Текст книги "Гранаты, вороны и тени (СИ)"

Автор книги: Rabbit hearted girl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

– Ты ведь много фотографировала по городу, когда приезжала в тот раз, – вдруг вспомнил Юджин. – Мне кажется, что подойдёт лучше некуда. Ну, и так, может, пару-тройку новых сделаешь.

– Ладно, уговорили, – вздохнула Трис, недоумённо посмотрев на Эллу, которая внезапно зааплодировала. – Я знаю, что тема из не самых приятных, но… Юджин, как нога? – девушка напряжённо вгляделась в его лицо. Стоило ей произнести это, всё веселье будто выветрилось из комнаты, даже более-менее весёлая песня сменилась на невнятное бормотание, больше напоминающее мантру.

– Да там ничего особенного и не было, – он покачал головой, так, царапины.

– А она?

– Увезли к нашему старому знакомому, – ответил за него Оскар, заметив, что Юджин выглядит вконец растерянным и склонил голову, подперев подбородок рукой. Он осторожно положил ладонь ему на плечо, но тот тут же приподнялся и едва заметно кивнул, точно давая знать, что с ним всё в порядке, хотя он знал, что никакого порядка тут не было.

Это случилось неделю назад.

Они договорились встретиться после работы на набережной, как всегда. Оскар позвонил ему и решил пойти навстречу, по пути выслушивая болтовню Юджина. Тот рассказывал о том, как сегодня на работе Оуэн опять отпускал глупые шуточки, а он пригрозил ему томиком Бодлера, который совершенно случайно оказался у него в руках. Едва тот заметил название, как убежал с напускными воплями, точно вампир от распятия, крича: «Чем угодно, но только не этим!». А, ну ещё Энн вроде как нечаянно заигралась с чьей-то зажигалкой и сожгла книгу.

Юджин сказал, что уже почти подходит, когда вдалеке заметил Оскара, и положил трубку, – оставалось только улицу перейти. Немного задумался о том, во что сейчас умудрилась превратиться его жизнь, и что, наверное, это вообще лучшее, что могло с ним случиться, как вдруг кто-то крепко, почти душа, обхватил его за шею, волоча куда-то в сторону. От неожиданности он даже не успел вскрикнуть, только дёрнулся, уронив очки. Навстречу им побежал какой-то смутный силуэт, но всё смешалось, превращаясь в неясный туман: в глазах потемнело, в ушах – только гул.

Кто-то по-прежнему пытался толкнуть его в сторону – но сил было мало. Запоздало Юджин понял, что это женщина. Достаточно слабая. А ещё от её волос пахло жжёной бумагой.

Позади раздался ещё один крик. Кто-то потянул назад, хватка из-за этого только усилилась. Юджину показалось, что ещё немного – и он задохнётся. Он чувствовал, как чьи-то пальцы впиваются ему в горло, царапая кожу. Неожиданно хватка ослабла, но нападавшая резко ударила его ногой, и он, потеряв равновесие, неуклюже упал на асфальт. Кто-то кричал позади него, но он толком ничего не мог ни разглядеть, ни расслышать: голова сильно кружилась, а лёгкие горели из-за недостатка кислорода. Нога неприятно засаднила: умудрился неплохо удариться при падении. Боль постепенно нарастала, видимо, это было что-то серьёзнее обычного синяка.

Кто-то подбежал и слегка тронул его за плечо, протягивая очки. Одно стекло треснуло, но в целом хоть что-то увидеть можно. Повернувшись, он увидел, что рядом с ним прямо на асфальте сидит Оскар, запыхавшийся, с побелевшим лицом, а вокруг стоят прохожие с почти такими же лицами. В нескольких метрах от них какой-то мужчина, скручивал бьющуюся в истерике молодую женщину.

– Мужчина, как вы смеете? Отпустите её, – возмущённым голосом вопила какая-то дама, угрожающе размахивая сумкой.

– А вы видели, что она пыталась сделать? – рявкнул мужчина. – Она его едва не задушила и пыталась под машину бросить.

Незнакомка не нашлась, что сказать, и скрылась в толпе.

– Я хотела вместе, – взвыла женщина, извиваясь в его руках. – Вместе. И чтоб уже навсегда.

Юджин с ужасом смотрел на неё. Светлые волосы растрёпаны, лицо красное, искажённое до неузнаваемости, но всё тот же звенящий, точно стеклянный, голос…

– Энн, – лишь прошептал он.

***

Трис, задумчиво раскачиваясь, стояла, опершись на спинку стула, на котором прежде сидела Эллайя, и наблюдала за танцующими фигурами. Юджин с меланхоличным выражением пытался что-то сыграть на старой гитаре, которую нашла Элла где-то в кладовке примерно после третьего бокала вина. Его тоже заставили выпить (точнее, Оскар под предлогом «тебе просто обязательно нужно забыться»), и теперь он пытался вспомнить хоть какие-то аккорды к песням, что он знал. Правда, из-за легкого опьянения и неприятных разговоров его предпочтения скакали от сопливого инди до Highway to Hell.

– Чёрт возьми, Оскар, хватит наступать мне на ноги, – фыркнула Элла, свободной рукой прибавляя громкость. До этого она включила свою любимую подборку старых песен, настроение в которых менялось от безудержного веселья до «я буду лежать на полу и плакать, и вы не посмеете меня осуждать».

– Это ты на меня падаешь, я тут ни при чём, что тебя качает, точно корабль во время шторма, – парировал он.

– Ещё одно слово – и я начну играть Hotel California. На расстроенной гитаре, – угрожающе посмотрел на него Юджин.

– Прошу прощения, миледи, кажется, нам пора расстаться, – он скорчил скорбное лицо, откланявшись. Элла засмеялась и поспешила вернуться на своё место. – Вы угрожали, мне? – наигранно театральным тоном Оскар обратился к Юджину, который едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

– Да, и месть моя страшна. Будет, – прибавил он, сбившись из-за того, что не выдержал и всё же улыбнулся.

– В таком случае, вызываю Вас на дуэль, – Оскар драматично взмахнул рукой. – Эм, а на чём будем состязаться? – шепнул он в сторону Эллы.

– Давайте стихами, кто что вспомнит, – засмеялась та. – Только не декадентов, – прибавила она. Лицо Моррея тут же приобрело недовольное выражение.

– Тогда он первый, – фыркнул он, указывая на Юджина. Тот задумчиво протянул руки, встал с дивана и пристальным взглядом изучил корешки книг, стоявших на полках.

– Что же… – пробормотал Кэдоган, зацепившись взглядом за, наверное, единственный тут сборник поэзии. – Старо как мир, но зато проверено временем.

– Начинай уже, – с притворной усталостью протянул Оскар, схватившись руками за спинку дивана.

– Твоя душа противится свиданьям.

Но ты скажи ей, как меня зовут.

Меня прозвали «волей» иль «желаньем»

А воле есть в любой душе приют, – задумчиво продекламировал Юджин, закрыв глаза.

– Так, значит? – усмехнулся Моррей, бросив на него удивлённый взгляд. – Дело твоё.

Ни собственный мой страх, ни вещий взор

Вселенной всей, глядящий вдаль прилежно,

Не знают, до каких дана мне пор

Любовь, чья смерть казалась неизбежной, – Оскар, не отводя взгляда, подошёл ближе.

– Ты говоришь, что нет любви во мне.

Но разве я, ведя войну с тобою,

Не на твоей воюю стороне

И не сдаю оружия без боя? – Юджин лишь склонил голову, мягко улыбнувшись и сделав пару шагов в сторону, точно в танце.

– Разлукой смерть не угрожает нам.

Пусть я умру, но я в стихах воскресну.

Слепая смерть грозит лишь племенам,

Еще не просветленным, бессловесным, – тот подошёл ближе, почти прошептав последние слова.

– Повторяться не по правилам, – как будто укоризненно посмотрел на него Юджин.

– Плевать, мне хотелось взять именно эти строчки, – усмехнулся Оскар.

– Мы всего ничего выпили, а вы тут читаете сонеты Шекспира, на фоне орёт Addicted to Love, и вообще чёрт знает что происходит. И в моём доме, между прочим, – донёсся полувозмущённый вопль Трис.

– You know you’re gonna have to face it, you’re addicted to love, – не отводя взгляда с Юджина, прошептал Оскар, точно и не услышав её.

– Мне бы так, – вздохнула Элла. – А то только «где этот чёртов штатив, да я твои цветы реактивами залью» и так далее в этом духе. И вообще, фотографировать втихушку – некрасиво, – прибавила она, заметив, что Трис молча, с какого-то совершенно непонятного ракурса, почти спрятавшись за диваном, фотографирует Оскара и Юджина.

– Ничего, спасибо потом скажут, – засмеялась она.

***

– Так у тебя всё по-прежнему? – Элла устало улыбнулась Юджину. Тот тоже улыбнулся в ответ, но тут же перевёл взгляд на залив, серое море, переливающееся в закатных красках приглушённым пыльным розовым и таким же пыльным лиловым. Чайки с криками перелетали то на мачты стоявших вдали грузовых кораблей, то на фонарные столбы, уже загоревшиеся приглушённым холодным белым светом. – Я всё же не понимаю, почему ты вернулся сюда.

– Слишком много воспоминаний, – покачал он головой.

– Тут как будто меньше.

– Здесь, здесь они совершенно иные. Я даже не знаю, как объяснить, – Юджин закрыл глаза, точно вспоминая о чём-то. Невольно улыбнулся. – Знаешь, что он сказал тогда?

– Что?

– Восемьдесят первый сонет.

– Я не помню их наизусть, в отличие от вас, – Элла покачала головой, кутаясь в лёгкую куртку.

– Тебе ль меня придется хоронить

Иль мне тебя, – не знаю, друг мой милый.

Но пусть судьбы твоей прервется нить,

Твой образ не исчезнет за могилой.

– Шекспир на все случаи жизни, – задумчиво произнесла она.

– Воистину, – прошептал он, снова зажмурившись.

– И что будешь делать дальше?

– Как раньше, – он пожал плечами. – Вернусь в свою библиотеку. Надеюсь, они меня за десять лет не забыли, – усмехнулся он. – Приберусь в старой квартире. Куплю кота. Назову его Шарль. И буду как-то существовать.

– Может, лучше бы остался? Мы всё же не чужие люди.

– Нет, – Юджин как-то особенно отчаянно покачал головой. – Мне нужно быть одному сейчас, – он попытался улыбнуться.

– Чёрт, время, я так на автобус опоздаю, – пробормотала она, глянув на уличные часы. – Прости пожалуйста.

– Ничего, а то тебя Трис уже заждалась. Будет как всегда ревновать, – как-то грустно усмехнулся он. – Беги.

– Пока, – Элла порывисто обняла его, встав со скамейки. – Не прощаюсь!

– Давай, – Юджин махнул ей рукой и, отвернувшись, точно забыл о её существовании.

Всё, что теперь было в его голове, – лишь серовато-розовый закат, шум прибоя, свежий, немного прохладный весенний ветер.

– Серое небо, серое море и в мыслях серо, ты ведь так говорил, да? – прошептал он.