Текст книги "Лестница в небо (СИ)"

Автор книги: Серый Шут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Лео устало потер виски и прикрыл глаза.

– Ладно, я соврал. Меня пожалей, а? И Донни тоже.

Раф вздохнул.

Все. Удар ниже пояса. Старшая скотина в совершенстве владеет искусством давить на жалость и совесть одновременно.

– Ладно, лежу паинькой. Как Кадзэ?

Лео улыбнулся и положил руку ему на плечо.

Надорванные сухожилия взрываются новой болью, пока дрожащие руки отваливают в сторону неподъемную бетонную плиту.

Кодама тихо матерится сквозь зубы, и у Лео нет сил даже на то, чтобы осадить его и запретить сквернословить. Все до последней потрачены на то, чтобы дюйм за дюймом приподнимать стотонную махину, под которую подныривает Донни с зажатым в зубах жгутом.

Отшвырнуть бы ее прочь одним рывком, помноженным на рык, и схватить брата в объятия, но Дон сказал, что могут быть перебиты артерии и тогда, как только давление будет снято, из ног Рафа хлынут два фонтана крови.

– Готово. Я наложил жгуты.

Лео просит у брата прощения и дает Кодаме сигнал.

Раф взрыкивает, судорожно выскребая в белом полу борозды, и теряет сознание.

– Поднимай его, – Лео отпихивает плиту в сторону и присаживается около Рафаэля, дрожащими руками щупая пульс.

Конечно, он знает, что Донни уже все проверил сто раз и во всем убедился.

Конечно, он знает, что Раф жив.

Но отвечающий пальцам тихий стук под кожей братова запястья до дрожи важен сейчас.

Кодама помогает приподнять Рафаэля под постоянные причитания Донни и осторожно уложить на складные носилки, принесенные ими с собой.

А дальше он с коротким воплем, опасно шатнувшим над ними такой непрочный завал, подползает к стене.

– Бофу! Бофу!..

Лео перехватывает его и крепко прижимает к себе, совершенно бесцеремонно затыкая рот рукой.

Крики сейчас совершенно не то, что им нужно.

Кадзэ лежит в пыли с совершенно ненормальной и счастливой улыбкой, а его открытый глаз внимательно и неподвижно смотрит в потолок.

– Донни, он…?

Дон шмыгает носом, сосредоточенно прощупывая шею клона Лео, и едва заметно морщится.

– Дышит, – облегченно выдыхает он. – Живой…

– Ясен-красен… живой, – хрипло перебивает его надорванный Рафов голос. – Пусть только вздумает… я че… я зря, что ли…

– Раф! – Донни поворачивается, поспешно вытирая глаза, и смотрит на брата. – Тебе не стоит разговаривать сейчас, побереги силы.

– А ты не указывай мне, – Раф даже ухитряется повернуть голову. – Не указывай, я потом тебе твое «меедлеееннооо» отдельно припомню, садист очкастый… бля, Дон, дай таблетку, а?

Донни пристально смотрит на Рафа, удивляясь тому, что тот еще спорит. Он, конечно, вколол ему обезболивающее, но так быстро оно не подействует. Чудовищный раскол панциря обнажает темно-красное, почти бордовое, от чего карапакс больше похож на мрамор, чем на роговой слой их естественной защиты, разбитые, залитые кровью ноги совершенно неподвижны, и Донни страшно про них думать, явно сломанная рука лежит вдоль тела безвольной плетью. Но Раф спорит и препирается…

«Все будет хорошо…»

– Живой… Бофу… живой… – Кодама вдруг отворачивается, вытирая лицо об плечо Лео. – Все живые… все хорошо…

Он смотрит на Рафа и улыбается ему, блестя мокрыми глазами.

– А ты же не верил. С самого начала не верил, да? Даже когда все против тебя были?

Раф небрежно усмехается, скрипя зубами, и окатывает Кодаму победным взглядом.

– Я знал.

Кодама кивает ему, потом щурится, как-то странно поводя головой.

– Дядя Раф, а где твои шорты?

Лео давится коротким смешком, Донни заливается краской, Майки ойкает, как всегда ничего не заметив, а Караи опускает глаза, и только Раф без всякого стеснения окидывает себя взглядом.

– Ты, может, о здоровье моем лучше спросишь, мелочь неблагодарная?! Шорты! Вон там под завалом лежали. Поди и принеси. И Бофу своего спроси, где его… кимоно его где…

– С Кадзэ все лучше, чем с тобой, Раф, – Лео улыбнулся брату. – И, знаешь, со всеми все гораздо лучше уже. Все-все хорошо будет, вот увидишь.

– Сам знаю, – Раф вздохнул и уперся лбом ему в руку. – Лео, я устал ждать, когда это «хорошо» будет. Давай, все уже хорошо, а? И станет еще лучше.

====== Небо для Юки и Ди ======

/еще две недели спустя/

Родное тепло под щекой было столь ласковым и приятным, что открывать глаза решительно не хотелось, но настойчивое почесывание вынудило все же приподнять одно веко.

– А? – Раф улыбнулся, увидев склонившееся над ним лицо Кадзэ. – Ты че не спишь? Тебе уже вставать типа очкарики наши разрешили, да? Я один бревном тут валяюсь?

Кадзэ не смог удержаться от ответной улыбки.

– Ты пострадал больше, чем я, – тихо отозвался он, поглаживая Рафа по скуле. – Вот, Донни сказал, что ты должен принимать таблетки два раза в день. Я принес. Он разрешил мне вставать ненадолго и приходить к тебе.

Раф сморщился, но все же бросил косой взгляд на целую горсть разноцветных кругляшков.

Вот что за гадство?! Почему он один не может вставать и ходить, куда хочет? Почему ему одному надо лежать в кровати?! И не надо рассказывать про расколотый карапакс! Наверняка это коллективная вредность парочки их домашних гениев, которые назло Рафу не снимают гипс.

– Ладно, – все же снизошел он. – Этих таблеток столько, что можно вместо обеда жрать уже. Дон что, на моем рационе экономит? Или это Юки выдумал, а?

Кадзэ не выдержал и засмеялся, на ощупь отыскивая стакан воды на тумбочке около кровати.

– Не сердись, Рафаэль, – попросил он. – Я думаю, они оба знают, что делать для твоего скорейшего выздоровления. Ты же не хочешь век тут пролежать?

– Ой, сам я знаю, лучше них, что мне надо, – Раф осторожно перевалился на бок, щадя больную спину и забинтованную руку. – Не пилюли ведрами пить, а пойти к телеку и посмотреть футбол, а потом пожрать нормальной еды, а не этих бульонов и куриных грудок с творогом!

– Я очень скучал по тебе, – неожиданно произнес Кадзэ и потерся носом о Рафово плечо, незаметно подсовывая ему таблетки. – И рад, что ты выздоравливаешь.

Вздохнув, Рафаэль обнял его здоровой рукой и потянул к себе, укладывая рядом, чмокнул в висок и сморщился. Отчего-то его не покидало чувство, что Кадзэ бессовестно им манипулирует, вынуждая проглотить горсть горьких шариков, а потом запить не менее горьким сиропом. Но теплые родные руки грели так ласково, что он отпихнул эту мысль в сторону и улыбнулся сам себе.

– Выпей таблетки, – Кадзэ устроил голову на его плече. – Чтобы парни не расстраивались. И я – тоже.

«Манипулятор несчастный!»

Раф хмыкнул и стал собирать губами таблетки с его ладони.

***

Донни сидел, опустив голову на сцепленные пальцы и устало плавал в своих мыслях под мерный писк компьютера.

– Ди, – тихое, родное и всегда успокаивающее мягко коснулось слуха, тут же отогнав дрему прочь. – Я нашел еще один состав, который может помочь Рафаэлю.

– Хорошо, – Донни поднял голову и улыбнулся.

Юки сидел, откинувшись в большом сером кресле, медленно-медленно перебирая пальцами правой руки по клавиатуре и внимательно глядя на экран.

– Вот, смотри, если соединить ткани его мышечных волокон с этим реагентом, то вероятнее всего, процесс восстановления пойдет еще быстрее.

Донни не смог удержаться от более широкой улыбки и пододвинулся ближе, положив голову подбородком Юки на плечо и заглянув в монитор.

– Всегда восхищался твоим талантом к таким вещам. Я вот ни черта в биологии не разбираюсь. Дальше селекции фиалок для Эйприл так и не пошло дело. Неинтересно.

Юки улыбнулся, откинувшись на подголовник кресла, и прикрыл глаза.

– Меня она всегда привлекала больше твоих химикатов. Я люблю эксперименты с ДНК и живыми тканями.

Дон кивнул и сосредоточился на изучении предложенной программы.

«Удерживать Рафа в постели удастся еще совсем не долго, – размышлял он, пробегая взглядом по цифрам и формулам. – Если я не найду способ, то есть мы не найдем способ поднять его, то он выползет из комнаты на руках и начнет таскаться по логову, чем навредит себе еще больше…»

Он зябко передернул плечами, вспомнив тот лютый холод, который испытал, когда они привезли Кадзэ и Рафа домой. Казалось бы, прошло уже достаточно времени, а его все не отпускал до конца пережитый ужас, и до сих пор не верилось в то, что все так закончилось.

– Донателло, – в гостиной их встречает Сплинтер. Внимательный спокойный Сэнсэй, тут же принимающий в свои ладони голову мечущегося на носилках Рафаэля.

– Все будет хорошо, Мастер, – спешит успокоить его Донни, торопливо накладывающий очередной бинт. – Они живы. Оба живы и будут жить, я уверен. Побудьте с Рафом, а я пойду второй стол операционный искать, Лео сказал, что поможет…

– Зачем? – Сплинтер ласково гладит Рафаэля по щеке, улыбаясь его оскаленному лицу.

Дон вскидывает голову и даже как-то обиженно смотрит на Мастера.

Неужели не ясно?! Его стол сейчас занят Юки, а Рафу нужна помощь. Рафу надо собирать карапакс, руку, понять, что у него с ногами…

– Мы с Юки позаботились об этом, как только от вас пришел сигнал, – Сплинтер поднимает голову и вдруг согревает Донни своей ясной чуть лукавой улыбкой. – Мы вместе очень надеялись на хороший исход.

– Юки?!! – Донни чуть не роняет бинт, а потом как-то судорожно и торопливо бросается в свою лабораторию.

Лео провожает его удивленным взглядом.

– Мастер, что-то еще случилось, пока нас не было?

– Ничего особенного, сын мой. Теперь все хорошо, – Сплинтер возвращает взгляд к лицу Рафаэля. – И будет еще лучше, я уверен.

И тут из лаборатории раздается короткий пронзительный крик.

Юки сосредоточенно передвинул руку с клавиатуры и накрыл ей пальцы Донни, слабо, но очень тепло сжав.

– Думаю, через пару дней мы сможем поставить Рафаэля на костыли, а там уже природа сама все сделает. Главное, чтобы осторожным был.

Донни кивнул, тоже посмотрев на их переплетенные пальцы.

«Как тогда. Только тогда он ничего не чувствовал. И я тоже. Было холодно и мертво. Я все же смог, Мастер был прав… мы, мы все смогли. Все у нас сложится. Все непременно получится и будет хорошо».

– Юки!

Донни влетает в свою лабораторию и видит пустой стол.

Отмытый, готовый принять его старшего брата…

Пустой!!!

– Ди, не кричи так, – тихо просит голос от компьютера. – Лучше скажи мне – они сильно пострадали? Я анализировал увиденное на мониторе, но данных мало, и в моей теории синтеза поврежденных тканей с регенеративным элементом ДНК может быть просчет...

Дон одним прыжком оказывается около своего стола.

У него подкашиваются ноги, а легкие забывают, как качать кислород – в большом кресле Сэнсэя, таком удобном, с высоким подголовником и анатомической откинутой спинкой, в кресле, которое они с братьями когда-то добыли Мастеру для отдыха, полулежит его Юки и внимательно смотрит на экран.

– Юки… Юки, ты…

– Мы с отцом решили, что стол точно понадобится, – Юки немного виновато отводит глаза, словно стесняясь сказанного слова, но, в то же время, наслаждаясь им. – Вот и…

Донни садится на корточки у кресла и тыкается лбом в укутанные пледом колени Юки.

Он счастлив. И так же, как и его клон, виновато-радостно прячет глаза.

Ему очень стыдно за это распирающее его счастье, но поделать Дон ничего с собой не может.

Как можно быть счастливым, когда твой брат лежит в бинтах и едва дышит? Как можно улыбаться в неподвижные холодные колени, зная, что они могут остаться такими навсегда?..

«Можно, – Донни торопливо шмыгает носом, вытирая его об плед, и жмурит глаза. – Можно, потому что Раф дышит! Дышит! Дышит! Дышит! И Юки сидит в кресле Мастера, назвав его отцом! Можно! И я счастлив этим всем».

Что-то теплое тяжело касается его щеки, шершаво, ласково и едва уловимо.

– Ди? Ди, что случилось? Они же живы? Почему ты плачешь?..

Донни приваливается головой к этому движению и зажмуривается так сильно, что взгляд взрывается цветовыми пятнами, сжимает зубы, часто-часто дышит, но все равно не может удержать рыдания и слезы в себе.

Ему хорошо. Так хорошо, как давно-давно уже не было.

Ему тепло, ему спокойно.

Ему хочется плакать от радости и бешеного грохота крови в ушах, рождающего рвущее его на части тепло.

– Ю-уки-и… – Донни цедит это сквозь зубы, не открывая глаз. – Ю-ки.. ты…

– Отец сказал, что я должен стараться помочь тебе. Сказал, что я очень тут нужен, и никто никогда меня не заставит делать того, что я не хочу, что мне не надо бояться. Он помог мне, и я очень постараюсь, Ди. Я больше никогда не подумаю даже … оставить вас.

Донни открывает глаза и смотрит на то, как миллиметр за миллиметром движутся пальцы Юки, пытаясь погладить его по щеке и вытереть слезы. И ему кажется, что за стеной он слышит, как дышит и матерится Раф.

– Раф, конечно же, будет очень осторожным, – Донни вернул взгляд к экрану, не удержавшись от смешка. – И Кодама перестанет прятаться по углам.

Юки усмехнулся и посмотрел на него.

– Он все еще дуркует?

Донни вздохнул, кивнув в ответ.

– Боится. Но, конечно же, в жизни в этом не сознается.

– Кодама, все хорошо? – Донни удивленно смотрит на высоченного парня, так похожего на их Рафа разворотом плеч и мощью своего красивого тела, который, ссутулившись, сидит на кровати, обхватив голову руками.

– Угу, – тот кивает. – Все просто супер. Как дядя Раф?

– Пришел в себя, – Донни садится рядом. – Я хотел, чтобы ты таблетки ему отнес.

– Отнесу, – Кодама поднимает странно-блестящий взгляд. – А Бофу где?

Дон удивленно дергает бровью.

– Кадзэ сейчас в комнате Лео. Я решил, что на одной кровати выздоравливать у них не получится. Я думал, что ты уже виделся с ним. Ты не рад?

Кодама несильно бьет кулаком в борт кровати и снова роняет голову.

– А ты прикинь, дядя Ди, что он подумает обо мне. Я-то рад. Только он вот мне такому рад вообще не будет. Я не думал об этом, пока мы их не нашли, а потом вот понял – он же меня даже не увидит. Он не поверит, что я – это я!

Донни дергает уголком рта.

Да уж. Понять парня тоже можно – когда Кадзэ исчез, по их дому носился крошечный сопливый пацан, а не рама, едва проходящая в дверь.

– Ладно,– вздыхает он, – я сам отнесу. Но ты же не сможешь прятаться тут вечно. И потом, я уверен, Кадзэ все равно будет тебе очень рад…

– Я не прячусь! – Кодама тут же вскидывается. – Просто… просто подожду, пока дядя Раф встанет, вот тогда… короче, я подожду. Вот!

– Мне кажется, Кодама больше накручивает себя.

Юки едва заметно пожал плечами:

– Я его порой вообще не понимаю. То радовался, как ребенок, а теперь прячется от моего брата по углам. Смешной. Кадзэ же наверняка хочет его увидеть.

– Ты тоже прятался, – Донни несильно толкнул его плечом, улыбнувшись. – Помнишь?

– Это другое дело, – Юки вскинул на него взгляд, собираясь доказывать свою правоту, и тут же рассмеялся.

Чего уж? Да, было дело – прятался и боялся встречи, надумав себе черте чего!

– Юки? Ты здесь?

В лабораторию осторожно входит Кадзэ, и у Юки сжимается сердце.

Конечно, он знал, что случилось с его старшим братом, но вот увидеть это. Невольно проскальзывает мысль, что все же место под этим солнцем дорого им досталось, как будто все же не для них оно было.

«Не смей так думать! Оно ваше – это место. Вам его подарили те, кто любит вас. За дар не расплачиваются».

Кадзэ протягивает руку ему навстречу, неуверенно улыбаясь.

– Я здесь не был ни разу. Где ты, брат?

И тут Юки становится страшно – как Кадзэ примет его вот такого вот, какой он сейчас?

– Иди прямо, – он нерешительно нажимает кнопку на недавно собранном для него Донни механическом кресле с удобными подлокотниками. – Я… сейчас.

Кадзэ настороженно поводит головой, вслушиваясь в шорох колес, а не в шаги, и его улыбка гаснет.

– Ты?..

– Со мной все хорошо, правда, – Юки подкатывается к нему и протягивает руку навстречу, обнимая пальцами искалеченную братову ладонь.

Вторая рука пока очень плохо его слушается, хотя Мастер Сплинтер каждый день занимается с ним этой загадочной и совершенно не научной акупунктурой.

– Обними меня, брат.

– Дон! – Дверь в лабораторию с грохотом распахнулась, и в нее ворвался хмурый и встревоженный Лео. – Раф сполз с кровати.

Юки и Донни переглянулись, потом второй бегом бросился прочь из лаборатории, а Юки тихо засмеялся ему вслед и нажал на пульт управления своим креслом, разворачивая его к дверям.

– Стоило этого ожидать, Леонардо, зря ты расслабился.

– Я надеялся на его сознательность. Я что, на пять минут не могу отлучиться? Что за безответственность?!

Юки снова засмеялся.

====== Небо Караи ======

Караи присела на корточки у стены большого додзе и сложила руки на коленях.

Она никогда не бывала здесь прежде, но часто пыталась представить, как именно они тренировались, росли, как достигли таких высот мастерства, как стали теми, кем она узнала их? Как стал таким Леонардо? Почему из всех братьев-черепах он один такой вот… такой, что сердце колотится чаще, стоит только взглянуть. И невозможно заставить себя отвести глаза от спокойных движений, словно сквозь дым смотришь на небо.

Не удержавшись, она улыбнулась сама себе, поняв, что завороженно следит глазами за скользящим по татами Лео, который был настолько сосредоточен, что, казалось, даже не заметил чужого присутствия.

«Или ему оно безразлично, а может, и в самом деле не чужое?»

Караи опустила взгляд.

– Сплинтер? – Караи смотрит в сторону, потому что вдруг отказала вся смелость и вся ее бравада.

И дело не в том, что идти теперь некуда. Дело в том, что если он укажет ей на дверь, она проживет, конечно… только зачем тогда вообще жить? Если Леонардо останется здесь, а она будет где-то? Зачем тогда она вообще сдалась на этом свете?

«Вот как Кадзэ в Японии думал, как бы себя на тот свет отправить, потому что был уверен, что жить ему незачем. Вот и я так теперь…»

– Мива, – Сплинтер протягивает ей чашку с чаем. – Ты вольна решать, где хочешь жить и с кем, я не властен удержать тебя тут. Просто знай, чтобы ты ни решила, моей дочерью ты быть не перестанешь.

Караи берет чашку и долго-долго смотрит на свое отражение в темной жидкости.

Раньше слово «отец» ассоциировалось у нее только с восторгом от силы удара, трепетом перед его гневом и желанием доказать, что она тоже чего-то стоит.

Доказывать что-то Сплинтеру она не хочет совсем. Почему-то Караи очень хочет просто лечь усталой измученной головой ему на колени и закрыть глаза. И пусть эти странные руки разберут ее спутанные растрепанные волосы, а тепло ладоней коснется висков.

У Лео руки еще страннее, но их так хочется ощутить на своих плечах вот прямо сейчас.

– Я могу остаться? Вы… не только ты, а вы все, простите меня? Сможете принять?

– А что ты хочешь, чтобы тебе простили? – Сплинтер внимательно смотрит на нее поверх пиалы с ароматным чаем. – Ты предала? Или хотела убить? Может быть, ты виной всему тому, что случилось, дочь моя?

– Я должна была просчитать… – Караи скрипит зубами, стыдливо опуская взгляд. – Должна была догадаться, что Шредер будет следить за мной. Если бы я не предупредила Леонардо…не позвала его на пирс, этого всего бы не было.

Сплинтер качает головой и неожиданно улыбается ей.

– И кое-кого тут тоже не было бы. Все уже случилось, Мива. Все уже произошло так, как должно было. Ты вернула нам Кадзэ. Это не просто вернуть воина в клан – это вернуть Рафаэлю сердце, Кодаме – отца, Леонардо – покой, а мне подарить радость. Ведь если из целого вырвать клок – оно навсегда будет надломленным. Его не хватало здесь, как и тебя.

– Я хотела, чтобы он вернулся к вам, и не хотела, чтобы хоть кто-то еще пострадал…

– Это было не в твоей власти, – Сплинтер неожиданно ласково кладет руки ей на плечи, отставив чай, и обнимает, позволяя ткнуться лицом в мягкую шерстку у себя на груди. – Все хорошо, дочка. И я буду рад, если ты останешься. Уверен, мои дети тоже будут рады этому.

Караи потом так и не смогла вспомнить, сколько же она просидела так, просто бездумно купаясь в тепле и неожиданном покое, что подарили объятия крысы.

– А где Леонардо? – Караи решается поднять глаза.

– Думаю, там, где обычно проводит свое время, – Сплинтер едва заметно улыбается ей. – С братьями или в додзе.

Караи кивает, запоздало понимая, что влюбившись без памяти, она толком ничего не знает о странной антропоморфной черепахе с именем великого художника, сердцем воина и самыми красивыми на свете глазами.

Даже не знает, как он любит проводить свое время и чем увлекается, кроме ниндзю-цу.

– Ты что-то хотела?

Караи вздрогнула, поняв, что за своими мыслями не услышала, как Лео закончил тренировку и подошел.

Высокий, но не такой, как его брат Донни, сильный, но не как Рафаэль, внимательный и серьезный, что делает его значительно старше остальных, улыбчивый, но не беспечный, в отличие от Микеланджело.

Совершенный.

– Извини, не хотела тебе мешать, – Караи поднялась, чтобы не смотреть на него снизу вверх. – Просто хотела, чтобы ты знал – я не задумывала подлость и не хотела всей этой беды… я не предавала…

– Я знаю, – Лео спокойно кивнул, убирая одну из своих катан за спину.

– И… и я это не от того сейчас говорю, что идти мне некуда, – Караи смутил его спокойный и ласковый тон. – Я, в самом деле, еще в Японии все решила…

– Знаю, – вторая катана вернулась в ножны, и Лео опустил руки, глядя на Караи спокойно и очень внимательно.

Он всегда так смотрел, когда звал ее с собой в прошлом.

«Позови сейчас, Лео. Позови, я больше не откажусь».

– Ты такой мудрый, что все-все знаешь? – Караи окончательно смешалась и сжала руки в кулаки, защищаясь привычно-язвительным тоном.

Все же она всегда смотрела на него с улыбкой, уверенная, что Лео видит в ней героиню комиксов.

Она не раз придумывала себе, как выглядит в его глазах, и старалась быть еще сильнее, еще быстрее и ярче, чтобы уж точно свести с ума.

А на деле… Вот глядя себе в глаза, сколько ни бравадилась, просто хотела нравиться ему и быть уверенной, что сможет завоевать.

– Нет, – Лео качнул головой и неожиданно подошел совсем близко, упершись руками в стену по обеим сторонам от ее головы. – Я не знаю, зачем ты написала мне о любви. Ты столько раз давала понять, что я не более чем надоедливая сошка, каких вокруг тебя миллион. Зачем ты написала это, Караи, ведь я бы все равно пришел, упомяни ты Кадзэ?

Караи вскинула голову, собираясь оправдаться или огрызнуться, и хлебнула полным ртом глубокую синь его внимательного и больного взгляда.

– Лео…

– Я понимаю, что такая девушка, как ты, не может любить черепаху. Я всегда это понимал, Караи, и не строил иллюзий. Я хотел, чтобы ты узнала правду о своем отце и больше не причиняла ему боли, – коротко вздохнув, Лео мотнул головой, потом снова поднял глаза. – Он очень любит тебя…

– Я знаю, – Караи разжала дрожащие пальцы, чувствуя, что тонет в океанической глубине его взгляда, захлебывается в тоскливом понимании пропасти между ними и с головой уходит под толщу решимости не досаждать ей больше.

– Я рад, – Лео опустил голову, – рад, если ты это понимаешь. И очень благодарен тебе за возвращение Кадзэ. У меня есть одна просьба – не делай Мастеру больно.

Караи, как во сне, подняла руку и осторожно толкнула пальцами Лео в подбородок, заставляя поднять взгляд.

– А тебе?

– Я обойдусь, – Лео резко отстранился, убирая руки, и разорвал секундное наваждение, возникшее между ними. – Я…

– Мудрый дурак, – Караи обняла его за шею и уперлась лбом ему в переносицу. – Знаешь, чего мне стоило признаться в этом даже себе? Думаешь, так просто понять, что влюбилась в черепаху, да еще в смертельного врага того, кого считаешь отцом и Мастером?

Лео не двинулся с места, вдруг словно одеревенев, и Караи показалось, что он сейчас ее оттолкнет. Боясь этого или того, что больше он не позволит подойти так близко к себе, она торопливо поцеловала его, выдохнув прямо в губы «люблю тебя, идиот».

Дыхание пресеклось, потому что стальная хватка вдруг приподняла над землей и впечатала в жесткий пластрон, слова оказались выпиты ответным поцелуем – горьким, голодным, каким-то отчаянным.

– А черепахе, думаешь, просто? – выдохнул Лео, оторвавшись от нее на долю секунды. – Ты серьезно считаешь, что просто вот так вот раз за разом терпеть твои выходки?..

– К-хм, – совершенно неуместно раздалось из дверей. – Лео, я как бы рад за вас без меры, но там Раф…

Леонардо тихо бессильно застонал и зажмурил глаза.

– Майки! Вот если бывает не вовремя, то это было оно!

– Он с кровати слез, – доложил Микеланджело. – Больше не мешаю.

И выскочил прочь.

– Отпад просто! – Лео на секунду уперся лбом Караи в висок и отстранился. – Ра-аф-ф…

Он резко разомкнул объятия и вышел из зала.

Караи засмеялась ему вслед, а потом сползла по стене, погладив кончиками пальцев плечи.

«Ему нелегко было? А мне… я через полмира пробовала от него убежать…»

– Люблю тебя, лидер. Даже в такой ситуации.

====== Небо ======

«А че ноги? Нормальные такие ноги, надо сказать. Если не смотреть, так вообще отличные».

Раф матернулся, перекатившись на живот, и огляделся по сторонам. Ковер удачно самортизировал его приземление на пол и приглушил грохот, что давало надежду на то, что все очень заняты и не прибегут на шум.

«Ну а чего им бежать-то? Донни там с Юки возится – он вообще парализован, в отличие от меня. Ему плохо вот сто пудов и внимания точно не хватает, так что пусть доморощенный эскулап над ним колдует и его таблетками пичкает в свое удовольствие. Везде пишут, что надо отвлекать калечных от их мыслей и не оставлять в одиночестве, вот пусть занимают друг друга. Лео, наверняка, должен сейчас в зале торчать – как же, так же – тренировка и все дела. Он их ни в жизни не пропустит ради какого-то там шума. И еще Караи у него теперь есть в виде личной головной боли, пусть старший с ней разбирается. Кадзэ спит как сурок – почти сутки тут сидел со мной. Кодама вообще не показывается, засранец, Майки точно не до меня. Вот и ладушки, а я пока боксик тихонечко гляну или футбольчик там… Колы, опять же, выпью».

Пристально оглядев свои закатанные в гипс голени, Раф вздохнул и решительно уперся руками в пол.

«А че ноги-то? Руки тоже есть».

Он приподнялся и осторожно зацепился за край тумбочки, собираясь поднять себя в вертикальное положение.

С его точки зрения, он честно вылежал все мыслимые сроки и был абсолютно здоров.

«Так, Рафи, вдох-выдох и погнали. Надо осторожно, потому как, чтобы встать, сперва надо бы сесть. А гипс, кстати, должен нормально так держать нагрузку, значит, я даже не на ноги встану, а на него, а потом чап-чап правой-левой. Дон и не заметит, что я ходил куда-то. Я ж быстро. И потом, не до меня им всем должно быть».

Приподняв себя над полом, Рафаэль осторожно уселся у кровати, откинувшись спиной на бортик, и выдохнул.

По вискам пополз липко-противный пот, и вокруг начался танец сотни черных мошек. Спину неприятно резануло.

«Терпимо, – Раф сморгнул и потер глаза. – Я осторожно. До гостиной тут рукой подать, обычно за пять секунд дохожу…»

Он вздохнул, отчетливо понимая, что в этот раз подобное мероприятие займет у него совсем не пять секунд. И даже не пять минут.

«Фигня. Справлюсь я… торопиться-то некуда…»

– Раф? – дверь распахнулась, и на него уставился Майки. – Ты что? Ты упал? Тебе помочь, бро? Я сейчас…

– Ага, помочь. Выйти тихо и сделать вид, что ты ничего не видел и не слышал, – буркнул в ответ Рафаэль. – Иди… иди вот обед готовить. Все ж есть хотят.

Майки как-то странно на него покосился и послушно вышел.

«Вот и славненько. Ща я все смогу. Только передохну минутку…»

– Дядя Раф? – в дверь ворвался Кодама и в два скачка оказался рядом, плюхнувшись на пол. – Тебе плохо? Ты упал? Давай, помогу.

– Мне хорошо, – тихо зашипел Раф, сжимая кулаки. – И будет еще лучше, если делегации закончатся. Иди… иди спроси Мастера, как правильно катарами махать, а потом повтори это раз 500…

Кодама приподнял бровь и озадаченно потер переносицу.

– Ты уверен? Может, тебе все же помочь?

– Угу, – Раф собрал волю в кулак и заставил себя говорить, а не рычать. – Выйти и тихонечко прикрыть дверь. Отличная помощь будет! Лучшая!

– Раф!

Пришлось глубоко вздохнуть и задержать дыхание.

«Бля! Сговорились, что ли?! Я ж тихонечко хотел. Вот правда-правда тихонечко! Че им всем надо? Все должны счастливо пузыри умиления пускать, а не паломничество ко мне устраивать!»

– Ты с ума сошел? – Донни подбежал и тут же начал щупать пульс, присев около него и отстранив Кодаму. – Ты хоть понимаешь, как можешь себе навредить?! Давай помогу вернуться в кровать. Сейчас Лео придет и…

Раф не выдержал и застонал сквозь зубы, зажмурившись и откинув голову на борт кровати.

Все! Накрылся бокс! Накрылся футбол! Накрылась Кола! И хорошая жизнь, кажется, тоже сейчас накроется, потому что припрется старший и установит тут круглосуточное дежурство, а Рафа привяжет к койке.

Ну чего им всем в личном счастье, распланированном Рафом, не сидится-то?!

– Я просто хотел…

–Рафаэль? – дверь в очередной раз открылась, впустив Кадзэ. – Я услышал шум. Что случилось? С тобой все хорошо?

Бросившись к кровати, он споткнулся об гантели, всегда валявшиеся на полу, и полетел вниз.

– Бофу! – затаившийся было в углу Кодама бросился вперед и поймал его в падении.

И только после этого сообразил, что сделал, уже поднимая Кадзэ, неожиданно перехватившего его руку и вскинувшего до странного внимательный взгляд.

Повисла секундная пауза.

Донни поднял глаза, настороженно нахмурившись, Раф быстро вывернул из его рук запястье, а Кадзэ удивленно ощупал ладонь, удержавшую его.

– Ёдзи?..

– Раф?!

– Рафаэль?!

В комнату ввалился Лео, а следом за ним Юки.

Кодама торопливо отстранился и отскочил в угол, затравленно глянув на Рафа, но тот только сокрушенно качнул головой.

Лео дернул бровью и застыл у стены, уставившись на то, как Кадзэ медленно опустился на корточки и протянул вперед руки, тепло-тепло улыбнувшись.

– Ёдзи, не бойся. Это я.

Глухой, но ощутимый удар об пол вырвал Кадзэ из дремы, вынудив поднять голову.

Постепенно свыкаясь с темнотой, он научился ловить все-все звуки вокруг себя и, самое главное, их направление.

Безошибочно определяя, где именно капает вода, и отличая звук закипающего чайника от шипения паровой машины Донателло, он четко понял, что шум раздался в комнате Рафаэля, которого он оставил спокойно дремать, когда понял, что сам вот-вот вырубится на стуле около его кровати.

«Надеюсь, он просто упал во сне?»

Кадзэ поднялся и двинулся в сторону двери, собираясь пойти и удостовериться, что Рафаэль просто упал, а не задумал какую-нибудь безумную выходку, на которые был горазд.

«Зачем я его одного оставил? Надо было дождаться, пока Леонардо меня сменит…»

Встревоженные голоса заставили его пойти быстрее, отыскивая направление по стене и считая шаги.

«Что случилось? Неужели ему стало хуже?»

Кадзэ так торопился, что чуть не прошел мимо двери и смог отыскать ее только по крикам.

– Раф?! – это явно Донателло.

– Рафаэль? – толкнув створку, Кадзэ бросился к кровати, напуганный той тревогой, что густой взвесью заполняла комнату.