Текст книги "Highway to hell"
Автор книги: Proba Pera
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
– Ладно, сейчас, – ворчливо ответил старший брат, вылезая из постели. – Ты права, сестра, ее нет на месте, – как-то рассеяно тянет Крит Спенсер, спустя несколько секунд. – А что случилось?! Ты не знаешь, где она?! – но Геката уже повесила трубку.
– Это она, вне всяких сомнений. Я применила магию и ощутила след от ее присутствия в этом кабинете, – обреченно прошептала жрица, сердито поджав губы, превращая их в бескровную ниточку. – Возможно Мегера отправилась вместе с Геркулесом в Аид, а потом совершив непоправимое исчезла. Хорошо бы выяснить, куда и с кем? – добавила Геката, выглядевшая разбитой и подавленной.
– Я должен вернуться в лечебницу, – тихо обронил Харон.
– Я с тобой, – встрепенувшись от своих невеселых мыслей, воскликнула жрица, хватая небольшую сумку и складывая туда пузырьки с настоями из целебных трав. – Придется применить всю свою магию и мастерство целительницы, если традиционная медицина не подействует. Подожди меня минутку, я только переоденусь, – взволнованно попросила Геката, на миг исчезая в просторной спальне.
Когда оба появились в клинике, медперсонал заканчивал сбор крови у остальных членов семьи Блейк, расположив их на кушетках манипуляционного кабинета рядом с операционной. Обломки молнии были удалены из тела Адоса, но рваная рана все еще кровоточила, когда Пеон быстро и сосредоточенно накладывал на нее швы.
«И у этого представителя верховных богов на всю жизнь останется белесый шрам в виде звезды, чуть выше и левее сердца» – думал главный лекарь, делая очередной стежок. Мужчина чуть отвлекся, увидев взволнованную Гекату, стремительно вошедшую в операционную.
– Как он?! – тихо спросила она, ставя свою сумку на одну из свободных поверхностей помещения и доставая оттуда лечебные и колдовские снадобья.
– С точки зрения медицины я сделал все возможное, – серьезно обронил Пеон, заканчивая штопать Адоса и накладывая на его рану стерильную повязку. – Дальше все зависит от него самого, божьего провидения, а возможно и колдовства.
Оба вышли к ожидавшим их Блейкам и Харону. На лицах всех присутствующих отображался один единственный вопрос, ответ на который усталый Пеон поспешил озвучить:
– Он жив, но слаб и его пульс еле прощупывается. Мы дали ему достаточно крови, чтобы поддерживать жизненные показатели в норме и пока оставим его в этой операционной. Владыка пробудет здесь до тех пор, пока я не увижу хотя бы малейшего сдвига к улучшению.
– Я останусь с ним до утра и попрошу в это помещение никого не заходить, – серьезно начала Геката, – в вашем присутствии пока нет надобности, ступайте домой, и постарайтесь отдохнуть, – обратилась она к Блейкам и Харону. – Ночь почти на исходе, а вы все выглядите уставшими и измученными. Я обязательно вас уведомлю, если будут изменения в состоянии здоровья Адоса. Со своей стороны я буду горячо молить богов, чтобы он как можно скорее поправился, – пообещала колдунья, собираясь вернуться в операционную. – И вот еще что, именно моя племянница Мегера помогла Геркулесу проникнуть в Аид, взяв зерна граната из моего тайника. Я искренне об этом сожалею и о том, что была столь слепа и доверчива к этой девочке, став невольным соучастником преступления, – добавила жрица, с долей сочувствия посмотрев в глаза Зевсу. – Мегеры нет в Олимпе, как и Геркулеса. Надеюсь, вы сможете их найти, где бы они ни были.
***
Центральная Азия.
Сквозь тупую боль во всем теле, гул в голове и звон в ушах начинает доноситься глухой звук извне, становясь более отчетливым и распознаваемым.
– Эй, парень! Парень, ты там живой?! – удивленный голос с нотками волнения, к тембру которого добавляется весьма ощутимое касание похожее на встряску.
Юноша пытается шевельнуться и сделать вдох, чувствуя, что его рот забит пылью. Он делает поверхностный вдох и выплевывает изо рта мерзкую серую жижу из грязи и песка. Тоже самое парень пытается проделать с глазами, которые режет, словно наждаком. Чуть приподнявшись, он начинает стряхивать с головы, лица и тела песчаный налет, широко вылупив зеленые глаза и начиная вращать головой, оглядывая себя и окружающий пейзаж.
Судя по всему, он лежит на земле в небольшой воронке. Вся его одежда напоминает сейчас горелые ошметки, а тело покрыто черной копотью. И если он встанет, поведет плечом и сделает шаг, они слетят с него как опавшие листья с дерева. И в довершении этой плачевной картины, над ним склонилось двое незнакомых мужчин в военном камуфляже и броне.
– Точно, живой! – удивленно бросает один из них. – Господи, парень, да ты никак в рубашке родился! Выжить после такого взрыва!
– Где я? – прокаркал юноша, глядя на солдат, одетых в каски, бронежилеты и с оружием напервес.
– Должно быть, контузия! – предположил один из вояк.
– Пожалуйста! – стал просить юноша, не в состоянии пока сообразить, кто он и где находится, все еще слыша свой собственный и чужие голоса словно издалека.
– Область Хизарак, провинция Нангархар! – стал громко объяснять один из военных, переглянувшись с приятелем.
– Где это? – удивленно нахмурившись, спрашивает юноша.
– Точно, контузия! Надо бы его в лазарет! Парень, мы в Афганистане, в зоне боевых действий. Ты помнишь, как сюда попал? Всех гражданских давно отсюда эвакуировали. Мы считали, что основательно зачистили этот район от талибов и обезвредили все их мины и СВУ , а тут этот неожиданный взрыв и ты?!
– Что такое СВУ?
– Самодельное взрывчатое устройство! – терпеливо объясняет один из солдат.
– Кто ты?! Как сюда попал?! Ты хоть что-нибудь помнишь?! Назови хотя бы имя! – стал нетерпеливо требовать другой, быстро оглядываясь по сторонам.
Мозг юноши, словно операционная система, стала быстро копаться в памяти и заполнять пустовавшие пробелы. Он вспомнил себя в трехлетнем возрасте. Лица родителей. Майами. Школу, трагическую смерть отца, повторный брак своей матери, ненавистного отчима-алкоголика, переезд в Дейтону-Бич и скоропостижную смерть женщины, ближе и родней которой не было на всем белом свете.
Он вспомнил то чувство ненависти, что питал к вечно пьяному Джеффу Белу, хозяину мотеля, державшему его на финансовой привязи, заставляя чистить гостевой сортир и угождать всем и каждому. Парень давно уже хотел уйти от этого засранца и пойти в армию или стать военным. И что самое главное он, наконец, вспомнил, как его зовут.
– Я Джордан, – выдавил юноша, чуть прокашлявшись, – Джордан Пэрриш.
Глава 23
Олимп. Лечебница Пеона.
– Идем домой, детка, – тихо сказала Деметра, обращаясь к дочери, глянув в сторону операционной, куда в гордом одиночестве вошла верховная жрица. – Ты слышала, что сказала Геката? Нам всем нужно отдохнуть. Твой дядя обязательно поправится.
– Если… Он не… Я себе никогда… – мямлила Персефона, вторя взгляду матери и в неверии качая головой.
– Все будет хорошо! Слышишь?! – с нажимом заверила ее Деметра, заключая встревоженное лицо дочери в свои теплые ладони. – С Адосом лучшая целительница Олимпа и квалифицированный медперсонал! Мы сделали все, что смогли!
Колеблясь еще несколько секунд, девушка устало кивнула головой, соглашаясь с доводами матери. Обе, в предрассветных сумерках вышли на крыльцо лечебного учреждения, щелкнули пальцами, оказавшись через миг на пороге огромного особняка Блейков.
Деметра проводила дочь до ее комнаты, предложив той быстро умыться и сменить окровавленную одежду, прежде чем лечь в постель. Почти на автомате Персефона быстро скинула с себя верхнюю одежду и, умывшись, юркнула под одеяло.
– Постарайся уснуть, милая, – ласково попросила Деметра, выключая в комнате свет и собираясь уходить к себе.
– Останься, мама, пожалуйста! – дрожащим голосом попросила девушка, протягивая к ней руку.
– Конечно, – неуверенно ответила Деметра, засомневавшись всего мгновенье.
Женщина прикрыла за собой двери, тихо подошла к кровати дочери, сняла обувь и легла поверх одеяла, крепко обняв свою девочку.
Спустя мгновения тишины, из уст Персефоны полились долго сдерживаемые откровения длиною в жизнь. Она ни с кем и никогда раньше не разговаривала просто так по душам. Разве что с Геркулесом да дядей Адосом немного, но ведь один – парень, а другой – взрослый мужчина, им всего не расскажешь.
Глотая слезы и делая прерывистые вздохи, Перси поведала матери буквально обо всем. О ее сером, безрадостном детстве и юности под тяжелым каблуком тетушки Гестии, фактическом отсутствии друзей в школе и подростковой влюбленности в дядю Адена. Чувствуя, что в ней наболело и накипело за ее короткую жизнь слишком много для нее одной, Перси все говорила и говорила, постепенно уходя от безрадостного прошлого и переходя к жутким событиям сегодняшней сумасшедшей ночи.
Поскольку истинных зачинщиков трагических событий удалось выявить без помощи Перси, не имело смысла продолжать отмалчиваться и всю вину за друзей брать на себя. Девушка рассказала Деметре о ночном звонке Геркулеса, сказавшем, что он, Спенсер и Джонсон уже в Аиде и с этим ничего не попишешь.
– Мег Спенсер – моя одноклассница и племянница Гекаты, а Тесей Джонсон, – напомнила она матери, – это тот мальчик, который подарил мне духи на день рождения. Когда мы с ним танцевали, он меня поцеловал. Говорил в тот вечер, что любит меня, – продолжала Персефона, грустно улыбаясь, – и этой ночью говорил, когда презрев страх и возможность жестокой кары, явился в преисподнюю ради того, чтобы избавить меня от несправедливой участи быть нелюбимой женой владыки. Глупо, – выдохнула она, видя последствия этой самоотверженности, – как же все глупо…
Потом она стала уверять мать, что просила своих одноклассников немедленно удалиться, пока их никто не обнаружил. Но тут к их компании внезапно присоединился этот юноша Джордан Пэрриш или Цербер, на ходу меняя свой звериный облик на человеческий. А потом стал подозрительно всех разглядывать и задавать вопросы.
– Ну еще бы! На дворе глубокая ночь, а я тут стою у адских врат с незнакомыми ему людьми. Все так быстро произошло, мама. Я не успела предупредить Цербера о возможной опасности. Я просто не знала, на что способен Геркулес и что он задумал вместе с Мег Спенсер, – продолжала говорить Перси, в то время как Деметра внимательно ее слушала, затаив дыхание.
Женщина до крови кусала губы, тихо плакала вместе с дочерью и неустанно молила ее о прощении, когда та рассказывала о периоде своей практически сиротливой и одинокой судьбы без присутствия родителей в ее жизни. А когда слезы иссякли, и разговор перешел к более волнительному и кровавому эпизоду в Аиде, она стала заботливо поглаживать плечо дочери сквозь одеяло и мимолетно целовать ее в лоб, пытаясь успокоить свою малышку и наверстать впустую потраченное время без нее.
– Геркулес на секунду вывел Цербера из строя, неожиданно и сильно его ударив. Джордан упал и попытался сопротивляться, но мой брат стал его сдерживать, подзывая к себе Мег. Они влили ему в рот какую-то жидкость, возможно эликсир забвения из вод Леты, чтобы лишить магической силы, после чего он все еще продолжал бороться с Герком и пытался что-то сказать. Мой брат вновь его ударил, дважды, после чего Цербер затих. Я даже не знаю, жив ли он?! – взволнованно продолжала Перси, чуть приподнявшись и обреченно всхлипнув.
– Все хорошо, детка, успокойся, – тихо шептала Деметра, побуждая ту лечь обратно.
– Тесей Джонсон, – продолжала девушка, быстро смахнув набежавшую слезу, – возможно, из самых лучших побуждений, пытался меня удержать, крепко обняв. Потом Геркулес нашел у Пэрриша ключ от ворот и велел Мег и Тесею их открыть. Мы уже собирались покинуть Аид, как вдруг неожиданно появился дядя Адос с требованием немедленно вернуться. А когда он увидел, чье безжизненное тело держал на плече мой брат, совсем рассвирепел.
Перси закусила губу, пытаясь справиться с затрудненным дыханием и целой бурей эмоций, терзавших ее душу. Вновь перед глазами эта картина, когда дядя с молнией в груди падает на землю, а трое ее друзей вместе с безжизненным телом Джордана стоят по другую сторону ворот, требуя следовать за ними. Ведь они рискнули всем ради нее.
Жгучий страх потерять их, Цербера и дядю Адоса, невыносимая боль, вина и неопределенность стальными тисками душили Перси за горло и вонзались в мозг миллионами острых игл, не давая сделать вдох и увидеть просвет в этом бесконечном туннеле бед и несчастий, из которого казалось, не было выхода.
– Не молчи, детка! – мягко попросила Деметра, вглядываясь в глаза дочери. – Не замыкайся! Не держи все в себе! Ты должна выговориться, станет легче!
Собравшись с силами, Персефона чуть испуганно прошептала:
– Ты ведь никому не расскажешь?
– Нет, милая! Если ты сама не захочешь! – твердо заверила ее мать, глядя как та едва заметно кивнула.
– Я опять растерялась, увидев разгневанного владыку преисподней, – продолжала Перси, – не знала, что мне делать, как быть?! Но мой непутевый братец решил все за меня, подписав каждому из нас смертный приговор. Дядя почти его настиг, когда Герк увернулся и метнул в него молнию. Я осталась с Адосом, а мои друзья вместе с телом Пэрриша исчезли, а тут еще целые полчища мертвых душ, стремящихся на свободу. Ворота остались открытыми, а я не могла до них дотянуться, придерживая рану дяди, чтобы не так сильно кровоточила. Потом появился Харон со своими подручными, помешал массовому бегству душ из Аида, закрыв ворота. Затем он отвез меня и Адена к Пеону, ну а дальше ты и сама все знаешь, – закончила свою исповедь Перси, глубоко вздохнув, испытав малую толику облегчения.
– Ты все сделала правильно, девочка моя! – выдохнула Деметра, мягко прижимая свою дочь ближе и слегка запутываясь пальцами в ее непослушных прядях. – Аден поправится, вот увидишь!
– Я буду молить об этом небеса, – неистово пообещала Персефона, слегка отстранившись от матери. Затем лицо девушки стало хмурым, а во влажных сапфирах глаз залегла глубокая печаль. – Мне только остается с ужасом гадать, что сделает владыка преисподней, узнав, что его верного Цербера, парня которого он любил всем сердцем, возможно больше нет.
– Джордан Пэрриш жив, – уверенно заключила Деметра, даря дочери обнадеживающую улыбку, – он такой же бог Олимпа, как и мы с тобой. Что для Цербера, находящегося под воздействием притупляющего его магические силы зелья, эта пара-тройка ударов Геркулеса, пусть даже неожиданных и сильных?
– Почему ты так уверена, что он не погиб? – чуть встрепенулась Персефона, пытливо глядя в синие глаза матери.
– Это же очевидно. Иначе его бестелесный дух давно бы уже летал над бесконечными просторами преисподней, – объяснила женщина, поправляя одеяло дочери, – а теперь, ложись поудобнее и попытайся, наконец, уснуть.
– Верно, – с намеком на улыбку выдавила Перси, принимая более удобное положение на своей подростковой кровати. – Пусть с Цербером все будет хорошо! Где бы он ни был!
Долгожданный сон стал завлекать девушку в свои сети, а свинцовые веки сами собой слипаться. Сделав прерывистый вдох, Персефона легла на другой бок, свернувшись калачиком.
– Спи, – напоследок сказала Деметра, целуя дочь в макушку и аккуратно вставая с ее постели.
– Не уходи, мама! – почти на грани сна попросила Перси, отворачивая часть одеяла позади себя.
– Больше никогда! – с трепетом пообещала женщина, быстро раздевшись до белья и юркнув к своей любимой девочке под одеяло.
***
Афганистан.
Двое солдат, что нашли Джордана в разорвавшейся воронке, были по возрасту немногим старше его самого. Подняв парня с земли и, еще раз убедившись, что его слегка контузило взрывом, местами лишь оцарапало тело осколками и что передвигаться он может вполне самостоятельно, было решено доставить его под вооруженным конвоем к их непосредственному начальству.
Остатки обгоревшей одежды, странным образом все еще держались на талии и бедрах Пэрриша, прикрывая интимные места. Он все время оглядывался по сторонам и пытался двигаться так же быстро, как и сопровождающие его незнакомцы с автоматами, мысленно продолжая задавать самому себе вопрос:
«Каким хером его из Дейтоны-Бич занесло в Афганистан?!»
Если конечно эти двое военных над ним не прикалываются или они вовсе таковыми не являются, а всего лишь переодетые актеры и он, Джордан каким-то чудом попал на крупномасштабную съемочную площадку фильма про терроризм и непрекращающиеся боевые действия на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Хотя, нет, жаркий климат, палящее солнце и песчано-пустынная местность слабо напоминали его родной город и штат Майами.
И вот, спустя время вся троица достигла пределов хорошо охраняемого, многочисленного военного лагеря, с десятками единиц бронетехники, прикрытой маскирующей сеткой и рядом палаток цвета хаки.
Войдя в одну из них, парни подвели Джордана к огромному столу, за которым восседал мужчина лет пятидесяти с седым ежиком на голове и в военной офицерской форме. На столе, рядом с ним была разложена карта, стоял металлический чемодан со встроенным компьютером и несколько средств связи, включая рацию и мобильный телефон.
– А-а, Хопс, Беннет! Вернулись, наконец? – обратился к ним офицер, оторвав свой взгляд от экрана. – Ну, и кто тут у нас? – протянул мужчина, вставая из-за стола и оглядывая чумазого погорельца с ног до головы. – Вражеский шпион? Инициатор взрыва, подорвавшийся на собственном изобретении? – делал предположения старший по званию, ожидая от подчиненных доклада.
– Я не шпион и ничего не взрывал! – первым промямлил все еще ошарашенный Джордан, поочередно посмотрев на своих конвоиров и хмурого офицера.
– Капитан Филипс, сэр, разрешите доложить?! – начал один из солдат. – Мы нашли этого бедолагу, хотя я бы скорее сказал счастливчика, в нескольких милях от нашего лагеря у развалин брошенного поселка. Он подорвался на самодельном взрывном устройстве, но как видите живёхонек. При нем ни оружия, ни документов, ни средств связи. Говорит, что он Джордан Пэрриш, а вот как сюда попал – не знает, видать контузия.
– Так взрыв все-таки его рук дело? – сурово спросил Филипс. – Если это не он, тогда как получилось, капрал Хопс, что ваша бригада пропустила СВУ, заверив меня, что территория очищена?
– Район зачищался в огромной спешке, сэр…
– Знаю! И на войне всякое бывает! – нетерпеливо прервал невнятные объяснения подчиненного капитан.
– Я немедленно пошлю людей еще раз все проверить, – заверил его капрал Хопс, став с приятелем по струнке и ожидая приказа офицера.
– Будьте так любезны, – съехидничал капитан, без злобы глянув на своих подчиненных, – хотя подождите, побудьте пока здесь, – протянул мужчина, подходя к кулеру с водой и подставляя под кран пластиковый стаканчик.
Набрав в емкость воды, он подал стакан Джордану и, подождав пока тот с жадностью его осушит, стал более конкретно его допрашивать.
– Итак, сынок, давай по порядку. Кто ты и откуда? Как оказался в Афганистане в одной из зон боевых действий? – с подозрением и долей участия спросил капитан Филлипс, предлагая Пэрришу сесть на один из складных походных стульев, в то время как его верные подчиненные с автоматами наперевес остались стоять рядом с парнем на страже.
Видя, как лихорадочно забегали расширившиеся глаза юноши, и стал нервно дергаться кадык во вновь пересохшем горле, капитан Филипс, сев напротив Джордана за стол, попытался сложить о нем собственное впечатление. Паренек либо хорошо прикидывался, либо был действительно контужен и напуган до усрачки, не понимая, где он и как сюда попал.
– М-меня зовут Джордан Пэрриш, – чуть заикаясь, начал он, – я родом из Майами. Мои родители Майкл и Пегги Пэрриш давно скончались, я сирота. В последнее время проживал в Дейтоне-Бич вместе с отчимом Джеффом Беллом. Жизнь с ним была не сахар, и я давно уже собирался уйти от него на свои хлеба. Мечтал стать военным или пойти в армию, но он меня не пускал, ограничивая в финансах и заставляя каторжно на него работать.
– И ты решил убежать от него как можно дальше в Афганистан? Эдак тебя, приятель, занесло! – с кривой улыбкой заметил Филипс. – Считай, сынок, твоя мечта сбылась! Ты в самом центре чертовой войны! – добавил он с пафосом, разводя руками.
– Я, правда, не знаю, как здесь оказался! – жарко воскликнул Джордан, вскакивая со стула и начиная терять терпение. Он сам на секунду удивился той внутренней силе, что сподвигла его на данный поступок. – Если вы мне не верите, запросите центр, пусть свяжутся с властями Майами или Дейтоны-Бич и подтвердят мою личность! – с нажимом добавил он, в упор глядя на офицера.
– Ишь ты, еще даже не солдат, а уже командует, – удивленно, но в то же время с долей иронии изрек Филипс, нехотя потянувшись к клавиатуре портативного компьютера.
Сделав запрос, капитан стал ожидать ответ, постукивая костяшками пальцев по столу и кидая удивленные взгляды то на подчиненных то на парня, голос и взгляд которого заставил его практически тут же выполнить его просьбу-приказ. Спустя минуты томительного ожидания, на компьютер капитана пришла информация подтвердившая личность юноши.
– Что ж, мистер Пэрриш, это и правда вы, – выдавил Филипс, сличая чумазую физиономию Джордана, с фотокопией водительских прав и пропуска в местный колледж Дейтоны-Бич. – Только тут написано, что ты больше месяца не посещал учебное заведение, и никто из родственников не подавал на тебя в розыск в связи с исчезновением.
– Я же вам говорил, что сирота, – стал терпеливо объяснять Джордан, не особо прислушиваясь ко всей информации, озвученной капитаном, – кому меня разыскивать? Отчиму-алкоголику, которому до меня дела нет? Погодите, вы сказали, что меня не было больше месяца?!
– Ну, да. Тут так же сказано, что границу штатов за последнее время ты не пересекал. Не поступал на военную службу, не отправлялся на фронт и не летал в Афганистан или близлежащие страны. Так что вопрос напрашивается сам собой: КАК ТЫ СЮДА ПОПАЛ?!
– Понятия не имею!
– Ты в курсе, что подорвался на взрывном устройстве?! – со всей жесткостью допрашивал его Филипс.
– Да, мне сказали ваши подчиненные, – лихорадочно ответил Джордан, пытаясь вспомнить сам взрыв, вспышку или то, что этому предшествовало.
Но перед глазами лишь яркий свет, отголосок боли как физической, так и душевной, затем темная бездонная пропасть, а потом голос пьяного отчима, требующий принять вещи у очередного постояльца. Память Пэрриша словно в обратной отмотке кинофильма услужливо дает ему вспомнить все события его жизни, предшествующие этому дню, вплоть до его раннего детства.
– Что последнее ты помнишь?! – доносится до сознания Джордана, заставляя его вернуться в реальность, вынырнув из глубокого омута беспамятства.
– Как я домываю пол в гостевом сортитре мотеля, а отчим велит мне тащить мою костлявую задницу в холл и принять у очередного постояльца его сумку и показать номер, – словно в трансе отвечает Пэрриш, с ужасом осознавая, что его больше месяца носило хер знает где.
Более того, его подсознательно грызло навязчивое чувство, словно он что-то потерял. Что-то важное, значимое и бесценное, то, что только-только приобрел. Что могло бы пролить свет на его теперешнее положение и прошлые действия в промежутке между мытьем сортира и незнакомыми людьми в военной форме, нашедшими его в земляной воронке.
– И где ты был все это время, ты не помнишь?! – с нажимом продолжал Филипс.
– Нет, – почти убито выдавил Пэрриш.
– И как сюда попал, тоже не знаешь?!
– Я же вам уже сказал, – подавленно добавил он, пряча лицо в ладонях.
– Сынок?!
– Хватит! Перестаньте меня мучать! – с собравшимися у кромки глаз слезами выкрикнул Джордан, вновь зарываясь лицом в ладони.
– Что же мне с тобой делать? – чуть успокоившись, спросил капитан, видя, в каком юноша состоянии и нутром чуя, что тот говорит правду. – Да-а, случай весьма уникальный, – хмыкнул он, – хотя после Филадельфийского эксперимента с эсминцем «Элдридж»*, похищений людей инопланетянами и всех этих передовых секретных технологий я уже ничему не удивляюсь.
Щуплая фигура молодого паренька, сгорбленная под весом свалившейся на него беды в виде беспамятства, стала вызывать у капитана сочувствие. Лично Филипсу не сильно улыбалось напрочь забыть кусок своей жизни после контузии или стать объектом чьих-то научных исследований, как без сожаления могли поступить с этим несчастным сиротой словно с расходным материалом.
– Вот что, парни, отведите мистера Пэрриша в лазарет, пусть его осмотрит наш врач, потом определите в одну из палаток. А через пару дней отправим его в штаты с остальными демобилизованными.
Капрал Хопс и рядовой Беннет, подхватив Джордана под руки, стали вести его в сторону выхода. Извернувшись ужом, парню удалось на секунду вырваться из их любезного захвата и, бросившись к столу офицера, твердо ему сказать:
– Мистер Филипс, сэр, не отправляйте меня обратно!
– Это еще почему? – удивленно спросил капитан, жестом повелевая своим подчиненным дать парню договорить.
– Я и в правду не знаю, что со мной случилось, где я был и как сюда попал?! Но может это и не важно?! Дома меня все равно никто не ждет, а к отчиму я не вернусь, лучше смерть! Разрешите мне остаться, сэр! Я давно уже мечтал о военной карьере! А это ли не лучшая возможность пройти через все испытания, чему-нибудь научиться и отдать патриотический долг отчизне, став настоящим мужчиной?!
Этот Джордан Пэрриш нравился капитану все больше и больше. Нравился тем, что своей горячностью, целеустремленностью и способностью искать выход в любой ситуации напоминал его самого в молодости. Паренек не стал рвать на себе волосы, смеяться как сумасшедший и реветь как баба, убиваясь по поводу своего неопределенного положения, а решил взять ситуацию в свои руки как быка за рога.
– Что ж, мистер Пэрриш, я подумаю над вашей просьбой, – слегка улыбнувшись, пообещал Филипс, еще раз взглянув на парня с ног до головы, – а теперь ступайте с капралом Хопсом и рядовым Беннетом. Вам нужно пройти медосмотр, умыться, поесть и сменить гардероб.
***
Олимп.
Эрмий Стилбон уже успел позавтракать, отправить детей в школу и, взяв кожаный кейс, перенести себя к своему непосредственному месту работы. Оказавшись у порога конторы, он заметил мужчину и женщину пару смутно знакомых богов, на лицах которых отразилось облегчение в связи с его появлением.
– Хвала небесам, вы уже здесь! – воскликнула женщина.
– Чем могу быть полезен? – немного удивленно спросил Гермес, открывая контору и жестом приглашая пару войти сперва в приемную, затем в его кабинет.
– Простите нас! – начал мужчина, слегка нервничая. Он усадил свою спутницу в одно из кресел, а сам остался стоять. – Мы не знали к кому обратиться! Вы по долгу службы всех тут знаете… – слегка мялся житель Олимпа.
– Для начала представьтесь, – слегка улыбнувшись, предложил Эрмий, подходя к своему рабочему столу, – вас в Олимпе достаточно большое количество, всех и не упомнишь.
– Я Эгей, отец Тесея Джонсона, – вымолвил мужчина, а это его мать Эфра. Наш сын, скорее всего, пропал!
– Почему вы так решили? – поинтересовался Эрмий.
– Его не было за завтраком и он, скорее всего не ночевал дома, – лихорадочно отвечала миссис Джонсон. – Его телефон не отвечает и он никогда раньше не исчезал, не предупредив нас куда, с кем и надолго ли.
– Вы уверены?
– Абсолютно. До этого момента у нас с сыном складывались вполне доверительные отношения, – утверждала Эфра Джонсон. – Но он мог исчезнуть не один.
– Откуда вы знаете? – пытливо спросил Гермес.
– Мы успели побывать в его школе и убедиться, что некоторые его одноклассники, с которыми он водил дружбу, тоже отсутствуют, – выдавил мистер Джонсон, переглянувшись с супругой.
– И кто же это? – с наигранной заинтересованностью спросил Стилбон, считая, что поиск злостных прогульщиков школы вовсе не его парафия.
– Мегера Спенсер и Геркулес Хаммер, – ответил мистер Джонсон.
– И еще эта девочка, Перси Блейк, – вспомнила его супруга, – которой наш сын подарил тот замечательный флакон духов на день рождения.
– Ну, за мисс Блейк можете не волноваться, – начал Эрмий, услышав имена отпрысков столь уважаемых и могущественных семей, – она еще несколько дней будет находиться под опекой своего дяди и совсем скоро вернется в школу. За остальных подростков, включая вашего сына, ничего сказать не могу. Пасынок Зевса Блейка, племянница верховной жрицы и ваш сын могли просто прогулять уроки.
– Единственный урок, который наш мальчик прогулял за все это время, был в тот день, когда он вместе со своими одноклассниками пошел в лечебницу Пеона узнать о самочувствии Персефоны Блейк, – в защиту Тесея возмущенно воскликнула миссис Джонсон.
– Гермес, нам срочно нужна твоя помощь! – раздался грозный голос Зевса из приемной. – Оу, ты занят?! – осекся тот, зайдя в его кабинет.
«Придется завести себе секретаря. Желательно двухметрового качка со стальными мышцами и отсутствием принципов по отношению к незваным клиентам», – с тяжелым вздохом подумал Эрмий Стилбон, глядя на вошедших Зевса и Харона. Врываться в его кабинет без предупредительного звонка и предварительной записи у семейки Блейк и иже с ними стало в порядке вещей.
– Мистер Блейк! – спохватился Эгей Джонсон, представившись и протянув Зеду и Харону руку для приветствия. – Хорошо, что вы здесь! Может быть вы в курсе, куда мог подеваться наш сын Тесей?!
– Что, простите? – непонимающе цедит Блейк, переводя взгляд с мужчины на его супругу, а затем на Стилбона.
– Наш сын пропал, вашего пасынка тоже в школе нет, вот я и предположил…– рассеяно продолжал Джонсон, бегая глазами, – они учатся в одном классе и вроде как дружат.
– А ваша дочь Персефона, очень нравится нашему мальчику, – встряла в разговор миссис Джонсон, не в силах усидеть на месте, – Тесей так за нее переживал, когда бедняжка попала в лечебницу Пеона, а затем пропала почти на месяц.
– И что самое странное, – продолжал ее супруг, – сын всегда нас предупреждал, когда собирался покинуть Олимп. А в этот раз ни слова, ни полслова.
– Вот как? А я и не знал, – наигранно удивился Зевс, переглянувшись со своим спутником. Блейк постарался ничем себя не выдать и мимолетным взглядом дал понять Гермесу, чтобы он как можно скорее уделил ему и Харону внимание.
«А вот и третий возможный соучастник преступления», – мысленно предположил Блейк, храня на лице маску невозмутимости.
– Вот что, мистер и миссис Джонсон, – взял инициативу Гермес, стремительно вставая из-за стола и подходя к ним, – давайте обменяемся телефонами, и будем держать друг друга в курсе дел. Я искренне надеюсь, что ваш сын скоро объявится. Дело молодое, сами знаете, – улыбаясь говорил Эрмий, мягко выпроваживая семейную пару и заверяя в самом скорейшем возвращении их отпрыска и что он, Стилбон приложит все усилия, чтобы этому поспособствовать.
