Текст книги "Ретро Бит (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Ретро Бит

Глава 1

Бывает так, что вроде бы ничего и не пил, а башка при пробуждении раскалывается. Неблагоприятные, по геофизическим показателям дни! Ситуация когда тебя физически по голове приласкали, а затем ты брякнулся на землю, корень «гео», и тебя еще и там отпинали.

Тысячу раз зарекался срезать путь от метро до своего дома через темные питерские переулки. Но понадеялся в очередной раз на наш извечный русский авось, который столько раз выручал. Он не подводил меня в юношестве на Машмете, спасал во время сессий в политехе, когда я шел на экзамен, впервые открыв учебник по непрофильному предмету за час до него. С женщинами, бывало, помогал. И вот, не выручил старый друг. Обидно.

И ведь даже закурить не спросили, сразу сзади по голове отоварили. Ну хоть не убили. Блин, как не вовремя! Завтра у нас продуктовый релиз. Еще и ржут, заразы. Пытаться вставать и рыпаться мне уже не стоит, а то как бы не покалечили. Какие-то кавказцы, похоже. Больно уж интонации не нашенские. Лежим и ждем автобуса. В том смысле, может, кто-нибудь милицию вызовет. Не дикий запад же и не девяностые.

– Вача-вача, хоми. У мальца стеклянная челюсть, отъехал с первого удара.

– Эсе, ты его не убил? Гектор взбесится.

Это что, английский? Такой корявый-корявый спэнглиш, как у бандитов в ГТА? Я на своем уровне B2 понимаю с трудом. Меня что, студенты питерского аналога РУДН отметелили? Ну бред же, глюки от удара по голове. А на самом деле я наверняка лежу в уютном сугробе с черепно-мозговой и тихонько себе отмораживаю ноги.

– Брось этого пендехо, хоми, зря время потратили.

Да, да, бросьте меня! Можно даже в терновый куст. И валите куда подальше, уроды!

Конечно, никто моих мысленных призывов не послушался. Тяжелый, похоже еще и с металлическими набойками, ботинок врезался мне под ребра, выбив весь воздух из легких. Надо мной навис татуированный по самое не балуй качок в белой майке и наглаженных брюках цвета хаки. Смуглая кожа, зализанные при помощи лака волосы.

– Вача, эсе. Слушай сюда, левас. Ты не прошел. Тебе никогда не стать настоящим вато. Сунешься к нам еще раз и получишь настоящие чингасос, а не поцелуй бабушки на ночь. Компренде?

Ага, ага, согласен. Я не прошел. Шёл-шёл и не прошел. Оставьте меня в покое уже. Мне еще в травму ехать, побои снимать и заявление участковому на вас писать. Еще и объяснять, что я не пил, не обдолбался, а меня на самом деле побила англоязычная гопота с испанскими акцентами, одетая не по сезону.

– Компренде, – подтвердил я, срывающимся голосом, чтобы отстали уже. Какой-то не мой, неправильный голос, слишком высокий. В пах вроде как не меня не били. Да и не работает организм так.

Нормальный английский и тем более русский они совсем не факт, что понимают. А что еще я мог сделать? Броситься в драку и мужественно всех победить приемами карате, взятыми из боевиков с Чаком Норрисом? Увы, это совсем не такая история. Что-то в происходящем виделось глубоко неправильное. Контузия и глюки казались лучшим объяснением.

Шаркающие звуки расслабленных шагов, рыкающие звуки автомобильных движков, музыка… Какое-то невообразимо слащавое ретро. «Земной Ангел, Земной Ангел, станешь ли ты моей».

Меня отбуцкали «ганста» с очень специфическими музыкальными вкусами. Аж всего передернуло. Как если бы наши родные машметовские гопники слушали Эдиту Пьеху и Майю Кристалинскую, а не ожидаемый от них Сектор Газа. Не то, чтобы меня больше порадовали бы рэп или эр-н-би, но какой-то сюрреализм творится.

Наверное, я тупой, если именно музыка показалась мне самым странным, а не миллион с хвостиком других непонятных моментов.

Музыка в отдалении стихла и меня, инстинктивно свернувшегося в позу эмбриона, наконец-то отпустило. Голова, хоть и отбитая, но начала чуточку соображать. А я раскинул руки и ноги в стороны, после чего обнаружил, что лежу не в сугробе, а на чем-то твердом и горячем. Теплотрасса? Да нет же…

Пялился, наверное, целую минуту в мутное, оранжево-фиолетовое марево городской засветки, через которое с трудом пробивается пара самых ярких звезд. Одна из них мне подмигнула и начала двигаться. Самолет, стопроцентно он. Но почему бы и не загадать желание. Хочу миллион долларов и вертолет! И чтобы меня больше не били по голове, я ей работаю, код пишу. Именно головой, а не клавиатурой. И надо мной не питерское небо, вечно затянутое тучами, а совсем другое. Южное! Да и как-то подозрительно тепло. Сомневаюсь, что я напился, меня погрузили в самолет и отправили в Сочи вместо Павлика. Хотя бы потому, что в Краснодарском крае в середине февраля тоже лежит снег, да и никакого Павлика нет.

Ну, хватит валяться… Я хотел было мысленно обратиться к себе по имени-отчеству и понял, что то ли удар питерской гопоты, то ли пинки горячих южных мачо эту информацию из меня выбили. Тут помню, тут не помню. Так говорил герой Леонова в советском фильме. Вот его я не забыл. А себя?

По спине, прижатой к теплому бетону, пробежал ледяной ручеек. Какие-то общие факты. Развал СССР, девяностые, учеба в Политехе, переезд в Питер, работа разрабом, хобби, закрытая ипотека. Семья? Не помню. Ощущаю себя холостым. Захотелось со всего размаха треснуться головой еще раз. Но не об кулак мексиканского гопаря, а о тот самый бетон. Но не позволил себе такой роскоши – сел. Нельзя сразу резко на ноги вскакивать при сотрясении. А судя по тому, как перед глазами все слегка плывет и в ушах звенит, оно есть.

И, несмотря на сенсорный дискомфорт, подняться с бетона получилось на удивление легко. Как будто бы не было никогда лишних кило, одышки и ни разу не выполненных обещаний самому себе – записаться в спортзал с нового года.

Выругался громко и матерно от всей широты русской души, упомянув всех обидчиков. Полегчало. По крайней мере, морально. Голова и ушибы болеть продолжали, превращая мысли в поток сознания, но и остатков думательных ресурсов хватило, чтобы отметить, что голос ну вот ни разу не мой.

Истина о том, что я – не совсем тот я, каким себя считал, только что получила окончательное подтверждение. Ну как тут не осмотреть себя? Тощие руки и худые ноги. Кожа смуглая, оттенка сочного южного загара, но не черная. Некогда белая футболка вся перепачкана пылью и кровью из расквашенного и продолжающего болеть носа.

В общем, скорее Антонио Бандерас, чем Карл Джонсон. И то радует. Ничего не имею против негров, кроме того, что они изгадили кучу хороших экранизаций борьбой за свои расовые привилегии. То им черную Гермиону подавай, то негроэльфов в сериале по Ведьмаку. Ой, простите мою нетолерантность, афро-сидов. Я ведь, по всей видимости, волей пресвятого Ктулху обитаю именно в Штатах и потому обязан быть толерантным, чтобы не давать повода на себя агриться.

Осмотрелся по сторонам. Мир разделен надвое длинным бетонным забором. С одной его стороны я, пустырь, облезлые кактусы и железная дорога. Где-то вдалеке сияет зарево большого города. По ту сторону изгороди гудит шумом проезжающих мимо автомобилей шоссе. Одна из плит забора отсутствует – вместо нее съезд на криво залитую бетоном площадку, где и проходила моя «стрелка» с гопотой. Точнее, не моя, я появился позже, уже после удара по голове. Отправился ли тощий парнишка на моё место в не такой солнечный Питер? Могу ли я ему позвонить и попросить прислать денег из моих накоплений? Вот сразу, как только вспомню свои ФИО, номер телефона и пин-код от сберовской карты!

А точно ли парнишка? Этот их гендерно-нейтральный английский по обращению определить не позволяет. А то попадались мне в сети всякие варианты. Не хочу быть трапом! Оттянул шорты и с облегчением убедился в собственной мужественности. А ноги, к слову, не такие тощие, как руки. За что, по всей видимости, стоит сказать «спасибо» брошенному у забора велосипеду.

Спасибо, двухколесный друг. Обещаю не бросать тебя под дождем и подкачивать шины.

И сколько же мне лет? Да сколько угодно от четырнадцати и до двадцати! Я даже в зеркале себя не видел.

И как-то само пришло понимание, что я в сложившейся ситуации в сплошном плюсе. Никакие банковский счет, однушка в престижном жилом комплексе и комп с топовой зеленой видеокартой не заменят молодости. Я же теперь могу заново повторить путь превращения в скуфа, не отказывая себе ни в фастфуде, ни в газировке. Ну или наоборот, выбрать здоровый образ жизни и путь спорта, а не спирта. Нет, вроде бы выпивал не чаще прочих, по ощущениям. Наверное.

Точнее, хотел подумать – горы сверну, со свежего старта с багажом знаний! А он есть, багаж? Школьную программу вроде бы туда-сюда помню, институтскую тоже, и как построена архитектура в релизе, над которым трудился последние полгода. И структуру всех своих хобби-проектов. Даже получше помню, чем считал ранее. Вот что значит молодые мозги! Да чего тебе, собака, еще надо? Ну, наверное, не оказаться нелегалом. По внешности и компании, куда не-я пытался вступить, очень даже возможный вариант.

Незнамо сколько времени сидел, прижавшись спиной к забору, пока меня не прекратило кружить. Видимо, все же не сотрясение. Оно бы так быстро не отпустило. А так сумел, не шатаясь, дойти до велика, поднять его, осмотреть. Ну и рухлядь! Но, несмотря на ржавые отметины, вроде как рабочий механизм, цепь смазана, а покрышки не стерлись.

Надеюсь не-я его не украл. Ну а чего мне еще ожидать от подростка, по всей видимости, пытавшегося вступить в уличную банду. Меня в свое время от того умные люди отвели, потому и дожил до своих лет, наверное. Вспомнить бы еще тех людей. Или наоборот, меньше воспоминаний – меньше рефлексии, что я тут, а не там.

Вывел велик наружу, к неплохо освещенной трассе. Мимо пронеслась здоровенная фура, обдав меня пылью и запахом соляры. А мне куда? Налево или направо? Это вообще какой город или штат? А что, если Мексика? А в испанском я знаю только «амиго», «панталонес» и несколько общеизвестных ругательств, таких, как «миерда» и «пута». Ну и услышанные недавно слова, обогатившие мой запас на почти позабытое «пендехо» и прочие «чингасос», что бы это такое ни значило.

«San Fernando Rd Next Left» – извещал меня большой зеленый указатель, освещенный теплым желтым светом уличного фонаря. Название, которое мне не говорит вообще ничего, но чисто на логике и ощущениях отсылает к солнечной Калифорнии. А тот мегаполис, укравший у меня мириады звезд своим световым загрязнением, в данном случае Лос-Анджелес.

Надеюсь, что не Лос-Сантос и не штат Сан-Андреас. Оказаться попаданцем в мир игры про «великих автоугонщиков» стало бы слишком даже для предсмертного бреда человека, ударенного гопниками по голове. А если вдруг и так, то пусть это будет приятный бред, где я добиваюсь успеха и чилю на собственной вилле у бассейна, тусуясь с голливудскими знаменитостями.

Добро пожаловать в Голливуд… эээ… даже придуманное имя или псевдоним в голову не лезло. Пусть пока что будет просто «пацан». Kid, если на их буржуйском аглицком или вроде как «чико» на испанском. Не уверен.

Не в том вопрос. А мне вообще куда? Тут вариантов пока немного – налево или направо. Большой Эл-Эй раскинулся по левую руку. Но туда пилить и пилить и я там никого не знаю. Ну то есть знаю. Арнольд Шварценеггер, например, крутой актер и бывший губернатор. Но он-то меня не знает. И даже если предположить, что малолетний несостоявшийся «гангста» на велике каким-то чудом Макаронного Монстра найдет адрес виллы Железного Арни и доберется к нему под дверь, то просто получит пинка от охраны и привод в полицию.

Полиция – вариант. Но как-то подозреваю, что вокруг не голливудский фильм и копы тут такие же уставшие от всего мужики с пузом и ипотекой, которым положить на «беспризорника». Отправят в местный обезьянник до выяснения, приятного мало. Хотя как запасной план оставлю. Допустим, я упал с велосипеда, ударился башкой и память отшибло. Кто в такое вообще поверит? И я все еще не знаю, не нелегал ли я. Америка, может, и стопроцентно не райский сад, каким ее рисует пропаганда загнивающего запада, но всяко не Мексика и не Гватемала. Или откуда еще на американщину мигранты ползут с такой силой, что на границе стену строить пришлось?

Может быть, монетку кинуть? Так у меня даже ее в кармане нет. Только куцая связка ключей в шортах нашлась, с брелком «216». И что это за цифры? Номер квартиры? Очень хорошо. В каком доме и на какой улице? Чисто по логике, сильно далеко отсюда быть не должно, раз не-я на ржавом лисапете доехал. Так налево или направо?

Решил проблему иным способом. Присмотрелся к следам пыли на обочине. Вот! Нашел! Отпечатался велопротектор. По его направлению получается… голова все еще гудела, но мне налево. Внутреннего сопротивления от мудрого и опытного «себя» не получил. Что, любил налево сходить? А не помню!

Ехать мне пришлось навстречу движению, что не так и плохо. Автомобильные фары, конечно, слепят, но хотя бы тарана в спину ожидать не приходится. Педали моя новая тушка крутила бодро. Прямо как у бабушки в деревне, когда я мог уехать еще утром и катить по грунтовке, пока не надоест и вернуться только к обеду, получив по шее.

Машин поначалу шугался, дальше привык. Обочина широкая, а специально ребенка давить никто не будет. Никто нормальный, я имею в виду. Катил, катил, катил, размышляя, что мне делать дальше и «как нам обустроить Рабкрин», то есть, как быть и почему «жить хорошо, а хорошо жить – еще лучше», пока встречная машина не мигнула мне дальним светом. Заниженный такой силуэт. Я послушно принял влево, пропуская авто мимо. Ага, размечтался!

Автомобиль затормозил прямо напротив меня. Баа, какое ретро! Настоящий лоурайдер-пикап, снова наводящий на нехорошие мысли о Грув Стрит, Большом Смоуке и прочих персонажах из игры, исследованной десятилетия назад до последнего закоулка. Я даже все граффити чужих банд тогда закрасил попросту ради того, чтобы закрыть гештальт.

Из машины выскочил наружу весь забитый наколками латинос в белой майке, с волосами зачесанными назад и залитыми лаком. Точно такой же, как те, от которых мне досталось. Здоровенный, накачанный, с красной рожей и пивным перегаром. Не сильно старый, моложе тридцати. Что, решил вернуться и добить? Нет, глупость.

Бычок схватился за руль велосипеда с такой силой, что, казалось, сейчас погнёт или переломит и принялся орать. Морда красная, вены на шее вздулись настолько, что стали толщиной с палец.

В матерно-ругательной тираде на испанском с маленькой примесью английского я ничего не понял. Ну, кроме того, что я как минимум трижды кавалер титула «пендехо» и многократно «факинг», а еще «каброн», «бабосо», «тарадо» и «гран пута». Вот последнее обидно. За что бабушку-то? Или «гран» по-другому с языка конкистадоров переводится? Да фиг его знает, я и то, что «трахес» – это «костюм» знаю только потому, что мы с одноклассниками в шестом классе над этим ржали. Похоже, не таким и умным я был.

Единственной хорошо понятой фразой стала «Посмотри на себя, у тебя не рожа, а котлета для бургера». После нее у меня в животе забурчало. Бургеры я раньше очень даже жаловал. И «не-я», скорее всего, тоже. Реакция тела, чтоб ее.

– Кристобаль, пендехо! Кидай велик в кузов! Андале! Тащи свою задницу внутрь! – выкрикнул наконец-то латинос.

Он не-мне вообще кто? Отец? Сомнительно, слишком молодой. Скорее всего или старший брат, возможно, двоюродный, или дядя. От его ора как-то даже тепло на душе стало. За «не-меня» кто-то волнуется. Смутно припоминается, что на настоящего меня некому орать было, кроме тимлида. И имя. Я теперь знаю, как «не-меня» зовут. Кристобаль. Как-то слишком вычурно, сократим до «Крис».

Глава 2

Иного выбора, кроме как погрузить велосипед в кузов пикапа, стараясь быть аккуратным и не поцарапать краску, у меня и не оставалось. Осторожничал не столько потому, что старшак будет орать, а из природной аккуратности. Машина явно ретро. Не разбираюсь в американской классике, но похоже, что годов семидесятых.

– Да что ты там тормозишь, чавало? – на этот раз беззлобно поторопил громила, пока я ковырялся. – Быстро свой зад в тачилу.

Залез через пассажирскую дверь и немного прифигел. Вместо отдельных сидений для водителя и пассажира – фиолетовый велюровый диван с простежкой. Как в гостиной. А ремни безопасности? Их нет? Ну да, крутые гангстеры клали на гравитацию, инерцию и прочие «ботанские» штуки. Они просто кайфуют от поездки на мягкой сидушке и того, что их… как там по-испански «задница»… не зарабатывает себе геморрой.

Рычаг переключения передач? Он на руле. Я такое решение раз или два в старых «Волгах» встречал, когда те еще попадались на дорогах в девяностых.

Постарался угрюмо заткнуться, как будто в чем-то на самом деле виноват. Но дело не совсем в том. Просто… я не могу говорить вот так, как он. Мой английский, с сертификатом уровня B2, который я учил в школе, институте и безбожно дорогих онлайн-курсах – это совсем не то, чего ожидает услышать от младшего брата «король улиц». Да еще и с русским акцентом, наверняка. Я с ним долго и упорно боролся и неизменно проигрывал эту борьбу.

Что подумает грозный гангста, когда пацан на его нотации начнет отвечать со «смешным и пародийным» акцентом? В лучшем случае – подкрепит внушение зуботычиной. Смогу ли я подражать его «испанскому» говору? Стопроцентно нет. Да я и десятой доли их бандитского слэнга не знаю, точно так же, как «бычок» не поймет русского жаргона. А потому улыбаемся и машем. То есть наоборот – молчим и не шевелимся. Авось при свете дня неумение говорить по-человечески сойдет за чудачество малолетки, а не насмешку.

Места внутри салона много. Казалось, при желании на диванчике и трое поместятся, совсем немного потеснившись. Здоровяк, правда, из этого «много» занимал значимую часть, развалившись с широко расставленными ногами, как в автобусе или поезде метро, а не за рулем. Еще и закурил. Надеюсь, честный, хоть и вонючий табак, а не какое-нибудь дерьмо.

– Утрись, – «как бы брат» протянул мне сложенный вчетверо носовой платок.

Молча взял и начал вытирать рожу, осторожничая с носом. Вроде как не сломан, просто разбит, иначе болело бы сильнее. Не скажу, что платочек мне прямо помог. По ощущениям, как изгваздался весь в крови и пыли, так и остался грязным.

– Вача, карналито, – сказал молодой мужчина, забрав кусок ткани обратно, – в глаза мне смотри. Ты идиото. Дважды идиото, компренде? Ты думал что банда – это круто, выдержишь испытание и начнешь расхаживать по школе, как реальный вато, да? Нам повезло, что эти чиканос тебя не покалечили. А еще ты дурак потому, что не пришел ко мне. Ты мог сказать: «Гектор, брат, я хочу быть в теме, хочу уважения» и мы бы всё порешали. А теперь всё. Эта дорога тебе закрыта. Навсегда, карналито. Компренде?

– Да, – буркнул я по-английски, испытав самое настоящее облегчение.

Обнаружить себя уже прошедшим их дебильное испытание и повязанным хорошо, если уголовкой, а не кровью малолетним преступником стало бы в разы хуже разбитого носа. Может быть, те парни тоже всё понимали и не такие уж они злодеи. Проучили малолетнего дебила, сунувшегося к ним по дурости, чтобы больше не лез в криминал. Уголовники ведь тоже бывают разные, хотя и романтизировать их совсем не стоит.

А еще я узнал пару новых деталей. Крис – школьник. Это не хорошо и не плохо, но надо учитывать. Воспоминания о российской школе из девяностых у меня смешанные – это был тот еще зверинец, как в ролике Ералаша с итальянским учителем-укротителем. И что-то подсказывает, что Кристобаль учится ни разу не в элитном частном лицее, а в такой же дыре-гетто, что и я когда-то. Всей разницы – тут тепло.

Второе – качка зовут Гектор и он для не-меня старший брат. Гектор, блин! Как в Илиаде.

– Вот так-то, хоми. Не обязательно тебе идти моей дорогой.

Я продолжил отмалчиваться. Говорить что-то более длинное, чем «да» или «нет» – значит, обнаружить акцент. Да и что я скажу чужому человеку, практически незнакомцу? «Я программер из России и я занял место твоего брата»? Услышит вспыльчивый мачо такое и всё, потрачено, охладите траханье.

Выдавил из себя еще одно пристыженное «да», хотя никакого стыда за чужую глупость я не испытываю. Даже солидарен с Гектором. Не помню, остались ли у меня младшие братья, но если да и попытались бы пойти по кривой дорожке, увлеклись всякими воровскими понятиями – отхватили бы от меня по полной.

Водитель сбавил скорость и начал поворачивать на боковой съезд. Фары лоурайдера высветили подсвеченную лампочками вывеску «Welcome to Palm Oasis». Часть освещения, подозреваю, что не случайно, перегорела и осталось светиться только «Welcome to ass». Сортирный юмор интернационален и, похоже, у нас тут пророчество. Меня ждет та еще задница.

Нет, благоустроенного коттеджного поселка я и не ожидал, уже понял, что это совсем не такая история. Трейлерный парк! Вот куда меня привезли. Кажущиеся бесконечными темные ряды домов-прицепов, куцее уличное освещение, лай собак, потревоженных нашим поздним визитом и крики хозяев, призывающие питомцев заткнуться.

Шлагбаума и охранника с кнопкой, не пускающего на территорию, не было. Но проезд сторожил полицейский. Как водится, лежачий, которого тут закатали в асфальт, чтобы никто не врывался внутрь на полном ходу. Там же люди живут. Или выживают, учитывая всё, что я встречал в фильмах и играх об этих жилых автостоянках.

Учитывая дорожный просвет лоурайдера, заниженного, как Лада Приора у южанина, попытка проехать через препятствие прямо гарантированно лишила бы машину глушителя, даже если он высадит пассажира. На то, чтобы объехать «отдыхающего стража закона» у Гектора ушла, наверное, целая минута филигранных маневров. И вот нафига так извращаться с подвеской? Ради каких понтов?

Еще немного и приехали. Дом, милый автодом! Алюминиевый кирпич, размером с пазик. Этакий уснувший на боку холодильник-переросток. Квадратиш, практиш, гут. Хотя на самом деле ничуть не гуд. Может быть, и есть в «цитадели демократии» жильё уровнем ниже, но то уже совсем детройтские трущобы будут. Ничего, прорвемся, заработаю деньжат и переедем в жилище получше. Сяду за комп и буду фрилансить. Да хоть бы и в веб-дизайне. Не совсем моя специальность, но пару пет-проектов я под веб собирал, понимаю, что к чему.

Гектор загнал своего стального коня в стойло, под хилый пластиковый навес, огороженный по периметру старыми покрышками, наполовину вкопанными в землю. А я было думал, что такое только в СНГ и встречается. Но нет, буржуины люди тоже практичные и лысой резине впустую пропадать не дают.

– Что замер, карналито? Живо в дом и мыться. Ты как будто на бойне побывал. Компренде?

Скупо кивнув, я направился ко входу в трейлер, надеясь, что тот самый ключ номер 216 от именно дома и еще большим идиотом, не зная, как открыть дверь, я себя не выставлю. Именно себя. Понимаю, что Крис – это «не-я», но с сегодняшнего дня уже «я» и нужно как-то с этим жить.

Подошел! Даже шарить в поисках замочной скважины не пришлось – дверь ярко освещена неприятным неприятным уличным фонарем с холодным белым светом. Еще и мерцающим нещадно. Вот же жмотьё тут в администрации трейлерного парка, зажали нормальные светодиодные лампы с теплым светом и минимальным ШИМ-мерцанием в пользу какого-то старья. Они же больше за электричество платят, чем бюджет на замену светильников бы вышел. Идиотас!

Повернул ключ, открыл тонкую узкую дверь. И мне на грудь кинулось нечо… Белое, слюнявое и угловатое. С зубами, как у большой белой акулы и взглядом маньяка. Как будто наш автодом вдруг согрешил с ротвейлером и у них родилось оно.

Вообще-то я кошатник, это помню, но и собак тоже люблю. Корги, например. Они абсолютные милашки – собаки-улыбаки. Или сибирские хаски с их небесно-голубыми умными глазами. Хатико, Белый Бим, Мухтар, Комиссар Рекс. Все они вызывают во мне искреннюю симпатию. А вот здоровенный питбуль, мускулистый на зависть качку Гектору и, скорее всего, учуявший кровь…

Кобель лизнул меня в лицо. Дотянулся до самой разбитой рожи, встав на задние лапы и щедро обслюнявил. Бррр, приятного мало. Но хотя бы скушать меня не собираются.

– Ты еще тут? Почему темно?

Гектор щелкнул выключателем, с мерзким треском под потолком зажглись трубки старых ламп дневного света, позволяя мне осмотреть внутренности трейлера. Ну… такое себе. Трое в лодке, нищета и собаки. Только собака одна, и трое – это если её все же учесть. Стены, обшитые дешевым сайдингом «под дерево» и украшенные разворотами журнала «Плейбой» с полуголыми женщинами.

Многочисленные шкафчики под потолком, наводящие на мысль о багажных отсеках в самолете, крохотный кухонный уголок с газовой плиткой о двух конфорках и раковиной.

Двухъярусная кровать, кустарного вида стол, заваленный хламом, диван напротив телека – самого старого из всех телевизоров, что я видел. Это даже не советский черно-белый Горизонт, какой смотрели у бабушки в деревне. Нечто на поколение-другое раньше. Как будто бы телек с не самым большим выпуклым ЭЛТ-экраном скрестили с радиолой. В голову мою закрались ну очень нехорошие подозрения. Я, может быть, и тупой, но не должно быть всё настолько плохо. Спрашивать «а какой сейчас год?» было бы совсем палевно. Но что-то терзают меня смутные сомнения, что не 2026-й.

– Дюке, хороший мальчик, – мой-не-мой брат почесал довольно скалящуюся псину за ухом. – Кристобаль Колон, живо мыться! Компренде?

Буркнув уже привычное «да», отправился искать санузел. Оказывается, у меня еще и фамилия есть. Да еще какая! По-нашенски донора моего нового имени звали бы Христофор Колумб. Не представляю как одно из другого получается, но я точно про сей факт где-то читал. Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт.

Даже жаль чуточку стало, получается, что нового себя. Пацана из-за имени наверняка половина сверстников буллит. И лишь половина только потому, что остальные недостаточно образованы и не знают, что там за Христофор батькович такой и почему он великий моряк.

Нашел сдвижную дверь-гармошку. Да, угадал, санузел. И всё очень плохо. Сервис от РЖД и авиакомпаний-лоукостеров, предлагающих душ и туалет во время путешествия, тут бы истинным лакшери показался. Крошечный пластиковый унитаз размером с детский горшок, ничуть не большего размера раковина, небольшое мутноватое зеркало, полочка со стаканом под пару облезлых зубных щеток. И какая моя? Ой, да пофиг, обе не мои.

Замызганная шторка, прикрывающая самый узкий душевой поддон в обоих моих жизнях. Даже щуплому Крису там будет тесно, что уж говорить о могучем Гекторе?

Дверь санузла еще и не закрывается до конца на добрый сантиметр. Но тут уж не до стеснения. Все как бы свои, женщин нет, пугать смуглыми телесами некого. Снял с себя одежду, за неимением корзины для белья бросив поверх закрытой крышки унитаза. Вешалок или крючков не заметил. Обувь выставил снаружи. Пол в «храме чистоты» оказался неприятно липкий. А ведь эти дикие американины еще и прямо в ботинках по дому ходят! Я, признаться, затупил, забыл сразу разуться. А Гектор и не думал о том, чтобы грязь с улицы не тащить.

Посмотрел, наконец, в зеркало на себя. Худой, как осинка, смуглый, лицо в подсохшей крови, натекшей из носа, который опух и расквашен, но на вид, как и по ощущениям, все-таки не сломан. Глаза – два черных омута. Волосы – спутанное воронье гнездо. Лет четырнадцать – шестнадцать. Скоро бриться начинать.

Ни о какой мускулатуре речь не идет. Загар – как после лета, проведенного на пляжах солнечной Анталии. Кубики на животе могут быть только если имени товарища Рубика.

В общем, «наш Федот – ни красавец, ни урод. Загорел, не бледен. Не богат, но беден», если чуточку перефразировать современного классика. Обработать бы ссадины перекисью. Но ничего похожего на пузырек с антисептиком, имеющимся в большинстве российских ванных, я тут не увидел. Ну и ладно, наверное. На молодых всё заживает, как на собаке. Или они умирают от столбняка. Надеюсь, у Криса есть прививка.

Не без труда втиснулся за занавеску. Вместо душевой лейки со шлангом тут круглая нашлепка в дырочках под потолком. На стене два вентиля, с бувами «H» и «С». Надеюсь, тут понятные мне «Hot» и «Cold», а не какие-нибудь чуждые испанские обозначения.

Покрутил ручку «C». Ну так, прохладно, не сравнимо с ледяной водичкой из колонки в деревне. Добавил из «H». Как говорил Ипполит, тепленькая пошла. А потом я чуть не заорал из-за того, что душ исторг кипяток. Воевал с краниками не знаю сколько, пытаясь получить комфортную температуру. Чтобы горячая, но не обжигало. Увы, у нашего смесителя есть два режима – «раскаленная адская скоровода» и «абсолютный нуль». А затем горячая вода кончилась, как бы я вентили ни крутил. Пришлось домываться холодной. То есть прохладной. Ледяной она мне казалась на контрасте с крутым кипятком. А так, для царящей снаружи духоты – даже приятно. Дальше так и продолжу мыться холодной.

Мочалка, к слову, настоящий кошмар. Кусок обычного полотенца, когда-то белого, а теперь засаленного до полной антисанитарии. Не рискнул им к свежим ранам прикасаться, да и вообще просто куском мыла себя потер. Обычным, серым хозяйственным, как будто сделанным из опилок, но хорошо намыливающим. Целую вечность в душе проторчал, наверное. Труднее всего оказалось с головой. Тут никакой шампунь эти космы распутать не поможет, только ножницы и машинка для стрижки.

Вышел из ванной в одних трусах. Белых таких, похожих на подгузники. Прямо как базовая комплектация персонажа в ММОРПГ. В американских фильмах все мужики почему-то именно такие и носят, ленятся менять и выворачивают наизнанку, когда станут совсем грязными. Тут же цивилизация и исключительность, не то, что во всяких варварских странах, где разуваться на входе принято. Утрирую, да. Тем более, что и самому труселя поменять было не на что, признал старые достаточно чистыми. Но что мне остается, кроме сарказма, когда я даже нынешний год не знаю? Надо газету найти, что ли.

Когда я вышел из душевой, Гектор сидел на диване в обнимку с собакой и глушил пиво из зеленой банки. Еще парочка запотевших алюминиевых цилиндров стояла перед ним на столе.

– Орале! – он одобрительно цокнул языком. – Смотри-ка, вода и мыло творят чудеса! Теперь ты похож на человека, а не на кусок мяса, который жевали собаки.

Вот не надо на меня тут «орале». Что бы оно ни значило.

– Лови! – пивная банка полетела в меня. Удивительно, но я поймал. Серьезно, мужик? Пятнадцатилетнему пацану пивасик? Или по меркам трейлерного парка уже пора?

– Куда грабли тянешь? К лицу приложи, бабосо! – раздраженно воскликнул «старший брат».

Холодное на отёк – вариант. Так и сделал. Хотя не мешало бы антисептиком все же сначала. Но я вроде как мылом нормально себя отодраил, не буду лезть в глаза, умничать и показывать отсутствие испанского акцента раньше времени.