Текст книги "Highway to hell"
Автор книги: Proba Pera
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
Все стали слушать душевные излияния нынешней хозяйки дома, больше похожие на визг фанатичной монашки, во всю хулящей безбожников. Присутствующие еле себя сдерживали, кто зевок, кто гнев, кто желание заткнуть себе уши или что-то подобное сделать с черным ртом Гестии, раздававшей говна своим братьям и сестре.
Эта базарная тетка с пеной у рта пыталась всех заверить, что именно она является жертвой. Семнадцать лучших лет ее долбанной жизни пошли коту под хвост и где, спрашивается, благодарность?! Она, вся такая скромница, посвятившая себя служению богам и благочестию, не смея ослушаться отца, воспитывала Персефону, как родную, хотя могла попытать счастья и завести своих собственных детей. И эта денежная компенсация, на которую рассчитывала Гестия, вполне способна возместить ей все, чего женщина была лишена все эти годы.
Ее пламенная речь насквозь была пропитана ядовитой желчью, злобой и завистью. В то же время Гестия Блейк внутренне торжествовала, чувствуя, что закон на ее стороне, она заслужила каждый цент из весьма внушительной части наследства племянницы. Ее вины здесь с гулькин нос, в то время как Деметра с Зевсом в дерьме по уши, отвернувшись от своей крови и плоти, доведя Персефону до состояния неудавшегося суицида.
После Гестии, стараясь держать мину, при плохой игре, выступал Зевс. Он правдиво и искренне сожалел о случившемся и о том, чего в свое время не сделал, будучи отцом Персефоны. Что из-за свалившейся в столь юном возрасте ответственности за мир и его обитателей, он не смог должным образом уделить маленькой дочке внимания.
Ему нужно было срочно упрочить свое положение как громовержца и не ударить перед родителями и жителями Олимпа лицом в грязь, доказав, что он способен справиться с любой возложенной на него миссией. Так же он старался привести в порядок и преумножить свое финансовое состояние, обзаведясь нужными связями, путем выгодного брака и партнерской взаимовыручки. И если у него есть хотя бы крошечный шанс, он сделает все возможное, чтобы заслужить доверие и уважение дочери, не говоря уже о любви.
Слегка нервничая и периодически утирая предательскую влагу, сняв, наконец, с себя маску светской львицы и шальной красотки, которой, до поры до времени, все было похуй, Деметра стала каяться во всех своих смертных грехах в первую очередь перед дочерью. Да, она была легкомысленной пустышкой, которой не посчастливилось и она по глупости залетела и родила ребенка в шестнадцать лет. Она была молода и хотела прежней бурной и беззаботной жизни, а не домашней рутины с орущим свертком в руках. Ей хотелось мужской любви и ласки, как это бывало прежде, а она все чаще замечала, что теряет популярность и чувствовала себя чахнущим цветком, лишенным солнца.
– Я готова всю свою оставшуюся жизнь посвятить своей единственной дочери, пытаясь вымолить у нее прощения! – слегка охрипшим тоном вещала Деметра, глядя на свои сцепленные в замок руки. – У меня практически нет денег, это правда! Но лишь потому, что я потратила большую часть из них на лечение от бесплодия! И все безрезультатно! У меня больше не будет детей! Никогда! Перси мой единственный ребенок!
– Ты лжешь, сестренка! На шмотки, шикарные отели и молодых любовников ты их потратила! – встряла Гестия, в то время как большинство присутствующих потеряли дар речи, не веря в сказанное Деметрой.
– Заткнись, сестра! Достала уже! – раздраженно выдавил Адос, убеждаясь в том, что Гестия окончательно потеряла стыд и рассудок .
– А ты, – набирая обороты, словно летящий на всех парах локомотив, спрашивала Гестия старшего брата, – зачем ты на самом деле женился на Персефоне?! Решил ее поиметь, как в свое время Зевс Деметру?!
– Так вот что тебя муляет, сис? – скорчив мину, ответил ей Адос. – Пойди, найди себе какого-нибудь мужика с твердым и большим членом! Заплати ему, что более вероятно, и натрахайся с ним всласть! Если не найдещь подходящего, купи фаллоимитатор с вибратором! Тут уж самой придется поработать, милая! Может, тогда тебе полегчает! Заросла, небось, тропинка?!
– Да ты… да как ты смеешь?! – пыхтела Гестия, покрываясь бурыми пятнами, бросая убийственные взгляды на брата и полные стыда на судебных исполнителей.
В комнате опять поднялся шум и гвалт. Фемида слегка кривилась, дивуясь «тихой семейной беседе за чашечкой чая», Зевс презрительно глядел на старшую сестру, крутя пальцем у виска, а Гермес через силу пытался подавить улыбку, маскируя ее кашлем. Но при всей комичности ситуации, он все больше испытывал жалости и сочувствия к тихо ревущей Деметре Блейк, хранившей молчание. Ее нынешние слова были искренними и полными раскаяния. Королева сняла свою корону, став беззащитной и уязвимой.
– В следующий раз, Адос, я не потерплю подобного позора в своем доме! – процедил Кронос, свирепо глядя на всех своих отпрысков.
– Я надеюсь, следующего раза не будет, отец! – с нажимом ответил хозяин Аида, выдержав тяжелый взгляд отца.
Глава семейства вместе с Гермесом и Фемидой вышли в коридор, чтобы посовещаться о сложившейся ситуации. Вернувшись, спустя время, троица уселась на свои места, и Кронос вновь взял слово, вынося окончательный приговор.
– Зевс, я не лишу тебя божественной силы и не заберу власти, у тебя слишком большая ответственность перед Олимпом и миром обыкновенных смертных. Но ты временно останешься без финансовой помощи и поддержки твоих единомышленников и деловых партнеров. Постарайся навести порядок в мире и своей личной жизни, с нажимом велел отец. – Ты будешь лишен подобных привилегий, пока не заслужишь прощения от своей дочери.
– Но как я это сделаю, если Персефона будет в Аиде? – слегка возмутившись и в то же время, испытав облегчение, спросил Зевс.
– Думаю, Адос сделает для вас с Деметрой исключение, это и ее касается, – добавил Кронос, полоснув нерадивую, а теперь и бесплодную дочь холодом своих глаз. – Я лишаю тебя возможности посещать мир людей. Теперь ты будешь перемещаться только в пределах Олимпа. Боги были к тебе жестоки, Деметра, сделав бесплодной, но ведь ты сама подписала себе этот неутешительный приговор, бросив на произвол судьбы своего первенца. Постарайся заслужить прощение у своей дочери.
– Я согласна понести любое наказание, лишь бы быть рядом с Перси. Чтобы она простила меня, – тихо и смиренно ответила женщина, глотая слезы.
– А теперь ты Гестия, – подал голос Кронос, холодно глядя на еще одну свою дочь. – Так тебе нужны деньги, или дальнейшая опека над Персефоной?
– Только деньги, отец, я заслужила каждый цент. Я послушно следовала всем твоим требованиям и распоряжениям. Пусть я не была Персефоне той, кого она заслуживала, но я все эти годы была с ней рядом, так что теперь она не моя забота. У нее есть родители и законный супруг, – сказала, словно выплюнула Гестия, зло глянув на своих родичей.
– Для чего тебе деньги, позволь спросить? – поинтересовался Кронос.
– На пожертвования богам, которым я молюсь. Вера и благочестие – вот смысл моей жизни.
– Хорошо, ты их получишь, вместе с билетом в один конец в мир простых смертных! – зарокотал верховный бог. – Я лишаю тебя возможности возвращаться в Олимп до тех пор, пока не получу подтверждения твоих истинных раскаянии, касающихся Персефоны. Потому как то, что ты вытворяла, будучи с ней рядом, на много чудовищней и ужасней семнадцатилетнего безразличия ее непутевых родителей!
– Отец, я была тебе послушной дочерью! Ты не можешь так со мной поступить! – причитала Гестия, заламывая руки. – Это несправедливо! – перешла она на визг.
– Твое бессмертие останется при тебе, – цедил Кронос, – ты, как и раньше будешь молиться в одном из монастырей мира, но уже земным богам, в которых веруют простые смертные. Они нуждаются в их защите и в твоем милосердии и пожертвованиях.
– Папочка, не губи, прошу! – унижалась Гестия, ревя как белуга, захлёбываясь собственными соплями. – Мама, скажи ему, пожалуйста! – требовала женщина, ища у Реи заступничества и поддержки.
– Нет! – твердо ответил Кронос, быстро подходя к дочери и хватая ту за руку.
Через мгновение в просторной гостиной дома Блейк на двух верховных богов стало меньше. Стало тихо и как-то спокойно, после того как был устранен главный источник раздражения и шума. Лишь надрывный плачь раскаяния Деметры, утиравшей пальцами слезы и хлюпающий нос, доносился с того места где она сидела сгорбившись.
Оказавшись возле женщины, Эрмий Стилбон достал из кармана белоснежный платок и протянул его ей, обращаясь с огромной долей сочувствия:
– Вот, Деметра, возьмите. Он сейчас вам нужнее, чем мне.
Глава 15
Царство подземного владыки.
Превратив свои личные апартаменты в королевские покои современной принцессы, не жалея ярких красок и предметов декора, которых была лишена всю свою жизнь, Персефона Блейк решила прогуляться по территории Аида, желая узнать его получше.
Удалившись от дома на достаточное расстояние, она стала рассматривать обширную местность с одной из возвышенностей, замечая несколько широких водоемов, раскидистых деревьев, и море бледно-голубых асфоделий, росших под ногами.
Сев на мягкую траву, она сделала глубокий вдох, прислушиваясь к еле уловимому шелесту и стону бестелесных душ, доносившихся издали.
Наслаждаясь теплым багряным светом, покоем и тишиной, девушка стала срывать цветы, собираясь сделать букет. Взяв несколько соцветий, она с легкой опаской поднесла их к своему лицу, вдыхая сладковатый аромат. Запах асфоделий слегка напомнил Перси тот парфюм, что подарил ей Тесей Джонсон на день рождения. Флакон изысканных духов, который она в сердцах разбила в кабинете Кроноса, обвиняя мать в столь чудовищной лжи, что это от неё.
Сердце девушки болезненно сжалось, вспоминая взгляд своего одноклассника. Сперва саркастический и безразличный, затем восхищенный с нотками страсти и влюбленности, а после, недоумевающий, обиженный и полный осуждения. Как только она немного отдохнет, подлечит свои нервы и вернется в школу, она обязательно поговорит с Тесом, объяснив ему сложившуюся ситуацию. При первой же возможности она махнет в Париж, и подберет себе новый парфюм, возможно с тем же названием и фирмой производителя.
Немного успокоившись и дав себе твердое слово, что так и поступит, Персефона быстро встала, отряхивая с одежды прилипшие травинки. Она уже хотела вернуться обратно в усадьбу, как вдруг заметила несущуюся в ее сторону огромную тварь, пылавшую адским пламенем.
Ноги Перси тупо вросли в землю, синие глаза превратились в блюдца и готовы были полезть на лоб, глядя с какой скоростью большое животное, похожее на пса, приближалось к ней. Выронив цветы, она стала лихорадочно оглядываться по сторонам в надежде заручиться чей-либо помощью, одновременно шаря по карманам в поисках мобильного телефона. Аппарат благополучно остался в ее комнате, а вокруг никого, кроме приближающегося к девушке персонального кошмара и угрозы быть съеденной или сожженной заживо.
С диким визгом и криком о помощи Персефона рванула в сторону дома, скачками перенося себя подальше от пылавшей зверюги.
– Остановись! – услышала она у себя за спиной утробный рев. – Да, стой же ты, дурёха! Хватит орать! Я не причиню тебе зла! – уже более отчетливо и совсем рядом за спиной, услышала Персефона человеческий голос.
Почти у дома Адоса мужская рука схватила ее за плечо и резко развернула к себе лицом. На нее уставилась пара необыкновенных зеленых глаз, принадлежавших парню лет двадцати. Волосы его были взъерошены, одежда слегка помятой, а от него самого веяло дымом, будто бы он только что сидел у костра.
– Ты кто такой?!
– Извини, я не хотел тебя напугать! – начал Джордан, взволнованно глядя на незнакомку. – Я тут временно подрабатываю, держа в узде бестелесных жителей Аида, – стал быстро объяснять Пэрриш, слегка улыбнувшись, – являю им свою истинную сущность пылающего адского пса по имени Цербер! А вообще меня зовут Джордан Пэрриш! Ты из новеньких? – заинтересованно спросил он, замечая молодость и красоту девушки. – Решила посвятить себя служению этому гиблому местечку?
Перси слегка успокоилась, видя, что перед ней один из жителей Олимпа, пожелавший трудиться под руководством дяди. Немного подумав, как представиться Джордану и, вспомнив наставления Адена, девушка протянула парню руку, слегка улыбнувшись.
– Меня зовут Персефона Блейк. Я жена владыки подземного царства Адоса Блейка, – сказала она с гордостью.
– Что, прости?! – переспросил охреневший Пэрриш, рука которого дрогнула, сжимая ладошку девушки, а самому ему показалось, что он ослышался или эта красотка, не подозревая о последствиях, смеет шутить на столь опасную тему.
– Мистер Адос и я поженились сегодня утром! – чуть громче сказала Перси, считая парня туговатым на ухо. – Он доставил меня из Олимпа сюда, как свою супругу, а сам отправился по делам, сказав, что будет дома вечером. Ему что-нибудь передать? – невинно спросила девушка, высвобождая свою ладонь от чрезмерного захвата Цербера.
«Что он гребаный мудак! Нестареющий ловелас и Казанова! Кретин, обманщик и Иуда, мать твою!»
– Не стоит утруждаться, миссис Блейк, – холодно выдавил Джордан, криво улыбнувшись. – Примите мои поздравления, – бросил Пэрриш, возвращаясь обратно к адским вратам, на ходу меняя свое обличие на звериное.
«Как он мог?! После всего, что между ними было?!» – спрашивал себя юноша, забыв о том, что он целый день ничего не ел, желая дождаться Адена и поужинать в его обществе.
Ну что ж, вряд ли Пэрриш сможет протолкнуть в себя хотя бы кусок, сидя за общим столом и спокойно глядя на мистера и миссис Блейк. Или он теперь будет есть на кухне вместе с другими слугами, либо в гордом одиночестве у себя в комнате?
«У тебя тут нет ничего своего, чувак! – отдернул себя Джордан. – Здесь все теперь принадлежит Персефоне Блейк и ее супругу Адосу» – мысленно добавил юноша, с обидой и разочарованием подумав о своем любовнике.
Их отношения с трудом можно было назвать дружбой, а страстный секс -обыкновенной похотью и терзанием плоти. Их роднило нечто большее, чем все выше перечисленное. Это чувство было похоже на любовь, на обоюдное желание единства и глубочайшей привязанности.
Джордан не хотел этого признавать, но каким-то макаром владыка преисподней проник к нему под кожу и засел в мозгах со своей коварной, соблазнительной и сводящей с ума ухмылкой. Юноша жил Аденом Блейком, его прикосновениями и ласками. Дышал этим мужчиной, жадно глотая его стон и терпкое дыхание, обжигавшее губы. А теперь Пэрриша лишили такого необходимого ему кислорода, а вместе с ним и жизни.
Испустив звериный рык полный боли и злости, Цербер отправился в сторону вместилища праведных душ, чтобы издали взглянуть на своих счастливых земных родителей, ошибочно полагая, что от этой идиллии ему станет легче.
***
Вернувшись, наконец, в Аид, Аден Блейк устало поднялся на крыльцо своей усадьбы, потом в просторную прихожую и гостевой зал. Подойдя к бару с напитками, он щедро плеснул в стакан виски, добавив туда пару кубиков льда.
Сделав жадный глоток, он слегка ослабил узел галстука, который вынужден был одеть на семейный совет. Поднявшись к себе в спальню, он допил остаток спиртного, потом быстро принял душ, переодевшись в джинсы и футболку.
Перед тем, как спуститься в столовую, Аден подошел к комнате Джордана, тихо постучав в закрытую дверь. Не получив ответа он толкнул деревянную преграду рукой, обнаружив, что в комнате Пэрриша пусто.
«Странно, смена его уже должна была закончиться. Возможно, он уже дома и ждет его в столовой?» – предположил Аден, следуя в дальнее крыло, узнать, как там Перси.
Стоп! А как представить Церберу девушку, которая теперь будет жить с ними под одной крышей? Своей фиктивной женой, племянницей или просто дальней родственницей? А стоит ли его вообще во что-либо посвящать? Он скажет малышу, что Перси здесь по личному его приглашению, ей просто нужно сменить обстановку и побыть вдали от Олимпа и его многочисленных обитателей.
С этой мыслью он постучал в комнату Персефоны, услышав тихое «войдите».
Открыв дверь, Аден так и замер на месте. В отличие от его собственных апартаментов в черно-красных тонах из хромированного железа и кожи, напоминавших храм поклонения Сатане с намеком на садо-мазо, комната племянницы пестрела буйством красок, живых цветов и разноцветных тканей. Он словно попал в сказку, а девушка была одной из прекрасных принцесс.
– Перси, а у тебя тут мило и уютно, – протянул Аден, заходя внутрь и оглядывая стены, потолок мебель и элементы декора.
– Тебе нравится? – спросила та, слегка краснея.
– Шикарно! Просто отпад! Именно такой и должна выглядеть комната современной школьницы и молодой верховной богини Олимпа! – комментировал свое восхищение Аден. – А то твоя коморка в доме родителей, больше походила на монашескую келью! Ну что, идем ужинать? – спросил Адос, предлагая племяннице-жене взять себя под руку, как заведено в лучших домах Лондона и Парижа.
– Идемте, сэр, – с улыбкой подыграла ему Персефона, выводя дядю-мужа из своей комнаты и следуя за ним по общему коридору вниз по лестнице в столовую.
За обеденным столом одиноко сидел Харон. При виде вошедшей Перси под руку с Адосом, он стремительно встал и улыбнулся.
– Добрый вечер, Харон, – сказал Адос, садясь вместе с девушкой за стол. – А где Джордан? Я думал, его смена давно уже закончилась, – недоуменно спросил Аден, глядя на своего верного друга и помощника.
– Не знаю, сэр, он давно уже должен был быть дома, – пожав плечами, ответил Харон. – Он все еще на территории Аида, так что не беспокойтесь.
– Джордан это тот юноша, который работает здесь и превращается в огромного пылающего пса? – спросила девушка, приступив к еде в своей тарелке.
– Да, а откуда ты его знаешь? – недоуменно поинтересовался Адос.
– Познакомились сегодня, – пожав плечами ответила Перси, улыбнувшись Харону и своему супругу-дяде. – Он сперва меня жутко напугал своим видом, я чуть в штаны не наложила, – выпалила девушка, забыв, что они за обеденным столом, – ой простите, а потом рассказал, кто он и чем занимается и был весьма мил, поздравив меня с замужеством.
– Ты сказала ему, что мы поженились?! – ошарашено воскликнул Блейк.
– Ну да, как ты и велел, – слегка вздрогнув, ответила Перси, непонимающе глядя на Адена. – Или тут это вовсе не обязательно и я должна была сказать правду?
– Все нормально, детка, – примирительно ответил Аден, похлопав племянницу по руке, – ты правильно поступила, – добавил он, лихорадочно соображая, что мог себе надумать малыш, после столь открытого признания Персефоны.
А тут, как назло, в кухню вошел предмет его мысленных созерцаний, окидывая всех взглядом.
– Всем привет! – наигранно сказал он, подходя к своей тарелке, доверху наполненной едой. – Мистер и миссис Блейк, Харон, мое почтение!
– Добрый вечер, Джордан, как вижу, вы уже успели с Перси познакомиться? – тихо процедил Аден, кожей чувствуя целый шквал негатива, исходивший от парня.
– Да, сэр, познакомились несколько часов тому назад, – ответил Джордан, слегка улыбнувшись, хватая свою тарелку и собираясь удалиться.
– Ты куда собрался? Сядь с нами и поешь нормально! – в слегка приказном тоне сказал Аден, сверкнув холодом голубых глаз.
– Что вы, сэр, я не смею нарушать вашу семейную идиллию, примите мои искренние поздравления, – елейным тоном ответил юноша, отвесив чете Блейк легкий поклон. – Я поем у себя в комнате (если тут же все не выблюю), а потом заступлю на ночную смену, затем перекушу и возьму еще одну, – махнув рукой, процедил Джордан, смело выдержав режущий взгляд владыки преисподней.
Сказано-сделано. В течение последующих нескольких суток, Джордан изредка появлялся в доме Блейка, стараясь не пересекаться с грозным любовником по причине нежелания его видеть и разговаривать с ним по душам.
Пэрриш тихо проникал в дом, чтобы быстро поесть, принять душ и поменять одежду на чистую. Он большую часть времени находился в образе Цербера, патрулируя Аид и ворота преисподней. В редких случаях, когда ему хотелось спать он кимарил прямо там, на траве среди асфоделий, не меняя звериный облик. На третьи сутки он вообще не явился в дом, и это заставило беснующего Магомеда самому идти к горе.*
Находясь от Цербера в пределах видимости, Аден Блейк стал свистеть привычную мелодию, чтобы подозвать адского пса к себе. Проигнорировав подобный зов, Цербер гордо вскинул свою пылавшую морду, начав удаляться от хозяина преисподней в противоположную сторону.
– Решил в догонялки со мной поиграть, малыш? – хищно прищурившись, процедил мужчина, на всей божественной скорости устремившись за нерадивым питомцем.
Он очень быстро догнал пылавшую живность, посмевшую выказать владыке Аида свое большое собачье «ФЕ».
– Джордан, это не то, что ты думаешь, – попытался разрешить возникший между ними конфликт дипломатическим путем Аден.
Не став дальше слушать, пес на всех парах помелся прочь.
– Будешь от меня бегать, не дав объясниться, посажу на цепь, дрянной мальчишка! – храня холодную улыбку на лице, но начиная основательно терять терпение выкрикнул Блейк, мигом оказываясь в футе от наглой морды.
Цербер оскалился, стал предупредительно рычать, взрыхляя острыми, как бритва когтями землю.
– Обратись! Я приказываю! – рявкнул Адос, пригвоздив зверя к месту своим почерневшим взглядом.
От его повелительного голоса, от того места, где он стоял, пошла «небольшая» звуковая волна, подбросившая Цербера на добрых пять футов вверх.
Не в силах больше сопротивляться такому мощному натиску, не зная и, глубоко в душе опасаясь всех возможностей владыки подземного царства, обратившись сейчас к здравому смыслу, а уязвленную гордость и ревность проглотив вместе со скопившейся слюной, Джордан стал сбрасывать с себя личину зверя, осуждающе глядя на Адоса своими зелеными глазами с искорками пламени.
К облегчению Блейка страха во взгляде юноши не было. Мужчина не хотел, чтобы малыш его боялся. Он допускал в Джордане некоторую дерзость, у парня все еще формировался характер и после нелегкого отрочества и общения с отчимом-алкашом, Адос не хотел вновь стать причиной душевного излома парня. Пусть злится и дерзит, пусть выскажет все, что у него накипело, пусть даже с кулаками, Блейк позволит Пэрришу и эту вольность. Но ни за что на свете мужчина не допустит, чтобы в необычных глазах цвета весенней травы, тронутой заморозками, засветились страх и ужас.
Мысленно зашив себе рот грубой нитью, закрыв на замок и выбросив ключ, застегнув на железную молнию, заклеив широким скотчем, полакомившись собственным языком, Блейк набрав в легкие побольше воздуха, стал скрести по сусекам своей черной души, пытаясь собрать в кулак все оставшееся терпение.
Сцепив ладони за спиной в крепкий узел, Адос приготовился безмолвно слушать, впервые позволяя именно Церберу (никому более), говорить с собой подобным тоном. А в том, что словесный монолог Джордана будет сдобрен весьма нелестными эпитетами в его адрес, владыка подземного царства не сомневался. Они здесь одни, посреди безжизненной пустоши их все равно никто не услышит.
– Зачем, Аден?! – зло выдавил Пэрриш, сжимая кулаки. – Я что, для тебя вроде мальчишника перед свадьбой, мать твою?! Нельзя было сразу сказать, что ты решил завязать со своей холостяцкой жизнью?! – спрашивал Джордан, удивляясь молчаливому созерцанию своей собственной персоны.
Складывалось впечатление, что Аден Блейк в кои то веки, стал добровольной грушей для словестного битья, а может и физического, давая Пэрришу зеленый свет рвануть со всех сил и выпустить пар. Набравшись наглости и, мысленно представляя себя бестелесным жителем преисподней, Джордан не стал больше сдерживать весь свой Церберовский темперамент.
– Тебе мало было, чертов ублюдок, трахнуть меня там, на земле! Так ты еще решил разок натешиться, притащив сюда в Аид! – выкрикнул Джордан, зарядив Адену в область солнечного сплетения. Тот и мускулом не повел, продолжая хмуро взирать на юношу голубым льдом своих глаз. – Мог бы предупредить, я бы вещички собрал и свалил куда-нибудь, разбив неподалеку лагерь! – удар в плечо. Тот же результат. – Ты говорил, что у меня теперь все будет и жизнь изменится! Я теперь вижу, насколько невъебенно круто все обернулось! – резкий удар в мощную грудь. На чем стояли на том и стоим, лишь уголок рта Адоса дернулся в попытке криво улыбнуться. – Зачем эти гребаные разговоры?! «малыш, не скучай, я скоро к тебе вернусь!» (с молодой женой), «малыш, я жутко соскучился!» Нравится издеваться да?! – шквал ударов по мощному телу и все безрезультатно. – Блядь, Аден, зачем?! – выдохнул Пэрриш, собираясь нанести мужчине свой решающий удар по ухмылявшемуся лицу.
Посчитав, что молчал достаточно долго и терпеливо сносил от малыша все его выпады, Блейк перехватил его руки и дернул Цербера на себя, беря в плен его лицо.
– Это фиктивный брак, Джордан! Персефона моя племянница и я вынужден был пойти на этот шаг, чтобы спасти наследство девушки от финансового краха, а ее саму от негативного и настырного общества родственников и желающих поживиться за ее счет! Слушай и не перебивай, как это делал я! – рявкнул Адос, глядя, как Цербер открыл уже было рот и набрал воздуха в легкие, пытаясь возразить. – Все решилось в считанные дни. Узнав, что Персефона наследница огромного состояния, ее стали одолевать толпы поклонников. Её родители, которые бросили девочку на произвол судьбы и не проявляли интереса к ее жизни все эти семнадцать лет, вдруг возникли на горизонте, желая запустить свою алчную лапу в ее трастовый фонд, оставленный моим отцом. И в довершении всего, женщина, которая должна была стать девочке приемной матерью, моя гребаная сестра Гестия, обращалась с Персефоной весьма жестоко, чуть не превратив в тихое и бессловесное убожество! И она тоже требовала денежной компенсации, считая себя законным опекуном нашей с ней племянницы! Девушку чуть не разорвали на части Гестия и ее отец с матерью, мои сестра с братом кстати, требуя законного опекунства! Да, дружок, в семье верховных богов произошел подобный казус! Моя родная сестра Деметра забеременела и родила от моего родного брата Зевса! Короче, Перси чуть себя не убила, порезав вены до кости божественным артефактом! Единственным шансом спасти ее положение и вернуть племяннице душевное равновесие был поспешный фиктивный брак и только! Это правда, малыш. Ты должен мне верить. Я, действительно, жутко скучал по тебе, – чуть спокойнее выдохнул Адос, заканчивая свою длинную исповедь.
Проведя подушечкой пальца по припухшей губе Джордана, Блейк выпустил из ладоней лицо парня, продолжая глядеть в его удивленные глаза, поддернутые дымкой сомнения.
– Это большой кусок информации я должен переварить его и все обдумать, – рассудительно произнес Пэрриш, спустя долгую минуту томительного ожидания. – Не думаю, что при твоей, пусть и фиктивной жене, стоит афишировать наши отношения. Может, мне следует на время покинуть это место и отправиться в Олимп? Думаю, это сейчас будет как нельзя кстати, – предложил Джордан, остро чувствуя, что ему просто необходима эта смена обстановки. – Если ты уже встречался с моими родителями, разреши им меня забрать. Пожалуйста, Аден.
Боги, опять этот мягкий и вкрадчивый голос Джордана, молящий мужчину о милости, от которого внутри все застывает, а потом растекается лужей. Голос его малыша, который настаивает на временной разлуке, заставляя сердце Блейка болезненно сжаться. Может, Церберу так понравится дома в кругу семьи, что он не захочет сюда возвращаться? И ведь Аден не станет его заставлять или просить о чем-то подобном? Или станет?
– Как скажешь, Джордан. Твоя настоящая мать завтра утром прибудет сюда и заберет тебя в Олимп, – гулко ответил Адос, собираясь вернуться к себе в усадьбу.
Блейк соврал бы, если бы стал себя уверять, что он не намерен скучать по своему милому мальчику Церберу, и при малейшей возможности не явится в Олимп, чтобы убедиться, что с ним все хорошо. Взглянуть в его глаза, коснуться губ, услышать это его блядское «пожалуйста», произнесенное на выдохе. Он безбожно будет скучать по Джордану Пэрришу, как ни за кем и никогда не скучал.
_________________
*Известная восточная поговорка " Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе." Человек должен смирить свою гордость и пойти на уступки, если того требуют обстоятельства.
Глава 16
Дом верховных богов Олимпа. Через несколько минут после исчезновения Кроноса и Гестии.
Сквозь застилавшие глаза слезы, Деметра увидела стоявшего рядом с собой семейного поверенного с белоснежным платком в руке. Молодая женщина удивленно на него взглянула, затем неуверенно взяла то, что предлагал ей Эрмий, кивнув головой в знак благодарности.
– С вашего позволения я, пожалуй, пойду, – величаво простившись со всеми, сказала Фемида, растворяясь в воздухе.
– И я, – подал голос Адос, глянув на Деметру с Зевсом. – Персефона еще месяц пробудет в подземном царстве. Я буду держать вас в курсе ее настроения и сообщу, когда можно будет увидеться с дочерью. Искренне тебе сочувствую, сестра, – сухо добавил владыка Аида, покидая отчий дом.
Просторную гостиную Блейков один за другим стали покидать сперва Гермес, потом Зевс, напоследок присевший на корточки перед Деметрой, беря ее изящные ладони в свои крепкие руки.
– Она простит нас, сестричка, вот увидишь! Просто будь сильной и терпеливой! Звони мне, ладно?
Мягко потрепав ее по щеке, Зед резко встал и, щелкнув пальцами, исчез.
– Неужели все, что ты сказала по поводу своего бесплодия правда? – встревожилась Рея, садясь рядом с дочерью.
– Я не стала бы о таком врать, – тихо выдавила Деми, промакивая покрасневшие глаза и нос платком Гермеса.
Через мгновение в гостиной вновь появился отец, но уже один. Взгляд его все еще метал молнии, но глянув на свою младшую дочь и сидевшую рядом супругу, Кронос слегка смягчился.
– Нам пора, Рея, – сухо изрек он, – ты можешь остаться в этом доме, Деметра, и управлять им вместо Гестии, никто не будет против. Здесь полно провизии и слуг, так что кончай реветь, иди, умойся и выспись хорошенько, а с завтрашнего дня принимай бразды правления на себя.
– Где она? – тихо поинтересовалась Рея, имея в виду еще одну свою дочь.
– В одном из отдаленных монастырей, как-нибудь покажу, – буркнул Кронос. – Не волнуйся, Гестия и там не пропадет, идем.
– Крепись, детка, надеюсь, у тебя все наладится, – пыталась подбодрить дочь Рея, накрывая ее безвольную руку своей и мягко сжимая.
Женщина нехотя встала, подошла к своему мужу-громовержцу и, спустя секунду, в гостиной дома Блейк стало тихо и пусто.
Гнетущее одиночество вместе с болью и горечью, превратившись в огромную каменную глыбу, стали давить на хрупкие плечи молодой женщины, отчего она поежилась и попыталась стряхнуть с уставшего тела это внезапно возникшее чувство.
