Текст книги "Ретро Бит (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

В кухонных ящиках нашелся большой, кило на десять, мешок риса. Консервы по типу привычной тушенки, а также банки с фасолью в томате и собачьей едой. Не голодаем, но как этим питаться-то? Мы же не китайцы, чтобы довольствоваться одними лишь «мискарис» и «кошкажена».

Где картошка или хотя бы макароны? Вместо них нашлось молоко. Не в холодильнике, а в консервных банках на полке. Этикетка утверждала, что мне досталось «Evaporated Milk» бренда Carnation. Как-то этот карнаж у меня доверия не вызывает. Чистая химия, вероятнее всего. Водичка, подкрашенная порошковым молоком. Или нечто похожее на нашу привычную сгущенку? И всё, такая себе диета. Как это Гектор на ней так отожрался? Может быть, собачий корм ест? Морда у пёселя на банке с ним прямо довольная, в составе куча белков, витаминов и микроэлементов. Явно полезнее, чем эвапорированное карнажное молоко.

Дневника и школьных тетрадок Криса не нашел. Самое близкое к ним из того, что попалось – папка-скоросшиватель с подшитыми отдельными листочками. И это тихий кошмар. Почерк не просто, как кура лапой, а как курица-алкоголичка, закладывающая за воротник и потому страдающая от тремора. И всё при том, что почти все буквы исключительно печатные.

А еще парень неплохо рисует. Рисовал. Машины, мотоциклы, эмблемы не то рок-групп, не то спортивных команд, сиськи. Вот, на конспекте по истории США отличная женская грудь, за прототип явно взята Мисс Июль. Не думаю, что это Крису очень помогало с изучением истории. Хотя что там той американской истории? Не так и много.

На листочке, озаглавленном «Алгебра», вместо задачек и уравнений написано крупными буквами «Миллер, ты пендехо – иди трахни сам себя». Надеюсь, учитель художества Криса не видел, иначе окажись на моём месте сам Перельман – алгебру он ему не сдаст.

Глава 5

Нашел-таки учебники. С математикой все неплохо. Квадратные уравнения, логарифмы, синусы и косинусы. Всё записано в непривычной мне нотации, но на то она и «царица полей», то есть наук, чтобы всё чётко и по полочкам.

Решив на листочке несколько в целом простых задачек, убедился – мне они по плечу. Как орешки щелкаю. Правда, толстый зеленый учебник требовал все оформлять не так, как нас учили в российской школе. Простейший пример – вместо использования привычного дискриминанта для решения квадратных уравнений тут записывают пугающую слабые умы своим размером формулу. Очень простую, но трёэхтажную. А еще каждое решенное уравнение учебник требовал проверять перемножением членов. Пустая трата времени, но приемлемо. Если мистер Миллер не конченный формалист, требующий решать именно так, как по книжке, то от двойки по алгебре я легко отобьюсь.

Мозги Криса с моей советской прошивкой работали на удивление хорошо. Я складывал, умножал и делил не как калькулятор, конечно, но почти не напрягаясь. Арифметика мне давалась намного легче ожидаемого от человека, привыкшего к вычислениям через скрипты и эксель.

Ад начался, когда я добрался до физики. Казалось бы, я обожал её, что в старших классах школы, что в институте. Добровольно выбрал экзаменационным предметом. Набрал высший балл на вступительных в политех и поступил на бюджет. Но беда пришла, откуда не звали.

Империя нанесла ответный удар! Британская империя, я имею в виду! Нет, я привык к тому, что «англичанка гадит». Но почему она испражняется прямо в учебник по физике-то? Футы, дюймы, фунты, галлоны и прочие ярды. Как этим вообще можно пользоваться?

Специально начал с чего полегче. Простейшая задачка, как из советского мультика «Страна невыученных уроков», про знаменитый бассейн, у которого две трубы. В одну втекает, в другую вытекает. Но…

'Первая труба наполняет бассейн со скоростью 45 галлонов в минуту. Вторая труба, дренажная, отводит воду со скоростью 0.2 кубических фута в секунду.

Бассейн имеет прямоугольную форму. Длина – 32 фута, ширина – 16 футов. Дно имеет уклон: глубина плавно меняется от 3 футов 6 дюймов в мелкой части до 8 футов 6 дюймов в глубокой.'

Да проклятые же вы пиндосы! Чтоб вас черти драли! Дюке нервно гавкнул, когда я в очередной раз выматерился вслух по-русски. Надо завязывать с этой вредной привычкой, а то спалюсь. Но блин! Как всё это к единому знаменателю свести? Объем бассейна, допустим, считается элементарно, в два действия, несмотря на уклон. Но дюйм – это ведь не одна десятая фута, а какая-то другая его часть! Восьмая, двенадцатая, шестнадцатая? Понятия не имею! А еще и галлоны. Если насчет футов у меня есть какие-то представления, откуда они взялись и сколько это (длина ступни взрослого мужчины, вроде бы), то с галлоном я даже не знаю – больше он по объему литра или меньше. Чем вам метрическая система, где всё завязано друг на друга, не угодила, ироды?

Спасением стали переводные таблицы. Добрая половина учебника оказалась состоящей из таблиц, поясняющих, сколько в удавах попугаев, мартышек и слоненков. Так жить нельзя! Забирайте меня, высшие силы, из этой вашей солнечной Калифорникейщины и отправьте обратно в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов. Неплохой город, кстати, я там вроде бы бывал и даже рыбку на Волге ловил.

До самого вечера в итоге в борьбе с тяжелым колониальным наследием завяз, разбирая разные типы задач. Мозги кипели. Хотелось на всё плюнуть, перевести упоротые единицы измерения к логичной и понятной системе СИ, посчитать и уже результат переделать на ихние буржуйские «головки пальца ноги». Но нельзя. Не примет такое решение американин-учитель, наверняка. Я как-то ожидал, что задания окажутся на порядок проще, чуть сложнее таблицы умножения. Но, видимо, сказывается технический уклон учебного заведения. И прямо шикарный факт, я полон энтузиазма, несмотря на все хвосты и пересдачи.

В начале восьмидесятых в местном политехе уже стоит ожидать полноценных компьютерных классов, откуда я и начну восхождение на информационный олимп. Ну или хотя бы поближе познакомлюсь с ретро-технологиями. Вроде бы в эти годы вовсю царствовал его величество Бейсик. Я на нем когда-то писал – очень простой, даже примитивный язык, но всё равно придется многое вспоминать. Диалекты языков программирования меняются быстро.

За окном понемногу темнело и стало предельно ясно – кормить меня тут никто не собирается, а службы доставки, хоть уже и изобрели – тоже не про мою честь. Банально денег нет. Голодать не стал.

Выбрал сковородку почище, вроде бы ту самую, на которой Елена готовила свои чимичанги, то есть чилакилес. Газовая плитка, капелька растительного масла, десяток яиц, раз они в таком избытке – и забабахал себе шикарную яишенку-глазунью. Еще бы сала добавить, но его в холодильнике не отыскал, как и вареной колбасы. Дикие люди эти американцы, ничего не понимают в колбасных обрезках. И хлеба бы еще нормального, бородинского. Но тут я даже типичного американского, нарезанного на порционные квадратики, не нашел. Половину съел сразу, вторую оставил Гектору. Так ведь в нормальных семьях делают?

Пока кушал, приобщился-таки к американскому телевидению. А телек то, оказывается, цветной, хотя качество картинки и удручает. Посмотрел новости – там холеный людоед Рейган, сразу его узнал, с голливудской улыбочкой вещал о том, как важно поддерживать бойцов за свободу и демократию в Никарагуа и американском экономическом процветании. Попробовал бы он то же самое сказать тут, в заднице первого мира. Не то, чтобы людоеды с другой стороны океана казались хоть на каплю лучше и менее лицемерными. Эти нищету, разруху и геноцид папуасам в обмен на нефть несут. А наши, советские реформаторы, собственному народу притащили. Нет-нет, никакой политики! Добрые поступки совершать буду, а политика пошла в задницу. Не желаю в эту грязь окунаться хоть мизинчиком.

От богатого белком и «американским величием» пиршества меня отвлек настойчивый стук в дверь. Дети, никогда не открывайте незнакомцам, когда вы дома одни. Я вот открыл и пожалел. Выглянув предварительно в глазок, увидел девушку, примерно ровесницу Криса, плюс-минус. Этакую смуглянку-мексиканку в ситцевом платьице в цветочек. Наверное, даже симпатичную, но я ее не особенно успел разглядеть.

Открыл – может соседка пришла, соль одолжить – и сразу получил коленом в пах, а затем еще и кулачком по многострадальному носу. Заодно узнал про себя-Криса много не такого уж и нового. То, что мы с ним пендехо, миерда, гран пута, каброн и много других явно плохих слов. Мне нужно навсегда забыть про Валентину и даже не смотреть в ее сторону. И еще в тут замешан терминатор. В том смысле, что она закончила свой спич резким «Терминадо» и ушла, громко хлопнув дверью. Встречайте новый сезон сериала «Все ненавидят Криса». Кажется, еще немного и я сам начну его открыто недолюбливать, так как получать по носу неприятно. Но ладно бы только по нему, коленом между ног – вот что больно и обидно.

Закрыв за Валентиной дверь, еле-еле дополз до холодильника, взял банку пива и, приложив к многострадальному носу, добрался до кухонного стула. Хорошо, что не до крови расшибла. Ну что за день! А ведь я еще не решил важную логистическую проблему – как мне завтра добраться до школы. В какой она вообще стороне? Приедет ли за мной «волшебный школьный автобус»? Вроде как должен, часть обязательной программы. И как мне там не заблудиться? Ничего, вывезу как-нибудь. Пусть товарищ «Авось» исправляет свой косяк и помогает.

Ай, карамба! Вот я бабосо! Кажется, Валька за дело именно меня, а не предшественника, отоварила и зовут ее наверняка как-то по другому. Завтра 15 февраля. И какой вывод мы делаем? Что сегодня 14-е. Валентинов день! Любимый праздник продавцов цветов, второй по значимости сразу после 8-го марта. Продинамил я, выходит, подружку Криса, даже не зная о ее существовании. Ни сердечка, ни цветочка, ни телефонного звонка с признанием того, что она краше звезд на небе. Может быть, даже назначенное свидание прогулял.

Ну и ладно! Не встречался с малолетками никогда, нефиг и вставать на эту кривую дорожку. Нечего взрослому мужику, пусть и в теле подростка, к несовершеннолетним свои грязные лапы тянуть. Оставим тому упырю-педофилу с собственным островом. Как там его… Вайнштейн, Эпштейн… явно не Эйнштейн. Вот, к слову, о маньяках. Как раз тот не-товарищ, которому я шею бы пожал. Напишу на него анонимку в газету! Не сработает, но хоть совесть чуточку успокою.

Мы же обратим внимание на сформировавшихся женщин. Таких, как Елена Прекрасная или Мисс Июль. Не конкретно этих, но подобных им. Они в сторону доходяги Криса, правда, поначалу и не посмотрят – ну и пусть, всё наверстаю. Да и не самая главная проблема в мой жизни, чай, не спермотоксикозник и думать способен головой, а не тем, что мне не-Валентина едва не отбила коленом. И, по возможности, никаких горячих, в плане характера, латиноамериканок. Не люблю, когда на меня орут.

Без стука, как хозяин, зашел Гектор. Увидел сковородку с моей яишенкой, сел и начал хомячить, будто так и надо. Даже руки не помыл – и это после того, как кобеля, бросившегося встречать хозяина, почесал. Продолжать мысленно ныть об уличной обуви в доме явно непродуктивно.

– Буэнос хуэвос, эсе, – выдал парень.

И нифига моя стряпня не хуэвос! Очень даже вкусно получилось. Ответ «не нравится – не ешь» так и напрашивался, но хватило ума понять, что у этого слова есть другое значение. Яйца? Может быть. Что-то такое на грани восприятия позвякивает.

– Отвези меня завтра в школу, – прогундосил я.

– Орале! Хочешь понтануться своим братом, карналито? Ради репутации! Хитрец! – воскликнул латинос.

– Да, так, – утвердительно кивнул ему. Не объяснять же, что сам я не то, что до школы, но и до остановки автобуса не уверен, что дорогу правильно найду.

– Симон. Будь готов к семи. Доставим твою задницу в школу с королевским шиком.

Воскресный вечер в компании бандита из гетто, пса-убийцы и учебника по физике пролетел незаметно. Я очень честно и добросовестно старался учиться, чтобы не опозориться перед мистером Миллером, с которым у Криса, наверняка, конфликт. И молодая голова – это прекрасно. Мои родные заплесневелые мозги, с сосудами, забитыми холестериновыми бляшками, так хорошо работали лет тридцать назад. Я даже с первого раза запомнил, что в футе двенадцать дюймов и навострился переводить простые значения в метрическую систему на ходу.

– Молодец, карналито, вот что своевременные чингасос делают, – одобрил моё занятие Гектор, отвлекшись от пива и телека, где два боксера лупили друг дружку красными перчатками, – не будь, как твой брат, учись, становись человеком.

Развезло его, на задушевные разговоры потянуло. Как бы не спился крисов братишка. Много я таких молодых и крепких, разрушивших себя синькой, в девяностые видел. Но попробуй ему запрети. А если Елену подговорить? Пусть она скажет? Сомнительная затея. И с другой стороны – пока он бухает, меньше подозрительного в изменившейся личности брата замечает. Циничная мысль, неправильная, но правдивая.

На шесть утра завел себе будильник. В пластиковом корпусе под дерево, с яркими красными цифрами текущего времени. Он меня преследует! В том смысле, что у меня года с 2010 отмерял часы точно такой же, буквально брат-близнец.

Снился, если честно, настоящий кошмар. Что я подкатываю к Мисс Июль, а она лупит меня коленом в пах с восклицанием «Терминадо!». И крик блондинки совпал с сигналом зуммера. Доброе утро, Вьетнам! Подмигнул девице с плаката и бодро вскочил с кровати.

В первой жизни я дисциплинированно собирал себе рюкзак в школу еще с вечера. Но тут рюкзака я вчера, обыскивая трейлер, попросту не нашел. Может быть, он и был, но остался где-то в придорожных кустах, когда Крис проваливал испытание на вступление в банду. Или этот, иначе сказать не могу, пендехо пролюбил сумку где-то в другом месте. Да хоть бы и в школе забыл. Признаться, такое даже со мной случалось пару раз, когда очень спешил поиграть у приятеля в приставку.

В качестве замены отыскалась мятая спортивная сумка, со спортивной же формой. Еще одна футболка с эмблемой «Тигров», только белая и короткие, как трусы-боксеры, шортики. Запихал туда и скоросшиватель, и учебники, и канцелярию россыпью – ручка, линейка, карандаш, ластик. Эх, в каком же году остался мой козырный черно-белый пластиковый пакет с надписью «Марианна»⁈ Я в нем сменку носил. Для учебников таскал нормальный портфель из кожи молодого дермантина. Я отличник все же, хоть и из плохого района.

В родной России меня бы уже ждал завтрак. Овсянка или хотя бы бутерброды с кофе. Но судя по виду Гектора, разбуженного моим же будильником, он предложить мне способен только «чингасос». Звездюли, если по-нашему. Отсутствие кофе или чая сильнее всего напрягает. Как разбогатею, хоть немного – обязательно куплю. Настоящий, молотый. Буду варить на плите в ковшике и, может быть, добавлять карнажное молоко. Грешен, люблю именно латте.

Оделся, умылся, отвел на пару минут Дюке облегчиться. Умный пёс тут же вернулся обратно, а мы с Гектором погрузились. Выбрал для похода в школу свой лучший наряд – джинсы, почти красную футболку и кеды. На улице, как мне показалось, царил тот еще дубак. Градусов пятнадцать, не больше. И это потрясающе! Я существо теплолюбивое и не люблю мороз, несмотря на всю ширину своей русской души. Контраст со вчерашней жарой. Так вот зачем нужно колючее одеяло!

Итак, сегодня я узнал, что школа – это налево. И не так уж далеко. Минут за десять доехали, при том, что брат Криса вовсю лихачил. На спидометре я увидел число 65, что мой уже натренированный вчерашним вечером мозг домножил на 1.6, получив 104 километра в час. Шоссе, конечно, но вроде как в городской черте. И ремней безопасности нет! Дорога простая и понятная. Семь минут на скорости за сотню – итого километров двадцать. Ноги не отвалятся, даже если обратно пешком идти придется, не заблужусь. А уж с велосипедом, так и остающимся пока что в кузове пикапа, тем более.

По пути водитель включил радио и салон залила слащавая музыка про любовь. Вот серьезно? Не только избившая Криса банда, но и почти мой брат тоже слушает вот такое? Стиль меня не раздражает – он мелодичный, спокойный и ненапряжный, но вот совершенно не вяжется с образом татуированных «крутых бандито-гангстерито» в белых майках. Но что примечательно, среди всех этих «мой ангел» и «моя малышка» периодически слышался явный звук затвора, знакомый по десяткам фильмов и игр.

Вокруг же начало 80-х. Джимми Хендрикс уже изобрел хэви метал. Почему не AC/DC и не Оззи Осборн какой-нибудь? Не то, чтобы я фанат именно тяжелой музыки, но ее отсутствие удивляет. У нас ведь не альтернативная вселенная, где хард-рок не существует, а мне придется изобретать его самому? Я не справлюсь, медведи бегали по моим ушам всей берлогой.

Как по заказу, мимо пронесся минивэн, из которого звучал «Back in Black». Отлегло – всё-таки если не именно мой мир, то как минимум похожий. Думать про пространственно-временные парадоксы и мультивселенные совершенно не хотелось.

– Приехали, карналито, вылезай! И попробуй только сделать сегодня что-то тупое, тарадо!

Гектор притормозил возле сетчатого забора, за которым видны множественные невысокие прямоугольные здания, похожие на бараки или фабричные корпуса. Это что, школа? Больше напоминает тюрьму строгого режима, для полного сходства с которой не хватает только колючей проволоки по верхам.

Увы, табличка «ПОЛИТЕХНИЧЕСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА ИМЕНИ ДЖОНА Г. ФРЭНСИСА» рядом с въездными воротами, у которых и притормозил лоурайдер, простора для толкования не оставляла.

Глава 6

Есть такой стереотип об американцах – дескать, все они очень вежливые и постоянно улыбаются, но при том нет в них искренности. А мы, русские, напротив, по-сибирски-челябински суровы. Этим утром мне с абсолютной искренностью улыбался каждый встречный. Да что там – глядя на все еще припухший нос и желтый синяк на половину лица Кристобаля, что ученики, что персонал политехнической тюрьмы откровенно лыбились, если не ржали. Милые, добрые люди. Не зря у них так популярны в будущем мемы с падениями и ударами по хуэвосам.

Меня их зубоскальство не бесило. Смех продлевает жизнь. Получается, я одной прогулкой по школе добавил суммарно несколько месяцев, а может быть, и лет. Что в веселье плохого? Ну а репутация – не вижу никакого ей урона из-за синяка. Шрамы украшают мужчину. Ну подрался пацан, ну отхватил. Как говорила Малышева в своей программе про косплей внутренних органов – это норма.

Начал я свой путь по школе с клетки для велосипедов, какую повезло подметить издалека. Двухколесный транспорт у подростков всегда был в чести, но тут какой-то невиданный мне прежде размах. Целый велосклад. Приткнул «ржавого коня» на первое попавшееся место, обернул раму стальным тросиком и защелкнул кодовый замок, предварительно поставив код 042. Потому что это ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого. То, что я гарантированно не забуду. Крутанул вслепую кодовые колесики, хотя есть ощущение, что действие лишнее. Не потому, что тут не воруют, а слишком уж наш с Крисом велик непритязательный, вокруг куча целей для кражи получше – новых, блестящих, хромированных. Я ведь не присматриваю, что стащить, на рефлексах тела? Надеюсь, что нет, не надо мне никакого криминала.

А дальше что? Тут лабиринт почище трейлерного парка, а я даже не знаю, какой из минотавров мне в нём нужен. Спасением стала схема эвакуации на информационном стенде. Храни Ктулху правила пожарной безопасности! Конечно, пожарники не написали, в какой класс мне идти, но они отметили на карте администрацию – туда я и отправился, уловив примерное направление.

Не так далеко от входа на территорию и самого приличного вида бетонная коробка здесь. Даже недавно оштукатуренная и окрашенная. Американские флаги во флагштоках по бокам от входа. А внутри… мне доводилось пару раз бывать в пенсионных фондах, собесах и прочих филиалах ада. Оно самое.

Длинная засаленная стойка, исцарапанная ругательствами на английском и испанском. Толстое пластиковое стекло, защищающее от посетителей. За ним монументальных размеров квадратная тётка лет пятидесяти, наверное. Смуглая кожа, почти как у Криса, розовая кофточка, высокий зачес густых черных волос, длиннющие ногти, больше похожие на когти, количество косметики, достаточное, чтобы накрасить сразу нескольких женщин обычного размера, тонкие, выщипанные в ниточку брови. Осуждать кого-то за лишний вес и вообще внешность – не мой путь. Может быть, она человек хороший.

– Простите, мэм, могу я попросить вас о помощи? – обратился я так вежливо, как только умею. Вот буквально фразу с языковых курсов воспроизвел. Все эти «сэр» и «мэм» нам кажутся дуростью, а у американцев первый индикатор хороших манер. На меня посмотрели, как… ну, пусть на внезапно заговоривший горящий куст.

– Фамилия, айди? – ткнула она в моем направлении сигаретой, даже не спросив, какая помощь мне нужна. Мексиканский акцент у нее какой-то тягуче-певучий. Наверное, он что-то означает, но я не в теме.

О, хвала макаронному монстру за молодые мозги и хорошую память. Письмо из школы я перечитывал несколько раз и запомнил свой личный номер. Его и продиктовал.

– Колон, 82–4091, мэм. Простите, что отвлекаю вас от важных дел, но я ударился головой и забыл своё расписание. Мне нет прощения, мэм, выручите меня, пожалуйста.

– Почему ты говоришь, как диктор из новостной программы? – удивилась курящая тетенька, окинув меня скептическим взглядом. Здоровенный бланш в районе носа подтверждал мою версию. Ну да, на самом деле ударился, о бандитский кулак. И решение помалкивать стало правильным, уже слегка спалился с не-такой речью. Хорошо, что хоть русский акцент тут пока малоизвестен, вот и интерпретировали его, как «речь диктора». Меня ведь обучали «говорить правильно».

– Я стараюсь быть вежливым, мэм.

Курящая тетенька всё-таки соблаговолила поднять свои телеса со стула, сделать несколько шагов в сторону шкафчика-картотеки и начать в нём рыться. Надюсь, по моему вопросу.

– Если тебя бьют дома или на улице, школа может помочь решить эту проблему, – предложила она, роясь в ящике. Даже с некоторым участием.

– Всё хорошо мэм, никаких проблем, меня никто не бьёт, поверьте мне.

– А ты знаешь, что вот-вот останешься на второй год в одиннадцатом классе? – спросила она, всё-таки найдя мой профайл.

– Этого не будет, мэм, я пересдам проблемные предметы.

– У Миллера? Ну-ну… – скептически хмыкнула она и просунула через щель в стекле мне листок с распечаткой расписания.

– Мне бы на всю неделю, мэм, – попросил я, увидев куцый список из восьми пунктов, с проставленным временем напротив каждого.

– Колон, это твоё расписание. До конца семестра, – на меня посмотрели, как на идиота, не знающего самого очевидного.

– Еще раз простите, мэм, хорошего вам дня, – дурацкое вежливое обращение уже оскомину на языке мне набить успело.

Задержался немного на крылечке, чтобы внимательней изучить распорядок дня:

07:45 AM – 07:55 AM – Классный час / Перекличка. Корпус 2, каб 204 (м-р Джонсон)

08:00 AM – 08:50 AM – История США (Курс 2). Корпус 2, каб 204 (м-р Джонсон)

08:55 AM – 09:45 AM – Английский язык и словесность III. Корпус 1, каб 112 (м-с Уайт)

09:50 AM – 10:40 AM – Алгебра II. Корпус 3, каб 308 (м-р Миллер)

10:45 AM – 11:35 AM – Введение в физику. Корпус 3, каб 308 (м-р Миллер)

11:40 AM – 12:20 PM – Зал самоподготовки. Корпус 1, каб. 104 (Дежурный)

12:25 PM – 01:15 PM – Физкультура. Спортзал (м-р Бак)

01:20 PM – 02:10 PM – Автомеханика I. Ангар C-1 (м-р Санчес)

Обозначение времени с этим их пиндостанским «до полудня» и «после полудня» вымораживает, но к специфике несложно привыкнуть. В конце концов, я рос в эпоху нормальных стрелочных часов с циферблатом и факт, что 13:00 – это час дня, мне очевиден. Какой-то очень скромный набор предметов. Где химия, биология, иностранные языки, музыка, в конце-то концов? И каждый день одно и тоже? Логическое решение нахожу только одно – в следующем семестре будет иной набор предметов. Если так, то тут даже просматриваются преимущества. Интенсивно учишься по какому-то курсу полгодика и в голове что-то да откладывается.

Кроме того, буржуины вроде бы сами выбирают, что им изучать. То есть «рисование» и «пение» в школьной программе есть, а Крис не стал записываться. Ну так-то и я бы их себе в расписание добавлять не стал, как и биологию – тут на ней вроде бы принято лягушек вскрывать, если верить телевизору, не привлекает меня такое.

Самое главное – в расписании есть мистер Миллер с его предметами. Будет целая куча времени, чтобы разрешить старый конфликт, если он есть и доказать учителю, что математику и физику я знаю.

Бросил взгляд на как раз такие часы над входом в администрацию. У меня осталось едва ли десять минут до начала переклички. Зачем она вообще нужна?

– Простите, сэр, не будете ли вы так добры указать мне, где находятся корпус 2 и кабинет 204? – спросил я у «негра преклонных годов» в сером комбезе, лениво ворочащего метлой неподалёку.

Снова непонимающий взгляд. Технический персонал тут вежливое обращение, скорее всего, не получает. И очень даже зря. Уборщица – тоже человек, причем часто заслуженный и на производстве необходимый. Чистота – залог здоровья, порядок – прежде всего, как говорилось в еще одном старом советском мультфильме.

– Ты это мне, сынок? – усмехнулся старик, разглядывая мой бланш на половину лица. – Давно меня в этих стенах никто сэром не называл. Или ты меня разыгрываешь, или кто-то хорошо поучил тебя манерам, хе-хе. Вон тот корпус, второй этаж. Иди прямо, не промахнешься.

Что и требовалось доказать – вежливость творит чудеса. Сам бы я рано или поздно нашел и корпус, и кабинет, и смысл жизни, но безнадежно опоздал бы, чего не терплю. Пунктуальность – мой пунктик, прощаю себя за тавтологию. А с подсказкой бывалого человека не промахнусь и буду к началу занятий.

Успел, хоть и впритирку! Не опоздал! Если бы не посещение администрации, запас по времени вышел бы огромным. И чего я вообще из-за этой ерунды волнуюсь? Мне, по-хорошему, их американская школа не так и нужна. Хотя диплом все же нужен. Сомневаюсь, что за океаном все не так, как у нас. Принцип «Без бумажки ты букашка» наверняка действует, особенно для выходца из гетто. Стоит задуматься об окончании обучения экстерном, если досрочный выпуск возможен. Посидеть недельку с учебниками, сдать все экзамены и начать покорять Олимп информационных технологий вместо пустой потери времени в политехнической тюрьме.

Влетел в класс с номером 204 на полном ходу. Человек сорок. Чего-то такого я и ожидал, наученный массовой культурой. Процентов семьдесят контингента – такие же загорелые латиносы, как и мы с Крисом. Любимая одежда – клетчатые фланелевые рубашки. Я находил такую у себя в шкафу, но не понял, зачем она нужна на калифорнийской жаре. Оказалось, что не только потому, что в феврале тут бывает прохладно, но и мода. Завтра надену, чтобы не выделяться. Пяток чернокожих, несколько белых и азиатов, скучковавшихся в дальнем углу.

Парты все одиночные, в пять рядов, сидушка и стол намертво скрепленные, как будто бы кто-то поставил своей целью массово испортить детишкам осанку. У нас в русской школе тоже стояла неудобная уродливая мебель из ДВП и металлического квадрата, но там хотя бы стул отодвигался.

В первом ряду сидит кто? Конечно, Валька-боксер. Как же могло быть иначе? Девушка бросила на меня уничижительный взгляд и что-то однозначно матерное себе под нос прошипела. Пусть дуется. Это для Криса «терминадо» с подружкой, возможно, беда-кошмар. А я клал и на саму Валентину, и на ее претензии. Лишь бы девчонка не вздумала дать мне «второй шанс» – не хочу лезть во все эти подростковые драмы, они с высоты сорока с хвостиком лет смотрятся нелепыми.

– Колон! Место! – скомандовал, как собаке, видимо, мистер Джонсон и указал мне на пустующую парту в третьем ряду.

Я как-то историка совсем иначе себе представлял. У нас преподавал худощавый интеллигентный пенсионер, ностальгирующий по временам СССР, очень приятный в общении и эрудированный. Жаль, не все мои одноклассники понимали, какой история интересный предмет.

Тут же натуральный Гомер Симпсон! Лет сорока, красномордый, лысый, с огромным пузом, делающим фигуру похожей на грушу, в спортивных штанах с лампасами и не застегнутой на верхнюю пуговицу тенниске. Еще и со свистком на груди. Он что, физрук? Но какого лешего он тогда собирается вести историю?

Во время переклички по журналу я узнал, что «Валентину» зовут Мария Кастильо. Маша, значит, но не наша. Парней Джонсон называл строго по фамилии, если не встречалось дублей, а девушек с именем и даже вежливо. О том, чтобы запомнить весь класс, речь и не шла.

Почти одновременно с окончанием подсчета всех по головам где-то под потолком пропищал мерзкий сигнал и по школьному громкоговорителю объявили противным женским голосом:

– Пожалуйста, все встаньте для принесения клятвы верности флагу.

– Класс, смирно! – по-армейски четко потребовал учитель и все, что характерно, поднялись с мест.

Джонсон вытянулся по струнке лицом к нам. Одна рука на сердце, вторая выпрямлена вдоль тела. И все затянули речитатив. Текст – верх лицемерия, как по мне. Про республику, свободу и справедливость для всех перед лицом Бога. Ничуть не лучше клятвы верности ленинскому комсомолу, я бы сказал. Я ее не застал, побывал только октябренком, да и то уже на излёте существования «нерушимого». Но на лице физрука-историка, когда он вместе со своими подопечными произносил заученный назубок текст, читался прямо-таки религиозный экстаз.

Я открывал рот и шевелил губами в такт, так как слов не знал. Но единственный человек, которому тут на притворство не плевать, явно учитель. Некоторые латиносы, особенно те, что победнее одеты, поступали точь-в-точь, как я. Видать, и их приторный патриотический текст не впечатляет. Ну или они тут тоже недавно и не выучили еще как следует язык.

Никакого пиетета перед присягой чужому флагу я не испытываю. Ну сказал несколько слов, но до сердца, как у историка, они у меня не доходят.

– Готово! Прекрасно! Чувствуете заряд⁈ А теперь поговорим об истории…

У каждого государства есть несколько болевых точек, изучению которых в школах посвящают максимум времени. Я думал, что у американцев такие темы «Война за Независимость» и «Гражданская Война», и мысленно инвентаризировал все свои знания именно о них. Тем более, что в учебнике Криса обоим событиям посвящалась едва ли не львиная доля объема. Но Джонсон решил иначе.

– Сегодняшняя тема – Холодная Война и Красная Угроза, – объявил он и развернул поверх доски большую политическую карту мира.