Текст книги "Ретро Бит (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Музыку и вообще звуки к Space Invaders писал настоящий гений. Я бы никогда не смог передать гнетущую атмосферу атаки из космоса всего четырьмя нотами. А знаменитые «пиу» при выстреле! А «бдыщ» при взрыве врагов! Полнейший восторг! Ясно, почему автомат стал невероятно успешным, когда появился… понятия не имею, в каком году, лет пять назад, наверное.

На звуки выстрелов и тревожную музыку прибежали и начальник, и Машенька.

– Ты это сделал! Орале! Ты починил!

Ох, сколько восторга в ее больших красивых глазах. Но нет! Во-первых, моё сердце делят совершеннолетняя ведьма-второгодница Линда и мисс Июль. Во-вторых, угрозы Машенькиного старшего брата мне вполне значимыми показались. Нефиг-нефиг его провоцировать. Не хочу вечного перелома носа.

Бабах! Я аж вздрогнул, подумав, что конденсаторы таки взорвались. Но это всего-то пал смертью храбрых мой звездолет – я потратил последнюю игровую жизнь. А где предложение оставить свои инициалы для таблицы рекордов? А нет его, с космическим вторжением сражаются лишь безымянные пилоты. Но цифры на стартовом экране обновились

– Сэр, мистер Ковальски, не желаете попробовать?

У кого-кого, а у нашего бобра двадцатипятицентовиков хоть завались. Потряси его жилетку как следует – и тот самый бассейн с монетками заполнится как минимум наполовину.

Ожидать от немолодого поляка, что тот окажется хорошим игроком, не стоило – так и вышло. Он проиграл буквально за несколько минут, но при этом улыбался, как старатель, отыскавший золотую жилу.

– Крис, сынок, ты молодец, отлично сегодня поработал! Возвращай стенку на место и подойди, поговорим! – очень искренне прозвучало.

Помочь ворочать тяжелый фанерный лист он не пожелал. Ну и ладно, справился, прикрутил. Волна эйфории от осознания своей компетентности уже смыла всю слабость и тремор.

– Держи, Колон, ты честно заработал, – сотня баксов мелкими купюрами, протянутая мне поляком, выглядела очень солидно и приводила в восторг не меньший, чем сам факт успешного ремонта. Учитывая прошлые накопления, две трети пути до желаемого Коммодора пройдены. А так ли я хочу тот примитивный комп? Не замахнуться ли на что-то поинтереснее? Надо думать!

– Спасибо, сэр! – пожал я ему крепкую толстую ладонь.

– Я знаю, где купить еще сломанные автоматы, – понизив голос, предложил лучший из бобров.

– Я в деле, сэр, – также шепотом согласился с ним.

Блин! Перспективно! А что, если начать не только чинить, но и менять им мозги? Найти, где продаются запчасти для того же ВИК-20, ставить плату от него и написать свои крутые игры. Сообразить что-то этакое, чтобы их спиратить не смогли. Да мы с моим партнером Ковальски забросим к Ктулху дурацкую прачечную и только аркадами барыжить и станем. А там уже один шаг до покупки нормального компа и покорения Олимпа игровой индустрии.

На то, чтобы доехать до «родного» трейлерного парка, все мои силы ушли. Рюкзак с рабочими инструментами за спиной начал казаться чугунной гирей, как минимум пудовой. Всё-таки удар молотом Тора – это мне не поцелуй от бабушки на ночь, как говорят чиканосы. Но я живой и при деньгах.

Дверь трейлера я нашел распахнутой настежь и тут меня как ждали.

– Кристобаль Колон! Что это за миерда⁈ – послышался изнутри раздраженный крик, даже рёв.

Глава 18

– Кристобаль! Твоя хайна вообще стыд потеряла такое в дом приносить! – прокричала хозяйничающая на кухне Елена. – Это что за дерьмо⁈ Откуда на моей кухне эта мерзость⁉

Промеж двух наманикюренных пальчиков она с брезгливостью, какую я даже на личике кассирши Тэмми не видел, сжимала один из оставшихся у меня бич-пакетов. Вся раскраснелась, грудь едва ли не вываливается из слишком тесного лифа. Прямо богиня. И ее божественный гнев сейчас обрушится на меня.

– Да что не так? – искренне удивился я. Говорить прекрасной Елене, что кухня не её, а наша с Гектором – абсолютно бесперспективно.

– Ты вообще знаешь, что там внутри? Из чего это делают? Нормальные продукты не могут стоить десять центов за упаковку! Все знают, что маручан готовят из перетертых тараканов и от него потом заводятся глисты! Все, кроме твоей итальянской тонта пердиды!

Вот поэтому ум я в женщинах и ценю больше красоты. О незнакомая мне Линда и мисс Июль, надеюсь, хоть вы не верите в городские легенды о порошке из насекомых, добавляемом в дошик. Глупая же затея. Пшеницу на муку намного проще вырастить, чем ту же тараканью массу, которую еще и кормить чем-то придется, пока вес не наберут.

– Елена, там на этикетке состав напечатан. В нем написано, из чего всё сделано.

– Ох, Тобалито, – с оттенком снисхождения, но почти ласково заявила красавица, – какой ты всё-таки наивный. Веришь всему, что пишут. Кармен говорит, что дешевую еду специально делают из всякой опасной дряни, чтобы бедных травить. Это еще Никсон придумал!

И вот как ее такую красивую, но живущую не логикой, а чувствами, образумить? Разве что гаркнуть по-мужски, но с внешностью Криса выйдет скорее смешно, чем грозно.

– Хорошо, Елена, ты права, я расстаюсь с этой девушкой! – сказал ей. – Если женщина не способна позаботиться о моём здоровье, зачем вообще встречаться? Эх… – тяжело вздохнул.

– Погоди! Тобалито, не смей ее бросать, иначе я себя не прощу! Глупышку надо просто поучить, как готовить! Приведи ко мне и Елена позаботится. Компренде? Как ее у тебя хоть зовут?

Вот никогда откровенная ложь до добра не доводит. Только-только понадеялся, что попался удобный повод избавиться от выдуманной подружки…

– Линда, – выбрал меньшее из зол. Не Марию-Валентину ведь называть. Мог бы и совсем левое имя выдумать, но забивать оперативку лишними сущностями не стал.

– А какая она! Расскажи!

– Она стройная, ей восемнадцать и она плохо готовит. Елена, оставим мою подружку в покое. Скажи лучше, где Гектор. Я волнуюсь.

– Он что, тебя не предупредил? – удивилась красавица. – Он же уехал на несколько дней по делам. Сам понимаешь каким, большой уже. Ой… прости, Кристобаль, он просил меня тебе передать. Гектор вернется во вторник.

И грустно-грустно захлопала большущими глазами с длиннющими ресницами. Вот как на нее сердиться? Очень даже как! Но затевать склоку – не по-мужски.

– Давай ты оставишь Линду в покое, а я забуду про твою ошибку, Елена, – предложил ей мир.

– Симон! – печально согласилась красавица. – Иди в дом, я приготовила тебе тако, чтобы не голодал.

Я чуть слюной не захлебнулся, когда услышал. Стряпня Елены, общение с Кимом, Дюке и перспективы разбогатеть – вот самые светлые и приятные моменты в моей новой жизни.

Живя в России, тако я так и не попробовал, хотя какой только иностранной еды в последние годы не появилось, включая варианты с доставкой на дом. Но вот как-то так и не собрался заказать. Шаурма, на питерском шаверма, привлекала обычно сильней, когда сам готовить ленился.

Тако – это такая круглая лепешка с начинкой, свернутая пополам. Вкусно! О пресвятой Ктулху, быть может, дело в унаследованных от Криса вкусовых рецепторах, привыкших к латиноамериканской еде, но какое наслаждение эти их тако. Елена, ты воистину святая, прощаю тебе все волнения по поводу без вести пропавшего Гектора!

– Гав! Гав! Гав! – с улицы в трейлер ворвался и счастливо скалящийся Дюке. У него в миске тоже полная банка собачьих консервов вывалена. И его благодетельница покормила. А вот отпускать питбуля на самовыгул – натуральное безумие. Пусть мне известно, что пёс добрейшей души существо, но что, если на него наткнется какой-нибудь реднек с дробовиком?

– А еще твоя хайна совсем не умеет стирать. То, как постираны и развешаны твои школьная майка и шорты – истинный кошмар, – продолжились нотации во время обеда. – Она даже на улицу их сушиться не вывесила, оставила в трейлере, а тут так быстро всё не высохнет.

Вот тут мне обижаться смысла нет. Я привык к машинке-автомат и вручную даже носки последний раз стирал еще в славные времена студенчества.

– Но курицу она сварила хорошо. Я и мясо, и бульон в начинку пустила, – закончила Елена и мне стало чуточку печально.

Запланированный борщ отодвинулся немного дальше. Но ничего! Завтра после школы заеду в супермаркет к Ральфу и накуплю новых окорочков и всего другого, что потрачено. Я ведь ныне богатенький Буратино. И молока нормального!

Остаток дня потратил, как и полагается приличному школьнику, на торчание у телика. Больше ничего не хотелось, полный упадок сил после всех переживаний и встряски. Щелкая ручкой, наткнулся на канал для гиков, транслирующий повторы старых серий Звездного Пути. Каюсь, грешен, так на нем и остался до самого отбоя, отвлекшись лишь на вечернюю прогулку с собакой. Ни о чем не жалею! Очень даже интересный сериал. В первой жизни я смотрел старые сезоны лишь частично и сегодняшних эпизодов не видел.

Утром болело всё тело. Вот казалось бы, только в руку разрядом шибануло, а плохо чувствую себя весь целиком. Хотелось остаться в уютной кроватке или перебраться на диван, но его макароншество послал мне сил. Собрал нам с Кимом перекус на обед – вчерашние тако, они хорошо зайдут. Вышел прогулять Дюке и чуть не околел. Градусов пять, наверное. Наших, нормальных, Цельсия, а не их упоротых Фаренгейтов.

Захотелось забить и прогулять. Но нельзя. Гектор весь упахивается, вон, несколько суток дома не ночевал, чтобы я-Крис имел возможность жить бедно, но почти нормально. Пришлось порыться в своих вещах и отыскать в шкафу яркую толстовку с капюшоном и тем же тигриным логотипом на спине. Сойдёт. Теперь я, словно по заветам мистера Джонсона, то самое красное пятно, которое все в Америке ненавидят. Я как СССР!

Выпил кофейку, жаль, опять без молока. Коротко дал погулять Дюке и погнал в школу. У меня сегодня важный день – Миллер вернется из присяжного отпуска, где он наверняка отправил какого-нибудь невиновного бедолагу на электрический стул и надо пользоваться его возможным хорошим настроением.

– Колон! Мне передали в администрации школы, чтобы ты живо бежал к миссис Крэбтри! – рявкнул Джонсон сразу после торжественной клятвы флагу, какую он приносил с неизменным энтузиазмом. – А ну ноги в руки и в главное здание! Вопрос касается того, что ты уже почти второгодник!

В классе послышались ехидные смешки.

– Я работаю над данной проблемой, сэр.

– Ногами работай, давай-давай, шевелись. Узнаю, что не дошел до Ханны – будешь у меня отжиматься вместо каждого урока. Понял?

Вообще, я бы и правда был не прочь заняться физкультурой вместо того, чтобы слушать, как завтра злобный русский Иван украдет мою сестру, дабы обменять на бутылку водки у парторга. Не знаю уж, зачем тому гипотетическому советскому солдату горластая латиноамериканская чикита, когда в Союзе со времен Великой Отечественной войны по-прежнему на десять девчонок девять ребят.

В здании администрации спросил у толстушки-секретаря, где находится консультант – миссис Крабапл. То есть Крэбтри. Вслух я сказал правильную фамилию, а у себя в голове имею право коверкать, как душе угодно.

Миссис Ханна Крэбтри – бойкая сорокалетняя леди. Светлокожая блондинка, с по-мужски короткой стрижкой, она выглядела как та самая дружелюбная двоюродная тетушка, какая имеется, быть может, у каждого. Вроде как вы с ней седьмая вода на киселе, но поздравляет она тебя с каждым праздником, причем не открыткой в мессенджере, а звонком, активно интересуется личной жизнью и вообще за любой кипиш. Обаятельная такая зажигалка, несмотря на не самое красивое, по-лошадиному вытянутое лицо и чересчур крупную челюсть, а также широкий рот. Небольшой кабинет женщины весь заставлен всякими геранями, фикусами и прочими алоэ с кактусами. Этакая баба-ягодка среди цветочков. Красная кофточка поверх белой блузки в мелкий горошек только подчеркивает сложившееся впечатление.

– И снова вы у меня в гостях, мистер Колон, – лучезарно улыбнулась мне мисс Ханна, демонстрируя крупные белые зубы. – позвольте вас поздравить с блестящими результатами по английскому языку и литературе.

– Благодарю, мэм. Вы ведь для другого меня вызвали?

– Прекрасно поработали над речью, юноша. Не знаю, кто ваш репетитор, но он совершил чудо – карибский акцент практически не ощущается. Но вызов я вам отправила в действительности по совершенно иному поводу, вы угадали. Герман Миллер клянется, что ни за что не исправит вам оценку – слишком взбешен. Моя задача в том, чтобы помочь вам выпуститься из школы. Мистер Колон, вы обязаны извиниться перед учителем и погасить конфликт. Я не должна так говорить, но засуньте свою гордость латиноамериканского вато себе в задницу! Хоть на колени вставайте.

– Я уже приносил свои извинения, мэм, и мистер Миллер их отказался принимать. У меня есть идея – доказать свои знания математики другому учителю. Или комиссии из нескольких преподавателей. Я уже предлагал данный вариант мистеру Скиннеру, но не нашел понимания. Поверьте, я и по математике с физикой очень много занимался с репетитором. Наша новая соседка, мисс Джулай, настоящее чудо, а не преподаватель.

– Ну надо же! Совсем другой юноша! Может быть, вы брат-близнец Кристобаля Колона, учившийся последние годы в Оксфорде? Выговор у вас чуточку подходящий.

– Я должен признаться, мэм – я с самого начала умел говорить правильно. То, что вы видели ранее – глупый подростковый бунт против системы. Примите мои искренние извинения.

– Понятно, почему Герман так сильно взбесился – мне и самой захотелось вас стукнуть. И, судя по вашему лицу, не одной мне. Кристобаль, я обязана спросить. Вас бьют дома?

– Нет! Мой брат даже пальцем меня не трогает, мэм. Так что вы скажете насчет моей идеи сдать долги другому преподавателю?

– Учительский профсоюз сожрет администрацию школы вместе с ботинками, если вас заберут у мистера Миллера без его согласия. Ваши знания важны, но кроме того, имеют значение дисциплина и положительный баланс оценок. Никто не поставит вам проходной балл, зная, что вы не трудились на уроках. Вы получите другого учителя, только если останетесь на второй год. И скажу честно – у нас дружный коллектив и Германа поддержат все коллеги. Извинитесь перед ним еще, столько раз, сколько потребуется! Предложите помогать с отстающими, он оценит. Подойдите сразу после урока, на парковке, да хоть в его шахматный кружок заявитесь… ой нет, не надо, только хуже сделаете.

– Спасибо, мэм, очень полезный совет. Будьте уверены, я сделаю все от меня возможное.

– Нет, ну вы посмотрите! Если бы не та же заштопанная толстовка, что и перед рождеством, я бы не поверила, кто сидит передо мной.

Ханна Крэбтри и сама не поняла, насколько хорошую идею мне подсказала. Главное, чтобы Герман Миллер оказался азартным. Хотя бы на том же уровне, что и препод по электротехнике из нашего родного российского политеха.

– Мне пришлось повзрослеть, изменить своё поведение и стать серьезным, мэм. На то есть причины.

– Девушка, да? – подмигнула мне мисс Ханна.

– Это личное, мэм, – постарался специально смутиться, спрятать взгляд и покраснеть, для чего представил на месте консультанта Мисс Июль в фривольной позе, развратно мне подмигивающую. Ух, что за женщина!

– В таком случае вы свободны, Кристобаль. Буду держать за вас пальцы скрещенными.

На уроке английского миссис Уайт перешла к другому классику американской литературы – Эдгару Аллану По.

Уважаемый мной товарищ, на самом-то деле. Писатель, придумавший формулу современного детектива, между прочим. Конан Дойл, Агата Кристи и остальные Рексы Стауты шли по сюжетным тропам, проложенным для них основоположником темного романтизма.

Но миссис Уайт, отдавая должное фигуре По, сосредоточилась не на криминальной прозе, а на его стихах, и даже зачитала классу «Ворона». Того, что каркает «Невермор!». Я не большой любитель буржуйской поэзии, но про Эдгара Аллана По читал в целой куче фантастики. Он для буржуинов литературная икона того же порядка, что и Пушкин в России.

Никто из школьников «солнцем американской поэзии», увы, не вдохновился. По мне – так зря. Миссис Уайт очень атмосферно стихи прочла, готичненько, а ее суховатый старческий голос отлично подошел для многочисленных «неверморов».

– Класс, ваше домашнее задание – попробовать написать стихи в стиле великого Эдгара Аллана По. Я знаю, что не каждому даётся поэзия, но жду от вас не менее двенадцати строчек. Тем более, что среди вас есть очень талантливые и тонко чувствующие ребята.

Надеюсь, она не про меня! Нет же? Нет⁈

На математику к Миллеру я летел на крыльях предвкушения реализации спонтанно родившегося плана, вдохновенного воспоминанием о доценте, преподававшем электротехнику в нашем русском политехе и игре в желейный волейбол на оценки. Надо будет его, к слову, запилить, когда дорвусь до разработки.

– Мистер Миллер, сэр, уделите мне минуту, пока урок не начался, – попросил я.

– Мистер Колон, я исправил вам оценку, поставленную мисс фон Штейн, если вы об этом, – устало сказал математик, – она, являясь учителем-заместителем не знала протокола контрольных и не следовала правилам. Неправильно разлинованный лист – повод срезать максимум один балл. Вы получили «B». Решено всё верно. Но единственной работы недостаточно для изменения итога вашего печального нахождения в моём классе. Не представляю, что вообще нужно сделать, чтобы всё исправить.

Внезапная справедливость, которая совершенно ничего не меняет – я так и остался потенциальным второгодником. Но, может быть, тут знак, что у нас с господином присяжным заседателем «лёд тронулся»?

– Сэр, ни один из нас не готов принять правоту другого. Но у меня есть решение. Я сегодня узнал, что вы ведете шахматный кружок. Давайте сыграем. И если я смогу выиграть, то вы исправите мне оценку на минимальную для перехода в следующий класс. Если проиграю – то, клянусь, перестану вам надоедать.

– Колон, вы хоть представляете, кому вы бросаете вызов, – удивленно посмотрел исподлобья математик. – Вы хотя бы простейшие этюды помните или только как фигуры ходят, запомнили? Шахматы, мистер Колон – это не уличная потасовка и не пинание мяча на пыльном пустыре, – Миллер брезгливо скривился, окинув меня самым высокомерным из своих взглядов. – Шахматы – древнее искусство чистой логики, доступное лишь настоящей интеллектуальной элите. Игра королей, философов и математиков. В ней нет места слепому случаю, юношескому гонору или дешевым трюкам, к которым вы так привыкли в своем гетто.

– Сэр, в таком случае, согласитесь, моё предложение – самый простой и выгодный для вас способ избавиться от моей назойливости. За десять ходов поставите мне быстрый мат и победите в пари.

Миллер задумался. Ну давай же, герр эсэсовец, хватайся за халяву. Попробуй наглого латиноса публично унизить! Есть, правда, опасность, что Герман Миллер окажется великолепным игроком, раз настолько влюблен в шахматы, но ставлю всё на зеро! У меня будет чем его удивить!

– Уговорили, мистер Колон, вы получаете запрошенный шанс. Сегодня после уроков, в помещении шахматного клуба, кабинет 202, корпус 6. Заодно и растолкую ученикам все ваши ошибки начинающего.

Попался, пендехо гринго!

Глава 19

Есть такое устоявшееся выражение – «ничего нет хуже, чем ждать и догонять». Но мне еще в зеленом детстве, в книжке из серии «трансформеры», от лица одного из героев говорилось, что во время погони ты занят хоть чем-то осмысленным и от тебя что-то да зависит, а ожидание – намного хуже.

Не удивлюсь, если назначение матча века на время после уроков – суть такая изощренная месть Миллера за всё нехорошее, что у них с Крисом осталось в прошлом. Как на иголках, до конца его занятий просидел. Сходил к доске, куда эсэсовский садист меня вызвал и решил задачу на скольжение бруска по плоскости. Довольно простую, но, помня о фашистских придирках препода, даже сложение 1+1 отдельным действием на доске записал и получил «A».

Класс замер. Да я сам состояние легкого шока испытал. Не иначе, как садист пытается меня подлым приемом из равновесия вывести. Но я не поведусь! И посильнее нервяки случались, например, когда криворукий джун тестовый релиз с тоннами багов на прод залил, без согласования хоть с кем-то. Вина тимлида, не организовавшего работу, как следует. Но разгребать пришлось во многом мне. Не виновнику же? Он сказал, что плохо себя чувствует и пошел домой.

– Матадито! – выкрикнул один из мексиканцев, но грозный удар линейкой по столу от Миллера подействовал на класс чудесным образом.

Дотерпел до обеденного перерыва. Там меня ждала встреча со слегка зарумянившимся с тех пор, как начал нормально питаться, Кимом. Парты наши с ним так и стояли сдвинутыми, а каждый раз меняющиеся чиканос перестали кричать «кимчхи». Наверное, драка в душевой их научила не трогать «вато локо» – поняли, что такое безумие.

Ох, с каким же аппетитом уплетал принесенные мной тако парнишка. Уверен, он уже стал не меньшим, чем я, поклонником стряпни Елены. Я же, раз тут под строгим надзором очередного негра-качка разрешено лишь учиться, занялся домашкой от миссис Уайт. Хотел было всё сделать на отцепись, но в голову внезапно пришел идеальный вариант, как дать старушке желаемое, вообще не напрягаясь.

Мрачные стихи Эдгара Аллана По – прямо как Горшок писал, только на английском. А мне вспомнился худой и бородатый гот с ютуба, переводивший песни русских рокеров на язык Шекспира. Вот я и частично вспомнил его труды, частично сам додумал. В рифму и ритм попасть дело нехитрое, когда музыка прямо сама в голове звучит, а слова оригинала, заслушанного до дыр, прочно въелись в память. Изложил для задания «Проклятый старый дом» в переводе. Вроде как ничего получилось. Очень в духе «величайшего поэта 19-го столетия», как выражалась миссис Уайт. Даже напеть захотелось, но негр-надсмотрщик не оценит.

Украдкой передал листок с домашкой Киму. А то прямо засвербело, так захотелось, чтобы хоть кто-нибудь заценил. Азиатские раскосые глаза моего товарища-гика стали почти европейскими, когда прочел. Он уже в курсе, что я умнее типичного гопника, но всё равно явно не ожидал, что и стихи пишу.

Вернулся ко мне «Проклятый старый дом» уже с отдельной лаконичной запиской RAD, что переводится со слэнгового примерно как «Крутяк!». А вот на самом деле и мне самому понравился результат. А если миссис Уайт не оценит и я потеряю славу гения английской словесности, то только лучше. Мне оно не надо!

На физкультуре тренер Бак предложил всем новую забаву – вышибалы. И не совсем те, в какие мы в российской средней школе играли. У нас – выбивалы. В России четко определена команда жертв, и их пытаются выбить, не стараясь при этом сделать больно. Коснулся мяча – выбыл.

Ихняя пендехостанская забава – жесткий спорт, где игроки поделены на две команды и в игре много мячей, попробуй за всеми уследить. Я и не уследил, потому что сразу все противники выбрали своей целью меня. Как самого опасного игрока, однозначно! Или потому, что пендехо Бак им так подсказал, ради мелочной мести.

Первый пропущенный жесткий мяч попал мне в живот. Второй – в многострадальное лицо. А у меня только-только синяки сходить начали.

– Колон, будь мужиком и терпи! – велел довольно скалящийся садист Бак. – Кто там дежурный? Дайте ему лёд.

Ну хорошо хоть в пах никто не попал. Хотя некоторые пендехо явно целились.

О Летающий Макаронный Монстр, а можно мне справку об освобождении от физкультуры⁈ Обещаю, я популяризирую Пастафарианство на несколько десятилетий раньше. Вот из-за таких мудаков, как Бак, люди школу и бросают.

– Колон, тебе стоит лучше подходить к выбору друзей, – шепнул мне учитель, проходя мимо, пока я прикладывал полотенце со льдом к носу.

Наезд из-за Кима, как я понял. Не может ветеран Вьетнама простить безобидному пацану его происхождения. Да пусть этот пендехо выкусит!

Миллер внезапно начал казаться почти адекватным и даже в чем-то приятным человеком. Пятерку мне сегодня поставил. В шахматы сыграть согласился.

В кабинет шахматного кружка я входил с гордо поднятой головой и очередным свежим фингалом на лице. Обычное вроде бы помещение, но два десятка одноместных парт сдвинуты попарно «лицом к лицу», а между игроками установлены доски с расставленными фигурами. На классной доске магнитное поле с фигурками.

Некоторых из присутствующих здесь ребят я уже даже видел – разглядел их холеные лица в компьютерном классе, когда меня выгонял Геллер. Сплошь белые парни. И это при огромном перекосе школьного контингента в сторону латиносов. Единственное замеченное исключение – мой одноклассник Ли.

– Привет, я Крис, – помахал всем максимально дружелюбно.

– Знакомьтесь, класс, нас навестил мистер Колон. Ему сегодня хватило ума и смелости не только подраться, но и вызвать вашего преподавателя на матч, – Миллер, сидящий за учительским столом, находился в прекрасном расположении духа.

– Но сэр, вы же участвовали раньше в чемпионате штата, вас никто не способен победить! – подобострастно заявил пухлый блондин, сидящий рядом с учительским столом.

– Шахматы – игра, где обе стороны равны перед началом партии, мистер Харрис. Всё зависит лишь от воли и разума игроков. Считайте происходящее особым уроком. Мистер Колон, может быть, и не имеет больших шансов на победу, но уверен, что покажет вам, что значит проигрывать с достоинством.

Не уверен, сарказм сейчас математик использовал или в реальности оценил мою волю к победе. В самых дерзких мечтах он мог бы и вовсе независимо от исхода матча мне отметку исправить.

Но полагаться всё же стоит на себя. И суперкомпьютеры. Если Миллер и в самом деле участвовал в чемпионате штата, он наверняка очень хорош. Лучше, чем я в прошлом, скорее всего. Но мы с ним будем играть в совершенно разные шахматы. Казалось бы, тысяча лет правилам, что там могло поменяться?

Но в 80-х это была совсем другая игра. Сражение отчаянных романтиков, полководцев-идеалистов, ценящих свои войска и видящих красоту за расстановкой фигур. А затем появился компьютер Дип Блю, обыгравший тогдашнего шахматного чемпиона, что стало только началом. Машины становились всё быстрее и быстрее и по их расчетам некоторые считавшиеся провальными тактики показывали высокую эффективность. Добил классическое представление о шахматах бум нейросетей, совершенно изменивший игру, не трогая ее правил.

Начали мы с Миллером с классического дебюта. Ему достались белые, и после первых пяти стандартных ходов Испанской партии я неожиданно двинул вперед крайнюю правую пешку на королевском фланге – сходил на h5. Безумие с точки зрения шахматиста, воспитанного на матчах Бобби Фишера и Ботвинника.

– Взгляните, молодые люди, мистер Колон только что сделал удивительно бессмысленный ход – он отдал мне инициативу в центре, позволив беспрепятственно занять клетку d4, не добившись совершенно ничего. И пусть все фигуры у нас пока на месте, вы понимаете важность контроля центра доски.

Статичный контроль центра пешками не так важен, как сумасшедшая динамика и инициатива, что десятилетия спустя докажут шахматные нейросети АльфаЗиро и Стокфиш.

– Я просто играю так, как мне показала мисс Джулай, – пожал я плечами.

– И обратите внимание, мистер Колон пренебрегает безопасностью короля. Вы обязаны сделать рокировку до десятого хода, если хотите на что-то рассчитывать в шахматах, – продолжил поучать свою паству Миллер. На него смотрели, как на спустившееся с шахматного олимпа божество.

– Сэр, это какой-то фарс! – фыркнул один из парней и все рассмеялись, после того, как я без колебаний пожертвовал ладью за менее ценного слона. Для 1982 года – грубый зевок, для Стокфиш – устранение препятствия и борьба за инициативу.

– Почему он вообще смог так сильно затянуть партию, совсем не умея играть? – вопрошал другой юный шахматист.

Я продолжал двигать черные фигуры, делая совершенно парадоксальные и лишенные изящества с точки зрения соперника ходы, совершал не самые выгодные размены и душил игру, пока не настал тот самый момент – Миллер снял очки, протер платочком и надел обратно. Имея лишнее качество фигур и две пешки форы, глава кружка с ужасом осознал, что ему скоро будет некуда ходить – я везде его как минимум потенциально запер.

В миттельшпиле, серединной части партии, я и вовсе погнал короля в атаку, в противоречие всем старым канонам, по каким главную фигуру полагается бы оберегать и держать подальше от передовой до самого эндшпиля.

Члены кружка зашептались. В их картину мира не укладывалось поражение непобедимого участника чемпионата штата от безродного побитого латиноса из гетто.

Да! Да! Я сделал это! Эмоции захлестнули и я наконец-то позволил себе показать улыбку, ее приходилось прятать с самого начала партии. Противник, между прочим, оказался хорош. Если бы не гандикап в сорок лет развития шахматной теории, он бы наверняка обыграл меня прежнего.

– Это такой урок нам от мистера Миллера, чтобы мы не зазнавались? Сэр, вы специально разыграли спектакль, поддавшись этому… мексикашке? – предположил Харрис. Бедняга весь прошедший матч транслировал на магнитную доску, передвигая по ней фишки.

– Мистер Харрис, на моё место, играйте, – раздраженно потребовал учитель.

Тут я мог бы закозлиться и сказать, что уговор мы заключили лишь на партию с самим Миллером, но, во-первых, строгий математик в кои-то веки на моей стороне. Во-вторых, препод еще не исправил мне оценку. И в-третьих – да я попросту люблю шахматы и ловлю кайф от игры! А потому начал расставлять фигуры обратно.

Недоверчиво зыркающий блондин уселся напротив меня. Тут, к слову, парты со стульями намертво не сцеплены. И я разделал его, как бог черепаху. Проехался по устремлениям наивного юноши грузовиком. Показал, что в классическом для восемьдесят второго года стиле я тоже играть умею, выиграв битву за центр, когда школьник опять ожидал от меня «странной» тактики. В конце концов, с другого края доски сидел обычный ребенок, не участник чемпионата штата и не разрядник. А мои «молодые мозги» работали отменно.

– Кто-то еще желает сыграть с мистером Колоном?

Безумие! Надо бы и этим ребятам про него рассказать, так как пожелали все, повторяя одни и те же попытки, без малейшей надежды на успех. Какое же крутое чувство собственного всемогущества. Шахматный бог Миллер сегодня пал и… и на меня продолжали смотреть, как на мусор из трейлерного парка. Быть умным оказалось недостаточно. И я, наивный бабосо, еще размышлял о том, чтобы подружиться со столпами айти, когда на кучку мальчишек-снобов хорошее впечатление произвести не сумел?

– Сэр, наше пари, – окликнул я Миллера, поставив мат Ли. Китаец оказался чуть лучше остальных. Всегда есть азиат, что-то делающий лучше тебя.

– Вы победили, мистер Колон. Класс, будьте свидетелями – наш гость достойно сражался и заслужил того, чтобы я исправил ему балл по математике с F на B.