Текст книги "Александр. Том 3 (СИ)"

Автор книги: shellina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

– Дарья Ивановна, – Даша обернулась на звук знакомого голоса. К ней быстрым шагом подходил секретарь императора Илья Скворцов. – Вы уже уходите?

– Да, мы с её величеством более двух часов обговаривали все детали, – она искренне улыбнулась. – После Рождества начнём занятия. Пока что среди таких вот неудачливых женщин, как я. Чтобы уровень полученных знаний мог соответствовать требованиям, предъявляемым гувернанткам. А также наставницам в женских гимназиях, кои планируются открываться уже в сентябре. Пока что, конечно, только в больших городах.

– Это хорошо, – Илья улыбнулся. – Но у меня вопрос внезапно образовался, а как вы приехали сюда в Коломенское? Потому что я не помню, что у вас есть свой экипаж.

– Я наняла извозчика, – она невольно нахмурилась.

– Дарья Ивановна, вы же не сказали её величеству, что вам будет проблематично до дома добираться? – Илья покачал головой. – Здесь, возле дворца, нет извозчиков. А если и были, то Зимин их всех извёл.

– Я не хотела сваливать свои проблемы на её величество, – Дарья прижала ладонь ко лбу. – Ей с утра нездоровилось, и я правда не думала… Тем более, мне выплатили первое жалование. Представляете, мне сейчас платят жалование за то, что я делаю…

– Представляю, – Илья внимательно слушал её, невольно хмурясь, когда она говорила о нездоровье императрицы. – Но проблему экипажа это не решает. К счастью, я знал, что вам назначена встреча на сегодняшний день, и его величество позволил мне разобраться с вашим затруднением. Идёмте, я отвезу вас домой.

Дарья только кивнула. Она даже не подозревала, что попала в такую ситуацию. По-хорошему, нужно было отказаться. Илья и так столько для неё сделал, что продолжать пользоваться его добротой Даша считала попросту неприличным. Но и представить себе, как будет пешком добираться до Москвы, она тоже не могла.

Как оказалось, Илья уже успел отдать приказ, чтобы приготовили экипаж, так что ждать практически не пришлось. Скворцов галантно помог Даше забраться внутрь, после чего запрыгнул в карету сам.

– Трогай, – коротко сказал он и захлопнул дверь.

В карете было холодно, никто ради какой-то непонятной Дарьи грелок сюда не натаскал. А Илья вроде не требовал к себе особого внимания. Так ведь понятно, сам не так давно из комнатных слуг в императорскую приёмную перебрался. То ли из-за холода, то ли из-за чего-то ещё, но разговор не клеился. Когда они уже въезжали в Москву, Даша потёрла руки, чтобы хоть немного согреться. Муфты у неё не было – её утащил вор, когда забрался к ней в дом, – а купить новую она не решилась, экономя каждую копейку.

– Дарья Ивановна, – очень тихо сказал Илья, накрывая её холодные руки своими. В отличие от неё, он не слишком замёрз, сказывалась привычка. Она распахнула глаза, но рук не отдёрнула, и тогда он поднёс их к губам и выдохнул, согревая своим дыханием.

– Илья Афанасьевич… – она не договорила, потому что в этот момент экипаж резко остановился и раздался крик возницы.

Дверь приоткрылась, и на них обрушилась целая какофония звуков. Ржание лошадей, крики, чьи-то зычные маты прозвучали совсем близко.

– Пожар, барин! – в карету заглянул возница. – Не проехать дальше. Всё молодцы Горголи перекрыли. Да ещё и с архаровцами. Только это, барин. Это же тот дом горит, куда мы ехали…

– Что? – Даша побледнела как полотно и бросилась из кареты.

Зацепившись за подножку, она упала. К счастью, экипаж остановился у большого сугроба, и она не пострадала. Вскочив на ноги, Даша бросилась прямо к оцеплению, никого не пропускавшему к объятому пламенем дому.

– Ну куда, барышня, и не думайте даже – не пущу, – добродушно пробасил один из пожарных, перехватив отчаянно вырывающуюся Дашу.

– Дарья Ивановна, жива, голубушка наша, – к ним подбежала горничная и старый слуга, отрывая Дашу от пожарного.

Матрёна подняла подушку, в которую вцепилась мёртвой хваткой. Это было единственное, что она успела схватить, выбираясь из охваченного огнём дома. Сева кутался в тулуп, не отрывая взгляда от уже затухающего пожара. В их глазах поселилось отчаянье, никто из них не понимал, куда теперь им идти. Да ещё посреди зимы.

Илья подбежал к Даше, когда она без сил опустилась на снег. Переведя на него взгляд, она спросила очень спокойно, без единой эмоции в голосе:

– Что же мне сейчас делать?

– Сейчас вы вернётесь в карету, – Илья судорожно соображал, как лучше поступить. Притащить погорельцев во дворец? Александр Павлович вряд ли позволит им остаться. Если только… – Дарья Ивановна, к вам никто не сватался? Может быть, есть мужчина, который хотел бы видеть вас своей женой? Тогда я отвезу вас к нему, – он сам удивился, насколько не хотелось ему это делать, но другого выхода он не видел. Женщина была очень уязвима, особенно если её не защищает титул и огромное состояние. У Дарьи Васильевой и с домом-то было мало шансов на достойную жизнь, а сейчас их и вовсе не осталось.

– Нет, – она покачала головой, а потом горько рассмеялась. – Если только вы меня захотите. И я сейчас не о замужестве говорю. Кому я нужна? – и она закрыла лицо руками.

Илья поднял её и передал в руки очухавшемуся Севе.

– Идите в карету. Я сейчас подойду, – и он направился прямиком к пожарным. Точнее, к начальнику Московской службы, назначенному Горголи. – Ну что скажете, Игнат Семёнович? – спросил Скворцов у Маркова, наблюдающего, как работают его люди.

– Поджог это, Илья Афанасьевич, – сказал Марков, поворачиваясь к Скворцову. – Вот как пить дать, поджог.

– Это и так понятно, – хмуро ответил Илья. – С чего бы дому просто так загораться, да ещё так весело гореть, – он покачал головой. – Но сработали очень хорошо. Всё-таки Николай Петрович отлично придумал с разделением города на участки. Да и пожарные колодцы – вон они. И всего один дом и сгорел. Сейчас всё запишу, как есть, и отправлю Ивану Саввичу, пусть порадуется, что начинает работать его детище.

Марков улыбнулся и несильно стукнул Илью по плечу. Ему не было особого дела до погорельцев. Сколько таких вот, почитай, каждый день появляется. Всех жалеть – жалелки не хватит. А вот то, что система, придуманная Горголи, работает, и что пожар не распространился дальше – это очень хорошо, просто отлично!

Илья огляделся по сторонам. Слуги увели Дашу в карету: Матрёны не видно, наверное, утешает свою госпожу, а Сева о чём-то тихо разговаривал с возницей, который привёз их сюда. Илья ещё раз огляделся и увидел следователя Крынкина, того самого, который расследовал дело об ограблении Даши.

– Лев Фроймович, – Скворцов махнул рукой и подошёл к Крынкину. – Быстро вы здесь оказались.

– Так ведь сообщение пришло одновременно и в городскую управу, и Игнату Семёновичу, – ответил следователь. – Николай Петрович как услышал, чей дом горит, так меня сразу сюда и направил, говорит, что на одну бедную вдову не может столько напастей свалиться случайно.

– А где этот, отпрыск покойного мужа Дарьи Ивановны? – Илья тоже не думал, что этот пожар – случайность.

Здесь не нужно было обладать феноменальным нюхом Архарова, чтобы понять: кто-то сильно невзлюбил Дашу, раз пошёл на такие меры. Шутка ли, пожар устроить. А если бы Горголи в служебном рвении не преуспел и не наладил пожарную службу так, что не допустили пожарные распространения огня? Пол-улицы бы точно сгорело, пока бы пламя остановили. За такое на кол надо сажать. Не удивительно, что Архаров засуетился, вон Крынкина сразу на место пожара прислал.

– Понятия не имею, – после почти минутного раздумья ответил Крынкин. – Штраф заплатил две недели назад, и отпустили его. Да не переживай, Илья Афанасьевич, найдём и спросим со всей строгостью. Я-то тоже на Петра Афанасьевича сразу подумал, – он махнул рукой. – Как что-то узнаю, сразу же весточку пришлю.

– Хорошо, буду ждать, – Илья посмотрел на дом. – Ничего оттуда уже не вытащишь?

– Да кто же его знает, может, и сохранилось что, – Крынкин покачал головой. – Жар до утра точно не даст подойти. Ну а там можно будет и покопаться на пепелище, пока людишки не помогут, да не растащат всё, что только можно унести.

– Ладно, поеду я. Государю доклад сделаю, – и Илья пошёл к карете.

Ему предстояло не только доклад сделать, а ещё и упросить Александра Павловича позволить Даше пока во дворце остаться. Да хоть в его комнатах. Он же как секретарём стал, так ему сразу две комнатки выделили. Небольшие, но и этого бывшему слуге казалось много. Сам-то Илья неприхотлив, он и в приёмной сможет временно расположиться. Думать об этом пока не хотелось, нужно Дарью в тепло увезти, а там уж и делами заняться.

Бобров окинул погорельцев внимательным взглядом и посмотрел на Скворцова. Илья понял его без слов.

– Дом у Дарьи Ивановны сгорел, Юрий Александрович, – тихо сказал Илья. – В моих комнатах пока побудут они, а там, как его величество прикажет.

– Ладно, – Бобров недовольно нахмурился. – Предупреди, чтобы из комнат не выходили. Я гвардейца в то крыло отряжу, чтобы проследил.

– У Дарьи Ивановны есть допуск во дворец, – всё так же тихо произнёс Илья.

– А у слуг – нет, – отрезал Бобров. А потом добавил, чуть смягчившись. – Да не переживай, не выгонят на улицу твою протеже. Чай, не зверь государь, – Илья только кивнул и пошёл устраивать своих нежданных гостей.

* * *

Сегодняшнее утро началось со скандала. За завтраком мать не дождалась даже, пока мы все рассядемся на своих местах, начав сразу же обвинять меня во всех смертных грехах.

– Александр, – она вперила в меня почти ненавидящий взгляд. – Почему вы выгнали половину моих фрейлин? Даже не посоветовавшись со мной?

– Потому что я не собираюсь советоваться с вами в этих вопросах, матушка, – сухо ответил я, беря в руку ложку. – И не нужно драматизировать, я не отстранил от должности ни одну женщину, находящуюся подле вас. Приказ касается только тех дам, которые почему-то числятся вашими фрейлинами, но сами предпочитают находиться где угодно, но только не при дворе. А чаще всего даже не в России. Как, например, очаровательная Екатерина Семёновна Воронцова. Я же её впервые увидел, когда зашёл к Елизавете Алексеевне, чтобы узнать, что происходит и почему вопли из её гостиной до моего кабинета долетели.

– Вы постоянно утрируете, Александр, – Мария Фёдоровна поджала губы.

– Нет, матушка, я всего лишь констатирую факт. Если уж на то пошло, то ваши фрейлины должны наши взгляды радовать, а не взгляды английского двора. У короля Георга своих фрейлин для этого хватает, – отрезал я, приступив к завтраку. Но мать было уже не остановить.

– У меня складывается очень неприятное ощущение, Александр, что вы решили в итоге оставить меня вообще без двора, – процедила Мария Фёдоровна, а я сжал в руке вилку.

– Знаете, матушка, Костя тоже задал мне однажды подобный вопрос, – медленно ответил я. – Речь тогда шла о его адъютантах. Вы же в курсе, что меня хотели убить в его Мраморном дворце, и только решительные действия Зимина не позволили случиться непоправимому…

– Костя рассказал мне всё! – воскликнула мать. – Никто не хотел вас убивать, тем более этот несчастный, которого застрелил ваш Зимин!

– Мы этого не знаем, – мы смотрели друг другу в глаза, словно сидели за столом одни. Все остальные молчали, а Строганов вообще боялся пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимания. – Что касается ваших фрейлин, мы не знаем, чем они занимаются, когда по заграницам разъезжаются. Может так случиться, что они шпионят за всеми нами. В этом Александр Семёнович обещал мне разобраться самым тщательнейшим образом.

– Дожились, – мать прикрыла рукой глаза. – Я никогда не думала, что вы сдержите своё обещание, высказанное в порыве чувств, и действительно натравите на двор своего мерзкого Макарова. – Она резко встала. – Я что-то не голодна, прошу меня извинить.

Я не стал её задерживать, просто проводил пристальным взглядом, как вдовствующая императрица выходит из столовой. Чего она добивается, я не понимаю. Неужели до сих пор не поняла, что к решению важных вопросов я её не допущу. К дельному совету прислушаюсь, но принимать решение всё равно буду сам! Рука рефлекторно дёрнулась, и я дотронулся до табакерки, лежащей в кармане.

Думаю, что пора Марию Фёдоровну отправлять в её любимый Павловск. С небольшим двором и хорошим сопровождением из людей Макарова. Потому что меня эти бесконечные претензии начали уже утомлять. Ведь она же почти успокоилась. Что опять произошло? Скорее всего, кто-то из фаворитов на уши подсел. Может, и не заговорщик, а так, вечно всем недовольный. Или недовольная, как вариант, фрейлины тоже могут в любимицах у императриц ходить.

– Саша, я не поняла, почему матушка ушла? – тихо спросила Екатерина. Надо же, взрослеет сестрёнка, не бросилась, не глядя, на защиту матери. – Она ведь Катьку Воронцову терпеть не может, говорит, что её ей навязали.

– Это не тема для разговора за завтраком, Катя, – я смотрел в тарелку, чувствуя, что есть не хочу. – Ешьте, а я, пожалуй, пойду. Что-то сегодня у всех Романовых, похоже, нет аппетита.

Строганов дёрнулся было за мной, но я жестом остановил его. Пускай составит оставшимся дамам компанию, посплетничают вволю. Тем более что и Юлия, и Катя его просто обожают. Главное, чтобы это обожание никуда не привело. Но за Пашу я почти спокоен, он не будет рисковать с таким трудом налаженными со мной отношениями из-за чьих-то томных глаз. Он всё-таки Строганов, а они не заработали бы свои миллионы и не сохранили бы их, если бы не умели вовремя наступать на горло собственным желаниям.

Хорошо ещё, Лизы сегодня за завтраком не было. Она с утра чувствовала себя нехорошо, и я ещё из-за этого был немного на взводе.

Ближе к обеду Илья попросил у меня пару часов, чтобы проводить до дома Васильеву. Она приехала на встречу с Лизой в наёмном экипаже и даже не подумала о том, как будет добираться обратно. Я только рукой махнул, пускай идёт, понятно же, что вдовушка ему понравилась. Авось что-нибудь срастётся у них. Илья на графинь и княгинь насмотрелся, ему, похоже, на всю жизнь хватило. Это нормально, что его на кого-то попроще потянуло. Надо бы поинтересоваться, какие именно услуги он нашим дамам оказывал, когда ночным лакеем служил. Конечно же, не ради любопытства, а так, для расширения кругозора.

После того как Скворцов ушёл, я поднял доклад Ивана Ивановича Дмитриева о распределении различных законодательных норм в Российской империи. Попытался вникнуть в написанное, но внезапно понял, что не вижу ни одной строчки. Я вообще сегодня делаю вид, что работаю, а сам в это время жду Мудрова. Что он мне скажет? Что происходит с моей женой и ребёнком?

Понимая, что уже не могу даже делать вид, что работаю, я отшвырнул весьма объёмный доклад в сторону и вышел из-за стола. Подошёл к карте будущих дорог и принялся её разглядывать. А ведь совсем скоро нужно будет рельсы прокладывать.

Как только англичане свои паровозы обкатают и доведут до совершенства. Если бы их ещё не было, то можно было бы попробовать пободаться за первенство в этой области. А так… Пускай экспериментируют, от детских болячек избавляют, а там, может, своим и я что посоветую.

Тем более что Воронцов весьма недвусмысленный намёк получил, что я им недоволен. Ну а как он ещё может расшифровать увольнение родной кровиночки с места фрейлины её величества Марии Фёдоровны? Так что пускай старается, промышленный шпионаж во все времена существовал.

В приёмной послышалась какая-то возня. Ильи не было, и я невольно нахмурился, прислушиваясь к разговору. Кто-то явно хотел сюда ворваться, но его сдерживал… Судя по голосу, Челищев. Похоже, как только Скворцов покинул свой пост, его место занял дежурный офицер. Скорее всего, Челищев расположился в приёмной в кресле для посетителей, чтобы никто не воспользовался оказией и не просочился в кабинет без доклада и разрешения.

– Да поймите, господин де Ришелье, я не могу просто взять и пропустить вас к его величеству, – голос Челищева раздавался уже возле самой двери. Словно он встал перед ней, защищая святая святых чуть ли не грудью. – Нужно сначала доложить. Тем более что вы сами сказали, что вам не назначено.

– Так доложите! – я замер. Ришелье сказал это на русском языке. На очень скверном русском языке с чудовищным акцентом, но, тем не менее.

Я, кажется, догадываюсь, зачем он пришёл. И почему без предварительной записи на аудиенцию. Да потому что наконец-то решился продемонстрировать мне знания языка. Надо же. Он, похоже, действительно настолько любит Одессу, что готов на всё, лишь бы туда вернуться и продолжить доводить город до совершенства. Даже русский язык готов выучить ради этого.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл Челищев.

– Ваше величество, разрешите обратиться, – сказал он с порога.

– Что у вас там происходит, Николай Александрович? – я повернулся к нему, отмечая, что Челищев выглядит слегка взъерошенным. Он что, правда, Ришелье держал, чтобы тот в кабинет не вломился?

– Герцог де Ришелье очень хочет с вами встретиться, ваше величество, – ответил Челищев. – Вы его примете, или отправить прочь и сказать, что вы велели через Скворцова аудиенции добиваться?

Я едва не усмехнулся, услышав в его голосе надежду на второй вариант ответа. Но мне нужно было немного отвлечься – это ожидание действовало на нервы и откровенно выматывало.

– Пускай герцог зайдёт, – через почти минутную паузу произнёс я. Челищев скривился, но ничего не сказал, только коротко поклонился и вышел из кабинета.

Практически сразу дверь снова открылась, и вошёл Ришелье. Он склонился в придворном поклоне, а когда поднял голову, то сразу же заявил:

– Я выполнил ваше поручение, ваше величество, – говорил он медленно, часто останавливаясь, подбирая слова. – Конечно, мой русский ещё далёк от совершенства… Я не думал, что мне вообще придётся его учить. Практически все образованные люди в Российской империи говорят на французском языке…

– А не образованные? – я приподнял бровь, разглядывая его. – Разве вам не интересно знать, что о вас говорят, ну, к примеру, слуги?

– Эм, – протянул он и завис. Наверное, пытался найти в своём скудном словаре те слова, которые помогут объяснить мне, что слуги – это как бы и не люди, разве что с философской точки зрения.

– Господин де Ришелье, – я вздохнул. – Вы уже бежали от одной революции, и до сих пор не поняли, что чернь нужно хотя бы слышать? Я назначу вас генерал-губернатором Одессы. Если честно, не вижу других кандидатур, которые подошли бы лучше вас. Одесса – это ваше детище без прикрас. Единственное условие: вы продолжите совершенствовать русский язык. И я надеюсь, что через год получу от вас доклад, написанный собственноручно на моём родном языке.

– Ваше величество… – начал он, а потом просто поклонился. – Я невыразимо благодарен вам. Я…

– Поберегите ваше красноречие, – прервал я его, потому что в порыве чувств Ришелье перешёл на французский язык. – Надеюсь, вы сделаете этот город истинной жемчужиной Российской империи.

– Конечно, ваше величество, у меня уже есть план развития порта…

– Никаких послаблений в налогах, – снова прервал я его. – Вы развиваете порт, создаёте карантинную зону вокруг него. Моряки с иностранных судов не будут иметь права покидать эту зону. Те, кто захочет обеспечить их досуг, вроде кабачников и весёлых девок, не будут иметь права покидать эту зону, пока не просидят две недели в карантине.

– Но… ваше величество…

– Это приказ, герцог, – я посмотрел на него довольно жёстко. – В штате должны быть крысоловы. Чтобы ни одна крыса, сбежавшая с кораблей, не смогла проникнуть в город.

– Но зачем? – удалось вклиниться Ришелье.

– Потому что я так хочу, этот ответ вас устроит? – полюбовавшись на его насупленную физиономию, я усмехнулся. – На самом деле, это рекомендуют сделать медики. Они проанализировали, как шла чума, не так давно бушевавшая в Москве, и пришли к таким вот интересным выводам. Полноценные рекомендации вам выдаст доктор Мудров. И, я вас очень прошу, господин де Ришелье, не вздумайте саботировать эти рекомендации. Иначе так получится, что вы зря учили русский язык.

– Что-то ещё, ваше величество? – Арман поджал губы.

– Да, – я посмотрел на карту дорог, потом снова повернулся к нему. – Я не потерплю рядом с собой слугу двух господ. Если вы решите покинуть Одессу и Российскую империю и вернуться во Францию, вы покинете их навсегда.

– Это… приемлемое условие, – наконец, ответил Ришелье. – Тем более что у меня нет ни малейшего желания возвращаться во Францию.

– Это пока, – ответил я и снова повернулся к карте. – Через неделю прошу предоставить мне разумный план развития города и порта, с учётом тех мер, о которых я говорил. Если я сочту их приемлемыми, то вы получите приказ о назначении и можете сразу же отправляться к месту службы.

– Благодарю вас, ваше величество, – он поклонился и направился к двери, правильно поняв, что аудиенция закончена.

– А я когда-нибудь обязательно посещу Одессу, – пробормотал я, как только дверь за герцогом закрылась. – Надо не забыть Мудрова напрячь, чтобы он составил мне сборник карантинных мероприятий. Пора уже начать их соблюдать. У нас и так людей не так чтобы много. Если ещё в эпидемиях их терять, то мы никогда наши земли не заселим и не освоим.

Мудров пришёл через десять минут. Он был на редкость серьёзен, и я сразу же понял: что-то произошло.

– Что с ними? – спросил я с порога.

– Ваше величество, не нужно так переживать, – Мудров мягко улыбнулся. – Её величество в порядке, с ребёнком тоже ничего, что вызвало бы тревогу, не происходит.

– Тогда почему у вас такое лицо… – я щёлкнул пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово, не заботясь о том, как это выглядит.

– Просто раздумываю, как донести до вашего величества, что вам лучше остаться в Москве до рождения вашего сына или дочери, – он вздохнул. – У её величества слегка повышен тонус. Не критично, нет, но длительная поездка может усугубить состояние, и вот тогда будет плохо.

– Ну, это не страшно, – я выдохнул с облегчением. – Ничего не случится, если мы задержимся здесь. Или есть что-то ещё?

– Да, – Мудров замялся, явно не зная, как до меня донести свою следующую рекомендацию. – В общем, вам лучше ночевать в отдельной спальне, – наконец, выпалил он.

– Та-а-а-к, – протянул я, с подозрением глядя на медика. – Матвей Яковлевич, а вы говорили об этом её величеству?

– Нет, – он для наглядности даже головой покачал. – Я деликатно промолчал и решил сообщить вашему величеству.

– Просто отлично, – я почувствовал, как на меня начинает накатывать самая аристократичная болезнь в мире – мигрень. – Матвей Яковлевич, у меня для вас задание. Вы должны чётко и понятно расписать правила создания карантинных зон. По пунктам. Например, первое – оградить карантинную зону вокруг портов; второе – запретить иностранным морякам покидать эту карантинную зону и так далее. Надеюсь, составляя эти правила, вы не будете ни о чём деликатно умалчивать, – добавил я деловито.

– Разумеется, ваше величество, всё будет сделано, – Мудров задумался, а потом решил спросить. – А зачем вам нужны такие рекомендации, да ещё и написанные простым языком?

– Чтобы губернаторам выслать, особенно в пограничные губернии, – любезно ответил я. – А так как они люди в основном военные, то рекомендации должны быть оформлены в форме приказа и не иметь двойного толкования.

– Вы шутите, ваше величество, – Мудров нахмурился.

– Ну что вы, Матвей Яковлевич, какие тут могут быть шутки? К тому же вы сами говорили, что уже разработали простые и доступные правила, которые помогут нам избежать эпидемий, – я сложил руки за спиной, сцепив пальцы.

– Да, разумеется. Так я пойду, ваше величество? – спросил он, покосившись на дверь. Наверное, ему мой тон всё-таки не слишком понравился.

– Идите, я вас не задерживаю, – и я в очередной раз мило улыбнулся. Дверь за ним закрылась, и я интенсивно протёр лицо руками, простонав: – Что за хренов день.

Я направился к двери, когда вошёл Илья. По его лицу я сразу понял, что он хочет меня добить. Всё оказалось страшно для Васильевой, но не страшно для меня. Я даже разрешил выделить ей две комнаты во дворце.

– Спасибо, ваше величество, – тихо поблагодарил меня Скворцов.

– Брось, у этой дамы есть связи, секретарь императора ей благоволит, – ответил я и усмехнулся. Илья немного покраснел, но ничего не сказал. – Что насчёт пожара думаешь?

– Мы с Крынкиным думаем, что это пасынок Дарьи Ивановны дом поджёг, – мрачно сказал Илья.

– Возможно, – я задумался. – А может быть, и нет. Надеюсь, вы разберётесь. Иди устраивай свою подопечную, а то как-то неудобно получается. Я радею за нравственность, а мой секретарь очаровательную вдовушку в своих комнатах селит. Ну а мне нужно будет сейчас каким-то образом объяснить любимой женщине, почему мы должны будем спать раздельно и не испортить при этом отношения.