Текст книги "Александр. Том 3 (СИ)"

Автор книги: shellina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Проезжая мимо одного огромного дома, даже не дома, а целой усадьбы, расположенной прямо в центре города, я увидел карету Ростопчина. Сам Фёдор Васильевич стоял возле ворот этой усадьбы и о чём-то ругался с Павлом Строгановым.

– Стой! – я поднял руку, и Бобров тут же остановил отряд.

Каким образом Боброву удалось передать команду скачущим впереди охранникам, для меня так и осталось загадкой. Но они на ходу развернулся коней и подъехали к нам. Я же спешился и подошёл к спорщикам. Они были так заняты друг другом, что даже не сразу меня заметили.

– А я говорю, что не будет здесь никакой таблички висеть, пока его величество указ не издаст, как именно назовётся моя экспедиция! – Строганов уже почти рычал, и это не слишком вязалось с его утончённой внешностью. – Я не собираюсь каждый раз отвлекаться, чтобы прибить новую табличку! Хватит пока номера дома и названия улицы!

– Паша, Христом богом прошу, повесь табличку, – Ростопчин сделал шаг в сторону молодого графа. – То, что ты старое подворье отдал городу под расположение коллегии иностранных дел в Москве, так – молодец, чего уж там. Но мы не знаем, когда её переименовывать будут! И будут ли вообще! А у меня до сих пор шея горит, так я по ней получил за эти проклятые таблички! И уши, которые уже слышать Сперанского не могли! Хорошо ещё, упырь этот в Петербург уехал.

– Слушал бы и слушал, – я воспользовался крохотной паузой и встрял в их диалог. – Такое служебное рвение весьма похвально.

Они обернулись и синхронно поклонились. Ага, значит, сразу заметили, но продолжали спорить по инерции.

– Фёдор Васильевич, бог с ней, с табличкой, тем более что скоро все коллегии и экспедиции всё равно будут по-другому называться. Да и дела у многих из них изменятся. Найдите лучше Архарова и приезжайте в Коломенский дворец. У меня есть одна идея, нам надо с вами её обсудить. И родилась эта идея, когда я во время сегодняшней прогулки решил срезать немного и чуть не увяз в каком-то переулке в снегу. Но это мы вместе с Николаем Петровичем обсудим. А пока у меня есть пара вопросов к Павлу Александровичу. – Сказал я, в ответ на их приветствие.

– Да, ваше величество, мы сей же час с Николаем Петровичем явимся, – Ростопчин коротко поклонился. Я краем глаза увидел, как он показал кулак Строганову. Скорее всего, он таким образом намекал, что если из-за Паши получит нагоняй, то лучше бы Паше не родиться.

– Ваше величество, какой у вас ко мне вопрос? – я даже не заметил, как Строганов материализовался возле меня.

– Паша, я понимаю, ты только начинаешь понемногу разбираться в делах, но всё же хочу задать вопрос. Почему я о таких вещах, как развод Наполеона, узнаю из письма тёщи, а не от тебя? Ты не знаешь об этом событии, от которого лихорадит уже всю Европу? – спросил я, жёстко глядя на него.

– Знаю, – Павел тяжело вздохнул. – Я как раз доклад готовил, когда Ростопчин со своей дурацкой табличкой прибежал. – Он снова вздохнул, а потом прямо посмотрел на меня. – Дело в том, кого именно хочет видеть Наполеон своей будущей женой. – Павел замялся, а потом быстро, чтобы не передумать, добавил. – Наполеон нуждается не только в родовитой жене, но и в сильном союзнике. Развод – это дело очень небыстрое. Он несколько лет точно займёт. А у вашего величества много незамужних юных сестёр…

– Что? – я пару раз моргнул. – Он с ума сошёл? Они же ещё совсем дети!

– Так я и говорю, развод – дело долгое. До того времени, как их с Жозефиной разведут, как бы её высочество Анна Павловна в возраст уже не вошла, – и Строганов развёл руками.

– Охренеть, – протянул я.

Почему-то эта мысль не посещала меня. А ведь она была очевидной. Но я думал про немецких принцесс, которых всегда было с избытком. Австрийские принцессы опять же. Ганноверские на тот случай, если Англия решит поиграться. Почему я не подумал про своих сестёр?

Да потому, Саша, ты не подумал, что Анне сейчас всего шесть лет! И ты её не далее как вчера, на плечах по дворцу таскал. Потому что решил провести немного времени с самыми младшими братьями и сёстрами, которые своего старшего брата обожали.

– Мне нужно подумать, – пробормотал я, направляясь к своему жеребцу.

– Ваше величество, – окликнул меня Павел. – Ко мне приходил Каподистрия со своими безумными идеями. Но, я подумал, может быть, у нас есть возможность, немного турок поприжать. Я завтра на докладе всё подробно изложу.

Я только кивнул и вскочил в седло. Дела накатывали как снежный ком, и все они были неотложными. И как мне выбраться из-под этой лавины без особых потерь, я пока плохо себе представляю. Но, хотя бы приведение в порядок нумерации домов в Москве завершилась.

– Домой, – я махнул рукой Боброву. – Полицейский участок позже посетим, сейчас появились дела поважнее.

Глава 8

Ростопчин прохаживался по большому кабинету в городской управе, ожидая появления хозяина. За всю ночь он так и не сомкнул глаз, ворочаясь с боку на бок и обдумывая сказанное вчера Александром Павловичем. Решив, что уже не уснет, Федор Васильевич поднялся с постели и, даже не позавтракав, отправился сюда, в управу. Вот только было еще слишком рано и из служащих он застал только сторожа, который так удивился, увидев Московского генерал-губернатора, что едва не рухнул без чувств. Однако, взяв себя в руки, открыл кабинет, пропуская его.

И вот Фёдор Василевич уже почти час ждёт, когда в управе начнут собираться люди, несущие здесь службу.

– Простите, я хотела бы увидеть хоть кого-то из полицейских. – Из коридора раздался нежный женский голос. – Воры забрались в мой дом, и украли все мои сбережения! Я успела запереться в спальне и громко звала на помощь. Возможно, именно поэтому осталась в живых.

– Ох, ты же, Господи, – Ростопчин узнал голос сторожа. – Как же это я не закрыл двери-то? Нет покуда ни полицейских, ни следователей. И господин Архаров ещё не приехал. Что же вы, барыня, в такую рань прибежали?

– Но я видела свет, вон там точно свечи в комнате зажжены.

– Это Фёдор Васильевич Николая Петровича ожидает, и он вам ни в чём сыскном помочь не сможет, – ответил сторож.

– Но, что же мне делать? – в голосе у женщины прозвучало отчаянье.

– Так подождать, – сторож пытался объяснить ей, что вот прямо сейчас никто не поможет. Женщина расплакалась, и он попытался её успокоить. – Присядьте, присядьте, вот прямо туточки и посидите. А я сей момент водички принесу. – Ростопчин услышал как ворчит охранник, проходя мимо кабинета. – Сейчас что убиваться-то? Уже все украли. Радоваться надо, что живые остались, – пробурчал сторож, проходя мимо кабинета.

Ростопчин задумчиво посмотрел на приоткрытую дверь, одёрнул мундир и решительно вышел в коридор. В царившем полумраке фигуру женщины было едва видно.

– Ради всего святого, извините, мадам, но я случайно услышал, что вы говорили. – Фёдор Васильевич приблизился, и в свете одинокой свечи, стоящей на столике, сумел разглядеть посетительницу.

Молодая женщина, лет двадцати-двадцати пяти на вид стояла, опустив руки, и выглядела совершенно потерянной.

– Что же мне делать? – спросила она, подняв голову и посмотрев на Ростопчина.

– Пройдёмте в кабинет, там и дождёмся Николая Петровича. А пока вы мне всё подробно расскажете. – И генерал-губернатор указал на дверь, из которой только что вышел.

Спустя полчаса после того, как Фёдор Васильевич Ростопчин расположился в кабинете Архарова с Васильевой Дарьей Ивановной, в здание управы вошли Архаров Николай Петрович и секретарь императора Илья Скворцов.

Увидев выбивающийся из-под двери собственного кабинета свет, Архаров нахмурился и ворвался в кабинет, чуть не снеся дверь с петель. Приглядевшись к представшей перед ним картине, Николай Петрович громко выругался.

– Поаккуратнее с выражениями, Николай Петрович, – покачал головой Ростопчин, поднимаясь с дивана, на котором сидел рядом с Васильевой, пытаясь её успокоить.

– Что же ты творишь, Фёдор Васильевич? – покачал головой Архаров. – И место-то какое выбрал для своих лямуров, мой кабинет. Хотя бы дождался моего отъезда в Петербург, а так, тьфу, ни стыда, ни совести.

– Николай Петрович, постыдился бы такие пошлости говорить при Дарье Ивановне, – Ростопчин поднялся на ноги и осуждающе посмотрел на Архарова. – Беда у неё, за помощью она к тебе пришла, а ты такую похабщину с порога принялся изливать.

– Что там у вас стряслось? – пробурчал Архаров, исподлобья оглядывая притихшую женщину.

– Так ведь ограбили Дарью Ивановну, – развёл руками Ростопчин. – И если бы я бессонницей не мучился, да не приехал к тебе с утра пораньше, то на пороге она и осталась бы, тебя дожидаясь и подвергая себя еще большей опасности.

– А я что могу поделать? – вздохнул Архаров.

– Вот мы и подумаем сейчас с тобой, Николай Петрович, что сделать можно. А то получается, что ночью тати всякие могут творить всё, что их душе угодно. Нам же остаётся утречком, да после кофейка, найти их попытаться. Не дело это, – Ростопчин покачал головой. – И я, кажется, понял, что нам его величество вчера два часа пытался донести. Пока внутри порядок не наведём… – и он махнул рукой недоговорив.

– Так, вижу, вам, господа, многое нужно обсудить, – Скворцов посмотрел на притихшую женщину. – Пойдёмте, Дарья Ивановна, я вас к следователю провожу. Да посмотрю, как дела ведутся. Меня же его величество прислал сюда, чтобы я ему потом всё рассказал. А здесь даже и придумывать ничего не надо, как когда у меня прямо из приемной любимое перо увели.

Илья галантно поклонился и подал руку явно испуганной Васильевой. Она даже не предполагала, что станет своего рода катализатором в решении давно назревших вопросов. Даша колебалась недолго, ведь молодой человек, предложивший ей руку, был так мил, а улыбка у него была такая хорошая. Положив пальчики на протянутую руку, она поднялась, и Скворцов вывел её из кабинета.

Архаров задумчиво смотрел вслед уходящей паре. После того как дверь за ними закрылась, он повернулся к Ростопчину.

– Ты думаешь, что я не знаю, Фёдор Васильевич, что нужно и дежурства ночные здесь в управе организовывать? Что на участках дежурные должны ночью сидеть, вместе с пожарными Горголи? Что лучше для всех будет, если конные полицейские и днём и ночью улицы начнут объезжать, хотя бы в больших городах? Я всё это знаю! И даже этих дворников, прости, Господи, что за названия Александр Павлович придумывает, я вот прямо сейчас бы расставил на места. Но где я людей возьму, а? Может быть, ты поделишься? Только сдаётся мне, что ты мне, Фёдор Васильевич, только шиш без масла можешь предложить! – И Архаров сунул фигуру из трёх пальцев прямо под нос генерал-губернатору.

– Ты мне своими шишами не тычь! – Ростопчин повысил голос, отталкивая от себя руку Архарова. – Людей найти не проблема. Можно из крепостных здоровых мужиков тех же дворников наделать. Ты мне лучше скажи, обучать их кто будет? Те же дворники должны хотя бы грамоте уметь. Да считать, не без этого. И это только начало! – Ростопчин поднял вверх указательный палец.

Архарову нечего было ему ответить. Поэтому он прошёл по кабинету, сел за стол и хмуро кивнул Ростопчину.

– Садись, Фёдор Васильевич, думать будем. Потому что Скворцов не просто так с утра пораньше сюда прибежал. Это, конечно, не Сперанский, – при упоминании имени Михаила Михайловича Ростопчин скорчил гримасу, словно у него заболели все зубы сразу, и поднял глаза к потолку, а Архаров между тем продолжил, – но тоже может нам козью морду устроить. Так что думать давай, как выкручиваться будем. Я за Паленом на виселицу отправляться не хочу. А Макарову только повод дай, он тут же в нашем замешательстве заговор какой отыщет. Скажет, что это мы так специально придумали, чтобы реформу затормозить.

Ростопчин согласно кивнул и принялся усаживаться за столом рядом с Архаровым. Почему-то он не думал о поручениях Александра в таком ключе, но кто этого Макарова знает? И вроде бы нет ничего сверхъестественного в этих поручениях.

Ну, что, разве трудно было таблички повесить на дома, чтобы домовым книгам соответствовало? Нудно, да. Но не трудно. А дворники? Разве это сложно? Нет. Но он всю ночь не спал, думал, как это сделать, чтобы все нюансы учесть. Теперь же Архаров его Макаровым пугать вздумал.

Да и слух по Москве ползёт, что Александр сильно католиками недоволен, а ведь его жена любит их привечать. Всё сама раздумывает, не перейти ли в католичество. Ростопчин покосился на Архарова, достающего в этот момент бумаги. Надо бы Екатерине Петровне укорот пока дать. По крайней мере, пока двор из Москвы не уедет. А там нужно будет подумать, что дальше делать.

И выбросив из головы посторонние мысли, Ростопчин склонился над бумагой, поставив первый пункт в плане под названием «Дворники».

* * *

Сегодня у меня не было никаких встреч и совещаний. Щедров, пришедший с докладом, быстро отчитался, что всё в порядке, и Краснов с Крюковым отбыли в Баденское герцогство. Также он сообщил, что капитан Гольдберг прислал сообщение из Парижа. Устроился капитан в посольстве и теперь ждёт, когда князь Куракин начнёт вводить его в высшее французское общество.

Когда начальник Московского отделения Службы Безопасности ушёл, я вызвал Скворцова и отправил его в городскую управу к Архарову. Мне нужно было понять, как именно работает полиция.

– Что я должен делать? – спросил Илья нахмурившись.

– Проследить за работой следователя. Как он вникает в суть преступления, как проводит расследование, всё, вплоть до дознания. – Я внимательно смотрел на своего секретаря, прикидывая, справится он с данной работой, или нет. – Видишь ли, я пытался сделать это сам. Толку от этого было немного. А ты лицо незнакомое, во всяком случае господам следователям. Так что у тебя лучше получится всё увидеть.

– А постараюсь, ваше величество, – немного подумав, Илья склонил голову. – Вы ничему столько времени не уделяете как полиции.

– У меня пока нет сведений по другим направлениям. Реформы будут, это неизбежно. Само время нас подталкивает к ним. Но совсем уж вслепую идти не следует. Сейчас мы не сможем запросто бороды рубить. И я не хочу, чтобы мой наследник изгалялся, пытаясь хоть как-то прикрыть моё изувеченное лицо. Так что занимаемся пока полицией и Службой Безопасности, пожарными Горголи, армией и флотом. Да образованием. Это, кроме благоустройства городов, дорог и так, по мелочи. – Я потёр лоб. Проблем было выше крыши и ни одну не удалось взять с наскока. Ладно, что стонать, работать надо. – И всё это в условии надвигающейся войны.

– Если разобраться, то все эти службы… – он запнулся, пытаясь правильно сформулировать мысль. – Они связаны между собой.

– Да, поэтому нужно заниматься ими одновременно. На самом деле Фуше делает сейчас то же, что и Архаров – проводит полицейскую реформу во Франции. Наш Николай Петрович даже переписывается с ним, чтоб ты знал. Опытом делится, совета спрашивает. В борьбе с преступностью они видят мало секретного, так что будем опыт перенимать. То, что возможно и применимо к нашей необъятной Отчизне, естественно. – Я подошёл к окну. Зима вступила в свои права, и, несмотря на то, что уже стояло позднее утро, за окном было темно. В стекле отразилось моё лицо. Я, кажется, ещё похудел, вон скулы появились.

– Вы всё ещё плохо кушаете, ваше величество, – хмуро произнёс Илья, перехватив мой взгляд, когда я разглядывал себя.

– Я нормально ем, а ты уже должен быть на полпути в управу. Только почему-то всё ещё здесь топчешься, – и я развернулся, выразительно посмотрев на него.

– Уже ушёл, ваше величество, – Илья снова поклонился, но по тому взгляду, что он бросил на меня, я понял, этот разговор никогда не закончится. Скворцов никогда не оставит попытки вернуть мне Сашкин румянец на полщеки.

Дверь за Ильёй закрылась, но я ещё пару минут стоял у окна, за которым всё-таки весьма неохотно начало светлеть. Встряхнув головой, я развернулся и вышел из кабинета, направляясь к детским. В коридоре мне встретилась графиня Ливен, спешащая к своим подопечным с корзиной для рукоделия.

– Ваше величество, – она склонила голову в знак приветствия и уже хотела пройти мимо меня, но я её остановил.

– Шарлотта Карловна, день сегодня обещает быть восхитительным. Думаю, что будет весьма неплохо, если мы все погуляем по парку, когда совсем рассветёт. – Сказал я, отслеживая реакцию воспитательницы девочек. Катя мне в последнее время хлопот не доставляла, но я не могу с уверенностью сказать, что это не затишье перед бурей.

– Полагаю, что Великие княжны, и Великие князья будут очень рады погулять с вашим величеством, – Ливен отвечала, не задумываясь, и мне это понравилось. – Её величество, Мария Фёдоровна будет присутствовать на прогулке?

– Полагаю, что да. Я частенько вижу её прогуливающуюся по парку. – Ответил я, намекая на то, что вдовствующая императрица предпочитала компанию придворных, пока она не сократилась до неприемлемых, по её мнению, величин. – Ей там удобнее заниматься пикировкой со своей статс-дамой. Анна Петровна на свежем воздухе, видимо, удар плохо держит. – Добавил я ядовито.

– Ох, – графиня только головой покачала, а потом опомнилась и посмотрела на меня. – Я начну собирать детей на прогулку.

И она решительно развернулась в сторону классных комнат, в которых занимались мальчики, чтобы передать Новикову мои пожелания. Я проводил её взглядом и направился к комнатам Елизаветы.

Лиза сидела на диване и читала. Несколько придворных дам расположились за столами. Кто-то вышивал, кто-то раскладывал пасьянс. Одна темноволосая молодая женщина привлекла моё внимание. Темноволосая и довольно милая, она в отличие от других, тоже читала книгу, как и Елизавета.

– Вы решили пополнить ваш цветник, не дающий спать по ночам многим мужчинам, ещё одной розой? – спросил я у Лизы, стремительно проходя по комнате и поднося её ручку к губам.

– Пока не знаю, – рассеянно проговорила жена, бросив взгляд на женщину, привлёкшую моё внимание. – Варвара Ильинична прибыла ко двору с надеждой получить должность. Она не знала, что количество мест вскоре будет сильно ограничено. Но коли Мария Антоновна удалилась в связи со скорым пополнением в их семье, то я решила, что княжна Туркестанова может в итоге занять её место.

– Вот как, – я задумчиво посмотрел на Варвару Ильиничну. Будучи брюнеткой, она очень сильно выделялась на фоне всех остальных, преимущественно светловолосых женщин.

– Мне уже сообщили, ваше величество, что окончательное решение о должности фрейлины будете принимать именно вы, – я уже слышал этот голос. Это ей плакалась Нарышкина в каком-то коридоре дворца.

– Да, действительно, – посмотрев на девушку ещё более внимательно, я повернулся к жене. Лиза безмятежно улыбалась, а мне уже не впервые начало казаться, что она не такая уж и нежная фиалка, какой её видят окружающие. Столкнуть лбами заклятых подруг? По-моему, я как-то странно на Лизу влияю. – Если вы, ваше величество видите Варвару Ильиничну именно Марии Антоновны, то это будет весьма любопытный опыт. А сейчас мне хотелось бы пригласить вас в парк, прогуляться, провести время с моими братьями и сёстрами.

– Это на самом деле очень хорошая идея! – Елизавета смотрела на меня сияющими глазами.

– Тогда собирайтесь. Встретимся на крыльце, – поднявшись, я поклонился. – Дамы, – после чего стремительно вышел из будуара императрицы.

Когда я вышел на крыльцо, и Елизавета, и дети с наставниками уже были здесь. А также на крыльцо поднимался Павел Строганов.

– Ваше величество, – он поклонился, приветствовав Елизавету. После этого повернулся ко мне. – А что, сегодня моего доклада не будет, ваше величество? – спросил он, после приветствия.

– Ну, почему же, – я указал ему на место рядом с собой. – Составь нам компанию, Паша. По дороге сделаешь доклад.

Строганов молча поклонился и пошёл по тропинке рядом со мной. Вокруг нас носился возбуждённый Николай. Вообще, складывалось впечатление, что Коля больше всех остальных братьев и сестёр привязан к Сашке. С Катей у меня были не слишком хорошие отношения. Мария уже не относила себя к детям и спокойно шла рядом с Елизаветой, о чём-то тихо переговариваясь. Аня и Миша были ещё слишком малы, чтобы обращать внимание на разные взрослые глупости. Они просто обожали брата с истинно детской непосредственностью. И им было пока что всё равно, что их Саша император.

Было на удивление тепло. Присев, я попробовал скатать снежок, и у меня без труда это получилось. Снег был липким и тяжёлым.

– Предлагаю сделать самую настоящую снежную крепость, – объявил я, и тут же упал, потому что младшие дети навалились на меня с дикими визгами. – Только мне для этого подняться нужно. – Я свалил Мишу в сугроб и встал, после чего вытащил брата.

Неподалёку стоял, скромно улыбаясь, Саша Раевский. Николай подбежал к нему, схватил за руку и потащил на лужайку, которую мы выбрали для нашего грандиозного строительства. Вскоре стало весело всем. Глядя на нашу возню, даже Екатерина с Марией присоединились с каким-то нездоровым энтузиазмом. И даже Лиза опустилась на колени и лепила снежки, подавая их девочкам, как строительный материал.

Мы со Строгоновым катили огромный ком, наматывая на него всё больше и больше снега.

– Докладывай, – отрывисто сказал я, искоса посмотрев на Павла. – Нам пока точно не помешают.

– Про Наполеона вы уже в курсе, ваше величество, – Строганов остановился и перевёл дух. – Так что я хочу доложить вам о безумных мыслях Каподистрии. Он стал по настоянию Ушакова президентом Ионических островов, как вам известно.

– Да, он весьма красочно представился, когда я встретил его по дороге в Москву, – хмыкнув, я поднял немного снега и принялся размазывать его по уже получившемуся кому.

– Господин Каподистрия очень хочет получить у вас аудиенцию, но никак не может этого сделать, потому пребывает в совершеннейшем отчаянье, – Строганов упёрся в ком, сдвинув его с места. – Я могу поинтересоваться у вашего величества, почему вы его так настойчиво игнорируете?

– Потому не знаю, что ему ответить, – совершенно честно сказал я, присоединяясь к нему в толкании кома.

– То есть, вы знаете, что он хочет вам сказать? – Павел невольно нахмурился.

– Конечно, знаю, тоже мне секрет, – я пожал плечами. – Он вместе с Ипсиланти и некоторыми другими, безусловно, талантливыми людьми мечтает о независимой от османов Греции. Посыл хороший, но вот прямо сейчас портить отношение с Портой я не стремлюсь.

– А значит, вы не знаете, что Наполеон, жаждущий вернуть контроль над Республикой Семи Соединённых Островов послал этого своего, хм, де Ла Порта к султану Селиму? – Павел повернул голову, чтобы меня видеть. – И Себастьяни как никогда близок к тому, чтобы убедить султана, что союз с Российской империей невыгоден Порте. В то время как союз с Наполеоном…

– Интересно, откуда я бы знал о таких подробностях, если ты мне их, Паша, только сейчас рассказываешь? – процедил я сквозь зубы.

– Я совсем недавно вступил в должность, ваше величество. – Спокойно ответил Строганов. – И делаю всё, что в моих силах, чтобы мы наверстали упущенное. У меня осталось много приятелей в Париже, которые с удовольствием делятся такими незначительными подробностями в письмах.

– И что ты сообщаешь им взамен? – на этот раз я остановился и вытер лоб. Ничто не согревает так, как физическая работа.

– Весьма пикантные истории, ваше величество. Например, о том, что вы фактически приказали княгине Багратион сопровождать мужа, с пожеланием увидеть княжескую чету после возвращения из поездки с наследником на руках. Или о том, что её величество выгнала Марию Антоновну Нарышкину. – Ухмыльнулся Строганов. Хоть об этих пикантных историях жужжала сейчас вся Москва, парижским приятелям Строганова было проблематично о них узнать. Учитывая, что почти все дворяне внезапно стали невыездными. Временно, конечно, но всё же.

– Полагаю, обмен равноценный. – Я прислонился спиной к огромному снежному кому. Похоже, пока мы наговоримся, то целую стену в итоге к нашему строительству прикатим. – А что говорит Италинский? По-моему, ни я посла в Порте не менял, ни ты мне не приносил ходатайство.

– Андрей Яковлевич Италинский сообщает, что всё хорошо, и турецкий диван не рассматривает вопрос о расторжении договора с Российской империей. – Ответил Строганов.

– А наши французские друзья считают иначе, – я задумчиво осмотрел доступный мне участок парка.

Неподалёку от нашей компании прогуливалась Мария Фёдоровна. На этот раз она обходилась без перепалки с Гагариной. Наверное, это происходило из-за того, что вдовствующая императрица была сильно занята. Она весьма неодобрительно смотрела на меня. В её взгляде отсюда было видно осуждение. Ну и чёрт с ней. Вернёмся в Петербург, она снова поедет в Михайловский замок. Хотя, может, я и передумаю, и отпущу её в Павловск. Сейчас, когда мне исправно на неё стучат фрейлины, слишком сильных потрясений с этой стороны можно не опасаться.

По соседней дорожке прошла группа офицеров. Мой взгляд зацепился за одного из них, и я почувствовал, как на меня находит озарение.

– А кто это такой там прогуливается, похожий на Багратиона? – спросил я, указывая Павлу на привлёкшего моё внимание офицера.

– Так это и есть Багратион, – Строганов удивлённо посмотрел на меня. – Роман Иванович. Младший брат Петра Ивановича.

– Вот как, – я прищурился и приложил руку ко лбу козырьком, заслоняясь от яркого солнца. – Паша, а валиде-султан у нас кто?

– Михришах-султан, – осторожно ответил Строганов. Ну что сказать, я не ошибся с выбором. Из Павла может получиться отличный Министр иностранных дел. Самый первый, который прочно войдёт в историю – Я понимаю, ваше величество. Она дочь грузинского народа, и вы…

– Я хочу, чтобы Роман Иванович навестил её, – перебил я Павла, подтверждая его догадку. – Драгоценности, подчёркивающие красоту матери султана, мы ему подберём. И да, если хочешь что-то узнать наверняка, спроси у женщины.

– Михришах-султан не вмешивается в политику, – покачал головой Строганов.

– Ага, ей гадюшника Сераля хватает. – Подтвердил я кивком головы. – Поверь моему опыту, даже если мать не вмешивается напрямую, по любым причинам, это не значит, что она не в курсе того, что происходит, – и я очень демонстративно посмотрел в сторону Марии Фёдоровны. Мать как раз поравнялась со мной, и я любезно ей поклонился. Она же вздёрнула подбородок и медленно прошла мимо. – Паша, попроси князя присоединиться к нам. А то, боюсь, мы эту глыбу не укатим.

Строганов тут же сорвался и побежал к Багратиону. Я только покачал головой. Всё-таки мы все очень молоды. Дай бог, что-нибудь у нас получится.

– Саша, мы ждём, когда ты стену до нас докатишь! – ко мне подбежал Николай, и я на мгновение прижал брата к себе.

– Сейчас Павел приведёт подмогу, и мы прикатим эту замечательную стену к вашим, – я улыбнулся и подмигнул улыбающемуся брату. – Я назначаю тебя комендантом этой крепости. Беги, отдавай распоряжения.

Николай уставился на меня, а затем побежал к недостроенной крепости, размахивая руками.

– Ваше величество, – я повернулся к явно нервничающему молодому офицеру, подошедшему ко мне вместе со Строгановым.

– Роман Иванович, нам с графом срочно понадобилась помощь. Присоединяйтесь, – я махнул рукой на наш ком. Мы все втроём налегли на него и стронули с места, покатив к тому месту, откуда в этот момент раздался взрыв смеха. – Расскажите о себе, Роман Иванович, вы были когда-нибудь в Константинополе?