ценю в людях этакую изюминку, а такая целеустремлённость на пути к получению должности могла привлечь моё внимание.

– Кха-кха, – Щедров закашлялся, а Васильев готов был сознание потерять.

– Что с вами, Клим Олегович? Вы не заболели? – заботливо спросил Александр у Щедрова. В ответ тот отрицательно замотал головой. – Я мог бы вас, кстати, забрать к себе. Просто, чтобы Сперанского позлить, – и Александр мило улыбнулся. – Но, боюсь, Макаров Александр Семёнович мне этого не простит. Так, вернёмся к нашим заговорщикам. Удалось выяснить, какие истинные цели они преследовали?

– Нет, ваше величество, – прокашлявшись, ответил Щедров. – Молчат, запираются. Не иначе кого-то высокопоставленного покрывают. Мне самому пришлось дознание вести, как видите, отодвинув все дела.

– М-да, – Александр внимательно осмотрел Васильева. – А может быть, взаправду не заговорщики это? А кража – это всего лишь кража. Да и Илья к вдовушке просто не вовремя зашёл?

– Я тоже начинаю склоняться к подобным мыслям, ваше величество, – склонил голову Щедров. – Вы правы, не похожи эти, хм, господа на заговорщиков, вот совсем не похожи.

– Так отдавайте их Архарову. Нечего дела за Николая Петровича делать, – хмуро ответил Александр. – Пускай уж разберётся во всём, а потом мне доложит, как положено.

И Александр вместе со Скворцовым вышли из дознавательской. Щедров выскочил из-за стола и побежал за ними. А Васильев остался сидеть один, мотая головой и не понимая, за что с ним всё это произошло. Он ведь ничего особенного не делал. А Дашка сама во всём виновата!

В коридоре Александр остановился. Стоящий возле двери в дознавательскую гвардеец скосил на него взгляд и отступил в сторону, пропуская выбежавшего из комнаты Щедрова.

– Можно обратиться к вам, ваше величество, – Щедров остановился рядом с Александром. Смотрел он прямо, взгляда не отводил. Его никто не предупреждал, что император решит сегодня заглянуть к нему. И держался Клим вполне достойно.

– Говори, – кивнул Александр.

– Не могли бы вы, ваше величество, внушение вашим адъютантам сделать? – попросил Щедров. – А то они приволокли ко мне этих… – он махнул на дознавательскую рукой. – Я же действительно сначала думал, что это заговорщики какие.

– Я им передам, чтобы думали в следующий раз, прежде чем что-то такое делать, – Александр задумчиво посмотрел на Клима. – Как вы думаете, Клим Олегович, что нужно сделать, чтобы хоть как-то защитить таких вот вдовушек, как эта Васильева? Что-то я сомневаюсь, что подобное не случается гораздо чаще, чем мы думаем.

– Не знаю, ваше величество, – честно признался Щедров. – Да разве всех защитишь?

– Нет, но попробовать стоит, – император задумался. – Ладно, отправляй их к Архарову. Пускай дело в суд готовит. Кража, нападение на Илью, порча имущества. Они же окно выбили, чуть дверь не вышибли. Боюсь, правда, штрафом отделаются. Так что припугни их здесь напоследок так, чтобы подобные мысли в головы вообще никогда больше не забредали.

– Я всё сделаю, ваше величество, – Щедров снова поклонился.

– Поехали, Илья, к Дарье Ивановне, побеседуем. Может быть, она нам что-нибудь подскажет. Не надо нас провожать, Клим Олегович, сами дорогу найдём, – и император пошёл к выходу, что-то обдумывая про себя.

Щедров долго смотрел ему вслед, а когда Александр скрылся, он повернулся к гвардейцу и вполголоса спросил:

– А чего приходил-то? Приказать, чтобы я Васильева запугал? Так его и пугать особо не надо, его и так скоро удар хватит, – и Щедров решительно направился в дознавательскую. Когда он мимо проходил, то услышал, как гвардеец пробормотал себе под нос:

– Да кто ж его знает, зачем приходил? Только вот, просто так его величество не приходит. Значит, для чего-то это было надо.

Щедров внутренне согласился с гвардейцем и пошёл к своему столу, чтобы продолжать пугать Васильева по высочайшему повелению.

* * *

Михаил Михайлович Сперанский выскочил из экипажа, затормозившего у городской управы. Ему нужно было встретиться с Вороновым, заместителем Архарова здесь в Петербурге и одним из авторов проводимой полицейской реформы.

Управа изменилась. В большом холле появился стол прямо напротив двери, за которым сидел полицейский.

– К кому вам? – спросил он, оглядывая Сперанского с ног до головы.

– К Павлу Алексеевичу, – ответил Михаил, рассматривая, в свою очередь, полицейского.

– Подождите, – и охранник повернулся, заорав. – Митька! Митька, сукин кот, а ну, сюда беги!

Из бокового коридора выскочил мальчишка лет десяти-двенадцати на вид.

– Чего тебе, дядя Архип? – спросил он и шмыгнул, вытерев нос рукавом. Сперанский поморщился, но ничего не сказал.

– Павлу Алексеевичу скажи, что к нему господин Сперанский пришёл. И спроси, пускать или нет, – пояснил охранник и повернулся к Михаилу. – Такие вот сейчас правила. Павел Алексеевич вместе с Макаровым Александром Семёновичем, этот, как его, эспиримент проводят.

– Эксперимент? – переспросил Михаил.

– Да-да, он самый, – ответил полицейский, нахмурившись. – Проверяют, значит, что будет, ежели кто-то будет здесь сидеть и спрашивать, куда кому надобно. А то и провожать, к следователю, например. Чтобы никто по управе не болтался.