Текст книги "Ретро Бит (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Вот такой вот обычный вторник, который еще и не закончился, так как к нам без стука зашла Елена и я смылся от нее выгуливать Дюке. А то знаю я этих женщин. Если Гектору «моя хайна» просто интересна с точки зрения гордости за брата, то эта болтушка наверняка захочет всех подробностей. Кто такая, из какой семьи, а не родственники ли они, а не захочет ли эта молодая чикита переключиться с младшего брата на старшего и не нужно ли ей предварительно все лохмы-то выдернуть, чтобы не смотрела на чужого парня. Вот как-то так ход женских мыслей у меня в голове нарисовался. Хорошо, если окажется, что я ошибся и Елена взрослее и рассудительней, чем представилось.

Гулял, в итоге, с кобелём допоздна, давая Геку и Лене время побыть вдвоем. Что я, не понимаю, что ли? Не только мне одиноко. А мне реально одиноко. Я хоть и склонен к интроверсии, но не социофоб и пообщаться нормально с кем-нибудь хочется. Кем-то, кто говорит со мной на одном языке. Не в том смысле, что великом и могучем русском, а чтобы общие темы имелись.

И что-то кандидатов в друзья пока на горизонте не предвидится. Есть, конечно, три амиго – Атос, Портос и Арамис. И в футбол на пустыре за трейлерным парком мы с ними и еще несколькими такими же оболтусами этим вечером таки погоняли. И нет, я не реинкарнация Марадоны, никаких спортивных подвигов не совершил, мне даже сказали, что стал хуже играть. В общем, какие из них друзья, если поболтать не о чем? Так, слегка приятели. Хоть не быкуют, но это они пока еще про А с плюсом не знают.

А может, задружиться с кем-то из легенд айти-индустрии? Сколько там лет сейчас Гейтсу, Торвальдсу и прочим Илонам Маскам и Джеффам Безосам? Так выходит, что значимая их часть – уже взрослые, в том или ином виде состоявшиеся люди, многие уже миллионеры. Маск вроде бы чуть ли не самый молодой, может быть, даже младше меня и скорее всего сейчас обитает в Южной Африке. Какой там год рождения у остальных столпов айти я очень примерно помню. На уровне – «в моё время он выглядел уже толстым и бородатым, а значит, староват».

Приходит в голову почему-то Джон Кармак, отец Дума. Джон Ромеро и даже Гейб «Габен» Ньювел имеют шансы оказаться еще не стариками, того же поколения, что и Крис или хотя бы Гектор. Понятия не имею, как и где искать столпов игровой индустрии.

Вот же я бабосо! Посетившая мысль стала столь очевидной, что замер на месте и пропустил гол, вызывав недовольные выкрики Атоса и Арамиса. На самом деле Мигеля и Педро, но мушкетерские имена мне привычнее. Только шок от переселения душ оправдывает, что я, строя планы на покорение Олимпа, не подумал об очевидном. Игры! Компьютерные, карамба, игры! Вот где непаханая целина для моего послезнания. В сфере серьезной системной разработки уже вовсю трудятся большие корпорации, даже интернет уже изобретен, просто не пошел в массы, в Зирокс, которую у нас называют Ксероксом, уже придумали графический интерфейс. А игры? Нет, есть там свои гиганты, но та же Атари через год-два загнется от серьезного кризиса. ЕА нет! Убейсофта нет! Пустота, вакуум, слегка наполненный аркадными автоматами и приставками. Японцы даже Марио до сих пор миру не представили, и легендарная NES, она же Денди, пока если и существует, то в виде проекта и прототипа. Об уже устаревших для меня игровых механиках вообще пока никто еще не слышал.

А ведь я это люблю, умею, практикую. Самый первый примитивный арканоид написал еще в школе, под советский компьютер Корвет, на клоне процессора Intel 8080А. Я за эти годы играл во всё, у чего есть геймплей! Помню механики, сюжеты, персонажей, пасхалки. И мои хобби-проекты – как раз игрушки. На юнити, анриал-энжин и других свободных движках. Я даже в стиме публиковался, бесплатно. Мне важнее было, чтобы люди поиграли в моё творение, чем заработать какие-то копейки на игре.

Какой же я тупой! Подсознание намекало, подсунув сон с Вайс Сити и вертолетиком, а я, проснувшись, тупо пялился на буфера Мисс Июль и подсказку не понял. Пендехо гринго!

В чем принципиальное отличие от системного программирования и, например, создания браузеров? В пороге вхождения. Рынок пустой, в него можно ворваться с одной-единственной хитовой игрой, а дальше масштабироваться, получив первые прибыли. Например… Тетрис! Ай, карамба! Дядя Лёша Пажитнов еще не создал главную аркаду всех времен. Только году в 84-м или даже в 86-м напишет и лет двадцать ни копейки получать с того не будет, несмотря на то, что игра буквально захватит мир.

А там же код совсем простой, весь секрет в знаменитом геймплее. Я его в уме написать смогу… наверное. У меня мозг – это не компилятор всё-таки. Проблема плагиата? Да поделюсь с соотечественником! На работу к себе с огромной зарплатой возьму, пакет акции компании Каналья-Геймс подарю. Так он получит от своего творения больше, чем если бы написал сам. Подкину взамен других революционных идей, мне не жалко, у меня их в голове на целую игровую индустрию светлого геймерского будущего. Такую, чтобы без ДЛЦ, лутбоксов и игр-сервисов. Всего, что ненавидел. Среду, созданную для игроков и разрабов, а не выкачивания бабла у населения. Как просто открывался ларчик богатства и процветания. Осталось взять и реализовать!

– Эй, канальеро, ты там живой? Чего застыл, эсе? – окликнул меня Портос, он же Роберто.

– Ногу судорога свела, – начал демонстративно растирать конечность, – я всё на сегодня, – ответил я и, подозвав свистом Дюке, похромал в сторону дома, притворно припадая на ногу.

– Эй, вато, погоди, помогу! – вызвался Атос. Говорю же, нормальные пацаны, хоть и очевидная гопота. Жаль, что общаться с ними совершенно не о чем.

Гектор и Елена куда-то срулили на машине парня. Возможно, решили, что им больше нравится любовь на велюровом диване в лоурайдере, чем облезлая обстановка трейлера. Или не захотели, чтобы Крис вернулся домой прямо в процессе их игрищ, создав неловкую ситуацию.

Да пофиг! У меня в голове уже раскручивался код Тетриса. Пока на привычном и любимом мной Питоне, ныне еще не существующем. Позже перенесу на Си, Паскаль или Бейсик, самые ходовые языки начала восьмидесятых, если верно помню. Пока еще голые, процедурные, без ООП и классов. Не очень помню их древние диалекты, если честно. Но всё возможно наверстать.

Взял лист бумаги, разлиновал его при помощи линейки для наглядности и начал творить. Итак, главная аркадная головоломка столетия невероятно проста – стакан двадцать кубиков на десять. По сути – двумерный массив, то есть таблица, как в экселе, заполненный по умолчанию нулями. Это и есть игровое поле.

Семь всемирно известных фигур, состоящих из четырех квадратиков, каждая из фигур – отдельный массив четыре на четыре. Для простоты их называют буквами латинского алфавита, на которые те похожи по форме: I, J, L, O, S, T, Z. Для каждой фиксируем четыре переключаемых состояния, чтобы обыгрывать повороты. Выглядеть в игре будет так, будто у квадрата – О – один режим, а палки – I – всего два но для упрощения кода их будет четыре.

Бесконечный цикл, двигающий активную фигуру вниз на одну клетку. Если фигура уперлась нижней гранью в дно или другую фигуру – то переносим ее единички в главный игровой массив. Скорость регулируется паузами между шагами цикла.

В конце каждой итерации проверка всего поля, не заполнились ли какие-то линии в таблице целиком. Если да, стираем их, сдвигаем все остальные вниз и начисляем игроку призовые очки.

В простейшей вариации – всё! Усложнять и обмазывать красивостями можно бесконечно. В моем счастливом детстве среди детворы ходили легенды, что если пройти до конца на максимальной скорости, игра покажет мультик, но его нет. Рекорды ставить разрешается, даже чемпионаты проводить, но пройти до конца невозможно. Если только обсуждается не модифицированная и доработанная версия – их за десятилетия создали великое множество, в том числе при участии автора оригинала.

Алгоритм простейший, пойдет даже на калькуляторе. И это не шутка. Имелся у меня в девяностых модный китайский калькулятор с тетрисом на обратной стороне. А я еще ремонт стиралок мысленно золотой жилой называл! Игры – вот наше всё.

Остались простые, чисто формальные шаги: заполучить доступ к действующему компьютеру, написать код, найти, кому продать прототип, впечатлив новизной геймплея, и пригласить Мисс Июль на вечеринку у бассейна в Беверли Хиллз. Ах да, еще ничего себе не сломать, прыгая в бассейн, так как он будет набит деньгами. Четвертаками, скорее всего, так как права на игру стоит продавать именно производителям аркадных автоматов, а не ПК – те слишком нишевые и дорогие пока что.

Под томным взглядом блондинки в алом купальнике с обложки Плейбоя я и заснул, мечтая о богатстве, благополучии или хотя бы собственном компьютере, открывающем дверь к первым двум мечтам. Жди меня, дорогая, пацан к успеху идёт.

Если предыдущее утро начиналось не с кофе, то сегодняшнее очень даже наоборот. Дрянной растворимый порошковый Максвелл Хаус, горький, как моя жизнь, показался истинным нектаром богов, когда я, вскипятив на плитке кружку воды, заварил его. И даже капнул немножко карнажного молока, забелить. Вот бы настоящего, но оно быстро скиснет даже в холодильнике, а девать сразу почти четыре литра мне некуда.

– Это что, кофе? – спросил едва продравший глаза Гектор. Чую, к вечеру в банке поубавится, но не буду жадничать, парень меня так-то содержит. Я стану совсем редиской, если кофейку ему зажму.

– Ага, купил с зарплаты в прачечной, – пояснил я, – мне пора в школу.

– Не терпится увидеть свою хайну, да? – хохотнул парень. – Помни – всегда надевай резиновую шапочку, когда соберетесь с ней в бассейн, карналито!

И заржал, придурок.

В школе всё проходило, как обычно. Я даже немного втянулся. Есть в постоянстве вечного дня сурка какая-то стабильность, которой российским школьникам не видать.

Джонсон на уроке пропаганды потребовал от всех здесь и сейчас написать эссе на две страницы о том, почему мы, американские школьники, живем лучше, чем советские. Я и написал.

Я каждое утро просыпаюсь с улыбкой, потому что живу в настоящем раю на земле – в элитном поселке «Пальмовый Оазис». Уже из названия каждому ясно, что это курорт.

Американская свобода начинается с жилища. Советы загоняют людей в скучные бетонные коробки, а мой дом – это чудо инженерной мысли, мобильный трейлер, готовый в любой момент сорваться с места навстречу приключениям. Это и есть истинная свобода передвижения, недоступная коммунистам, прикованным цепями к рабочим местам.

Питание – еще один столп нашего превосходства. У меня на столе всегда есть концентрированное молоко, которое не портится годами, и хлеб, что никогда не черствеет. Это символ нашей стабильности! Главное, у меня всегда есть выбор: поесть риса сегодня или оставить его на завтра.

Пока пропаганда в СССР учит детей культу личности их вождей, нас, свободных людей, воодушевляют каждый день приносить клятву верности флагу. Когда я стою, прижав руку к сердцу, я чувствую, как демократия наполняет меня, заменяя завтрак.

Самое важное, у нас есть американская мечта – я могу сколько угодно мечтать стать миллионером, работая в прачечной за три доллара в час.

Боже, храни Америку!

Каюсь, сорвался. Виноваты гормоны, наверное. Перечитав получившееся, аккуратно сложил листок в папку и начал строчить новый вариант, идеологически выверенный и пресный, лишенный даже намека на сарказм. Криса и так все ненавидят, не хватало к армии его недоброжелателей Джонсона добавить.

На литературе все получили задание на дом написать к понедельнику «эссе» на тему «моя любимая книга». Миссис Уайт, какие же тут могут быть варианты?

– Кроме «Гроздьев гнева», молодые люди, – разрушила старушка мой порыв сделать кальку с прошлой работы, – я знаю, как вам всем полюбился Стейнбек, но давайте будем оригинальными.

И о чем мне написать? Так-то я очень люблю читать, но значительная часть моей библиотеки вышла после 82-го. Сомнительно, что миссис Уайт одобрит фантастику. А почему бы и не «да»? Надо ведь как-то исправлять пятерку, пока окончательно не записали в отличники.

На математике ждал сюрприз. Пришли, а фашиста Миллера нет. Расселись. И тут в двери вошла она: платиновая блондинка в строгом брючном костюме. Высокая, голубоглазая, с безупречно правильными чертами лица, подчеркнутыми легкой косметикой. Лет не старше двадцати пяти. И «чичис» наверняка твердые. Гармонично сложенная, в общем. Неужто макаронный монстр одобрил мою вчерашнюю жертву в виде приготовленных спагетти и решил заменить чудовище на красавицу? Пара чиканос из класса возбужденно присвистнули.

Девушка, одарив нас полным презрения взглядом, взяла мел и написала на доске «Ингрид фон Штейн».

– Все, кто сейчас свистел – выйти, вы отстранены, не желаю вас видеть на своих занятиях, – объявила Ингрид, глядя на нас, как на мокриц. – Ваш учитель, мистер Миллер, исполняет обязанности присяжного и я его заменяю до конца недели. Вы еще здесь?

А у нее есть «хуэвос», вот так вот строить парней из гетто. Впрочем, объяснение ее смелости стояло в коридоре в лице тренера Бака и пропагандиста Джонсона.

Что я могу сказать о белокурой красавице, не считая того, что мысленно представил ее в купальнике, как у Мисс Июль, и без него? Верните Миллера! Вот что! У меня осталось не так много времени, чтобы закрыть долги перед ним, а этот гад сбежал наслаждаться бездельем в виде присяжного. И заявись сюда хоть принцесса Лея в металлическом бикини – угрозу остаться на второй год услада для глаз с меня не снимет. То, что мисс Штейн красивая, ничего в раскладе не меняет. Да и какая-то неприятная она, злая.

Начала училка с того, что показательно размазала у доски лучших учеников. Ли едва ли не рыдал, заработав D за правильно решенную задачу по упрощению выражения. Булочка Мендоса и вовсе получила F, когда осмелилась высказаться в его защиту с безобидным «но он нигде не ошибся».

Имеет ли смысл геройствовать и высовываться? Так-то нет, даже наоборот. И я не герой. Но очень уж не люблю, когда взрослые издеваются над детьми – это мерзко. Можно считать, что психологическая травма у меня после Миллера.

Вытянул руку, будто рвусь ответить.

– Простите, мэм, могу я спросить не по теме? Моя фамилия Колон, мэм. Со мной занимается математикой и физикой персональный репетитор… мисс Джулай (июль), и я никак не могу найти ответ на ее загадку. Представьте, вечеринка у бассейна, в кубик льда, плавающий в коктейле, вморожена тяжелая дробинка. Что будет с уровнем жидкости в бокале, когда лед растает?

– Вы задаете глупые вопросы, юноша, уровень воды поднимется.

– Вот и я так думал. А мисс Джулай сказала, простите, это цитата, что я пендехо, если так считаю. Компренде? Между прочим, она знает физику даже лучше мистера Миллера. Я хотел у него спросить, но раз вы его замещаете – как так может быть, что уровень понизится?

Задачка из учебника Капицы для вузов, между прочим. Раньше тяжелая дробинка тянула кубик льда вниз и тот вытеснял много воды, но стоило стальному шарику утонуть, как он стал вытеснять лишь собственный невеликий по причине большой плотности объем. Очень изящная задача, в ней вся красота науки. На самом деле собирался с нашим эсэсовцем ей поделиться.

– Вон! Немедленно вон из класса! Месяц отработки вместо обеда!

Некоторым женщинам идет злость. Машенька, например, очень мило выглядела, когда на меня орала. А эта немка безобразными красными пятнами пошла перед тем, как расшуметься и меня выгнать. Ну и ладно, всё равно она бесполезна и оценки мне не исправила бы. Пойду, по пути в администрацию, куда я должен явиться как нарушитель, компьютерный класс поищу, он в школе точно есть!

* * *

Друзья, лайки – отличный способ прибавить автору мотивации писать быстрее, так как продвигают книгу.

За 1000 сердечек вас ждет бонусная глава

Глава 11

Когда нас выгоняли с урока в воронежской средней школе, мы шатались по улице примерно до того момента, как учебный день должен будет закончиться, и шли домой. А там молчали о случившемся и обычно прокатывало. Родителям, занятым зарабатыванием денег на прокорм семьи, часто было не до таких мелочей. А мы, дураки, только и радовались отсутствию контроля. Потому я и подумал, что получил свободное время ценой вероятной отработки.

В Пендехостане все устроено, как выяснилось, совсем не так. Стоило мне оказаться за дверью, как липкие, толстые, будто сосиски, пальцы мистера Джонсона ухватили меня за уши.

– Попался, маленький ублюдок. Думал устроить новой учительнице веселую жизнь, да? А ну, пошли со мной, завуч только таких, как ты, и ждет, – продолжаем шоу «Все ненавидят Криса». Какой там уже по счету эпизод?

Физрук-историк-пропагандист что, думает, будто мисс Ингрид фон Чичис, или как там ее зовут, отдастся ему на парте за то, что тот загнобит парочку школьников? Молоденькие практикантки ведь так и мечтают о сорокалетних лысеющих скуфах. Так это работает, да? Вообще, бывает по-всякому. Но обычно требуется подвиг более серьезный и, как минимум, умение пользоваться дезодорантом. И не драться же мне с ним?

– Сэр, мы дойдем быстрее, если вы меня отпустите. Обещаю, что не буду убегать. Случилось недоразумение. Дискуссия по поводу задачи и учитель погорячилась.

– А не тот ли ты мексикашка, который доводил Миллера весь учебный год? – с подозрением спросил Джонсон.

– Определенно нет, сэр. Мои предки приплыли на эти благословенные земли из Панамы. Я и сам, признаюсь вам, недолюбливаю чиканос. В них не хватает патриотизма и любви к демократии.

Самым сложным оказалось не рассмеяться. Возможно, мужик даже уловил сарказм, но отпустил. Что я вообще творю-то? Зачем закусился с арийской стервой? Ну поплачет Ли, не беда, потом меньше пописает. Мы с ним даже не друзья. Наоборот, азиат постоянно недовольно шипит в мою сторону, к «булочке» ревнует. Взял бы лучше и пригласил ее куда-нибудь. Подростковые гормоны? Осколки личности оригинального Криса? Или я всегда был таким придурком? Да вроде бы нет, хотя в точности не помню.

Всю дорогу до офиса завуча Скиннера историк недовольно мне выговаривал, какой я нехороший человек, что не соблюдаю дисциплину.

– Сэр, позвольте личный вопрос? Почему вы преподаете историю? У вас отлично получается, но такого патриота, как вы, проще представить у кромки футбольного поля, например.

– Ха! Угадал, как там тебя… я тренер школьной команды по гольфу, а историю веду, чтобы вы, оболтусы, понимали, что такое патриотизм!

Я, кажется, сообразил, в чем дело. Он на самом деле физрук и, скорее всего, неплохой, разбирающийся в своём спорте, знающий все номера клюшек и лунок или что там еще в гольфе необходимо. А историком его записали, чтобы платить оклад за две ставки. Ну как можно накосячить там, где всех делов-то – орать о красной угрозе и приносить ежедневную присягу. Может быть, и ошибаюсь.

Заместитель директора Скиннер – фамилия прямо как в еще не вышедших на экраны Симпсонах – выглядел приличным человеком. Аккуратный костюм, галстук, значок с американским флагом, тронутые легкой сединой волосы, зачесанные на пробор, благожелательная улыбка, показавшаяся мне фальшивой. На стене его кабинета в административном корпусе висит сразу два флага – стандартный американский и флаг НКР, на котором двухголовый медведь потерял одну голову.

Ну ладно, ладно, изначально одноголовый медведь. Просто флаг штата Калифорния. Но «Black Isle Studios», разработчикам легендарной Фоллаут, я в новой реальности развалиться и обанкротиться постараюсь не позволить. Они мне сделают настоящий Фоллаут 3, с изометрией и немыслимой свободой действий. Хотя и трехмерный вариант от «Беседки» я хейтить не склонен. Нормальный клон Морровинда-Обливиона-Скайрима, воспоминания оставил приятные.

– Мистер Колон, объяснитесь, – жестко глаза в глаза уставился Скиннер. У нас тимлид так смотрел, когда считал, что разрабы налюбливают его с оценкой сроков и есть вариант, как сделать быстрее.

– Небольшой спор связанный с математикой, сэр. Признаю свою вину и готов понести справедливое наказание, – вытянулся я по струнке, – и раз уж речь зашла о математике… Скажите, возможно ли сдать долги другому учителю? Мистер Миллер – он придирается ко мне из-за личной неприязни, вызванной, скорее всего, моими действиями. Я был не прав, сэр. Но разве Америка – это не страна, дающая вторые шансы?

– Решите ваши проблемы самостоятельно, мистер Колон. Пусть это будет вам уроком, – не проявил ни тени жалости Скиннер. – А сейчас вам в класс самоподготовки до конца уроков мисс фон Штейн, – отчеканил мужчина.

И все разговоры. Вот же пендехо гринго!

В кабинете номер 104, уже ставшим почти родным, я застал старого знакомого. Бледный как смерть Ким сидел на обычном месте и что-то мулевал на листочке. Где он-то сегодня накосячить успел? Где он вообще ежедневные отработки заслужил? Отбитые чиканос и те в обеденный перерыв меняются постоянно, а этот доходяга здесь как поселился.

– Привет! – попытался я быть дружелюбным. Пацан такой весь забитый и тощий, что захотелось как-то его подбодрить. Может быть, даже вообще подружиться. Азиаты часто умные и ведут себя взрослее биологического возраста. Да и изгоям надо держаться вместе.

– Привет, – мазнул Ким по мне равнодушным взглядом и вернулся к рисованию в тетрадке. Голос у него как будто бы еще погрубел. Астматик, что ли?

Ладно, я тоже интроверт и не люблю, если ко мне лезут, когда я чем-то занят. Но он просто время убивает. Попробуем быть дружелюбным за двоих. Признаюсь хотя бы себе честно – мне просто надо с кем-то поболтать. А то сегодня утром уже с Дюке на полном серьезе разговаривать начал, объясняя ему, что такое полиморфизм.

– У вас тоже мисс Уайт английский ведет? – спросил я, сев за соседнюю парту и подтягивая ее поближе. – Уже задавали эссе про любимую книгу? Про что-то интересное писать нельзя, так? Только про то, как грузовик сбивает черепаху?

– Напиши про классику, всё современное она ненавидит, – прохрипел Ким.

– Спасибо. Сэндвич будешь? – протянул ему один из бутеров, собранных на сегодня. Как принято у них на востоке, двумя руками. Одной только собак подзывают вроде бы. Мальчишка такой тощий, что тяжело удержаться и не покормить.

Юноша молча и двумя руками взял угощение, прошипев «спасибо». Акцент у него мне незнакомый. Но так-то с азиатскими акцентами я не очень. Китайский от корейского не отличу. А есть еще Япония, Камбоджа и прочие Тайланды-Филиппины. Юго-восточная Азия большая, там сплелась огромная куча имеющих друг к дружке претензии национальностей.

Помолчали. Захомячили по сэндвичу. Они у меня удачные получились – рубленое яйцо и капустный лист, смазанные острым соусом и зажатые между квадратиками тостового хлеба.

– Ты решил сложное уравнение, которое не может решить Ли. Расскажешь, как?

Вот и ответный шаг навстречу. Выходит, они с Ли общаются. Ну да, азиаты – одна банда. Какая-нибудь триада.

Достал листочек из папки – попался тот самый, с эссе про американскую мечту – и на обратной стороне набросал и саму систему уравнений, по памяти, и как я ее сократил. Протянул новому приятелю. Ким прочитал, затем машинально перевернул лист и тоже прочитал. Упс! Я спалился. Ну что за гран пута!

Ким читал, читал, и на лицо его тихонько наползала тень улыбки, а затем мальчишка и вовсе захрюкал. Странный у него смех, похожий на смесь фырканья и змеиного шипения – «с-с-с…».

– Ты… ты… не показывай учителям. Джонсон взбесится и будешь, как я, каждую субботу в школе проводить. Лучше сожги.

– Это же что надо сделать для такого…

– Говорить правду, как тут, – Ким сам смял мой листок и разорвал на кучу мелких бумажек.

– А про что бы ты написал, если бы выбрал на самом деле любимую книгу? – спросил я, налаживая общение. Литература, она, бывает, стирает социальные границы. И сорокапятилетний мужик легко может обсудить с шестнадцатилетним мальчишкой любимые книги без обоюдной неловкости «это же взрослый» и «это же дитя».

– Ты, наверное, не любишь такое. Это для гиков. Властелин Колец…

– Дружище, ты не поверишь, я прочитал всю трилогию раз пять. А вот Сильмариллион – всего раз. Там интересные идеи, но стилизация под учебник истории для эльфов убивает всю атмосферу…

Ох, надеюсь, у Кима нет друзей-чиканос, которым тот выдаст меня, как тайного задрота. Хотя кого я обманываю? Самого себя? Стоит мне добраться до компьютера и поселиться за монитором – и слава «короля заучек» навечно моя. Да и плевать. Общество, в котором быть умным стыдно – глубоко забаговано и нуждается в рефакторинге.

Чудесно поболтали, восстановив мой дефицит общения. Оказалось, по куче книг у нас мнения совпадают. Роджер Желязны, Роберт Асприн, Фрэнк Герберт, Филипп К. Дик. Мой собеседник знал про грядущую премьеру «Бегущего по лезвию» и считал, что кино выйдет отличным. А я предсказал кассовый провал вместе с культовым статусом в будущем.

И по уже вышедшим фильмам нашлись совпадения. Оба мы остались в восторге от Чужого и не только из-за того, что героиня Сигурни Уивер там в сексапильной обтягивающей маечке и заниженных трусиках, а по суммарной оценке крутости легендарного фильма. И против Звездных Войн мы оба ничего не имеем. Я, между прочим, даже трилогию приквелов очень люблю, несмотря на хейт к ней на западе. Но там со звуком в оригинальной дорожке по-настоящему налажали. Наш дубляж косяки поправил и вышло хорошо. По моему мнению.

Самым сложным стало не наделать товарищу спойлеров. Пришлось прикидывать, в каком году вышел тот или другой фильм. Если насчет «Назад в будущее» я четко помнил 1985-й, например, то с Терминатором меня переклинило, сам не знаю, почему, на 82-м. И только решив не рисковать и не вспоминать про него, сообразил, что позже на пару лет.

Свой пацан, короче, Ким. И с дефицитом общения почище моего, учитывая, как быстро перешел от «не трожь меня, я в домике и у меня ангина» к нормальным разговорам про все, что ему нравится. У меня-то недостаток собеседников менее, чем недельный, но тоже затосковал, несмотря на то, что еще помню, как всего несколько дней назад активно переписывался в мессенджере с кучей приятелей.

Так… цель на будущее – спасти аську. Даже создать аську, то есть, ту самую, первую для многих, программу для общения icq. С прикольным звуком «о-у» при поступлении нового сообщения. Она на порядок покруче всех этих вацапов с телеграмами и вайберами, не говоря уже о криворуких поделках современных распильщиков бюджета. Но загнулась из-за совершенно бездарного менеджмента, спустившего в отхожее место все полимеры. А у меня, между прочим, шестизначный айди имелся! Шестизнак считался верхом крутизны в лохматые времена, которые еще не скоро наступят.

Вообще-то в комнате для самообучения разговаривать нельзя. Иначе в чем смысл наказания? И за этим обязан следить дежурный учитель. Но это, подозреваю, Джонсон или Бак, у которых есть занятие поважнее – подкатывать свои хуэвосы к мисс арийские чичис, оберегая ее класс от нарушителей.

– Кимчхи! – ввалилась в дверь глумливо гогочущая толпа чиканос, включая тех, которых мисс фон-практикант выгнала из класса первыми. И где они шатались? Мне даже лучше, но какая-то несправедливость колет.

И если за чужого паренька Кима я не вписывался, считая, что поржут и прекратят, то проигнорировав наезд на своего дружбана Кима, с которым хлеб делил, я бы себя последним бабосо и прочими тарадо-кабронами считал. Не по-пацански это, не по-машметовски. Но и начинать тупо быковать «не трожьте моего кореша» нельзя. Провинция-с, не поймут-с. Надо придумать, как обосновать перед чиканос, почему пацан неприкасаемый, не сделав для него только хуже. Кстати, а как его зовут хоть? Я понимаю, что в азиатском менталитете всегда фамилия вперед ставится, но все же имя тоже должно быть.

«Не связывайся с ними, пожалуйста, я разберусь, больше не будут доставать.»

Короткую записочку я передал ловко, так, что ни мексиканская гопота, ни пришедший, наконец, тренер Бак не заметили. Надеюсь. На моего нового товарища ветеран Вьетнама посмотрел, как на врага народа. Ну да, для него все азиаты – наверняка «гуки, которые на деревьях». Ким на секунду встретил его взгляд прямо, но стушевался и наклонил голову.

Прочитав, мальчишка коротко, почти незаметно кивнул.

За оставшийся «обеденный перерыв» я успел сделать эссе про любимую книгу. Выбрал единственную американскую классику, что хорошо помню – «Приключения Гекльберри Финна». Написал, особо не стараясь, из расчета на троечку и исходя скорее из старого советского кино, чем текста.

А после физры где мы, сюрприз, опять бегали, меня попытались избить в душевой. Слишком умный, чересчур непонятный, говорю слишком чисто, пятерку с плюсом получил, мисс фон Чичис обидел… Ставлю на последнее, так как обычно тренер Бак всегда крутился неподалеку от раздевалки, а тут как будто запропал.

Я наслаждался горячим душем, когда сквозь шум воды услышал смешки и развернулся. Трое крепких вато, на фоне которых мы с Крисом – те еще дрыщи. Мне бы и одного за глаза хватило, чтобы слиться, а тут три. Идут, не скрываясь, кисти рук разминают, гогочут. Левый, судя по рассаженной роже – Фернандес.

– Эй, эсе, вы знаете, что такое безумие? – спросил я, резко повернувшись к ним. Лучшая драка – та, что не состоялась, а в назревающей я наверняка как следует огребу и приемлемый вариант увидел один – создать себе репутацию психа и отморозка, чтобы не пробовали потом повторить, даже победив. Лишь бы ничего мне не сломали и голову не пробили. А синяки, побои и ссадины… неприятность эту мы переживем.

– Ке пасо, каброн, ты в горячей воде перегрелся?

– Я еще не объяснял говорил вам, что такое безумие? Безумие – это точное повторение одного и того же действия раз за разом, в надежде на изменение. Это. Есть. Безумие. Компренде, кабронес? – я процитировал один из величайших злодейских монологов в истории видеоигр, но оценить спич было некому.

– Вато локо! – прошипел Фернандес и я перешел к действию. Развернул в их сторону душевую лейку и крутанул вентиль горячей воды на полную, включив самый крутой кипяток. Еще и кусок мыла прямо под ноги толкнул.

Вышла грязная, но с некоторой точки зрения, скорее чистая свалка. Мы же все помылись. Я пользовался тем, что союзников у меня тут нет. Они тоже, кажется, запутались, кто есть кто в накатившем пару. Из однозначных побед – я ткнул одного в солнечное сплетение и он выбыл, а второму заехал пинком по хуэвос, сам от себя не ожидая, что попаду. В итоге не удержался и чудом только не ударился головой о кафель. Гравитация, бессердечная ты ссука! Ну и получил пару раз пяткой по многострадальному носу. Не уверен, специально ли.