Текст книги "Лестница в небо (СИ)"

Автор книги: Серый Шут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Он мне не папаша, – Караи поднялась с пола, все же решившись и почувствовав, как от пошлых шуток этой черепахи у нее зарделись скулы. – Я вернусь за вами, обещаю.

Раф наклонился и поцеловал Кадзэ в губы, намеренно медленно раскрывая их кончиком языка, и показал девушке фак, не прерывая своего занятия.

«Нам в жизни не пролезть в эту лисью нору».

Надежда рухнула, разлетевшись в дребезги так же лихо, как и зародилась.

Дыра в стене была так мала, что только Караи и протиснуться.

«Тощая и жилистая. Смотреть же не на что. Что Лео там нашел?»

Сперва Раф решил, что можно бы разобрать еще часть стены, вырвав свою решетку, но приглядевшись, понял, что это самообман.

Караи повезло выбить кусок кладки там, где ее подмыли грунтовые воды, но дальше камни, как влитые, сидели в своих гнездах.

«Да и будем честны, я не в том состоянии, чтобы пробовать что-то разбирать... Беги, девочка, сделай Лео счастливым любой ценой».

Раф медленно и ласково очертил дыханием губы Кадзэ и отстранился, поняв, что несносная девка, наконец-то, свалила восвояси, устыдившись того, что может увидеть дальше.

«Кто б ей смотреть еще дал».

– Рафаэль, – Кадзэ погладил его по щеке искалеченной рукой.

– Я знаю, что ты все слышал, так что пересказывать не стану, – тот улыбнулся и поцеловал его в запястье. – Что ты намерен делать?

Кадзэ сел и задумчиво уперся лбом ему в подбородок.

– Я не могу убить Мастера Йоши, – тихо, но очень твердо сказал он. – И не хочу этого. Прости, я не знаю, как тебя защитить.

– Не нуждаюсь, – Раф фыркнул, незаметно сглотнув ком в горле.

Он не сомневался, что Кадзэ решит именно так.

Его Кадзэ не убийца и не подлец.

И приказать ему теперь тоже никто не может.

Даже шантажировать уже не получается.

– Поцелуй меня, – Кадзэ поднял голову. – У меня всего часа три осталось… До рассвета же недолго уже?

Раф осторожно прижал его к себе, ласково поглаживая напряженные плечи.

– Что ты задумал?

Теплые губы ласково пробежали по его шее, согревая дыханием что-то глубоко внутри.

– Я просто умру. Если меня не будет, тебя никто не сможет заставить остаться тут. Твои братья придут за тобой. Только скажи мне – Ёдзи в порядке?

Раф не удержался и хмыкнул.

– О да, в полном.

Он почувствовал скользящие по его плечам руки и прижмурился, блаженно вспоминая, как оно было.

– Я все думаю о том, что однажды понял, – Кадзэ проложил дорожку из коротких поцелуев по груди Рафа, задел свежий скол и мягко обвел его контуры, словно извиняясь за причиненную боль. – На этой планете место есть только для тех, кто родился, у кого есть право тут жить. Мне не хотелось так думать, но, очевидно, что мне и моим братьям тут его нет совсем.

Рафаэль неспешно улегся карапаксом на пол, увлекая Кадзэ за собой.

– Это кто так решил? – спросил он, невесомо очерчивая пальцами узор на панцире Кадзэ сквозь тонкую ткань кимоно. – Судьба? А она кто такая-то?

Мягкий теплый поцелуй снова прервал этот невеселый разговор, полностью отвлекая от, казалось бы, совершенно чудовищных мыслей.

– Я бы только хотел, чтобы вот Ёдзи место нашлось. Настоящее, а не как у меня или Юки – отобранное у других.

Раф откинул голову, глубоко вздохнув и наслаждаясь неспешной лаской, которую дарил ему Кадзэ.

В самом деле – куда торопиться-то, когда у них вся жизнь до самого последнего вздоха впереди.

И ничего, что она состоит всего из пары часов.

Главное, что она вся-вся у них одна на двоих.

Все рушится к чертям собачьим.

Вернее, все разрушено.

Все закончилось.

Где-то там будут жить братья Рафа.

Дон с парализованным и таким дорогим ему Юки, если сможет его удержать.

Майки со своими игрульками и бесконечными шуточками.

Лео с Караи. Она сможет сделать его счастливым и подарить покой.

Мудрый сэнсэй в окружении бесконечно любящей его семьи.

Кодама, смотрящий на мир глазами Рафа.

Как ни крути, а здорово, что у него тоже есть клон!

Руки Кадзэ мягко развязали пояс Рафовых шорт.

– Я не хочу думать об этом, пока у нас с тобой еще есть время.

Раф повернул голову и встретил теплые губы, помогая Кадзэ выбраться из его кимоно.

Сломанная рука, ободранные плечи и разбитые лица, взрезанные мышцы…

Что все это значит сейчас, когда они вместе?

Что значит судьба, пока они есть друг у друга?

– Знаешь, я все придумал, – Раф чуть отстранился, поглаживая травянистые скулы. – Ведь мой путь принадлежит только мне одному. Я уступлю его Кодаме.

Кадзэ вздрогнул, попытавшись вывернуться из его рук и начать возражать, но Раф укусил его за шею и ласково погладил по бедру.

– Не спорь со мной, радость моя, просто поцелуй сейчас и заткнись.

Нащупав узел своей банданы, Раф вытащил из него маленький брелок с круглой белой кнопкой, очертил ногтями и не смог удержаться от хриплого возбужденного стона.

Он слишком давно не чувствовал себя таким счастливым и таким спокойным.

Сплетая свои пальцы с пальцами Кадзэ, Раф мягко вложил брелок в его ладонь, нежно целуя ссадины на щеках и подбородке.

– Наш билет в Рай, Ураган. Один на двоих.

Тот что-то глухо промурлыкал в ответ, как не делал никогда прежде, и вдруг улыбнулся.

Открыто, ясно и до щемящей боли в сердце похоже на Лео.

Раф рыкнул, перекатываясь по полу, и одним толчком вошел в любимое тело, блаженно прикусив мягкую салатовую коже на загривке Кадзэ.

«Они будут жить долго-долго, потому что Шредера не станет на этом рассвете и ублюдка Миднайта тоже, и всего клана Фут».

Он замер на секунду, вдумываясь в ощущения всего своего существа, переполненного сейчас целостностью, он постарался каждой своей клеточкой запомнить это крышесносное счастье и полностью в нем раствориться.

«Мы с самого начала должны были встретиться не среди разбитых витрин, а в нашем личном Раю».

В пиковой точке оргазма Раф сжал пальцы Кадзэ, охватывавшие брелок, и поймал взглядом его абсолютно счастливую улыбку.

Грохнул чудовищный взрыв.

====== Лестница в небо. Ди ======

Лео остановился в дверях лаборатории и пристально посмотрел на Юки, лежащего на столе.

Внимательные золотые глаза изучали потолок вдумчиво и спокойно, казалось, совсем не замечая лидера.

И этим покоем, бесспорно, можно было бы обмануться, не знай Лео того, о чем сейчас думает клон его брата.

Войдя и прикрыв за собой дверь, он решительно сел на высокий табурет рядом с операционным столом.

«Как можно было вообще до подобного додуматься? Такой гениальный, такой умный, а всякую чушь несет. Точь-в-точь как Донни».

Лео понимал, что должен поговорить с Юки и все ему объяснить, иначе рискует проворонить еще одну беду, что вот-вот готова свалиться на них. А их, бед этих, и так – только успевай разгребать.

«Вот как же так получается, – Лео сцепил пальцы в замок и нахмурился, пытаясь понять, с чего начать разговор. – Бакстер Стокман ухитрился создать их из клочков нашей кожи. Но если от меня оторвать кусок – он не будет жить. И я не буду его любить. Наверное, сэнсэй все же прав – они живые. Думают, чувствуют, переживают… Просто родились по-особенному. Может, нам все же под силу научить их жить и найти для них место? Не мог же Шредер настолько все изуродовать?..»

– Юки?

Тот перевел на Лео напряженный тяжелый взгляд и промолчал.

– Донни рассказал мне о вашем разговоре… и о том, что ты хочешь сделать, тоже.

– Лео, слушай, – Донни вдруг придерживает его за руку. – Я не то, чтобы просить собрался, или в чем-то сомневаюсь… я твои решения никогда не оспаривал, ты лидер, ты знаешь, как лучше для всех… только вот если ты скажешь… если ты считаешь… в общем…

– Донни, – Лео берет брата за плечи и легонько встряхивает. – Давай яснее.

И так голова разрывается от всего, что вокруг творится, а тут еще Дон вдруг начал блеять и ходить кругами.

Что-то на душе наболело, но у Лео сейчас нет времени на такие беседы. Надо как-то Рафа спасать и Кадзэ тоже, а у Донни, похоже, снова внутренняя трагедия.

Последний раз он так мялся, когда просил помочь ему устроить «случайное» свидание с Эйприл в закрытом кафе и организовать там красивый романтический ужин.

– Я знаю, что ты о них думаешь, – Донни опускает взгляд на свои дрожащие, сжатые в кулаки руки. – Что они не такие, как мы, что Миднайт подлец и предатель, а Кодама вообще такого натворил, что лучше не вспоминать, и Кадзэ хотел сэнсэя убить… и я согласен, согласен с тобой во всем! В нашей жизни так много опасностей и так мало места и времени, чтобы еще найти его для кого-то, только… только вот, понимаешь…

Лео еще раз встряхивает Донни и заставляет поднять взгляд.

– Что случилось, Дон?

– Только это все не про Юки, ты же понимаешь, да? Он не похож на своих братьев, – Донни смотрит на него прямо. Отчаянно, зло, моргая влажными больными глазами. – Я буду сам заботиться о нем, я никого из вас этим не побеспокою. И… и на тренировках моих это не отразится никак, обещаю тебе. Я и работать смогу, я все смогу, Лео…

Лео устало вздыхает, морщась от тянущей боли в груди, и обнимает брата.

– Ну что ты несешь, а? Что за бред, Донни? Зачем на себя одного-то все взваливать? Вон Майки точно рад будет помочь, и я тоже…Мы же семья, и беда эта общая. Что на тебя нашло? Мы не можем потом это все обсудить? Сейчас Рафа вытаскивать надо, пока еще чего не стряслось.

Дон долго молчит, перескрипывая зубами что-то свое страшное и больное.

Да, он тоже боится за брата. За Рафа, вообще, сложно не бояться, когда он что-то в одиночку затеял, и это уже, как снежная лавина, летит вниз…

А еще он очень боится за Юки.

И Донни отчаянно стыдно перед собой и перед старшим братом, которого он грузит своими совсем лишними сейчас проблемами, когда Раф в беде.

Но Юки тоже в беде.

И эта беда тоже не может ждать.

И он не знает, за кого боится больше.

Донни бессильно бьется лбом Лео в шею, признавая, что он последняя сволочь во всем мире, но потерять Юки не может никак…

– Юки считает, что ты его выкинешь теперь, потому что он бесполезный, – тихо говорит он, зажмурив глаза. – Он попросил отнести его на свалку и сделать укол эвтаназии. Лео… я так боюсь его потерять, почему он так говорит? Я же знаю, что ты не прогонишь и даже не думаешь так. Ты же не думаешь?

Леонардо сжимает руки сильнее, вдавливая брата себе в пластрон, покореженный Рафом.

Вот и Донни все выбрал для себя. К чести брата, так же прямо сказал, не ходя кругами.

«Да как же так-то?!! Искусственно созданные, а важнее живых становятся один за другим!»

Лео тоже зажмурил глаза, зная, что Донни его не видит сейчас.

«Потому он так говорит, Донни, что его создал Шредер, а он бы непременно выкинул куда подальше. Потому что у Ороку Саки давно камень вместо души и все, что он может, это использовать и потреблять. Любить он так и не научился».

– Ну что за глупости. Конечно, я так не думаю. Дай мне поговорить с ним.

Юки окинул Лео совершенно спокойным взглядом и едва кивнул.

– Я все понимаю, Леонардо, – негромко произнес он. – Не утруждай себя ненужными извинениями. Вы ничего мне не должны.

Лео вздохнул и качнул головой.

Чего-то такого он и ждал, в общем-то. Как бы ни были похожи на них клоны, но они все же совсем не умеют жить, в отличие от оригиналов.

Никому из братьев Лео в голову бы не пришло такое ляпнуть.

Если дело только в том, что Юки считает, что ему нет здесь места, то это легко исправить, убедив в обратном.

А вот если он просто не хочет теперь, чтобы оно нашлось…

«Надо все равно постараться».

– Юки, ты нам очень нужен, – Лео осторожно поправил одеяло, укрывавшее клона. – Особенно Донни. Ты же знаешь это прекрасно сам. Если все дело в том, что тебе самому так тяжело… я бы понял тебя, но…

Он запнулся.

– Ты на кого его оставить собрался? И потом всегда же есть надежда…

Юки прищурился, как и любой близорукий человек без очков.

– Вы мне все дали, Леонардо, – негромко и совершенно спокойно сказал он. – Я узнал, что такое настоящая семья, где делят беду и радость, где поддержат, и где ты не просто исполнитель приказов за награду. И я хочу это в себе сохранить и запомнить. Я не хочу дождаться момента, когда стану вам настолько в тягость, что вы начнете думать, как избавиться от такой обузы. Поверь, это здравое и объективное решение. Для всех. Ди поймет меня, я уверен…

Лео качнул головой.

«Шредер, что же ты натворил? Как можно было так подорвать веру и настолько заменить ее расчетом? Ты платил за их любовь подачками и ждал еще большей любви? Горько. Горько, что нам с этим жить теперь дальше».

– Я не вправе тебе приказывать и чего-то требовать, я просто хочу попросить тебя, – Лео глубоко вздохнул и взял неподвижную кисть Юки в свои ладони.-Не поступай так с моим братом, ладно? Ты ему так дорог, что, мне кажется, для него ничего не изменилось. И дай нам возможность заслужить твое доверие. Поверь, никто из нас никогда так не подумает…

– А я даже рад, что так все случилось, – Юки отвернулся к стене и тихо скрипнул зубами. – Знаешь, почему? Меня никто больше не сможет заставить сражаться и махать нагинатой, убивать, грабить, калечить. Я не для этого родился и не это любил всегда… Я хотел вывести саблезубую белку для твоего младшего брата и сделать сетчатку для Й’оку.

Он горько усмехнулся стене и рывком вернул взгляд к лицу Лео.

– Я не знаю, кому сейчас вру больше, Леонардо, тебе или себе самому. Я даже не родился на этот свет, но хочу жить и дышать, воруя чужой воздух. Даже теперь хочу, или теперь хочу больше, чем раньше, потому что в моей жизни появились вы. Но одних моих желаний мало. Й’оку, я уверен, тоже хотел жить и радоваться. Он же очень любил твоего брата Рафаэля и маленького дурака Ёдзи. Хотел дать ему настоящую жизнь, а в итоге даже не увидел, как тот вымахал в чудовище, убивающее людей. Да и хвала Богам, в общем. Хоть этого не узнал.

Юки устало выдохнул и прикрыл глаза.

С лидером этой семьи очень просто было быть честным.

Удивительный и такой яркий, он вызвал доверие подозрительного тогда еще Винсента сразу, заставив полюбить себя, как старшего брата.

И теперь Юки просто вывалил ему все то, что наболело на душе, и чем он очень не хотел обременять Донни, чтобы тот не разочаровался в нем.

Когда Юки попросил без лишнего шума выбросить его из дома, он думал, что сделает Ди лучше, избавив его от возни с собой, но кроме того, лежа здесь совершенно неподвижно, он понял одну очень важную истину для себя.

И именно она привела его к просьбе уничтожить его наперекор желанию жить даже таким никчемным, но все же с теми, кто стал роднее утраченных братьев.

– Если верить теории равновесия, то мир ограничен своей вместимостью, – горько усмехнулся он, пристально рассматривая пальцы Лео, мягко поглаживавшие его ладонь. – Количество родившихся и умерших сохраняет баланс. А мы не были запланированы в системе мироздания. У кого я сейчас краду жизнь, оставаясь с вами? У тебя или твоих родных? А что если уйдя, я освобожу место Рафаэля, которое занял? Ты не думал об этом? Или останусь, и он погибнет? Давай мы не будем об этом спорить, хорошо? Просто сделай, что я прошу, или разреши это сделать Ди. Пусть твой брат вернется к вам.

Юки отвернул голову к стене и закрыл глаза, давая понять, что, с его точки зрения, разговор закончен.

Выпустив его руку, Лео какое-то время молчал, уставившись в потолок.

Такого поворота событий он не ожидал и даже малодушно на долю секунды подумал, что теория Юки вполне справедлива.

«А если и в самом деле Раф не вернется только потому, что его место занято?»

Вытерев кулаком глаза, Лео решительно подсунул ладонь под щеку Юки, заставляя его развернуться к себе.

«Раф все равно не вернется один – ясно же все дал мне понять. Как ни крути, а если следовать этой теории, то мне тоже, что ли, самоубиться, чтобы Кадзэ смог тут жить? Или вот Донни, который вздернется без Юки?»

– Твоя теория верна, возможно, – негромко сказал он. – Но есть и другая. Если ты любишь кого-то, то он встает с тобой на один путь. На моем достаточно места, и, я уверен, Донни с радостью разделит с тобой – свой. Мы все любим тебя, Юки, а значит, ты волен выбрать, когда и каким путем идти. И никакое мироздание не сможет отнять этого, если ты не хочешь уходить от нас.

– А если рискнет даже задуматься, клянусь, оно познакомится с моим бо, – в лабораторию неслышно вошел Донни, измучившийся ожиданием за дверью.

Лео улыбнулся ему и согласно кивнул.

– Видишь?

– Я не очень верю в такую мистику, – Юки нахмурился, долго всматриваясь в его глаза, а потом вдруг слабо улыбнулся. – По моим расчетам КПД, который я смогу принести…

– Засунь его, знаешь куда, – Донни неожиданно сморщился. – Включи в свою теорию душевный покой моих братьев, чьи уши я уже столько времени не терзаю научными заключениями…

Лео поднялся и поторопился выйти, понимая, что дальше тут и без него все отлично разберутся.

Главное он сделал – донес до Юки, что не нужно уходить, и разнес в хлам его теорию вместимости мира.

А дальше Донни уже разберется.

«Ди! – Лео не смог сдержать улыбку. – Надо же. Вообще он никому себя так называть не позволяет. Это же очевидно, что Юки стал ему ближе, чем была Эйприл и все мы».

Донни ведь и в самом деле не особо любил их тренировки, живя в мире своих изобретений. Он тренировался потому, что этого хотел отец, но никогда не принимал всей душей этот путь как свой собственный.

Может, он и за Эйприл так цеплялся, надеясь найти в ней родственную душу? Ведь братьям его изыски были глубоко не интересны.

У Лео всегда был Раф. Они спорили, ссорились, мирились и вечно все друг другу доказывали. Но понимали всегда без слов.

У Майки были его мультики и музыка, и он не стеснялся навязывать это братьям, за счет чего они все были у него.

А у Донни никого никогда не было, кто бы делил с восторгом его увлечения.

Он пробовал делиться с братьями, но обладая более застенчивым характером, чем Майки, понимал, что им это не надо, и быстро отступал в тень.

Наверное, Донни казалось, что Эйприл сможет его понять?

Но для нее не смог он.

Лео уперся лбом в стену и обхватил себя руками.

Если смотреть себе в глаза честно – он смертельно устал от этого разговора, а от себя самого – еще больше.

У Рафа теперь есть Кадзэ.

Надо вытащить их обоих и привести домой. Пусть живут счастливо.

Выходит, теперь никого нет у Лео…

«Караи…»

«У меня есть забота о семье, отец и ката. Все не так уж и плохо, Лео, хватит ныть».

Стукнув кулаком в стену, Лео тряхнул головой и направился к себе, собираясь продумать план проникновения в Цитадель их заклятого врага и спасения Рафаэля.

Когда за старшим братом закрылась дверь, Донни сел на край стола, все еще сжимая в своих ладонях пальцы Юки.

– Если мир посмеет попробовать исторгнуть тебя, я вспомню про ниндзю-цу, – решительно заявил он. – Отец хорошо нас всех научил. И меня тоже. И теперь я точно знаю зачем. Я раньше не понимал, для чего мне все это, а теперь знаю наверняка.

– Ди, – Юки качнул головой. – А про путь это твой брат серьезно сказал? Я же отлично понимаю, какая я проблема для всех сейчас. Вдруг это навсегда? Ты все равно свой путь со мной разделишь?

Донни скрипнул зубами и вскинул на него взгляд.

– Еще ничего не известно, ты же знаешь. А даже если… да и пусть. Ты остался собой, и тебя ждет твоя жаба с сетчаткой… у меня же ничего не получилось…

– Кому это надо? – перебил его Юки, устало вздохнув, и прикрыл глаза. – Й’оку мертв. Я ничего не смог для него сделать.

Донни наклонился к нему, коснувшись лбом его лба.

– Он жив, Юки. И ты тоже. И все у нас будет хорошо назло всему свету. Если так вдуматься, то и мы же не такими родились на свет. Обними меня.

Тот криво дернул уголком губ и бросил презрительный взгляд на свою неподвижную кисть.

– Боюсь, Ди, этого я уже не могу сделать. Как и многого другого. Я же сказал – мой КПД…

Донни поднял его руку и осторожно забросил себе на шею, потом вторую.

– Смотри. Все получилось. Юки, я уверен, если ты останешься и захочешь, мы сможем…

Истошный ор сирены вдребезги разнес этот потрясающий миг, вынудив Донни вскинуться, а руки Юки упасть на одеяло.

– Что это?

– Моя охранная система сработала, – Юки виновато сморщился и раздосадованно скрипнул зубами. – Прости, забыл сказать тебе, я устанавливал сенсоры в канализации, улавливающие звуки, на случай если враг будет невидимым… это они сработали.

Донни бросился к монитору, на ходу поправляя очки.

– Караи! – потрясенно выдохнул он. – Скажи мне еще хоть одно слово о своем КПД, Юки, и я тебя ударю.

====== Лестница для Караи ======

«… сразу дуй в канализацию, а там уж ори, что есть мочи, и стучи по трубам – Донни тебя найдет сам».

Караи оперлась на стену, с трудом переставляя негнущиеся ноги, и глухо застонала сквозь зубы, прижав руку к груди.

Внутри бесновалось такое пламя, что ей казалось – оно пожрет ее всю до того, как она доберется до цели, к которой и так тащила себя на веревке.

«Найдет… рано или поздно кто-нибудь меня тут найдет…»

Она устало уронила голову и села прямо в сточную воду, борясь с желанием заорать на всю округу.

Чего уж теперь-то?

Дойти, доползти и донести вести, какими бы они ни были.

Ради Лео, за встречу с которым она так цеплялась до…

Конечно, конечно же, он не заслуживает это услышать, но быть обманутым не заслуживает вдвойне.

И как ей быть, Караи не знала совершенно.

То ли и вправду начать орать, чтоб услышали, пришли, помогли и забрали из этого лабиринта, то ли просто лечь и подохнуть в вонючей жиже, а мир пусть сам как-нибудь разбирается, кто именно еще раз пройдется ногами по сердцу ее Леонардо.

Пусть только это не она будет.

Узкий лаз обдирает плечи и колени, заставляя черную форму повиснуть жалкими лохмотьями.

«Королева красоты спешит к тебе, Лео».

Караи не может удержаться от брезгливой ухмылки, пробираясь по подземному тоннелю и представив, какое произведет сногсшибательное впечатление на Леонардо своим внешним видом.

Ободранная, жалкая и растрепанная, с размазанным по лицу макияжем, она уж точно не будет той недосягаемой для него воительницей, которой мнила себя при каждой их встрече.

«Да и плевать. Он жив, и я жива. Что еще надо? Спасем Рафаэля и Кадзэ. Я скажу, как спасти, и Лео простит меня… какая разница, с каким макияжем быть счастливой? Только бы с ним уже…»

Отголосок мощного взрыва за спиной, швыряет ее вперед, заставляя разбить и так ободранные колени и локти, и проехаться животом по неровному полу.

Как в дурном сне, полуоглушенная, засыпанная влажными ошметками штукатурки и хлопьями ржавчины с труб, она не успевает подставить руки и окунается в холодную муть сточной воды лицом, а разумом в ужас понимания случившегося.

Взрыв раздался у нее за спиной.

Там, откуда она пришла.

Там, где остались Кадзэ и Рафаэль…

«Нет! Нет, нет, нет! С чем я приду к Леонардо?!»

Страшная мысль прошивает позвоночник от крестца к голове, врываясь в мозг паническим ужасом.

Ведь она ушла, чтобы доказать Лео, что она не предавала, и помочь его брату…

Рафаэль сказал, что они задержатся на пару часов, покувыркаться по камере… он сказал, что они не могут идти, и просил передать его братьям, где их искать…

«Он знал, что здание взорвется, поэтому и выставил меня… он все рассчитал… это он… он его взорвал, погубив и себя, и Кадзэ… и Шредера тоже, и весь наш клан…А я повелась, как дура, на эти их поцелуи! Господи! Да как же хорошо он прикидывался тупым и убогим!»

Караи глотает ледяную жижу вместо воздуха и выдергивает голову из воды, давясь ужасом собственного просчета.

Она привыкла считать Рафаэля недальновидным вторым номером черепашьей команды, который не способен по определению выстроить сложный многоходовый план.

Как же она обманулась в нем!

Как все они обманулись. Все те, кого он прихватил на тот свет с собой.

Все, кроме Кадзэ.

Почему-то Караи не верилось, что клон Леонардо не знал, что они не выберутся из подвала.

«Лео мне никогда не поверит. Он скажет, что я снова заманиваю его в ловушку… он даже говорить не станет со мной… он… он…он должен узнать об этом».

Кулак сам собой врезается в тонкую трубу у стены, разнося гулкое эхо далеко по закоулкам канализации.

Рафаэль сделал то, что сделал – теперь делать ей.

– Лео-о!!! – и еще один удар в трубу, обжегший задубевшие в воде костяшки.

«Донни тебя сам найдет…»

Пусть приходят.

Она сделает то, что обещала Рафаэлю.

Волей случая – это последняя просьба, а в ней не отказывают никогда.

Караи хотела сама отыскать черепах, ворваться в их логово, появившись из ниоткуда, и сказать Лео, что знает, где его брат, знает, как его спасти, и хоть так оправдаться.

Хотела быть победителем.

Красивой героиней в его глазах.

В итоге сидит в сыром закутке канализации и хлюпает носом, теперь уже боясь этой встречи…

Жалкая, ободранная, ползущая побитой собакой к порогу дома, где вряд ли хоть кто-то будет ей рад.

У судьбы дерьмовое чувство юмора…

– Караи? – прозвучало совсем рядом, и яркий луч света резанул по глазам.

Караи вскинула голову, с лету узнав силуэт и голос.

А она даже шагов его не услышала.

– Лео?..

– Вон там, видишь? – брат указывает на монитор, пока Лео быстро проверяет снаряжение.

Кошка на месте, катаны за спиной, рация на плече, короткий нож под напульсником.

В душе – пожар из сомнений.

– Я с тобой! – в лабораторию вкатывается Кодама, услышавший шум. – Не хер одному таскаться в таком состоянии.

Лео оборачивается, собираясь осадить парня, но потом только усмехается.

Зеленые глаза, ну точь-в-точь Рафины, смотрят на него так же с тревогой и злостью. Даже текст и интонация сказанного один-в-один.

Как будто Раф и не уходил из дома, а всего лишь сменил свою красную бандану на бордово-серую и стал чуть выше ростом.

– Только слушать меня с первого раза, – Лео с трудом прячет улыбку. – Понял?

– А когда я тебя не слушал? – Кодама быстро начинает обшаривать карманы. – Я же всегда… я ж с первого раза, дядя…

Донни давится смешком, переглядываясь с Юки, и решает промолчать.

«Да, он всегда, он вот с первого раза, прямо как Раф».

– Береги себя, бро, – он сжимает руку Лео. – Я на связи и наблюдаю за ней. Ловушки не будет. Мы с Юки полностью контролируем этот отсек канализации.

«Караи, зачем ты пришла? Снова играть со мной?»

Сердце сжалось при виде сидящей в грязной воде девушки с ободранным лицом и в висящей клочьями одежде.

Она все еще была прекрасна для Лео, все еще желанна… если бы только он точно не знал, что самое дорогое для нее – это Шредер.

Она выбрала Ороку Саки.

Лео выбрал бороться за нее ради отца и ради себя самого тоже.

– Лео?..

Она поднялась, опираясь на стену, и глянула ему в глаза так ясно и так отчаянно, что Лео очень захотелось поверить в то, что все у него сейчас получится, и Караи пойдет за ним не ради хитрой мести Шредера, а по зову своего сердца.

«Она же сказала, что любит. Можно ли так соврать?»

Гнева не было. Только горькое сожаление и понимание того, что перед ним стоит враг.

– Рафаэль… – Караи осеклась и неловко подошла чуть ближе. – Я знаю, ты считаешь, что я специально все это устроила. Кто угодно на твоем месте считал бы так же. Но, если ты меня выслушаешь…

Лео нахмурился и качнул головой.

– Что с моим братом? И что Шредер хочет за его свободу и свободу Кадзэ?

Караи судорожно вздохнула и впилась ногтями в ладони.

«Давай, скажи ему, с чем пожаловала!»

– Шредер уже ничего не может за них хотеть… Они свободны…

– Где Бофу?! – в свет фонаря выкатилась черепаха, заставившая Караи вскрикнуть от неожиданности и шарахнуться в сторону.

– Рафаэль?!

– Кодама! – Лео удержал черепаху за плечо. – Я сказал, слушать меня с первого раза, и сказал не вмешиваться, а ждать за поворотом!

– Она знает, где Бофу! – тот вырвался и резко развернулся к Караи. – Где он?! И где дядя Раф?!

Караи только едва заметно усмехнулась.

«Не Рафаэль. Конечно же, нет, призраков не бывает. Это, должно быть, его клон. Как же похож. Гораздо больше, чем Кадзэ на Лео».

– Лео, – Караи вздохнула, постаравшись смотреть ему прямо в глаза.

Обычно это легко удавалось, но вот сейчас отчего-то очень хотелось опустить голову и зажмуриться.

– Лео, Цитадель Шредера взорвана. Рафаэль и Кадзэ были в подвале здания. Там есть, то есть был, лаз…

– Нет!!! – рык, встряхнувший весь тоннель, заставил Караи пригнуться.

И очень вовремя, потому что Кодама, вырвавшийся из рук Лео, бросился на нее, собираясь впечатать в стену одним ударом кулака.

– Кодама, стой! – Лео поймал его в захват и сцепил руки в замок. – Стой!!

– Нет! – эхо первого рыка нагнал второй, более низкий и более горький. – Нет! Ты врешь, стерва! Ты все врешь! Они не могли…

– Иди по тоннелю прямо, – Лео мотнул головой, указывая Караи дорогу. – Там тебя Дон или Майки подхватят. Я догоню.

Он нажал щекой рацию, по-прежнему не выпуская рвавшегося из его рук Кодаму, и бросил короткое «подберите ее».

В большой лаборатории Донателло царила мертвая тишина.

Караи стояла в углу, украдкой обводя глазами всех присутствующих и до хруста сцепив пальцы за спиной.

Сплинтер. Спокойный, горько опустивший уголки губ и смотревший перед собой. Строгий в своей печали до того, что кажется почти божественным и таким благородным, что Караи очень хочется оказаться к нему поближе в этот момент. Как будто он может защитить ее саму от ей же принесенных вестей и сказать, что все еще будет хорошо.

Леонардо. Стоит около отца, положив руки ему на плечи. Жест поддержки. Напряженный, как согнутый до предела стальной клинок, с сухо светящимися глазами. Он смотрит в одну точку, принимая услышанное. Караи хочется и к нему ближе быть. Отогреть замерзшие пальцы в его ладонях и поддержать хоть как-то. Узнать, что она прощена, а не из жалости здесь терпима им.

Микеланджело. Сидит прямо на полу, вытирая нос напульсником, и часто-часто моргает, коротко беззвучно всхлипывая. Его бы утешить и поддержать, а не молчать, глядя мимо. Такого искреннего и цепляющего горя Караи не видела никогда.

Рядом с ним сидит Кодама, сграбастав в свои медвежьи объятия, и влажно блестит глазами в сторону, скрипя зубами. Кулаки рассажены в кровь, на скуле здоровенный синяк, очевидно, оставленный Лео. Парень явно не хочет плакать и стыдится этого, но справиться с собой не может никак. Его мелко потряхивает, а углы серой маски уже промокли.

Донателло и, кажется, Юки. У Караи так и не получилось рассмотреть их отдельно. Молчат. Один держит другого за руку, и смотрят друг другу в глаза. Видимо, Юки ранен, потому что лежит на операционном столе, но на голове гарнитура с наушником, и блестящие золотинки взгляда очень сосредоточенны.

– Я пойду к месту взрыва, отец, – Лео стряхнул с себя оцепенение и сжал пальцы на плечах Сплинтера. – Вдруг они все же как-то уцелели. А если нет… если нет, то надо забрать тела, чтобы их не нашли люди. Наверняка же будут разбирать завалы…

Сплинтер едва кивнул ему, сжав его руку в ответном пожатии.

– Я с тобой, – Кодама поднялся, выпустив Микеланджело. – От меня там будет достаточно толку. Я все это дерьмо перекопаю до самого дна. Мы найдем их.